Chapter 3
22 апреля 2023 г., 10:53
~~~ CHAPTER THREE ~~~
По какому-то обоюдному согласию или взаимным опасениям они не говорят о случившемся, когда возвращаются в Лондон. Это происходит так, как будто Брайтон был мечтой, которая значила слишком много, которая могла развалиться на кусочки, если они будут обсуждать ее слишком тщательно. У них все еще есть свои ночи на крыше, все еще есть нежные прикосновения и шутки. Легкий смех и комфортная тишина. Но что-то изменилось. Между ними что-то изменилось, и все уже не могло вернуться в прежнее русло. «Для меня никогда не наступит время, когда мы с тобой перестанем быть «мы».» Луи проводит слишком много часов, чересчур старательно раздумывая, что именно это значит для него, в течение долгих дней, которые он проводит под капотами автомобилей. Даже Зейн замечает это. — Приятель, что с тобой? Томлинсон пожимает плечами и продолжает водить пальцами по холодному металлу пытаясь отыскать трещину, которая, как он знает, там есть. — Ничего. Малик фыркает, и Луи понимает, что он раздумывает, как далеко ему можно зайти. — Это из-за Гарри? Томлинсон замирает. То, что они близки — не секрет, но Луи интересно, насколько люди догадываются. — Он собирается записаться в добровольцы на следующий день после своего восемнадцатилетия. — Блять, — бормочет Зейн, и Луи слышит, как он скользит под машину рядом со своей. — Это через два дня, верно? — Да, — шепчет Томлинсон. Это означает, что Гарри уйдет через три. Раздается грохот, а затем приглушенное проклятие. Следом несколько отстраненный голос Зейна. — Здравствуйте, мэм. — Зейн, — приветствует его Энн, и Луи слышит стук каблуков по полу, когда она подходит ближе. Томлинсон вытирает перепачканные маслом руки, как он надеется, чистой тряпкой, и мысленно делает пометку постараться не прикасаться к маме Гарри. — Луи, — произносит Энн, давая знать ему, где она стоит. Он слегка освоился. Томлинсон улыбается, несмотря на то, что оказался застигнут врасплох. Это первый раз, когда она решила прийти в гараж. Если их машина ломалась, как правило, Робин пригонял ее. И даже Гарри не заходил просто поболтать, зная, насколько они обычно заняты. — Мэм. — Я не отниму у вас много времени, — улыбается Энн. — Я хотела подарить тебе это. Женщина берет Луи за руку и крепко сжимает пальцы, когда тот пытается вырваться. — Масло, — смущенно бормочет он. — Они чистые, — заверяет она его. Он понимает, что держит что-то в руках. — Это фотография с того утра, когда вы, ребята, отправились в Брайтон. Я попросила сделать три копии. Одну для меня, одну для тебя и одну для Гарри. Чтобы он мог взять ее с собой. Луи жмурится и прикусывает нижнюю губу от внезапного приступа боли. Он проходится кончиком пальца по краям глянцевой бумаги, чтобы определить размер, а затем проводит вниз до того места, где примерно находятся их лица. Там нет ничего, что он может прощупать, но тиски вокруг его сердца разжимаются достаточно, чтобы оно снова начало биться, когда он касается этого места. Внезапную тишину заполняет Энн. — Я знаю, что ты не можешь видеть. Я имею в виду, я знаю, что это не принесет тебе много пользы… — Нет, — Луи прижимает фотографию к своей груди, как будто Энн собирается отобрать ее. Паника в его голосе пугает ее настолько, что она тут же замолкает. — Я имею в виду. Спасибо. Я благодарен за это. — Это прекрасная фотография, Лу, — отвечает Энн нежным, успокаивающим голосом. — Ты бы видел его улыбку на этом снимке. И свою тоже. Ее большой палец скользит по щеке парня, ловя бегущую слезинку, и Луи позволяет ей это, все еще крепко прижимая фотографию к груди обеими руками. — У него правда будет это фото? — Я подарю ее ему на день рождения, но да, конечно. — Энн делает шаг назад. — Из этого вытекает еще одна причина, по которой я пришла сюда. В среду вечером мы устраиваем прощальный ужин. Мы бы хотели, чтобы ты тоже был с нами. Ночь накануне отъезда Гарри. — Да, конечно, спасибо. — Гарри уже планирует, какой торт он хочет испечь, — в ее голосе слышится улыбка, и Луи не может не ответить ей тем же. Гарри требователен к своей выпечке. В этом деле он негласно считает себя одаренным. — Мы будем очень рады, если девочки тоже придут. Луи тут же качает головой. Лотти будет наблюдать за ними весь вечер, ведь это его последняя ночь с Гарри. — Приду только я. На мгновение воцаряется тишина. — Хорошо. Тогда увидимся в шесть. — Энн, — Луи останавливает ее, когда понимает, что она уже отошла на несколько шагов. Он смущенно барабанит пальцами по обратной стороне фотографии, чтобы привлечь ее внимание. — Спасибо. Еще раз. — Конечно, дорогой, — отвечает Энн. Ее дыхание немного сбивается. — Ты делаешь его счастливым.~~~
Луи проделывает это короткое путешествие один. Он использует трость, и маршрут ему кажется таким же знакомым, как линии на его ладони, так что обходится без происшествий. Однако вскоре после ухода Гарри это станет новой нормой. Ему лучше привыкнуть. Дверь открывается менее чем через десять секунд после того, как Луи несколько раз стучит. Открывает Гарри, от которого пахнет не только ванилью, но и сахаром, мукой и сладостью. Луи становится интересно, размазано ли что-нибудь по его щеке, есть ли у него мука в волосах. — С днем рождения, Хаз, — улыбается Луи, и вскоре тело Гарри врезается в его собственное. Гарри ловко выхватывает трость, прислоняя ее где-то рядом с дверью, фактически не выпуская его из рук. — Спасибо, что пришел, — шепчет Стайлс, утыкаясь лицом в изгиб шеи парня. Луи нежно гладит мальчика по волосам, и они просто стоят в таком положении гораздо дольше, чем им обоим хотелось бы признать. Когда они отстраняются друг от друга, Гарри мгновение колеблется, частично загораживая путь своим телом. Луи вопросительно приподнимает бровь. — Можешь не грустить сегодня вечером? — наконец спрашивает он. Ох, это разбивает сердце Луи. — Сегодня радостный день, Хаз, разве нет? Это твой вечер! Давай, покажи мне, что ты нам испек. Пальцы Гарри смыкаются вокруг бицепса Томлинсона, впиваясь в плоть. — Мама расстроена. Просто. Я подумал, что ты тоже. Луи прикасается кончиком пальца к нежной коже у основания большого пальца Гарри. — Мы не можем этого допустить, не так ли? Только не в твой день рождения. Он бессчетное количество раз проделывал путь от двери до кухни, поэтому ушел, не дожидаясь Гарри. Тот вскоре догоняет его, потирая костяшками пальцев затылок Луи. От нежной ласки по коже побежали мурашки, и Луи прикусывает губу, чтобы скрыть довольную ухмылку. — Луи, — произносит Джемма, когда он входит в столовую. Судя по звуку ее голоса, она стоит немного в стороне, но проходит совсем немного времени и он оказывается в ее объятиях. Шанель №5 и сигареты. Это ее любимые духи, потому что они позволяют ей чувствовать себя элегантной французской леди и помогают заглушить стойкий запах табака. — Привет, негодница, — отвечает Луи с неподдельной нежностью. В какой-то момент их жизни, у Гарри и Луи была цель стать занозой в заднице для Джеммы. Однако это время давно прошло. — Она показывает тебе язык, Лу, — притворно шепчет Стайлс. — Знаешь, она очень взрослая. — Хаз, я сейчас что-нибудь показываю пальцами? Я не могу понять, — Луи ухмыляется, и парень начинает хохотать в своей манере, которая одновременно и уродлива, и красива. — Один-один, — бормочет Джемма. — Луи! — серьезно произносит Энн из другого конца комнаты. Томлинсон опускает руку, сжимая губы, чтобы скрыть улыбку. — Извините, мэм, — отвечает Луи, когда Гарри врезается ему в спину, хихикая так сильно, что это становится почти неприлично. — Ты должен прикрывать мою спину, приятель, — Луи притворяется, что пихает Гарри, но на самом деле крепко сжимает запястье, удерживая того на месте. — Парни, — по голосу Джеммы становится понятно, что она закатывает глаза, а ее туфля стучит по полу так, будто она сердится. — Ты разозлил маму, — произносит Стайлс, выдавливая слова сквозь смех. Луи морщится, но голос Гарри больше не кажется печальным и напряженным. Так что это поистине небольшая плата за его хорошее настроение. — Они ушли? — спрашивает Томлинсон так тихо, что только Гарри, стоящий рядом может его услышать. Стайлс замирает, а затем кивает головой в плечо Луи. Тот в ответ утыкается носом в ложбинку за ухом Гарри. — Встретимся на крыше сегодня вечером? Ему не нужно прикладывать руку к груди Гарри, чтобы понять, что его сердце бешено колотится. — Да, — шепчет Стайлс в ответ, и это обещание подливает масла в маленький огонек в животе Луи. Сегодняшний вечер будет посвящен фантазии, а не реальности. Они больше ничего не говорят, в этом нет необходимости, они просто поворачиваются в сторону кухни, откуда доносится соблазнительный аромат жарко́го с картошкой. Ужин проходит в том же тоне, который задал Луи, когда пришел. Он полон подшучиваний, смеха и старых историй, которые рассказывались слишком много раз. — А потом, потом Джемме пришлось снимать Гарри с дерева, потому что он не мог спуститься, — громко смеется Энн. Не то чтобы история такая уж забавная, но все они опьянены энергией, головокружительные воспоминания, как пузырьки шампанского, в их крови. — Я просто хотел отдохнуть перед спуском, — отвечает Гарри в свою защиту, надувая губы. Его рука легко и непринужденно покоится на спинке стула Луи, а пальцы перебирают слишком длинные пряди на затылке Томлинсона. Луи помнит это по-другому. Гарри забрался на дерево, чтобы спасти кота, который на самом деле не застрял. Как только полосатый кот умчался прочь, Гарри оцепенел, цепляясь за тонкую ветку. Джемме пришлось буквально отрывать его пальцы от коры, после чего они наконец спустились вниз. Томлинсон наклоняется к Гарри, пока остальные переводят разговор на другую тему, и понижает голос, чтобы не перебивать их. — Знаешь, что самое важное, Хаз? — Что? — в голосе Гарри слышится улыбка, как будто он думает, что Луи вот-вот рассмеется. — Ты забрался на дерево, чтобы спасти кота, несмотря на то, что боишься высоты. Гарри слегка вздыхает в ответ. — Это не было моим выбором. — Ну, разве не это главное в истории? «И это то, что делает тебя собой». — Лу, — Гарри шумно вздыхает, как будто собирается что-то сказать. Но тут их прерывают. — Подарки! — восклицает Энн. — Оставьте посуду, я отнесу ее позже. Парни бормочут слабые протесты, но все же относят свои бокалы с вином в гостиную, и вскоре Луи устраивается на диване, прижимая их с Гарри бедра друг к другу. Тепло от прикосновения пульсирует в нем мягкими волнами. Жирная еда и алкоголь работают против Стайлса, и он с удовольствием принимает большинство подарков. В любом случае, они в основном практичные, и к тому времени, как Гарри открывает третью пару носков, радостное настроение от ужина почти исчезает. Все продолжают смеяться, но в этом есть нотка наигранности, поскольку все знают, что это только притворство. — Спасибо, мам, — бормочет Гарри, и Луи понимает, что это еще один дерьмовый подарок по тому, как плечи парня опускаются. Они все это знают, и, возможно, именно поэтому Энн обращается к Томлинсону. — Луи, мы закончили, твоя очередь, — ее голос звучит напряженно. Луи думает, что если бы он мог видеть ее лицо, то увидел бы ее глаза на грани слез. Но как бы сильно он ни хотел спасти этот момент, ему очень не хотелось вручать подарок Гарри на глазах у всей его семьи. Поэтому он подстраховался заранее. — Эм, на самом деле я забыл его, — отвечает Томлинсон, зная, что это звучит жалко. Румянец выступает по краям его скул, он чувствует исходящий от него жар. Блять. Но лучшего варианта не было. — Ох, все в порядке, дорогой, все в порядке, — Энн спешит прервать неловкое молчание, воцарившееся после заявления. — У меня кое-что есть… Гарри проводит костяшками пальцев по тыльной стороне ладони Луи. Мягкое утешение. Тот на мгновение обхватывает палец парня, пытаясь так сказать ему. Это стоит ожидания. По крайне мере, Луи надеется на это. Гарри невнятно мычит что-то в ответ, и Луи думает, что он, возможно, все понимает. — Вот, детка, — произносит Энн, после чего слышится шорох бумаги. Проходя мимо, она обхватывает ладонями лицо Луи, и тот понимает, что это за подарок. Фотография. Он замирает, ему нужно сосредоточится, нужно уловить реакцию Гарри. Секунду спустя нога парня напрягается, и его ровное дыхание немного прерывается. — Лу, — шепчет Стайлс, имя эхом отзывается в крошечной гостиной, и Луи чувствует себя уязвимым и беззащитным. Он сам едва понимает, что происходит между ним и Гарри, и теперь это выставлено на всеобщее обозрение. Внезапно это чувствуется слишком некомфортным, и Луи хочется разорвать повязки, которые, как он знает, не закрывают ему глаза. Потому что их нет. Он встает слишком резко и слегка запинается от неудобства такого быстрого движения. Гарри машинально поддерживает его, но Луи не хочет этого сейчас. Он не сможет этого вынести. — Извините меня, — шепчет Томлинсон, осколки стекла в горле делают его голос грубым. — Конечно, — бормочет Энн парню в спину, когда тот выходит из комнаты со всем достоинством, на какое способен. Он хорошо знает этот дом, но не так хорошо, как свой собственный. Не будет ни суеты, ни бегства. Его шаги размеренные, хотя он едва удерживается от того, чтобы рассыпаться на кусочки. Несправедливость ситуации только добавила еще один слой к эмоциональному узлу, запутавшемуся в его животе. Луи направляется в ванную и, оказываясь в безопасности, прислоняется лбом к гладкой поверхности зеркала. Оно кажется прохладным на его разгоряченной коже. Через несколько секунд раздается стук, но Гарри не дожидается, пока Томлинсон откроет дверь. — Луи, — его голос звучит надломлено, хрипло от слез, беспокойства и чего-то еще, что Томлинсон не может определить. Затем Луи прижимается спиной к стене, а Гарри наклоняется ближе. Ваниль. И сахар. И нотки чего-то более приземленного, что делает запах интереснее. Этого слишком много. Это же Гарри. — Скажи мне, что ты не хочешь этого, — шепчет Стайлс, его губы на расстоянии дыхания от губ Луи. — Скажи мне сейчас, и я клянусь, что сделаю вид, что этого никогда не было. Гарри проводит большим пальцем по линии подбородка парня, затем скользит вниз к шее и касается кадыка. Сердце замирает в груди. Луи должен остановить Гарри. Он знает, что должен остановить его. У всего этого, чем бы оно ни являлось, есть только один конец. Гарри уезжает завтра. Ничто из того, что Томлинсон может сделать, не оставит Гарри дома, и в итоге Луи останется с разбитым сердцем. Это было достаточно тяжело, когда они были просто лучшими друзьями. Потеря возлюбленного будет невыносимой утратой. Потерять Гарри. После того, как попробует его на вкус. Как обнимет. Назовет своим. Что ж, он не знает, сможет ли оправиться от этого. Однако он ничего не говорит. Просто приподнимает подбородок, прижимаясь бедрами ближе. А потом губы Гарри касаются его губ. Тепло, сухо и все такое. Все, чего Луи когда-либо желал. Его пальцы цепляются за ткань тонкой рубашки Гарри, и, боже, он так хочет почувствовать кожу. Как только у него возникает эта мысль, рука Гарри скользит под спину Луи, в поисках поясницы, и прижимает парня вплотную к своему телу. Мизинец Гарри упирается как раз в пояс брюк Луи, и тот тихо стонет своему мальчику в рот. Как только он это делает, Гарри пользуется возможностью, скользя языком по губам Луи, и тот легко приоткрывает их для него. А потом жар, скольжение рук и похоть, дикая и неконтролируемая. Это идеально. Настолько совершенно. Луи слегка ошеломлен этим, он хочет большего и в то же время не может этого вынести. Тихий стон, вырывающийся из его горла, нарушает транс, и Гарри вскоре отстраняется. Его дыхание прерывистое, он прижимается лбом к лбу Луи. Его рука все еще сжимает поясницу Томлинсона, словно якорь в этой эмоциональной буре. — Блять, — шепчет Гарри. Луи не удается удержаться от легкого смешка. — Да. — Нам нужно поговорить, — произносит Стайлс, его пальцы скользят по коже Луи, после чего исчезают. Томлинсону сразу становится неуютно. — Но только не здесь, — пальцы Луи все еще цепляются за ткань рубашки, как будто он утопающий и это его спасательный круг. Сознательно, один за другим, он расслабляет пальцы, после чего аккуратно разглаживает материал. — Крыша, — улыбается Гарри. — Я извинюсь перед всеми. — Гарри, — останавливает его Луи, прежде чем тот успевает покинуть тесные пределы ванной. — Что случилось? Почему именно сейчас? Сейчас он не может собрать свои мысли в связное предложение, но Гарри, кажется, понимает его. — Ты бы видел наши улыбки, Лу.
