Смена.

Вэй Ин сначала замолк. Задумался и замолк. Не прошло и трех мгновений, как протянул «ааа» будто бы что-то понял и, наклонился над листком, подхватив кисть и аккуратно начав что-то вырисовывать. Кажется, можно было слышать как шестеренки с трудом прокручивались в механизме его логики. — Выглядит подозрительно.. ммм.. вам не кажется, что в таком случае мы не должны были друг друга.. заметить? Что это должно быть.. ммм.. в разных мирах? По крайней мере, очень странно то, что нашлись наши.. двойники, но с другими именами. Имею ввиду, что даже взять тот пример с Лань Чэном.. он четко представился Ланем, и налобная лента у него была, но.. при этом, он в точности выглядит как А-Чэн, только с распущенными волосами. — он водил кистью по бумаге изрезанной полосами чёрной туши, рисуя новые и новые линии, в конце концов, подобрав лист и рисуя что-то запредельное для их сознания. — мне кажется, что случился какой-то.. излом в нашей Поднебесной, и.. два возможных мира.. смешались из-за излома? — Вэй Ин согнул бровь и подмял лист, в конце концов закончив рисовать. Положил на столик рисунок. Вместо двух нарисованных башенок и иероглифов, он перерисовал это в две высокие башни с надписями "Поднебесная 1" и "Поднебесная 2", а между ними характерное пятно с острыми краями. Излом. — Две Поднебесные? — Цзян Чэн скептично приподнял бровь и посмотрел настолько с сарказмом, что скептичнее некуда. — ты серьезно? — Ваньинь, не будь так категоричен, — со смешком отозвался Лань Сичэнь. — мне кажется, такое вполне возможно. Если, смотреть с другой стороны то.. нет, постойте. Вы делали что-то до того, как случилось все.. это? Тишина стала звенящей, почти неприятной. Все глубоко задумались, вспоминая, что делали ещё вчера вечером. Первым подал голос Вэй Ин. — Я.. вчера.. вечером, перед сном... со скуки сложил свои вещи и лег спать как обычно. К часу Крысы*. С утра проснулся в кровати с.. недо-Лань Чжанем. — Усянь слегка нахмурился. — Я вчера лег спать немного позже чем обычно, тоже со скуки.. сел порисовать. Лег к часу Быка.** Проснулся с этим… непонятным заклинателем, — тяжело выдохнул Цзян Чэн и упал лбом на плечо Лань Сичэня. Все таки приложился головой к чему-то. — Я вчера… тоже противоречил своим.. принципам. Сон не шел, что было очень странно, и из-за этого я лег на час позже. С утра, разумеется, обнаружил Лань Чэна, а после всего, принял наказание в Храме Предков. — Лань Сичэнь вздохнул медленно, спокойно, с улыбкой подмечая как ужаснулся Ваньинь, услышав про наказание. — Принял наказание?! — воскликнул Чэн настолько испуганно, что будто бы не он мгновенье назад облокотившись об Лань Хуаня едва ли не заснул. — За что?! — За нарушение распорядка сна. — губы согнулись в спокойной улыбке. — Синяков не осталось от ферул? Все в порядке? Какого гуя ты вообще туда полез?! Дай посмотреть!! — Цзян Чэн пытался напустить на себя строгое выражение, но все его нутро испускало беспокойство. — Я принял наказание вместе с братом за то, что нарушил распорядок сна. — рандомно выкинул Ванцзи в строки разговора, а после верно замолчал как и прежде. — Лань Чжань?! — Вэй Усянь встревоженно покосился на юношу, сдерживая собственные руки которые уже норовили скользнуть под одежду и осмотреть синяки. — Наказание было не ферулами, спокойно, Ваньинь, — со смешком выдал Лань Сичэнь и, осторожно поцеловал Цзян Чэна в висок. Кажется, оба юньмэнца выдохнули с облегчением, но Вэй Ин прямо в плечо Лань Чжаня, а Цзян Чэн тихо-тихо, только для себя, уткнувшись лбом почти в шею. В плечо. — То есть, как мы можем предположить.. мы все, вчера, пошли против своих.. принципов? — подытожил, спустя время тягучего молчания, Ванцзи, говоря тихо — чтобы все смогли это осмыслить. — Похоже, брат, что да. — вздохнул Хуань и, погладил Цзян Чэна по спине. В ханьши снова повисла тишина. Лань Ванцзи пождал губы и хмыкнул себе стоит под нос, вставая и кланяясь брату. — Брат, нам пора, мы наведаемся к дяде. Лань Сичэнь осторожно встал и поклонился в ответ, провожая "гостей" взглядом, а после того как дверь закрылась — повернулся к разморенному Цзян Ваньиню. — Ваньинь, ляжешь на кровать? Выглядишь уставшим. Цзян поднял на него скептичные глаза, слегка хмурые — но по своему улыбнувшиеся. Не возразил. Лишь встал, потянулся, взял под рукав Лань Сичэня и хмуро, — но молча, — улегся на кровать. — Надеюсь, у будущего Главы Ордена Гусу Лань найдутся лишние пару кэ*** на своего любимого, да? — с уставшим смешком спросил Ваньинь и без должного разрешения, зарылся носом в шею Лань Хуаня, глубоко-глубоко вдыхая запах масла магнолий. Первый Нефрит Клана Лань улыбнулся искренне, пробормотал что-то неразборчивое себе под нос — и поцеловал в макушку, зарываясь пальцами в волосы которые все ещё не собрали в пучок, вдыхая еле различимый аромат масла который Ваньинь втирал себе в кожу, с запахом приглушенных цветов. Лотосы? Лежать так — сплетаясь конечностями, руками сплетаясь за спинами, ногами упираясь куда-то, утыкаясь лицами в шею и макушку.. удобно. Даже приятно. Дышать тихо, но в то же время так громко в звонкой тишине, дышать горячо, будто бы кипятком в шею. Целовать нежно и мягко, ласково касаться губами гладкой и бархатистой кожи, обжигать кожу лепестками лёгких поцелуев, словно те отдавались в нутре и глубине души сладостью. Цзян Чэн млел под прикосновениями, совсем на себя не похоже отдавался невинным ласкам, всей душой, закрывал глаза и опускал голову, оставлял кромку поверхностных поцелуев по открытой коже, по длинным и изящным фалангам пальцев. Теплое дыхание Ваньиня обжигало лицо приятным ароматом, почти опаляло реснички, заставляло улыбнутся слегка криво — пьяняще. Лань Хуань чуть дёргается, опускается чуточку ниже чтобы быть на одном уровне с Цзян Чэном. Целует кратко, будто бы избегает, а после расслабленно опадает на мягкую кровать, кутаясь в объятиях возлюбленного. Чэн сначала возмущённо ерзает, но, после спокойно обнимает крепче, и ощущает, как проваливается в некое.. очарование. Будто бы он был под одурманивающими травами. Снадобьями. Лекарствами. Глаза застилала пелена чего-то смутного, чего-то темного, чего-то такого же яркого и светлого, чего-то такого невозможного как едва расцветший цветок на недосягаемой вершине снежной горы, трудного как улов хитрой твари потирающей собственные окровавленные лапы, чего-то такого распирающего, сладкого, болезненного… влюбленного. Да, определенно. Этот чертов Лань-черт-тебя-подери-Хуань его самый верный, самый настоящий, самый.. нужно одурманивающий человек. И никак более. С этими путающимися невольными-вольными мыслями, Цзян Чэн провалился в очень спокойный, самый наверно.. лучший, успокаивающий и упокаивающий сон, который он видел когда-либо. Да. С ароматом масла магнолий на коже этого подлого черта-святоши-Ланя, спалось намного.. лучше.