Chapter 13
3 февраля 2024 г., 12:48
~~~
PART FOUR: ‘YOU BRING ME HOME’
1945-46 London & cornwall
~~~
CHAPTER THIRTEEN
~~~
Когда они были моложе, все было по-настоящему. Их дружба. Затем их любовь. Луи не хочет, чтобы они с Гарри вернулись к этому шаблону. Было бы слишком просто, слишком легко притворяться, что они те же люди, какими были тогда. И так же сильно, как изменился Гарри, изменился и Луи. Он хочет, чтобы Гарри узнал его, узнал, кем он стал, так же сильно, как он хочет снова узнать Гарри. Поэтому, когда он начинает ухаживать за Гарри, он держится непринужденно. Прошли времена обещаний вечной преданности, трепетания сердец и клятв под звездами. Теперь на их месте что-то сладкое, манящее и нежное. Как прохладное шампанское теплой летней ночью. Для первого свидания Луи выбирает драгоценный субботний выходной. Это их самый загруженный день, и ему не хотелось оставлять Зейна одного. Тот отмахнулся со свойственной ему беспечностью, и Луи показалось, что в том, как он это сделал, была какая-то нежность, которая отчасти смягчила его вину. Дальше по улице, все еще в их районе, есть кафе, где маска развязности позволяет им быть естественными, но достаточно причудливыми, чтобы это было больше похоже на вечер в пабе с друзьями. Лотти помогает Луи выбрать, что надеть. Воздух становится прохладнее, поэтому она советует надеть ему свободные темно-бордовые брюки с высокой талией, которые, по ее словам, особенно хорошо подчеркивают его задницу, и белую рубашку, которую он заправит в эти брюки. — Я выгляжу как идиот, не так ли? — Томлинсон нервничает. Для него это в новинку. Потные ладони, бабочки, и все остальное. — Ты выглядишь очень привлекательно, — отвечает Лотти, проводя пальцами по волосам брата, чтобы поправить челку, которую он наверняка растреплет через пять минут. — Это всего лишь обед, — бормочет Луи, но все равно остается неподвижным, ожидая ее помощи. — Не знаю, почему я придаю этому большое значение. — Может быть, потому что тебе не все равно, — объясняет девушка. — Я думаю, это очаровательно. Вы практически старая супружеская пара, которая собирается на свое первое свидание. — Ох, хорошо, очаровательно. Как раз то, к чему я стремлюсь. Лотти толкает Луи в плечо. — Все пройдет чудесно. — Я надеюсь, — шепчет Томлинсон. Когда он подходит к крыльцу Гарри — третьему по счету после того, как два раза повернул направо и три раза налево, — он стучит и не может не сравнить это с ситуацией, произошедшей несколько недель назад. Тогда он стоял там с вырезанным сердцем и кровавым письмом, которое Гарри мог прочитать, а мог и выбросить. Раньше даже нежное ободрение Энн было пронизано грустью. Теперь она заключает его в объятия от чистого волнения. — Спасибо, что был нежен с ним, Лу. Томлинсон сжимает ее в ответ, и часть его нервозности рассеялась. — Вам никогда не нужно благодарить меня за все, что связано с Гарри, — смущается он. — Я знаю, — отвечает Энн. — От этого все становится еще лучше. Луи прочищает горло и делает шаг назад, немного поправляя рубашку. — Миссис Стайлс. Я здесь, чтобы забрать Гарри. — Конечно, — она изображает свой лучший аристократический акцент, от которого уголки губ Луи приподнимаются. — И какие у тебя намерения относительно моего сына? На этот раз Томлинсон широко улыбается, и оставшееся напряжение исчезает. — Я хотел бы сделать его счастливым на всю оставшуюся жизнь. Но сегодня я хочу пригласить его на ланч. — Хорошо. Этого достаточно, — произносит она, фыркая, что звучит подозрительно правдоподобно. — Заходи. Я позову его. И тут появляется Гарри. Сегодня в ванили чувствуется легкая землистость, как будто он тоже немного вспотел. Луи, который был его лучшим другом, поддразнил бы его за это. Луи, который зашел за своим мальчиком, чтобы отвести на их первое свидание, промолчал. — Привет, Лу, — приветствует Стайлс, и его голос мягче, чем тогда, когда он вернулся, некоторые острые углы сгладились. — Привет, Гарри, — отвечает он, немного растерявшись. Нервы напрягаются в ту секунду, когда Луи улавливает знакомый запах, и внезапно он не знает, что делать со своими руками. Может, ему стоит упереть руки в бока? Или он должен пожать руку Гарри? Было бы странно, если бы он вдруг начал хлопать? Очевидно, так и было бы. Он жалеет, что не принес цветы, так, по крайней мере, было бы чем заняться. Но Луи полагает, что это слишком тесно связано с тем, кем они были и кем собираются стать. Но не с тем, кем они являются друг для друга сейчас. Ничего не поделаешь. Ему придется сделать шаг, независимо от того, что решат его руки. — Пойдем? — Да, — соглашается Гарри, подходя к Томлинсону так, что его плечо касается плеча парня. Это не просто прикосновение ради прикосновения. Это сделано для того, чтобы Луи понимал, где находится Стайлс. Простое действие, должно быть, уже стало второй сущностью парня. Луи сдерживает улыбку. Все будет хорошо. Они молча идут к ресторану. Официально он называется «Бармаглот», но все называют его «Кафе». Уютным местечком управляет профессор на пенсии, который постоянно недоволен тем, что соседи не ценят его любовь к Льюису Кэрроллу. Примерно год назад Луи решил потратиться, и привел Лотти сюда после особенно тяжелого месяца. Они пили чай и объедались крошечными пирожными, которые на вкус были сладкими и нежными. Хозяин усаживает их за столик, который, по словам Гарри, стоит прямо у окна, и откуда открывается отличный вид на улицу. Луи задается вопросом, нравится ли Гарри сейчас сидеть спиной к стенам и смотреть на выход. Гарри зачитывает несколько блюд из меню, но Луи слишком расстроен, чтобы принять решение, поэтому он просит возлюбленного выбрать за него. Затем между ними повисает неловкое молчание, единственный звук между ними — постоянное постукивание пальца Луи по столешнице. Томлинсон ненавидит это напряжение. Но, в некоторой степени, свидание ему даже нравится? Разве не так должны проходить самые первые свидания? Неловко, неуверенно и с постоянными мыслями, что все испортишь. — Расскажи мне о Томми, — наконец выпаливает Луи. Это безопасная тема, которая не связана с их общим прошлым, но и не наполнена всем ужасом, связанным с войной. Гарри издает легкий смешок облегчения, и Томлинсон задается вопросом, выглядел ли он таким же напряженным. В любом случае, он хватается за этот спасательный круг для разговора. — Ох, он замечательный. Мы познакомились в один из моих первых дней в учебном лагере. Он забавный, но не в прямом смысле. В основном он просто очень милый. Он был очень признателен Лотти. — Я думаю, она любит его, — произносит Луи, улыбаясь. — Она думает, что я считаю ее глупой из-за этого. — Ты думаешь, она глупая? В какой-то момент Гарри знал ответ на этот вопрос, даже не спрашивая. — Нет. Гарри издает низкий горловой звук. — Они даже никогда не встречались. — Но это не имеет значения, не так ли? — парирует Луи. — Это почти делает ситуацию более реальной. Гарри пододвигается так, что их колени соприкасаются. — Что ты имеешь в виду? — Фиби вышла замуж, — рассказывает Луи и улыбается в ответ на поздравление Гарри. — Они сходили на три свидания, а потом он сделал ей предложение. — Боже правый, — хохочет Стайлс, и Луи рад этому. — Как ты думаешь, она знала, что у него бывают ночные кошмары? — спрашивает Луи, понимая, что это граничит с опасной темой. Он хочет держаться подальше от всего этого. — Нет, — шепчет Гарри. — Как ты думаешь, Лотти знает. Кто такой на самом деле «Томми»? — интересуется Луи. В один момент Томлинсон подумывает, что Гарри просто не ответит. Но потом. — Да, — ответ мягкий и низкий, и Луи едва улавливает его. — Я не думаю, что найти любовь — это глупо, — произносит Луи. — Я не думаю, что продолжительность войны сводит на нет эмоции, которые испытываешь в это время. Возможно, они усиливаются. Может быть. Но это не делает их ложными. Затем приносят сэндвичи. Это снимает повисшее в воздухе напряжение, и Луи благодарен за это. И вдобавок ко всему, еда наконец-то дает ему возможность чем-то занять руки. Они молчат, пока официант не уходит, произнося: «Приятного аппетита, парни». — И все же, насколько ты в это веришь? — наконец спрашивает Гарри. Луи может сказать, что еще не вник в суть. Стайлс, должно быть, думал, покусывая свою шикарную нижнюю губу, прокручивая слова в голове, пока они не сложились в подобие предложения. — Мы все еще говорим о Лотти? Гарри глубоко вдыхает, а затем снова пододвигается, так, что его лодыжка обхватывает лодыжку Луи. — Да. — Я не знаю, Хаз, — отвечает Луи, потому что он не думал, что они все еще говорят о Лотти. — Я могу только догадываться. — Что ты имеешь в виду? — Она действительно рада предстоящей встречи с ним, понимаешь? — произносит Луи. — Но что, если он ей не понравится? — Он довольно симпатичный, — бормочет Гарри, и Луи улыбается, быстро и непринужденно. — Лотти этого не знает, — все равно добавляет он. — Она даже не знает, насколько то, что он писал ей, было правдой. Возможно, он думал, что умрет, поэтому писал то, чего не имел в виду. И теперь они слишком близки к тому, чтобы испортить то, что должно было стать первым свиданием. Гарри ничего не отвечает. — Хотя она знает, о чем ему снятся кошмары, — продолжает Луи. Это что-то да значит. Он хочет, чтобы Гарри понял это. — Ты знаешь, — тихо произносит Стайлс. — Я знаю что? — Луи собирается заставить его сказать это. Гарри убирает свою лодыжку, и Луи сразу же упустил связь. — Мои ночные кошмары. Это похоже на прорыв, хотя, вероятно, таковым не было. Луи запрокидывает голову и все равно наслаждается этим. — Да. Тогда он берет свой сэндвич, потому что так правильно. Но он позаботился о том, чтобы его бедро прижималось к бедру Гарри под столом, когда он спрашивает. — Итак, расскажи мне о еде. Это было ужасно?~~~
На второе свидание они идут в кино. Гарри выбирает фильм, абсолютно ужасный фильм под названием «Беспечный дух», полный экстрасенсов и отвратительных убийств. Через двадцать минут Гарри начинает вести свой собственный диалог, нашептывая Луи на ухо глупости, отчего тот сгибается пополам от смеха. Соседи зашикали на них, а Гарри расхохотался, пихая парня в ответ. Это глупо, и все заканчивается тем, что в последней части фильма они держатся за руки. Их пальцы переплелись в пространстве под подлокотником. Как будто им по шестнадцать и они только что закончили школу. Позже Луи провожает Гарри домой, но держит руки в карманах. Стайлс время от времени подталкивает Томлинсона локтем, когда им следует повернуть, остановиться или отойти в сторону. Но по большей части они просто гуляют. Гарри рассказывает о друзьях, которых он обрел за последние шесть лет. — Его звали Джек. Луи, он бы тебе непременно понравился. Он придумал игру, в которую мы играли, когда нам было скучно. Смысл был в том, что, когда ты бродишь от скуки или, знаешь, встречаешься с кем-то взглядом, они пускают в тебя отравленный дротик. На самом деле, конечно же, это не был ядовитый дротик, мы притворялись. Но если в тебя попадают, то ты должен опуститься на одно колено и не двигаться, пока кто-нибудь не дотронется до твоего уха. Это было дико, Лу. Это самая длительная речь, что Гарри произнес с тех пор, как вернулся, и что-то теплое расцветает в груди Луи. Он только отчасти понимает, что говорит Стайлс, его предложения сливаются воедино, и на самом деле ничего не значат. Но приятно снова слышать, как Гарри взволнован. Чему-то рад. — Ты, конечно, всегда выигрывал? — Томмлинсон толкает парня локтем в бок, отчего тот начал смеяться. На самом деле рассмеялся. Луи размышляет, не приснилось ли ему. — Не-е-ет, — улыбается Стайлс. — Я был худшим из всех, Лу. Нашему командиру пришлось однажды дотронуться до моего уха, просто чтобы заставить меня пошевелиться. Я думал, он собирается убить меня. Нас. Луи смеется от самой идеи всего этого. — Так был ли победитель? — Победителем была сама игра, Луи, — отвечает Гарри так серьезно, что Томлинсону хочется поцеловать его.~~~
На третье свидание они пошли в парк. Стайлс собирает корзину для пикника, потому что ему нравится иногда проявлять заботу вот так. Воскресенье, и у Луи выходной, так что они пришли в одиннадцать утра и пробыли там гораздо дольше того, что считается дружеской встречей. Гарри приносит дневник, тот самый, который ему подарил Луи, и тот то и дело дремлет, убаюканный солнцем, едой и теплом своего мальчика рядом. — Ты продолжаешь писать, — бормочет Томлинсон в один из тех моментов, когда он моргает, приходя в сознание. Он касается Гарри, чтобы найти, где тот находится, и понимает, что возлюбленный сидит, сгорбившись над блокнотом, прижимая колено к плечу Луи. — Не часто, — отвечает Стайлс, быстро проводя рукой по волосам Луи. Несмотря на стремление к новизне, им слишком комфортно друг с другом. Руки довольно часто бездумно касаются кожи, пальцы исследуют знакомую территорию, как будто на нее уже претендовали. — Ты сейчас что-нибудь записываешь туда? — Луи важно, чтобы Гарри продолжал писать, хотя не мог сказать почему. Стайлс смеется. — Едва ли. Если это можно так назвать. — Почитаешь мне что-нибудь? — Томлинсон укладывается так, чтобы его голова оказалась на коленях Гарри. Без колебаний Стайлс зарывается пальцами в волосы возлюбленного, его большой палец касается нежной кожи на виске Луи. — Только не смейся, — произносит Гарри с чем-то нечитаемым в голосе. Луи трется носом о руку Гарри. Как будто он когда-нибудь будет смеяться над своим мальчиком. — Гарри, ты великолепен. Давай. — Хорошо, — отвечает Стайлс. — Вот. Хм. Вот, нашел один. Хорошо, я начну, — он делает паузу, а затем. — Хватить лить слезы. // Это знамение времен. // Добро пожаловать на финальное шоу. // Надеюсь, ты в своем лучшем наряде. Их дыхание становится прерывистым в промежутках между словами и каким-то образом совпадает с дыханием друг друга. — Невозможно купить себе пропуск на небеса. // Ты вписываешься довольно хорошо здесь, внизу. // Но ты не в порядке. // Мы никогда не узнаем, что были здесь раньше. // Почему мы всегда застреваем и бежим от пуль? Гарри замолкает, и Луи может слышать биение их сердец. Быстрое, непостоянное и стремящееся угнаться за чем-то, чего они на самом деле не могут уловить. — Черт, Гарри. — ругается Томлинсон, потому что больше ничего не может сделать. Все снова ноет, все становится острым и болезненным, и внезапно ему не хочется быть здесь, на коленях у единственного мальчика, которого он когда-либо любил. Он садится спиной к Гарри. — Что это значит? Тот в ответ пожимает плечами. — Это ничего не значит, не так ли? Луи поворачивается и осторожно касается пальцами бедер мальчика. — Что это значит, Хаз? Уже почти ноябрь, и воздух вокруг них прохладный. На Луи теплый джемпер, поэтому он тут же засовывает руки в рукава. Он не хочет признавать, что это защитный механизм. Для Гарри. Потому что из-за чего он будет чувствовать себя незащищенным рядом со своим мальчиком? Но что-то скручивает у него в животе, что-то омрачает бодрящий ветерок, который проскользнул между ними. — Это о тебе? — наконец спрашивает Луи. «Но ты не в порядке». Это звенит у парня в голове, отражаясь рикошетом. — Нет, — шепчет Гарри. Кончик его пальца гладит костяшки Луи. Тот в ответ подпрыгивает, когда кожа касается кожи. Все должно было быть менее напряженным. Именно так Луи планировал. И все же они сидят здесь, на залитой солнцем лужайке, отведав сыра и мяса, так бережно упакованных самим Гарри. И все же Луи спросил. Спросил ради этого мальчика. Спросил ради этого момента. Несмотря на напряженное молчание. — Это о нас? — Томлинсон выдавливает эти слова непослушными губами, которые внезапно стали сухими и потрескавшимися. — Нет, — произносит Гарри, но в его отрицании слышится нерешительность, за которую Луи ухватился. — Это так. — Нет, — и на этот раз Гарри звучит так, как будто он действительно имеет это в виду. — Просто. Я не знаю. Это о людях. — Ты действительно несешь какую-то чушь, не так ли, — раздраженно парирует Томлинсон. — Отвали, — отвечает Гарри. И пододвигается ближе. Его длинные конечности перемещаются на одеяле так, чтобы не касаться коленей Луи. — Так и есть. Это о людях. О тех, кто развязывает войны, о тех, кто притворяется, что у них есть какой-то смысл, кроме того, что они убивают людей. Как в том письме, которое ты написал. Я видел войну. Я ненавижу войну. Луи снова поворачивается к Гарри так, что их плечи соприкасаются. — Итак. Стайлс вздыхает. — Это отчасти немного о нас. На этот раз Луи ухмыляется, потому что ему нравится быть правым. Но он не собирается возносить себя. Он старается держаться непринужденно. — Хорошо. — И это все? Ты не хочешь узнать больше? — Конечно хочу, но только когда ты будешь к этому готов, дорогой, — отвечает Луи. Гнев и дискомфорт уходят, и благодаря этому они наконец расслабляются. — Я расскажу тебе когда-нибудь, — бубнит Гарри. Луи ложится обратно, так что его голова снова оказывается на коленях парня. — Но не сегодня. — Нет, — подтверждает Стайлс, снова запуская свои длинные пальцы в волосы Луи. — Сегодня мы пришли на пикник. — И чтобы немного подремать. Как раз перед тем, как Луи снова задремал, Гарри шепчет: «И побыть вместе».
