случайно идеальный

Надеясь поймать Ивановича до того, как тот закроет лавку, Чайльд шел в сторону доков, рассчитывая поболтать с торговцем о том, сможет ли тот импортировать концентрат пирослайма из Снежной в частном порядке, когда чья-то рука обхватила Чайльда вокруг талии и оттащила за здание. Он инстинктивно наколдовал кинжал из воды и чуть не вонзил его в стык между мягкой коричневой кожей костюма и нежной кожи шеи, прежде чем осознал, что его втянули в страстный поцелуй, прижав к стене. Чайльд потерял концентрацию, и кинжал выпал из руки и бесшумно шлепнулся о землю. Все его слова растворились в поцелуе, когда Чайльд почувствовал, как у него подкосились колени и что-то запульсировало за пупком. Не обращая внимания на то, где они находились, Чайльд вцепился пальцами в пальто Чжун Ли и попытался его расстегнуть. Чжун Ли в ответ цокнул, взялся за запястье руки, вцепившейся в верхнюю пуговицу, и прижал ее к стене над головой. Вскоре туда же присоединилась вторая рука Чайльда, удерживаемая на месте твердой хваткой. Точно, Чжун Ли ведь Адепт. Или демон. Или кто-то еще. Чайльд все равно выгнулся в поцелуе. — Ты меня избегаешь, — пророкотал Чжун Ли ему в ухо, прервав поцелуй. — Ага, — ответил Чайльд. Ему не хотелось откровенно лгать. Золото-янтарные глаза внимательно осмотрели его. Они неестественно поблескивали в тени здания. — Почему? У него пересохло в горле. Чайльд мог выдать множество разных ответов на этот вопрос. Он боялся того, кем был Чжун Ли (или того, кем был он сам, если вдруг случившееся не имело ничего общего с ним), переживал, что Чжун Ли сочтет его сумасшедшим, и не хотел подвергать свое гнездо опасности. Нервничал, потому что хотел все повторить. Чайльд утешал себя тем, что, возможно, это было разовым событием, вообще не имевшим никакого отношения к Чжун Ли. Может, просто так совпало по времени. — Мне страшно от того, как сильно я тебя хочу, — сказал Чайльд не всю правду. Ему правда было страшно от того, как сильно он продолжал хотеть Чжун Ли, даже не зная, кем тот был на самом деле. Теперь, когда Чжун Ли находился на расстоянии меньше вытянутой руки, Чайльд радостно забыл про предосторожность. Он мог объяснить это экспериментом. Может быть, на этот раз не произойдет ничего, кроме того, что они займутся отличным сексом. Золотые, словно переливающиеся глаза смягчились от услышанного, и Чайльда снова поцеловали. Чжун Ли отпустил его запястья и притянул к себе. — Я не мог выкинуть тебя из головы, даже зная, насколько это опасно, — произнес Чжун Ли, крепко обняв Чайльда за плечи. Чайльд сдавленно усмехнулся. Он был практически уверен, что из них двоих именно он находился в наибольшей опасности — даже будучи Предвестником. Чайльд опустил голову, укладывая ее на изгибе шеи Чжун Ли, и почувствовал, как груз, который он носил на плечах больше недели, стал постепенно сходить на нет. Чайльд лишь судорожно вздохнул. — Пойдем ко мне, — предложил Чжун Ли, поднося запястье Чайльда к губам и нежно целуя участок кожи, открывшийся из-под перчаток, которые тот получил взамен потерянных. Небольшой ураган пронесся от кончиков пальцев руки до пальцев ног, вызывая головокружение. Чайльд обхватил лицо Чжун Ли ладонями с обеих сторон и крепко поцеловал его, затем отстранившись. — Хорошо. ** Дом Чжун Ли находился на террасе Юйцзин. Это подходило его... да в общем-то всему. Хотя в основном это объясняло, почему казалось, что Чжун Ли богат, несмотря на то, как часто он совершенно забывал о существовании денег. Само здание удивило Чайльда. Внешние стены строения выглядели скромно, аккуратно врезаясь в склон горы возле Хижины «Бубу». Они прошли мимо декоративных прудов и садов, встроенных в природный ландшафт, окружавший дом. — Я давно не принимал гостей, так что приношу извинения за беспорядок, — сказал Чжун Ли, открывая дверь. Прихожая была оформлена в теплых коричневых тонах и украшена золотыми ширмами с нефритовыми вставками. Единственное, что могло указывать на беспорядок, это несколько книг, разбросанных по столу в гостиной. Чайльд схватил Чжун Ли за локоть и слегка сжал его. — Здесь уютно. Мне нравится. Голос, который, казалось, никогда не замолкал на подкорке, прошептал, что здесь его яйцо могло быть в безопасности. — Ты голоден? Я могу... — Чжун Ли замолк, глядя на Чайльда, который уже стянул с себя рубашку. Чайльд приблизился. — Можно и так сказать. Они поднялись по лестнице в рекордно короткие сроки, учитывая, что при этом раздевались, разбрасывая по сторонам одежду. В один момент Чайльд чуть не споткнулся и не перелетел через перила, пытаясь снять штаны. Чжун Ли поймал его и поднял с пола, пронеся на руках оставшуюся часть пути до спальни. На этот раз они двигались медленнее и спокойнее. Чжун Ли не торопясь уложил Чайльда на подушки и с широкой ухмылкой пополз на коленях вверх по кровати. На этот раз Чжун Ли сразу заглотил член Чайльда целиком, минуя предварительные ласки. Янтарные глаза смотрели на него из-под густых коричневых ресниц, и Чжун Ли встретился с Чайльдом взглядами, продолжая выписывать такие фигуры языком, что Чайльд забылся и стал громко ругаться по-снежнийски. — Стой, стой, — ахнул Чайльд и дернул Чжун Ли за волосы. Он притянул его к себе для поцелуя, зашипев, когда пресс Чжун Ли скользнул по его мокрому члену. — Хочу кончить, когда ты будешь внутри. Только от этого. — Столько ругательств из этих уст, — сказал Чжун Ли и тут же настойчиво поцеловал Чайльда. Чайльд рассмеялся. — В прошлый раз было не до слов, так что сегодня я собираюсь наверстать упущенное. Чжун Ли потянулся рукой куда-то за него и взял с прикроватного столика флакон. Когда он откупорил его, в воздухе повис аромат шелковицы. Неудивительно, что от Чжун Ли всегда пахло этими цветами. Когда Чжун Ли прогрел масло в руках, он принялся снова оставлять зубами следы на коже Чайльда поверх каждой выцветшей метки. Чайльд выгнулся дугой над кроватью, когда Чжун Ли лениво прошелся языком от бедра к соску, оставляя за собой извилистую влажную дорожку. Затем он прикусил его грудную мышцу и, когда кровь прилила к этому месту, провел языком по соску. Чайльд впился ногтями в плечи Чжун Ли, когда с его губ сорвался беззвучный крик; вскоре последовал уже громкий, когда Чжун Ли вставил в него первый палец. Масло было теплым, и Чайльд почувствовал, как что-то беспокойно затрепетало за пупком. Это напомнило ему отрывок из одной из сказок, которую читали Тоне на ночь, где персонаж почувствовал бабочек в животе. Зачем есть бабочек? Бессвязная мысль вылетела из его головы, когда к первому пальцу присоединился второй, а большой палец прижался к промежности. — Пресвятые Архонты, Чжун Ли, — выругался Чайльд. Его ногти оставляли яркие красные полосы, когда он царапал ими спину любовника. Чжун Ли лишь улыбнулся и согнул пальцы, одновременно целуя его член. Сдавленный стон, слетевший с губ Чайльда, отдавался в его собственных ушах. Он грубо впился пальцами в волосы Чжун Ли, подталкивая его продолжать. Тот хмыкнул и повторил движение. Из горла Чайльда вырвался резкий вскрик. — Блядь, блядь, блядь, — Чайльд попытался набрать воздуха в легкие, дергая бедрами в руках Чжун Ли. Он лежал не под тем углом, и как бы ни старался, он не мог насадиться на пальцы Чжун Ли так, чтобы это его удовлетворило. Чжун Ли брызнул еще масла шелковицы на руку, и оно определенно размазалось по простыне, когда излишки стекали по раскрасневшейся коже Чайльда. Вскоре добавился третий палец, растягивая его. Чайльд переживал, что из-за яйца что-то будет заметно различаться, но Чжун Ли продолжал растягивать его как ни в чем не бывало. На самом деле, он, казалось, получал от процесса огромное удовольствие, не торопясь его заканчивать. Каждый стон, который вырывался из Чайльда, эхом разносился по комнате и возвращался в три раза громче. После слишком долгой подготовки Чжун Ли обмазал член ароматическим маслом и дразняще медленно вошел в Чайльда. — Наконец-то, — ахнул Чайльд, наклонив бедра и насадившись на член Чжун Ли прежде, чем тот успел двинуться вперед. Он покачал бедрами из стороны в сторону, удовлетворенно хмыкнув от небольшого жжения внутри. Так-то лучше. Что бы ни случилось позже, Чайльд почувствовал непередаваемое удовольствие изнутри, когда прижал ладонь к животу, чтобы ощутить член Чжун Ли, прижимающийся к внутренней стенке. Теперь он был уверен, что ему не показалось в прошлый раз — член Чжун Ли действительно был настолько большим. Чайльд выгнулся на кровати, приподнимаясь, и уютно устроился на бедрах Чжун Ли. На этот раз они находились лицом к лицу, и Чайльд потянулся, затягивая Чжун Ли в поцелуй с языком, при этом продолжая покачивать бедрами, сладко растягивая себя на его члене. Чжун Ли начал мучительно медленно входить и выходить из Чайльда. Такой темп лишь заводил его еще больше. Он хотел глубже. Этого было недостаточно. Чайльд вцепился пальцами в мускулы на руке Чжун Ли. Вода обвила его ногти, создавая небольшие острия, которые он вонзил в кожу любовника. Чжун Ли прикусил его за мочку. — Веди себя хорошо. — Я буду вести себя хорошо, если ты выебешь меня так, что искры из глаз посыплются, — выплюнул Чайльд. Чжун Ли усмехнулся. — Прямо искры? — Выеби меня так, чтобы завтра пришлось спускать меня по лестнице на руках и единственное место, где я бы мог комфортно сидеть, было на твоих коленях. Что-то вспыхнуло в этих янтарных глазах. Чжун Ли схватил Чайльда под ногами и подтолкнул его вверх, пока тот почти не согнулся пополам, вжимаясь коленями в матрас по обе стороны от груди. — Блядь, — было единственным, что сорвалось с губ Чайльда, прежде чем Чжун Ли вышел из него, а затем вошел гораздо глубже, чем позволяла предыдущая позиция. Из легких Чайльда тут же выбили весь воздух. Чжун Ли выбрал нещадящий темп. Очевидно, он изо всех сил старался выполнить просьбу Чайльда. По крайней мере рядом не было соседей, которые могли услышать пронзительные звуки, которые с каждым толчком извлекал из Чайльда Чжун Ли. Что ж, пусть знают все: Чайльд не сможет смотреть на секс по-другому после Чжун Ли с его идиотским, не совсем человеческим членом. Хотя тот по-прежнему ощущался достаточно человеческим, когда превращал его мозг в кашу. Чайльд выгнул спину, когда Чжун Ли вновь вошел в него до упора, и кончил, хотя к его члену даже не притронулись — да и спермы было немного из-за того, как грубо его довели до оргазма. Но Чайльд этого и хотел. Однако Чжун Ли с ним еще не закончил. Как только Чайльд более или менее оправился от первого оргазма, тот взял его все еще твердый член в руку и сжал его, снова толкнувшись вперед. Чайльд услышал рокот на ухо: — Это только начало. Или ты уже забыл, о чем просил? Следующий толчок намеренно задел его простату, направленный таким образом, чтобы надавить на эту часть внутренней стенки вместо того, чтобы войти в Чайльда как можно глубже. С каждым прикосновением к простате Чайльд выдавал крошечные охи. — Ах, — новое скольжение по простате, словно морской отлив. — А-а, — еще одно, когда Чжун Ли провел пальцами вверх и вниз по его члену, выжав очередное: — Ох! В уголках глаз Чайльда собрались слезы, пока его подталкивали к следующему оргазму и он умолял Чжун Ли о большем, сделать что-то еще. Чжун Ли провел зубами по кадыку и прикусил его, доводя Чайльда до второго оргазма за вечер. Он не остановился, даже когда его любовник начал метаться по матрасу от перевозбуждения. К этому моменту Чжун Ли начал сбиваться с темпа, но, похоже, еще не собирался сдаваться. Он снова наклонился и принял поцелуй, в котором они с Чайльдом больше покусывали друг друга за губы. И тут Чайльд вновь услышал запах шелковицы. Почувствовав что-то у краев ануса, он широко распахнул глаза. — Чжун... — имя разбилось на две части, когда Чжун Ли просунул палец в уже растянутое отверстие и прижал его к простате, в то же время продолжая качать бедрами и то входить, то выходить из разгоряченного партнера, — Ли. Чжун Ли ухмыльнулся, молча намекая, что это еще не все. После того, как он поиграл с простатой Чайльда еще несколько минут, он убрал палец и ускорил темп. Каждый толчок оканчивался шлепком, когда его бедра соприкасались с раздвинутыми ногами Чайльда. Последним сильным толчком Чжун Ли вошел в Чайльда так глубоко, как только было возможно, и удержал его бедра на месте. Он кончил в него, и его сперма обжигающей струей заполнила Чайльда, вытягивая из него, дрожащего и рыдающего, третий, сухой оргазм. Чайльд извивался там, где его все еще крепко держали за бедра, и Чжун Ли не торопился выходить из него, пока они оба старались отдышаться. Чжун Ли наклонился вперед, вырывая еще один стон из Чайльда из-за того, что его член слегка изменил положение внутри. Они снова встретились в поцелуе — губы Чайльда были обкусаны и почти кровоточили, тогда как губы Чжун Ли оставались гладкими и горячими от пульсации, проходящей по всему телу. Они какое-то время не шевелились. Затем медленно отстранились друг от друга, и Чайльд был не в силах сдержать звуки, которые вырывались из него в его перевозбужденном состоянии. Кровь стучала в ушах, шепча о чем-то, чего Чайльд не мог распознать. Чжун Ли встал и ушел за чистой простыней и влажной тряпкой. Он тщательно вытер Чайльда. Тот вздохнул и протянул руку, поманив Чжун Ли для очередного поцелуя. — Спасибо, — невнятно пробормотал он, еще не до конца пришедший в себя. Чжун Ли накинул на него шелковую простыню и убрал с лица мокрую от пота челку. — Умница, — заверил он Чайльда, чья грудь покраснела, когда он обратился лужицей под нежными прикосновениями Чжун Ли. Как было мило с его стороны позаботиться о нем после того, как он превратил его мозг в кашицу. Поступки Чжун Ли говорили о том, с чем Чайльд уже смирился — чем бы Чжун Ли ни был, вряд ли ему стоило бояться. Вскоре Чайльд, заключенный в объятиях возлюбленного, погрузился в небытие. ** Как ни странно, на следующее утро Чайльд проснулся первым. Золотой свет заливал комнату таким множеством мягких цветов, что он подумывал о том, чтобы снова заснуть и навсегда остаться в этом туманном ощущении довольства. Зевнув, Чайльд совершил ошибку, попытавшись повернуться к Чжун Ли. Его зад быстро дал ему понять, насколько это была плохая идея. Лежа неподвижно, Чайльд уставился на резной потолок над головой и схватился за шелковую простыню, прикрывающую грудь. Он реально снова переспал с Чжун Ли, зная о возможных последствиях своего решения. И все равно пошел на это. У Чайльда чесались руки пощупать живот, но он беспокоился, что Чжун Ли проснется и подумает, что это странно, или спросит, голоден ли он, и прервет размышления, через которые проходил Чайльд. Когда Чжун Ли перевернулся на другой бок и начал моргать, чтобы скорее проснуться, Чайльд не смог сдержать искренней мягкой улыбки. Волосы Чжун Ли спутались и торчали во все стороны. — Доброе утро, — прошептал Чжун Ли, словно боясь нарушить тишину рассвета. — Мгм, утра, — ответил Чайльд, криво усмехнувшись. — Надеюсь, ты готов весь день носить меня на руках, потому что я уверен, что вообще не могу пошевелиться. И прежде чем ты что-то скажешь: да, я знаю, что сам напросился. Можешь собой гордиться, раз выполнил обещание. — Да, я горжусь, — серьезно сказал Чжун Ли, наклоняясь, чтобы поцеловать Чайльда в плечо. — А теперь самый довольный человек в Ли Юэ пойдет готовить тебе завтрак. Ты пока отдыхай. Отличная идея, — подумал Чайльд, медленно заморгал и снова закрыл глаза. ** На этот раз Чайльд был готов к тому, как ужасно будет себя чувствовать. В первые несколько дней он пил столько воды, сколько мог, и ел еще больше. Будучи преисполненным решимости укрепить свой организм до того, как его начнет постоянно тошнить, Чайльд даже придумал отговорки, которые позволят ему уйти с работы до того, как ему будет постоянно плохо. Новобранцам он показывал упражнения наглядно только в случае крайней необходимости и делегировал большую часть задач подчиненным. После всего произошедшего между ними у Чайльда не хватило духу избегать Чжун Ли. Они регулярно встречались, чтобы поесть и провести время вместе, несмотря на их довольно плотные графики. Каждый раз Чайльд выискивал любой признак того, что Чжун Ли знал, что произошло между ними в первый раз; и каждый раз ничего не находил. Шли дни, и Чайльд задавался вопросом, а не было ли это всего лишь одной большой случайностью. Что на этот раз ничего не произойдет. Почему-то это было похоже на ту неразбериху, в которой мог оказаться лишь Чайльд. Затем, когда он прогуливался по Ли Юэ, наслаждаясь приятным вечером, ветер переменился, и Чайльд уловил запах рыбы из гавани. Он тут же сгорбился в переулке, опорожняя желудок от всего, что съел на ужин. Чайльд был одновременно счастлив и напуган до ужаса. Он радовался тому, что не ошибся, и боялся даже думать о том, что ему снова придется проходить процесс кладки яиц. Все сомнения, которые он пытался игнорировать, застряв в ожидании чего-либо, рассеялись. На дрожащих от облегчения ногах Чайльд добрался до стойки шеф-повара Мао и упал на стул. Он положил голову на прилавок и застонал. — Ого, выглядишь просто ужасно, — прорезал уши счастливый голос Сян Лин. Он не знал, что повар-полторашка вернулась в город. — Салат с имбирем и водяным крессом с заправкой, пожалуйста, — сказал Чайльд, не отрывая подбородка от стола. Если бы он это сделал, его бы, возможно, снова вырвало. — Уже на подходе! — Сян Лин повернулась с лопаточкой в руке, прежде чем отец вырвал ее у нее из пальцев. Шеф-повар Мао погладил дочь по голове. — Давай я возьму этот заказ? К тому же ты еще мало знаешь о кухне Снежной, верно? Чайльд нашел силы лишь благодарно моргнуть шеф-повару Мао. Он знал, что Сян Лин была печально известна во всем Тейвате из-за того, что добавляла в свои блюда нетрадиционные ингредиенты, и сейчас его желудок точно не был готов к экспериментам. Чайльду нужно было съесть что-нибудь, что не вырвется из него обратно. Он подыгрывал, отвечая на вопросы Сян Лин о точном кислотном балансе ферментированной трески (он абсолютно точно не хотел знать, как она собиралась использовать эту информацию). Пока она радостно продолжала болтать на излюбленную тему, Чайльд вполуха слушал ее бессвязное бормотание и потирал живот. Как там было в поговорке? Первый раз — случайность, второй — совпадение, третий — закономерность? Кажется, он был уже на пути к стадии закономерности. — Как самочувствие? — спросил шеф-повар Мао, ставя перед Чайльдом совершенно обычную — к большому неудовольствию дочери — тарелку салата. Чайлд ткнул в кресс-салат вилкой, которую так заботливо предоставил шеф-повар Мао, и одарил обоих поваров бледной улыбкой. — Через несколько дней мне станет лучше. Нужно немного потерпеть. К его раздражению, у Чайльда выработалась привычка постоянно прикасаться к животу. Он снова это сделал, несмотря на то, что знал, что ничего не изменилось бы с того момента, как он последний раз прикоснулся к нему меньше минуты назад. Однако Чайльд был уверен, что вскоре сможет снова почувствовать выпуклость под кожей. Он поблагодарил шеф-повара Мао, когда съел столько, сколько смог. Вытянув руки над головой, Чайльд попытался размять мышцы. На фоне светлячков и первых вечерних звезд он поплелся обратно в комнату, которую снимал. Войдя в нее, он разделся до трусов и забрался в сооруженное гнездо. Вытащил голубое яйцо из-под одеяла и прижал его к животу. Чайльд сделал это инстинктивно, считая, что так правильно. Ребенок — или что там было внутри — вероятно мог почувствовать присутствие брата или сестры рядом. А может, яйцо просто почувствовало, что пришла его... мама. При этой мысли щеки Чайльда залил горячий румянец. Он мог стать чьей-то матерью. Это не казалось чем-то неправильным. Просто было забавно, что после того, как его так много раз обвиняли в том, что он следит за всеми, как курица-наседка, он попадал под это определение более буквально, чем кто-либо мог вообразить.