Chapter 5
30 апреля 2023 г., 23:26
~~~ CHAPTER FIVE ~~~
После громкого заявления нет необходимости в словах. Они уже достаточно наговорили. Рука Гарри скользит вверх к затылку Луи, прижимая парня ближе, соединяя их губы вместе. Это поцелуй, которого они ждали с той минуты, как вышли на теплый ночной воздух. Все начинается нежно, призрак их клятв делает их благоговейными и любящими, а не быстрыми и грязными. Но как только Луи касается уголка губ Гарри, что-то меняется. Их языки соприкасаются, скользкие и нетерпеливые, танцуя в тепле ртов друг друга. «Фейерверк», сказал бы Гарри. Вот, на что это похоже. Это безумно горячо, сверкающе, волнующе и немного опасно. Они сожгут, если ты подойдешь слишком близко, но, возможно, это того стоит. Годы сдерживаемой похоти и разочарования сводили их с ума, доводили их руки до исступления, а бедра — до отчаяния. Пальцы Гарри снова смыкаются на заднице Луи, и он даже не замечает, как они скользят вниз по его спине. Но он обнимает Луи, крепко прижимая его к себе. Их члены, прижимающиеся друг к другу, мгновенно твердеют, так как они давно были на взводе. Томлинсон хнычет в рот Гарри, отчего тот довольно ухмыляется. В отместку Томлинсон сбавляет обороты, начиная выводить крошечные восьмерки, чтобы создать приятное трение для них обоих. Для Луи это новая территория, и он не совсем понимает, что делать, но ответный стон Гарри сообщает ему, что он делает все правильно. Поэтому он пробует снова. — Детка, — Гарри прижимается еще ближе. И это так. Много. Его тело напряжено, охвачено огнем и жаждет освобождения. С кем-то другим это было бы неловко, но Луи не останавливается, чтобы обдумать свое признание. — Я долго не протяну, Гарри. — Это только первый раунд, дорогой, — голос Гарри не более ровный, чем его собственный, и это немного уменьшает унижение. — Нужно снять напряжение. Затем они снова прижимаются к губам друг друга, Гарри наклоняется, а Луи встречает его на полпути, и их зубы стукаются, а носы врезаются, но это не имеет значения. Это лучшее, что Томлинсон когда-либо чувствовал в своей жизни. Луи слегка тянет Гарри за волосы, получая тем самым еще больше восхитительных звуков от своего мальчика. Он отмечает, что Гарри нравится, но это его последняя связная мысль. После этого — просто желание и нужда, сильнее и быстрее. Палец Гарри скользит по складкам брюк Луи на заднице, приподнимая бедра вверх. Эта комбинация пальцев и жарких поцелуев подводит Томлинсона к краю обрыва. Он кончает с именем Гарри на губах, ванилью, обволакивающей его, и бешеным биением сердца своего мальчика под грудью. Его тело безвольно прижимается к телу Гарри, и он знает, что должен что-то сделать, но он парит в легких паутинистых облаках и для «должен» просто нет места. — Ты чертовски великолепен, Лу, — горячее дыхание Стайлса обжигает ухо. «Чертовски великолепен». Затем его рука скользит между их телами, а зубы впиваются в шею Луи. Непродолжительная боль достаточно сильна, чтобы вернуть Луи к реальности, и он понимает, что Гарри еще не кончил. Однако, похоже, Стайлс не ожидает, что Луи что-то предпримет, поэтому Томлинсон просто наклоняет голову, чтобы его мальчик мог подобраться к нежной коже под его подбородком, и крепко прижимает его к себе. Через несколько секунд тело Гарри содрогается, а затем расслабляется. Последствия — теплые и пульсирующие, а также слегка неприятные. Не то чтобы Луи никогда раньше не кончал в штаны, но он никогда не кончал в штаны, прижавшись к другому парню. Он слегка стонет и скатывается с Гарри, ложась рядом. — Я не могу поверить, что мы потратили столько времени на гребаное чтение книг, — говорит Стайлс, отчего Луи тут же хихикает, потому что чувствует себя таким легким, любимым и счастливым. — Это было немного интереснее, чем мистер Дарси, — признается Томлинсон. — Ох, совсем немного? — Гарри оказывается сверху в одно мгновение, его большой палец скользит по щеке Луи, тепло окутывает тело. — М-м-м-м, — улыбаясь, мычит Луи в губы Гарри. — Думаю, на этот раз тебе придется постараться. Возмездие — медленное и сладкое. Они оба еще не остыли после первого раунда, поэтому просто наслаждались друг другом. Мягкие поцелуи и изящные прикосновения зубов к коже, и нежные ласки везде, куда только могут дотянуться их руки. — Я люблю тебя, — шепчет Гарри в ямку на ключице Луи. — Я люблю тебя, — он прижимается к виску Луи. — Я люблю тебя, — выдыхает он, зарываясь лицом в волосы Луи. — Всегда, — обещает Луи, когда его губы нащупывают пульс Гарри. — Всегда, — добавляет он, целуя Гарри в плечо. — Всегда, — бормочет он, проводя языком по обнаженной коже у основания горла Гарри. Вскоре тихой нежности становится недостаточно. Пальцы Гарри нащупывают край футболки Луи и тянут ее вверх. Ночь касается его скользкой от пота кожи, заставляя осознать, каким он, должно быть, выглядит для Гарри. Уязвимость не была той эмоцией, которую он обычно носил с комфортом, но на этот раз Томлинсон не противоречил этому. Он хотел, чтобы Гарри увидел его. Затем наступает тишина, но она не пугает, потому что это Гарри, и он никогда не причинит вреда Луи. — Я знаю, что это не имеет значения, потому что я бы любил тебя, даже если бы ты был троллем, — бормочет Гарри. Его колени прижимаются к бедрам Луи, и ему, вероятно, приходится встать на колени, чтобы получше рассмотреть парня. — Но ты так прекрасен, что это причиняет боль. Томлинсон смущенно качает головой. Гарри нежно касается руки. — Ты здесь, боже, ты существуешь. В поджатых губах скользит раздражение, как будто Луи оскорбит его, если осмелится сказать «нет». — Я должен был говорить тебе об этом каждый день. Но я скажу это сейчас. — Ты не обязан… — Томлинсон вздрагивает. — Помолчи, — Гарри наклоняется для быстрого поцелуя. Затем он снова отстраняется, игнорируя протестующий стон Луи. — Я начну с макушки. Твои волосы… — Серьезно? — Что я только что сказал? — Гарри в шутку пихает парня, и Луи слегка изгибается, как будто действительно собирается убежать. Как будто он когда-нибудь этого захочет. — Я знаю, тебе будет тяжело, но веди себя прилично. — Тяжело, в этом смысле? — Томлинсон приподнимает бедра. Гарри наклоняется так близко, что его рот оказывается напротив уха Луи. — Тебя нужно привязать, милый? — он прикусывает мочку и тянет, совсем чуть-чуть. Томлинсон в ответ выгибается навстречу Гарри, нуждаясь в каждом прикосновении, которое тот готов дать. — Да, — выдыхает он, понимая, что это нелепо. Его не к чему привязывать. Но однажды предложенная идея так прочно заседает в его мозгу, что он не может перестать представлять ее. Боже, мысль о том, чтобы быть полностью обнаженным и открытым для всего, что Гарри захочет с ним сделать. Это. Так много. — Гарри. — Ш-ш-ш-ш-ш, — успокаивающие руки скользят по бокам, и Луи почти смущен тем, как его мышцы дрожат от желания. — В следующий раз, детка. Теперь ты просто будешь лежать тихо ради меня, хорошо? Стайлс терпеливо ждет, пока напряжение спадет с Луи, после чего продолжает. — Великолепно, — бормочет он. — Ты такой хорошенький при свете, малыш. Солнце заставляет меня ревновать, когда оно целует твое лицо. Это делает твою кожу мягкой и золотистой, а волосы — шоколадно-карамельными. Губы касаются кожи возле глаза Луи. — А также ты прекрасно выглядишь в темноте. Тени обнимают твои впадинки и становятся ближе к тебе, чем я. — Мои впадинки? — едва слышно спрашивает Томлинсон. — Здесь, — Гарри прижимается губами к мягкой щеке Луи. Затем наклоняется и нащупывает ямку под ключицей Томлинсона. — И здесь. — Ты прекрасен под дождем, потому что вода заставляет тебя блестеть. Капли прилипают к твоим ресницам, губам и пальцам, как будто они не могут представить, что когда-нибудь покинут тебя. И я никогда их не виню. Гарри смещается вниз и обводит кончиком ногтя один из сосков Луи. Маленькие разряды молнии вспыхивают в крови Томлинсона, когда Гарри нащупывает бугорок. — Ты ошеломляешь, Лу, — Гарри лижет сосок его язык скользит по розовой коже. Томлинсон выгибается дугой от этого ощущения, вжимаясь всем телом в своего мальчика. Господи. — При свете звезд. Но на этот раз мне не нужно завидовать. Рука Луи находит затылок Гарри, когда тот скользит ниже. Ему нужен контакт, нужно за что-то держаться, пока Стайлс покрывает поцелуями его грудь. Пальцы Гарри неторопливо скользят вниз, пока не оказываются у пояса брюк. Томлинсон нервничает, потому что у него никогда не было никого другого. Ни одного человека, который видел бы его, ни одного прикосновения, кроме его собственной руки. Гарри расстегивает пуговицу, и вскоре Луи становится полностью открыт для его взгляда. Это интимно, особенно потому, что Томлинсон не может видеть, что делает Гарри, не может чувствовать его сердцебиение. Внезапно ему кажется, что он плывет по течению, потерянный и напуганный, поэтому тянется к руке Гарри. Тот делает паузу, его пальцы скользят по ребрам Луи. Их ладони встречаются, и Томлинсон сразу же расслабляется от этого соприкосновения. — Малыш, мы не обязаны… — Нет, — отвечает Луи, возможно, громче, чем нужно. Он испугался не поэтому. — Я хочу этого. Господи. Я хочу всего, Гарри. Я просто. Ты можешь поговорить со мной? Стайлс широко улыбается, и вибрации щекочут полоску кожи прямо над брюками Луи. — Конечно, дорогой. Я хочу видеть тебя, прикасаться к тебе и пробовать на вкус. — он стягивает штаны с бедер Луи, на этот раз медленнее. — Просто приподнимись немного. Вот так. Я здесь малыш. Это правда, вес Гарри ощущается у него между ног, когда он вонзает зубы в недавно обнаженную плоть внутренней стороны бедра Луи. Томлинсон вскрикивает от удивления, а затем и от удовольствия. Боль заземляет наилучшим из возможных способов. Стайлс немного отстраняется, чтобы подуть на влагу, оставленную его ртом, затем наслаждается тем, что, несомненно, является свежим синяком. — Мне нравится тебя слушать. Твой голос всегда со мной, понимаешь? На этот раз губы нежные, когда они скользят под край брюк Луи. — То, как ты иногда произносишь мое имя. Я почти мог притвориться, что ты любишь меня. Пока Гарри говорит это, его большой палец цепляется за пояс брюк и тянет вниз. Твердый, влажный член высвобождается, и Луи вздыхает с облегчением, избавившись от липкой ткани. — Давай, — невнятно бормочет он. — Люблю тебя. — Малыш, — горячее дыхание Гарри коснулось паха. — Ты само совершенство. Затем губы проходят поцелуями по всей длине члена Луи, и Томлинсон не может удержаться, зарываясь пальцами в волосы Гарри. Эти ощущения ошеломляющие. Горячо. Мокро. Хрипотца в голосе Стайлса подсказывает Луи, что он так же взволнован. — Сейчас я собираюсь отсосать тебе, милый, — произносит Гарри, и непристойные слова в его сладковатом голосе стали романтичными. Луи, заикаясь, кивает и поворачивает бедра туда, где должен находиться Гарри. Ему это чертовски необходимо. — А ты уже делал это? Раньше? — Томлинсон ахает, когда Гарри без всяких предисловий берет член в рот. Он касается стенки горла, после чего Стайлс отстраняется. Гарри проходит языком по всей длине, после чего берет в рот только кончик. И начинает активно сосать. Луи забывает о вопросе, когда Гарри мычит с его членом во рту. — Немного. Хотел бы я, чтобы это был ты, — отвечает Стайлс, затем целует головку и опускается вниз. Его пальцы обхватывают основание, слегка поглаживая и сжимая. — Гарри, — голос Луи срывается. Это так приятно. Он никогда в своей жизни не ожидал получить такое. Только не с Гарри. — Ну, вот, вот так, — шепчет Стайлс. — Я всегда буду помнить, как ты произносил мое имя. Луи вскрикивает. — Я люблю тебя. Гарри. Этого достаточно для Стайлса, он убирает руку и опускается до конца так, что член Луи скользит ему в горло. Это напряженно и великолепно, и Луи может поклясться, что слышит пение ангелов, когда Гарри плотно смыкает губы. Его действия неожиданные. Как раз в тот момент, когда Луи думает, что может предсказать следующий шаг Гарри, мальчик отстраняется и начинает дразнить, по-кошачьи облизывая кончик члена, затем опускается к яйцам, засасывая каждое в рот. Это сводящее с ума наслаждение, великолепное и совершенное. Но когда Гарри полностью берет член обратно в рот, Луи больше не может отрицать жар, который разгорелся у него в животе. — Блять. Господи, черт возьми… И вскоре кончает. Даже не предупреждая своего мальчика, который, отодвигаясь немного назад, ловит сперму Луи на свой язык. Все туманное и легкое. Гарри продолжает сосать опустошенный член, и Луи позволяет ему это до тех пор, пока боль не становится острой, а не несколько неприятной. — Поговори со мной, Гарри, — умоляет он, запуская пальцы, которые он даже не ощущает своими, в волосы мальчика. — Ты кончил? — Пока нет, — отвечает Стайлс, еще раз облизывая кончик члена Луи, как будто он не может до конца попрощаться с ним. — Я так возбужден, дорогой, что чуть не кончил, когда это сделал ты. Но я не хотел. Я хочу видеть тебя, чувствовать тебя и слышать тебя. — Хочу этого, — невнятно бормочет Луи, испытывая головокружение от желания ощутить кожу Гарри. Оно острое и пьянящее, несмотря на тусклое свечение его измученного тела. — Пожалуйста. Мольба нарушает тот транс, в котором находится Гарри, и внезапно Стайлс нависает над Луи, его твердый член упирается в бедро, а губы прижимаются к уху мальчика. — Хочу все время слышать, как ты умоляешь. У тебя такой красивый голос, когда ты упрашиваешь меня. Томлинсон хныкает, от этих слов его сверхчувствительный член дергается. Но Луи понимает, что еще не готов к следующему раунду. — Пожалуйста. — Чего ты хочешь? — Гарри лижет раковину уха Луи, отчего по его спине пробегают мурашки. Томлинсон опускает подбородок. — То, что ты сделал. Я тоже хочу попробовать. Гарри резко вдыхает. — Ты уверен? — Да. Боже, больше всего на свете, — Луи задыхается. Ему нужно почувствовать тяжесть члена Гарри у себя во рту. Нужно сделать это для него. — Хорошо, — Стайлс быстро целует Луи в губы. — Не двигайся. Я немного приподнимусь. Гарри начал суетиться, и затем раздалось тихое ругательство, и, возможно, Луи должен чувствовать себя дезориентированным и сбитым с толку, но все, что он чувствует — запах ванили, а затем тяжесть тела Гарри, прижимающегося к груди. Якорь, который удерживает его привязанным к реальности. — Давай, милый, — бормочет Гарри, потирая истекающий кончик своего члена об итак влажные губы мальчика. Тот послушно открывает рот, на самом деле не зная, что делать, но не сомневаясь, что Гарри не позволит ему колебаться. Твердый член мальчика на мгновение упирается в язык Луи, и Гарри стонет. — Боже. Ты такой красивый. Чертовски послушный для меня. Его большой палец проводит по уголку растянутых губ Луи, погружаясь внутрь всего на короткое мгновение, после чего касается подбородка. Затем Гарри дергает бедрами вперед. — Теперь ты можешь немного пососать его, малыш, — цедит Гарри сквозь зубы. Луи кладет пальцы на дрожащие, мокрые от пота бедра мальчика, позволяя кончикам вонзиться в мягкую плоть. Он хочет оставить синяки, хочет, чтобы Гарри запомнил этот момент. Он смыкает губы вокруг члена, принимая его немного глубже, но не желая закашляться и показать свою полную неопытность, несмотря на то, что он понимает, что Гарри прекрасно об этом знает. Гарри позволяет Томлинсону привыкнуть к этому ощущению, слегка покачивая членом, пока Луи приспосабливается. Проходит совсем немного времени, после чего он похлопывает Стайлса по ноге, давая понять, что с ним все в порядке. Томлинсон расслабляет челюсть, надеясь, что Гарри понял намек. Сверху раздается стон, а затем Гарри резко дергает бедрами вперед. Поначалу трудно, и Луи даже пытается немного обвести кончиком языка головку, когда Гарри скользит глубже. Луи закашливается, пытаясь принять член, но Гарри отстраняется с тихим воркующим звуком, после чего толкается обратно. И это так хорошо, чертовски хорошо. Член Гарри у него во рту, мальчик шепчет прерывистые похвалы, потому что он так тронут тем, что делает Луи. Радость и любовь смешиваются с ужасом, потому что, на самом деле, никто не получает в жизни всего, чего хочет. — Я собираюсь… — бормочет Гарри, отодвигаясь. И нет. Так не пойдет. Луи хватает Гарри за задницу, удерживая его на месте. — Малыш… Луи пытается кивнуть, но не уверен, что у него это получилось. Поэтому он просто держится, прижимая Стайлса еще ближе. Ему трудно дышать, но это не имеет значения, потому что он снова окружен Гарри. Гарри на его языке, под его руками, Гарри выкрикивающий имя Луи, сладкий запах Гарри с оттенком секса и пота. — Черт возьми, — вздыхает Гарри, устраиваясь рядом с Луи, немедленно притягивая его к себе. Луи сворачивается рядом со своим мальчиком, закидывая одну ногу ему на бедро, его мягкий член касается бедра Гарри. Луи щипает Гарри за плечо, затем откидывает голову назад. От влажности их кожи ночь становится еще холоднее, чем несколько мгновений назад. Гарри чувствует, что Томлинсон дрожит, и тянется за чем-то. Секунду спустя они оба частично прикрыты курткой Луи. — Ох, твой подарок на день рождения, — Томлинсон почти забывает. Однако Гарри смеется. — Ты только что подарил мне его, детка. Лучший подарок на свете. Только не говори маме. — Отвали, — улыбается Луи, роясь в кармане своей куртки. Его пальцы смыкаются на кожаном ремешке, и он прижимает его ближе к груди, снова прижимаясь к Гарри. То, что происходит между ними — нежно. Луи нервничает, когда делает Гарри подарок, но в то же время знает, что мальчику это понравится. Значит, вот каково это — быть влюбленным и любимым своим лучшим другом? Бабочки и опора? — Лотти помогла мне, — произносит Луи, потому что Гарри терпеливо ждет, просто проводя пальцами по взъерошенным волосам Луи. — Она сказала, что все вышло хорошо. Томлинсон вкладывает завернутый в бумагу сверток в свободную руку Гарри, а затем его ладонь нащупывает сердцебиение Стайлса. Оно все еще немного быстрое. — Лу, — выдыхает Гарри, и Луи пытается представить это так, как описывала Лотти. Дневник маленький, так что Гарри может носить его с собой. Черный, чтобы не привлекать внимания. Но посередине золотыми буквами выбита надпись: «Где бы я ни был, ты вернешь меня домой». — Я надеюсь, ты не возражаешь, что я использовал твое стихотворение, — шепчет Луи в кожу Гарри, наслаждаясь соленым привкусом на губах. — Там внутри письмо. Лотти написала его за меня. Но пока не читай его, ладно? Гарри посмеивается, и вибрации щекочут ладонь Луи. — Это абсолютно идеально. Я люблю тебя. После чего наклоняет голову, чтобы поймать губы Луи. «Пожалуйста, вернись ко мне. Позволь мне привести тебя домой.» Это отчаянная просьба, которую Луи проглатывает, потому что это несправедливо. Ничто не испортит эту ночь. Нет даже мысли о том, что это их последний момент. — Я люблю тебя, — отвечает он вместо этого. — Ты мой навсегда. Гарри прижимается лбом ко лбу Луи и глубоко вдыхает, как будто сдерживает слезы. Луи не осмеливается дотронуться большим пальцем до уголков глаз, чтобы проверить. Это высвободит его собственные слезы, и он беспокоится, что, начав, уже не сможет остановиться. — Мой навсегда, Лу, — наконец отвечает Гарри срывающимся голосом. — Мой всегда.
