Chapter 6
11 мая 2023 г., 06:58
~~~
PART TWO: ‘I ALWAYS THINK ABOUT YOU’
1939-1945 London
~~~
CHAPTER SIX
~~~
Дорогой Гарри, Этот дневник для того, чтобы у тебя было безопасное место для хранения всех твоих прекрасных слов. И тех, которые глупы, или бессмысленны, или красивы, или мелодичны. Запиши их здесь, чтобы я мог прочитать их, когда ты вернешься ко мне домой. Я знаю, это то, чего ты не можешь обещать, и это нормально. Я могу обещать это для нас обоих. Мой храбрый, прекрасный Гарри. Я люблю тебя всем сердцем просто за то, что ты есть. Всегда в моем сердце. Луи.~~~
Луи, Я прочитал твое письмо в поезде и заплакал, как ребенок. Женщине рядом со мной пришлось пожертвовать своим красивым носовым платком, чтобы я не утопил нас обоих в слезах. Я буду записывать в свой дневник только драгоценные слова, потому что они будут предназначены для тебя. Я буду носить его рядом со своим сердцем, чтобы никогда не чувствовать себя одиноким. Я не знаю, как часто я смогу писать тебе, но буду делать это, когда удастся. Я укажу, как со мной связаться, так что, если тебя это не затруднит, пожалуйста, сделай это. Навсегда твой, Эйч. P.S. Привет, Лотти!~~~
Письмо короткое, и Луи не хочет расстраиваться, но все же огорчен. Он пытается сосредоточиться на смехе Лотти, когда она закончила читать, а не на комке в животе, который образовался неделю назад, когда они с Гарри прижались друг к другу, и ни один из них не хотел отпускать другого первым. — Напишем ему ответ? — спрашивает Лотти. — Не сейчас, ладно? — Луи не готов. Ему хочется насладиться словами Гарри, прежде чем начать пытаться изложить свои собственные мысли. Хочется немного пожить в голове Гарри, совсем чуть-чуть, и насладиться общением, которого на самом деле нет. «Я буду носить его рядом со своим сердцем, чтобы никогда не чувствовать себя одиноким.» — Я сделаю нам по чашечке чая, — Лотти, проходя мимо, хлопает брата по колену. С благодарностью улыбаясь, вероятно, ее спине, Луи достает сигарету из пачки, которую держит в кармане. Он не курит, но ему нравится ощущать их в руках. Постоянная потребность ерзать, двигаться и подстраиваться исчезает, когда он проводит кончиками пальцев по свернутой бумаге. Он задается вопросом, повлияет ли война на их питание. Сигареты помогают не думать об этом. Лотти иногда оставляет радио включенным на ночь, и голоса дикторов приобретают оттенок паники, и Луи сомневается, что кто-либо еще слышит это. Однако он улавливает колебания, напряжение их голосовых связок, когда они зачитывают свежую пропагандистскую чушь, направленную на то, чтобы заставить мальчиков вроде Гарри вступить в армию. Они напуганы. — Значит, ты собираешься плакать? — спрашивает Лотти, выхватывая сигарету из пальцев Луи и вкладывая ему в руку чашку теплого чая. — Вы двое довольно отвратительны. Томлинсон ухмыляется и слегка пинает сестру ногой. Он попадает в ее голень, и она слегка ругается в ответ. — Ты же знаешь, что если ты будешь жаловаться, я буду еще более смешон в следующем письме. — Это вообще возможно? Подожди, нет, я не бросаю тебе вызов. Я беру свои слова обратно, — в ее голосе слышится веселье, и Томлинсон рад этому. Он беспокоится о ней. Основная тяжесть заботы о нем, о девочках слишком часто ложится на Лотти, и он думает, что, вероятно, в ее жизни слишком мало моментов беззаботности. — Может, сходим в кино в субботу вечером? Если она и сбита с толку резкой сменой темы, то не подает виду. — Ох, да, пожалуй. Ты серьезно, Луи? Волнение маленькой девочки в ее голосе задевает его. — Конечно. Все, что ты захочешь посмотреть. Мы можем купить девочкам мороженное. Лотти взвизгивает, а затем пересекает комнату, небрежно целуя Луи в лоб. — Иногда я тебя ненавижу. Но в то же время ты абсолютно лучший брат в мире. Луи невнятно ворчит в ответ, проводя тыльной стороной ладони по губной помаде, которую она, несомненно, оставляет после себя. — Я никогда не испытывал к тебе ненависти, и к тому же ты самая лучшая сестра.~~~
Эйч, Можешь ли ты поверить, что прошло три месяца с тех пор, как ты уехал? Я могу. Я чувствую каждый день, каждый час и каждую минуту. Твоя мама стала приглашать меня и девочек на воскресное жаркое. Я знаю, что она пишет тебе, поэтому не буду утомлять тебя новостями, но мне хочется думать, что мы набираемся сил в присутствии друг друга. Наша фотография стоит на каминной полке. Она сказала мне, что это вызывает у нее улыбку, и я снова благодарен за тот день по многим причинам. Она всегда знала, что мы будем вместе, не так ли? Моя мама тоже. Интересно, когда они это поняли? Интересно, как прошел этот разговор? Может, мне спросить Энн? Тебя сильно смутит это? (Лотти качает головой, глядя на меня, так что я думаю, да. И я все равно сделаю это.) Мы с Лотти договорились ходить в кино каждые несколько недель. Ты можешь подумать, что мне это не нравится, но я нахожу приятным забыться на некоторое время. Забыть, что на горизонте война, ненависть и грозовые тучи. Я не забываю тебя, но я забываю о постоянной боли от тоски по тебе. Это эгоистично с моей стороны? Я полагаю, что так оно и есть. Но это всего на несколько минут. В остальном все в порядке. Пожалуйста, не жалей меня, оставь эти мысли при себе. Я люблю тебя. Всегда в моем сердце, Луи.~~~
Луи, Я уверен, что ты спросил маму, поэтому я хочу знать все подробности. (Я не смущен, поскольку никогда бы не смутился из-за того, что я чувствую к тебе, или кем мы являемся друг для друга. Но я смеюсь над тем, как ты осмелился обсудить это с мамой.) И, дорогой, ты не эгоистичен, если хочешь избежать боли. Пожалуйста, не думай, что я хочу, чтобы тебе было больно, когда ты скучаешь по мне. Я хочу, чтобы ты вспоминал о крыше, о своей руке на моем сердце и обо мне рядом. Я хочу, чтобы ты вспоминал о наших глупых шутках о том, как ты разозлил Макгрегора, и о том, какое ошеломляющее впечатление ты произвел на миссис Уинслоу, живущей дальше по улице. Сегодня я записал первые слова в твой дневник. Они были достаточно особенными, чтобы сделать это. Ты хотел бы их услышать? Ничего особенного, просто начало чего-то. //Такое ощущение, что этот момент может длиться вечность, разбей эти часы, забудь о времени //Ты и я, мы выросли в одной части города, заработали эти царапины на одних игровых площадках. //Помнишь, как мы прохлаждались по улицам, просто тратя время впустую? У меня все хорошо. Пожалуйста, не вспоминай обо мне слишком часто. Ну, только немного, если хочешь, но только счастливые воспоминания и только ночью… (прости, Лотти). Сейчас меня одолевает скука. Тревожная скука. Другого я и не жажду, но, милый, не волнуйся. Навсегда твой, Эйч. P.s. Моему другу Томми некому писать домой. Он спросил меня, кому я всегда отправляю письма, и я рассказал ему о тебе (хотя, думаю, он считает тебя птичкой) и Шарлотте. Он выглядел заинтересованным во время моего рассказа, поэтому я намекнул, что он может написать Шарлотте, если она не возражает. (Ты не обязана отвечать, Лотти, но я думаю, он тоже хочет иметь возможность писать кому-нибудь.)~~~
Раздается легкий вздох, когда Лотти престает читать. — Ох. — Что? — Ну, есть еще одно письмо, — медленно произносит Лотти. Она говорит так же, как Гарри, взвешивая слова во рту, прежде чем они сорвутся с языка. — Адресовано мне. Но я хотела, чтобы сначала ты услышал свое. Они устраиваются на разных концах дивана, у каждого своя чашка чая в руках. Уже поздно, потому что они всегда терпеливо ждут, пока сестры лягут спать, прежде чем начать читать письма Гарри. На случай, если девочки станут любопытствовать. Это их негласное соглашение, и еще одна вещь, за которую Луи в долгу у Лотти. Он вытягивает ногу, пока его носок не касается ее колена. — Прочти его вслух. Лотти растерянно выдыхает, но вскоре слышится звук рвущейся бумаги. Затем наступает тишина, поэтому Томлинсон просто толкает ее сильнее. — Ладно, черт возьми. «Дорогая мисс Томлинсон,». Это мило. Он вежливый. — Лучше бы так и было, — бормочет Луи, не совсем уверенный, что он чувствует по поводу всего этого. Но, если этот Томми получил одобрение Гарри, он, по крайней мере, дает ему шанс. — «Надеюсь, я вас не побеспокою. Я не силен в словах или что-то в этом роде. Не то что Гарри. Но приятно писать домой. Даже когда на самом деле это не дом. Кстати, меня зовут Томми. Я родился и вырос в крошечной деревушке в Озерном крае. Никогда больше нигде не был. За исключением того, что теперь ушел воевать. Надеюсь, это вас не беспокоит, и спасибо вам, мэм. С уважением, Томми.» — Это мило, — произносит Луи. Лотти ничего не отвечает, и он думает, что она снова перечитывает короткое письмо. — Ты собираешься написать ему ответ? — спрашивает Луи, ожидая ответа несколько минут. Девушка что-то напевает себе под нос. — Да, я должна, верно? Он сражается за нашу страну и все такое. Это меньшее, что я могу сделать. После этого они оба погружаются в свои мысли. Луи думает, что она, возможно, сочиняет письмо, а он думает о письме Гарри. Ему, вероятно, придется пересказать все подробности своего разговора с Энн, но диктовать это Лотти придется завтра, когда его тело не будет тяжелым от усталости. Однако он все же раздумывает об этом дне. В то воскресенье они стояли у нее на кухне, жар ее духовки обволакивал их, как знакомое одеяло. — Можно спросить? — Луи беспомощно прислонился спиной к столу. Девочки были в гостиной, и Робин развлекал их какой-то карточной игрой. — Конечно, любовь моя, — ответила Энн, явно продолжая передвигаться по небольшому пространству, но никогда не заставляя Луи чувствовать, что он мешает. — Все, что угодно. Это был тот самый момент. Луи, возможно, и подозревал, что мамы знали, но это совсем не то что знать на самом деле. Большинство родителей пришли бы в ужас от его вопроса, возможно, даже выгнали бы его и его семью из своего дома. Наверняка Энн ожидала этот вопрос. С тех пор, как Томлинсон сказал об этом Гарри, он знал, что должен спросить. Это могло хоть на мгновение скрасить день его мальчика. И ради этого Луи сильно рисковал. — Когда вы все поняли? Каблук заскрежетал по плитке, как будто она остановилась на полпути. Эхо вопроса, который они с Гарри прошептали друг другу на крыше, прозвучало громко в замкнутом пространстве. Сковорода с грохотом упала на плиту, а затем он оказался в объятиях Энн. — Когда ему было пять, он сказал мне, что собирается жениться на тебе, дорогой, — прошептала Энн в волосы Луи. — Когда ему было восемь, он описал вашу свадьбу. Когда ему было тринадцать, он сказал мне, где вы двое будете жить. А когда ему было шестнадцать, он сказал мне, что хочет поцеловать тебя, но боится это сделать. — Блять, — Луи рассмеялся над своим красивым, открытым мальчиком. Собственный смех Энн был дрожащим, эмоции заглушали звук, который в данный момент был слишком громким. — Именно такой была моя реакция. Ты можешь себе представить, я была немного удивлена этому признанию. — Да, — согласился Луи. — Но он всегда говорит, что вы будете вдвоем, — пробормотала Энн. — Для него никогда не будет никого другого. — Для меня тоже, — ответил Томлинсон, потому что они делились секретами, даже если они не обязательно принадлежали ей. Энн кивнула. — Я поблагодарила Господа за это. Что ты будешь нежен с его сердцем. Это не было само собой разумеющимся, но я подумала, что ты можешь быть таким. — А мама знала? — спросил Луи. Он должен был задать этот вопрос. Он услышал улыбку в ее голосе, нежность. — Мы мечтали о том, какие цветы мы выберем для церемонии. Слезы на его лице, должно быть, пропитали ее блузку, но она не оттолкнула его, и он тоже не пошевелился. Брак, очевидно, не был реальной возможностью, даже если бы Гарри был дома, но они могли бы потеряться в фантазиях. — И на чем вы остановились? — Сирень, — мечтательно ответила Энн.~~~
Эйч, Наши мамы были такими дерзкими. Планировали нашу свадьбу у нас под носом. Хотели украсить церковь сиренью. Ты знаешь, что означает сирень? Первая любовь. Я спросил в цветочном за углом, и мое лицо, наверное, стало цвета помидора. Смейся надо мной, но я хотел создать букет именно для тебя и вот какой бы он был: Амариллис — красота. Астра — за терпение. Гладиолус — сила характера. Тюльпан — за твою страсть. Желтая роза в знак дружбы. И, конечно же, наша сирень. (Лотти закатывает глаза. (— Нет, я немного плачу, не говори Лу…)) Пожалуйста, знай, я говорю о светлых вещах, потому что хочу, чтобы мои письма приносили тебе счастье, а не потому, что ты не можешь говорить со мной о тьме. Всегда в моем сердце, Луи.~~~
Луи, Спасибо тебе за букет. Я дорожу им. Когда я вернусь домой, я тоже спрошу флориста о цветах и превзойду твой. На этот раз мое письмо будет коротким. Мне очень жаль, я напишу позже, когда смогу. Навсегда твой, Эйч.~~~
— Что? — спрашивает Лотти. Должно быть, она заметила как неподвижно сидит Луи. Томлинсон качает головой, не желая произносить это вслух. Она слишком хрупкая и может разбиться вдребезги, если он озвучит свои мысли. Но это первый раз, когда Гарри говорит о том, чтобы вернуться домой.
