случайно идеальный

Теперь, когда Чайльд знал, что происходит с его телом, было проще; теперь он, знаете ли, не паниковал, что умирает. В прошлый раз ванны хватило, так что он решил использовать ее снова. Не то чтобы он мог пойти в более безопасное и уединенное место. Только если не был готов рассказать обо всем Чжун Ли. А он не был. Чайльд абсолютно точно не был готов затронуть эту тему. С чего он вообще начнет? «Кстати, я знаю, что ты не совсем человек, потому что я вроде как выносил от тебя яйцо? Упс! Можно, кстати, снести еще одно у тебя дома?» Ну уж нет. Поэтому Чайльд спланировал все заранее и оставил в ванной комнате снеки и бутылки с водой, а также разные лекарства, которые могли ему понадобиться. Это было чересчур, но так Чайльд чувствовал себя спокойнее и в большей безопасности. Весь план зависел от того, чтобы все шло примерно так же, как и в прошлый раз. Чайльд не был готов к тому, что боль настигнет его из ниоткуда посреди дня, когда он будет сопровождать полную инвентаризацию складских помещений банка. Он громко ахнул от неожиданности и рефлекторно прижал ладонь к животу. — Чайльд? Все хорошо? — спросила Екатерина со своего места, где она покорно пыталась притворяться, что слишком занята бумажной работой, чтобы помогать с инвентаризацией. Ему нужно было срочно убраться отсюда, потому что он определенно не собирался откладывать яйцо здесь. — Нет, меня сейчас стошнит! Пожалуйста, закончи все сама и не ищи меня, — резкая волна боли заставила Чайльда замолчать и выдохнуть через нос. — И пусть это останется между нами, Екатерина. Она изобразила, как закрывает рот на застежку. — Я могила, босс. Чайльд не оглянулся, поэтому не увидел, как Екатерина и Влад обменялись обеспокоенными взглядами. Он с грохотом распахнул двери банка и вышел. Чайльд направил всю силу воли на то, чтобы не останавливаться перед каждой волной боли, которая, как он теперь знал, была чем-то вроде схваток. Разве роды не должны были быть самой болезненной вещью на свете? Да, было жутко больно, но он все еще мог перейти улицу и войти в дом, не выглядя при этом так, будто вот-вот умрет. Агент попытался заговорить с Чайльдом, когда тот вошел в жилое здание. Чайльд на секунду задумался, не заставит ли его ледяной взгляд, полученный в ответ на приветствие, сесть того на корабль и уплыть куда подальше, чтобы больше не иметь дел со Снежной. Чайльд крепко сжал дверную ручку, когда новая волна боли резко настигла его. Как можно спокойнее он открыл дверь и закрыл ее за собой, испуская тихий вздох. Он осмотрел комнату, проверя шкаф и только повешенные шторы. Наконец он заглянул под одеяла, чтобы убедиться, что первое яйцо все еще находилось под ними. Прерывисто дыша, Чайльд опустил руку на живот, где почувствовал настойчивое давление яйца, перемещающегося ниже. Ничего страшного. Все пройдет хорошо. На этот раз он знал, почему ему больно, и понимал, что с ним происходило. Очередная накатившая волна заставила его начать двигаться. Чайльд рассеянно шагал по комнате, не думая замедляться. В конце концов он перестал протирать пол до дырки и пошел в ванную. Исключительно из предосторожности он еще раз проверил, что окно закрыто, и запер дверь, после чего до упора открыл кран горячей воды. Подождав, пока ванна заполнится, Чайльд начал медленно раздеваться, стараясь лишний раз не давить на живот. Погрузившись в воду, от которой исходил пар, он издал облегченный вздох. Чайльд и на этот раз взял с собой Глаз Бога, свободно застегнув ремень на шее. Он оставил руки свободными на случай, если что-то пойдет не так. Ох, Архонты, как же Чайльд надеялся, что все пройдет нормально. Снова почувствовав приступ боли, он подсчитал, что первые роды заняли примерно столько же времени. Разница заключалась лишь в том, что теперь все происходило посреди дня. Сквозь глухую перегородку окна Чайльд слышал звуки, доносившиеся из гавани; он также прекрасно осознавал каждый стон, слетавший с его губ после очередного приступа. Шум создавал риск того, что кто-то придет, узнает его секрет и разворошит гнездо. Он этого ни за что не допустит. Зажав ремень в зубах, как и прежде, Чайльд мысленно поклялся, что на этот раз не издаст ни звука, терпя боль. Он был сильнее этого и уже однажды прошел через весь процесс. Какой бы сильной ни была боль, Чайльд знал, что в конечном итоге все будет хорошо. Даже когда боль доводила его до слез, он молчал. Кожа ремня скрипела под стиснутыми зубами. На этот раз, когда Чайльда растягивали изнутри, это казалось будто бы даже менее болезненным, чем в первый раз. Может быть, он просто так сосредоточился на том, чтобы подавлять любой звук, сигнализирующий о его слабости, что не обращал внимания на знаки, которые подавало ему собственное тело. Когда яйцо надавило на канал и схватки участились, Чайльд был почти пойман врасплох. Боль все так же ослепляла, но на этот раз он был готов к последнему рывку. Уже знав, что боль внезапно исчезнет, как только он выпустит яйцо в воду, на этот раз Чайльд рванулся вперед, чтобы поймать его прежде, чем то упадет на дно ванны. Он взял его в руки и повертел, изучая светлые и темные оттенки фиолетового, покрывавшие скорлупу. У Чайльда лишь хватило сил на то, чтобы рухнуть обратно на стенку ванны. Он крепко держал яйцо в руках, издавая хрипящие вдохи. Кожа ремня заскрипела между его зубами, когда он наконец открыл рот, не опасаясь, что его услышат. Чайльд дышал сквозь боль, которая начала потихоньку стихать. Его ноги дрожали от усилия, которое он предпринял, чтобы встать. Чайльд прижал гладкую скорлупу к животу, игнорируя болезненность, которую ощущал в местах, где та касалась перенапряженных мышц. Тепло, исходившее от яйца, на самом деле успокаивало некоторые из причиненных им же болей. После того как Чайльд убедился, что устоит на ногах, он отнес яйцо к гнезду и расположил его рядом с первым. Мягкий фиолетовый оттенок красиво контрастировал с голубым. Они отлично смотрелись вместе. После секундного колебания Чайльд сунул под одеяло рядом с голубым яйцом концентрат пиро слайма, который наконец получил после недельного ожидания. Он понятия не имел, чего ожидать от первенца и что делать. Чайльда беспокоило, что голубое яйцо было более низкой температуры. Его брат был горячим на ощупь, в то время как голубое яйцо — едва теплым. Что если он повредил его, оставив в воде на слишком долгое время, пока лежал без сознания? Из горла Чайльда вырвался тревожный стон. Не удовлетворившись эффектом концентрата пиро слайма, Чайльд тоже заполз к яйцам, прижимая фиолетовое к животу. Второе он взял в руки и спрятал под подбородком. Он тихо промурлыкал и прижался щекой к гладкой скорлупе. Впервые за неделю он услышал мягкое постукивание изнутри голубого яйца. Так он и облегченно заснул, с едва заметной улыбкой на лице. ** После этого Чайльд два дня не мог заставить себя выйти из комнаты. Все было в порядке. Он не испытывал каких-либо сильных болей, и под его постоянным присмотром оба яйца сохраняли чуть более теплую температуру. Ему не о чем было беспокоиться, кроме как о всепроникающем чувстве, что его гнездо никуда не годилось. Яйца стоило хранить в другом месте. Чайльд давно преодолел странность применения таких понятий, как «гнездование», к самому себе. Ему не впервые приходилось мириться с радикальным изменением своего мировоззрения. Когда он уезжал из Снежной, отец предупредил его, чтобы он доверял своему внутреннему голосу на заданиях в других регионах. Что ж, его отец, вероятно, никогда не думал, что внутри Чайльда окажется не голос, а яйца или что он начнет считать Ли Юэ вторым домом. Тем не менее совет был хорошим. Он встал с кровати и принялся ходить по комнате, размышляя. На каждом шагу Чайльд выискивал взглядом яйца там, где они поблескивали на фоне белого постельного белья и разноцветных пятен, составлявших его импровизированное гнездо. Путь в Снежную ему был заказан. Это стало ясно с того момента, как Чайльд решил сохранить первое яйцо. Его бы использовали против него или, что еще хуже, забрали для экспериментов. Его дети не станут пешками в игре Царицы, пока он жив и может помешать этому. Куда он мог пойти? Кому еще в Ли Юэ он мог доверять? Обдумав варианты, Чайльд столкнулся с удручающей реальностью — единственным человеком, который пришел ему в голову помимо Чжун Ли, был шеф-повар Мао, но он не рискнул бы обратиться к нему на случай, если бы рядом оказалась Сян Лин. Девушка бы попыталась съесть его яйца, и тогда ему пришлось бы прикончить ее на месте, что несомненно запустило бы цепочку дипломатических споров. Потирая лицо, Чайльд тяжело опустился на кровать. Он лишь знал, что не мог оставаться здесь. Наполовину решившись, он вытряхнул один из мешков и осторожно уложил яйца, завернутые в самые мягкие лоскутья ткани, которые у него только были, вместе с концентратом пиро слайма. Запас моры на черный день лежал там, где он оставил его — под подставной доской на дне шкафа. Чайльд взял деньги и целеустремленно вышел за дверь. Никто из агентов не остановил его. Возможно, никто из них просто не осмелился. Будучи в спешке, Чайльд забыл взять маску. Улицы Ли Юэ были как всегда оживлённы. Торговцы управляли прилавками, и местные жители вежливо вели пустые беседы. Не было никаких причин для беспокойства. Чайльд шел по улицам, все равно держась настороже. Он прошел мимо лавки Чан Шунь, торгующей зонтиками, и прижал лямку мешка ближе к груди, хотя знал, что женщина была добросердечной и присматривала за сиротами Ли Юэ. Это не имело значения. Каждый человек, мимо которого он проходил, мог представлять угрозу. Пересекая мост, Чайльд не удержался и оглянулся на похоронное бюро Ван Шэн. Если бы он только поговорил с Чжун Ли... нет, он не был к этому готов. Чайльд прикусил нижнюю губу. Он лишь понимал, что ему нужно выбраться из города и отправиться в какое-нибудь тихое место, где он сможет все обдумать и решить, что делать дальше. Причем он не мог уйти слишком далеко. Яйца, вероятно, плохо перенесут дорогу, и Чайльд не хотел держать их в открытую дольше, чем полдня. Было одно место, которое соответствовало его нуждам. Но сначала Чайльду нужно выбраться из города. Он спустился в доки и купил дешевый плащ, чтобы накинуть на себя. Стоило ему поднять капюшон, и никто не смотрел на него даже мимолетно. Цвет волос Чайльда был слишком приметен для Ли Юэ, и сейчас он не хотел, чтобы кто-нибудь знал, куда он направлялся. Он вышел из городских ворот, прижимая мешок ближе к телу под плащом. Путь был проторен, по нему постоянно ходили стражники, а по дороге встречались дружелюбные незнакомцы. Однако это не снизило напряжения, потрескивающего по позвоночнику Чайльда, словно наэлектризованный провод. С каждым шагом, который уводил его все дальше от Ли Юэ, волосы на затылке становились дыбом. Когда путников на дороге стало меньше, Чайльд стал считать в обратном порядке от пятидесяти, пытаясь сосредоточиться. Что-то прошуршало слева от него, и он рефлекторно метнул в сторону водяное копье, не используя рук. Раздались хлюпанье и отскок, после чего из кустов выкатился маленький электро слайм и запрыгал прочь. Сгорбившись, Чайльд фыркнул, издав что-то среднее между смехом и вздохом. Вот до чего его довела ситуативная осведомленность? Он испугался гребаного слайма? Он ускорил шаг и повернул налево, отклоняясь от главной дороги в горы. В гостинице в этом направлении оставалось мало посетителей, и это было одно из немногих мест, которые он мог использовать в качестве убежища без предварительного плана. Взятой с собой моры хватило на то, чтобы оплатить комнату на целый месяц вперед. Трактирщик, казалось, не был готов влезать в причины своей неожиданной удачи и держал нос подальше от чужих дел. Новая комната Чайльда была намного меньше той, которую предоставили Фатуи, но в тесноте он чувствовал себя безопаснее. Чайльд прошелся и проверил помещение на наличие ловушек и скрытых опасностей. Он нашел лишь дополнительные одеяла. Он бросил плащ в центр двуспальной кровати в качестве основы для гнезда и сразу же начал раскладывать прочие вещи, пока не был достаточно удовлетворен, что сможет поместить яйца в их временное жилище. Они весили примерно одинаково, хотя голубое казалось немного больше, так что он хотел расположить их определенным образом. Нахмурившись, Чайльд достал все и переделал гнездо. Чего-то не хватало. Он дважды предпринял попытку организовать все правильно, после чего раздраженно осел на полу. Что он проглядел? Моргая, Чайльд повернулся к мешку и стал рыться в вещах, которые закинул туда, чтобы было на что положить яйца. Победно фыркнув, он вытащил мятую перчатку и бросил ее на кровать, принявшись искать вторую. Через несколько минут он нашел и ее. Усевшись на колени на кровати, Чайльд вновь разворошил гнездо — на этот раз он добавил к нему теплые кожаные перчатки, которые все это время бережно хранил у себя. Так-то лучше. Он прикусил подушечку большого пальца. Как долго он сможет справляться со всем один? Если они вылупятся — когда, тут же поправился Чайльд, — как он будет содержать их, не зная ни об их истинном происхождении, ни о том, что им нужно для пропитания? Прийти сюда было правильным решением на данный момент. В этом он был уверен. Это позволяло ему подумать в тишине. Однако Чайльд не был уверен в том, как ему поступить дальше. Он мог сбежать, исчезнуть из Ли Юэ и в одиночку отправиться в самый дальний уголок Тейвата. Так было бы безопаснее всего. Жить в Снежной непросто. Чайльд знал, что лично он мог вынести многое. Но вот два яйца на его попечении — нет. Они куда более хрупкие. Им бы не угрожала опасность, если бы они жили в бегах, но какой ценой? Он принес в мир этих невинных созданий. Детей. И, если быть честным, мысль о том, что он никогда больше не увидит Чжун Ли, причиняла Чайльду столько же боли, сколько и тот факт, что он, возможно, никогда больше не увидит свою семью. Возможно, все они были бы в большей безопасности под защитой Чжун Ли — будь он адептом, демоном или кем-то еще. Это, конечно, при условии, что Чжун Ли захочет иметь с ними дело, когда все узнает. Лично Чайльд не мог представить, чтобы тот отказался брать на себя ответственность за то, к чему очевидно приложил руку, но его все равно гложила тревога. Чайльд вздохнул и потер затылок. Откинувшись назад, он реорганизовал гнездо, чтобы там появилось достаточно места и он мог лечь рядом со своими яйцами. Завтра Чайльд сможет снова обдумать, как ему поступить. ** Чайльд не учел, насколько скучно ему будет сидеть взаперти в маленькой комнате весь день. Он продержался ровно четыре часа, после чего вышел на улицу и от нечего делать пообедал с трактирщиком и его женой. Вид, конечно, открывался невероятный — такой можно было увидеть только в Ли Юэ, где каждая гора находилась на своем месте, подчеркивая красоту пейзажа долины. За квадратными столами обедали двое завсегдатаев и еще один путешественник. Чайльд лишь быстро окинул их взглядом. Он быстро доел и, опустив голову, передал комплименты жене трактирщика, проходя мимо нее на обратном пути в комнату. Чайльд расслабился, когда снова запер дверь, и тут же проверил яйца. Они пребывали в своем обычном состоянии. Младший не реагировал ни на какие внешние раздражители, но Чайльд пока не бил тревогу по этому поводу. Ему было меньше недели. Возможно, голубое яйцо просто созрело раньше. После этого Чайльд впал в рутину, повторяя один и тот же план действий несколько раз в день. Каждый раз, когда он оставлял яйца без присмотра, ему казалось, что кто-то сжимает его дыхательные пути, неуклонно усиливая хватку, пока Чайльд не возвращался и не видел их в целости и сохранности. Заняться ему больше было нечем, поэтому он тренировался создавать водные иллюзии, вырисовывая картины из воспоминаний. То кита. То дракона. Иногда Чайльд пытался воссоздать то, что видел в Бездне, но это никогда не выходило похожим. Примерно через неделю Чайльд решил, что может постепенно ослабить бдительность. Его план основывался на предположении, что Фатуи не будут его искать, если только Царица не попытается связаться с ним; а когда у нее этого не получится, его агенты предположат, что он на задании. Все знали, что вмешательство в задание Предвестника означало взять жизнь в свои руки независимо от того, исходила ли опасность от задания, самих Предвестников или неудовольствия Царицы. Если до сих пор они за ним не пришли, то их можно было не ждать еще как минимум месяц. После особенно унылых нескольких дней, когда в Ли Юэ, как по часам, шли послеобеденные дожди, наконец-то расстелилось безоблачное небо. Чайльд медленно пообедал и вернулся в комнату в приподнятом настроении. Подойдя к гнезду, он поднял одеяла и подоткнул яйца, оставив верх открытым. Чайльду было бы плохо, если бы он вечно сидел в тени без солнечного света. И так уж вышло, что послеполуденное солнце било как раз под таким углом, что попадало на кровать. Вернувшись к гнезду, он убедился, что яйца были одинаково залиты солнечным светом, при этом воркуя над ними. Удовлетворенный положением вещей, Чайльд пошел умыться и набрать воды, чтобы попрактиковаться в создании фигур. Когда он снова вошел в комнату, то замедлился. Что-то было не так. Повернувшись влево, Чайльд ударил мечом, который вытащил из чаши с водой, и столкнулся лицом к лицу с незнакомыми желтыми, словно кошачьими, глазами. Незнакомец отшвырнул его, парируя удар, и Чайльд, воспользовавшись моментом, перевернулся и оттолкнулся ладонью от пола. Извернувшись в воздухе, он легко приземлился на край кровати, пригнувшись и приготовившись обороняться. Два водяных кинжала, на которые он расколол меч, поблескивали в лучах солнца, которое все еще проникало в открытое окно. Чайльд ожидал следующего действия незнакомца, оценивая ситуацию. Он видел его раньше. Из-за зеленых ассиметрично причесанных волос и детского личика Чайльд не решался назвать его мужчиной. Однако его взгляд убедил Чайльда в обратном — тот повидал войну. Эти наблюдения стали бесполезными, когда незваный гость отодвинул стул от окна и сел, облокотившись грудью на спинку и скрестив руки. Он почти небрежно закинул копье за спину. — Любопытно, — лишь кратко выдал незнакомец. Костяшки пальцев Чайльда побелели от того, как сильно он сжимал кинжалы. — Чего тебе нужно? — прошипел он. Тот приподнял бровь, словно ситуация ему уже наскучила. — Хотел узнать, что ты планируешь. До чего на этот раз додумались Фатуи, чтобы заманить в ловушку... Но... — он закончил фразу, взмахнув рукой. Бросив кинжалы в одну руку, Чайльд слил их в единый меч и взял его обратным хватом. Другой рукой он натянул одеяло на яйца и перепрыгнул через кровать, вставая между посторонним и гнездом. Было лучше, когда они оставались вне поля зрения и в безопасности позади него. Его сердце уже колотилось так, будто он дрался несколько раундов. Если этот незнакомец сделает еще хоть один шаг к кровати, Чайльд пойдет на поводу у инстинктов, которые велели ему убить незваного гостя. Он не хотел ввязываться в битву так близко к яйцам. Это было слишком опасно. — Да успокойся, не собираюсь я обворовывать твое гнездо. — Парень небрежно указал на уши: — Я тоже Адепт. Зачем мне это делать? Я чувствую, чья энергия сплетена с твоей в этих яйцах, и я пока не планирую умирать. Чайльд решил попозже подумать о том, что ему только что подтвердили, что Чжун Ли — Адепт. — Тогда что, — зарычав, Чайльд позволил мечу раствориться в водяном паре и помог воде затвердеть, превратившись в когти на пальцах, — ты, — казалось, он трясся от напряжения, — здесь делаешь? Собеседник склонил голову набок. — А ты, одиннадцатый Предвестник Фатуи? — Это не твое дело, даже если ты Адепт, — прошипел в ответ Чайльд. На данный момент было достаточно того, что он стоял между гнездом и угрозой, но все могло измениться. — Адепты защищают Ли Юэ. Иногда это значит, что мы должны защищать друг друга от собственной близорукости, — парень постучал пальцем по подбородку. — Никто, кроме Хранителя Облаков и меня, однако, не стал бы говорить ему об этом. Поэтому я решил лично изучить твои мотивы после того, как более месяца назад в гавани почувствовал, чье яйцо ты вынашивал. Представь, как я удивился, когда узнал, что Фатуи не собирались никак использовать такой козырь, потому что не знали о его существовании. — И не узнают. Почему тебя вообще волнует жизнь другого Адепта? Разве вас не десятки? — Чайльд впился когтями в ладони, сжимая кулаки. Он не собирался драться с бессмертным существом в той же комнате, где находилось его гнездо, только потому, что тот его раздражал. Незнакомец медленно моргнул, на мгновение растерявшись. — Подожди, так ты не знаешь? — О чем? — выплюнул Чайльд. Тот начал смеяться — сначала нормально, а потом так расхохотался, что если бы не сидел, то оказался бы на полу. Это продолжалось слишком долго, и Чайльду стало некомфортно. Нарушитель вытер слезы с глаз и прохрипел: — Когда увидишься с ним, скажи, — он снова рассмеялся, — скажи, что Сяо рад, что наконец-то он нашел себе кого-то по уму. Ах, поверить не могу. После этих слов он подошел к окну и выполз наружу, продолжая смеяться. Чайльд немедленно подбежал к окну и запер его на засов. Он прижался спиной к стене и устало соскользнул вниз по ней, пока адреналин покидал его тело. Он согнул руки, разминая мышцы. Порезы, которые Чайльд непреднамеренно нанес, растянулись по сухожилиям и костям и жглись. Сердце перестало так быстро биться через некоторое время. Чайльд дважды проверил, заперта ли дверь, и скользнул в гнездо, обняв яйца. Он накрылся одеялом и свернулся вокруг них, защищая от внешнего мира. Чайльд прошелся ладонями по каждому сантиметру скорлупы, пока пытался примириться с тем, что угроза миновала. Если бы этот Адепт захотел, он мог бы легко повредить яйца до того, как Чайльду удалось перехватить его. Несмотря на все его предосторожности, они по-прежнему не были в безопасности. Лишь в одном месте Чайльд мог об этом не беспокоиться. Пришло время поговорить с Чжун Ли.