Выбор

Королевский Лес Дин, 1990 год В небе стальным кругом замерла луна. В ее свете лесные деревья приобрели иссиня-черный оттенок, но ее полупрозрачные лучи почти не освещали землю внизу, под плотным сплетением веток. В воздухе стоял душный запах крови и сырой земли.        Гонимая страхом и воем, от которого холодело все внутри, Гермиона бежала сквозь темноту. Сердце стучало так сильно, что ребра сводило судорогой. Но ноги все несли ее вперед. Ветки больно царапали лицо и цеплялись за одежду.        Спасения нет. Они догонят ее. Спасения нет.        Гермиона старалась бежать быстрее, но сил почти не осталось. Перед глазами стояла кровавая картина. Как ее родителей разрывают на куски, разбрасывая по сырой земле. В голове до сих пор стучали их предсмертные вопли.        Уродливые и злые, напоминающие волков в человеческий рост. Они появились из ниоткуда. Напали из темноты, не оставив и шанса.        Гермиона слышала как они продолжают преследовать ее, ломая ветки и взбивая землю. Вой и хриплое дыхание становились все ближе.        Это конец. Конец. Конецконецконец.        Хлопок.        Деревья покосились, Гермиону сжало и толкнуло вперед с такой силой, что она упала на четвереньки, проехавшись по влажной земле не меньше метра. Ее вырвало. Вой оборвался и стих. Теперь в ушах гудела тишина, перебиваемая лишь шумом собственной крови. Сердце продолжало колотиться как ненормальное. Подскочив на ноги, девочка оглянулась, ища в темноте силуэты волков, но не нашла ничего кроме деревьев и полной луны над ними. Гермиона всматривалась в глубь леса с замиранием сердца, ожидая увидеть холодные огоньки зверинных глаз, но минута шла за минутой и ничего не происходило. Вытерев рот, она осматрелась. Гермиона оказалась у подножья реки, разделяющей лес на две половины. Здесь деревья были более редки, позволяя полной луне освещать землю. Непроглядная темень сменилась полумраком. Мучаясь от жажды, на гудящих ногах, она подошла к реке и, опустившись на корточки, зачерпнула в ладони воды, выпив ее. Боль в груди, появившаясь от долгого бега, ослабла, но тело по прежнему пробивала дрожь. Где-то на этом берегу она в последний раз видела родителей, перед тем как стоя волков нашла их. Не успела Гермиона пройти несколько метров, как в груди радостно защемило. Два человека лежали у самой воды, и даже под покровом ночи Гермионе удалось их узнать. — Мам, пап, — закричала девочка и рванула с места, позабыв об усталости. Гермиона старалась двигаться как можно быстрее. Ее кроссовки скользили по камнистому берегу, несколько раз она чуть не упала. Чем ближе она была, тем мучительнее текли минуты. Когда она оказалась совсем близко, то снова позвала родителей, но никто не ответил. Наконец добравшись до родных, Гермиона упала на колени и склонилась над ними. Воздух был проптан чем-то кислым. Лица родителей были бледные. Глаза — открыты, но зрачки неподвижны. Одежда была порвана и вся в крови. Она не хотела верить тому, что видит. Дрожащими руками Гермиона гладила лица родителей, размазывая по холодным щекам грязь и ее упавшие слезы. Схватившись за плечи отца, Гермиона потрясла его, прося ответить ей что-нибудь. Она положила голову на его грудь, в надежде услышать стук сердца, но внутри было тихо. Он не дышал. Гермиону тресло. Прижимая к себе тело матери, она путалась пальцами в ее мокрых и липких от крови волосах. Целую ее в лоб, она просила прощения за то, что убежала и что больше никогда так не поступит, только пусть пожалуйста она очнется. Гермиона не знала как долго она просидела возле родителей, умоляя их проснуться. Ей казалось она тоже умерла. Она молила Бога, чтобы он забрал и ее. Начинало светать. Утренняя прохлада и пение птиц никогда не вызывали у Гермионы такое отвращение и горечь. Весь лес начинал дышать, наполняясь звуками и будто насмехаясь над девочкой, напоминая ей, что жизнь продолжается хочет она этого или нет. Вместе с рассветом на берегу появился человек. Высокий и худой, он материализовался прямо из воздуха. В серой мантии с капюшоном, скрывающим лицо. Не колеблясь ни секунды, он направился в сторону Гермионы. Гермиона же почти ничего не соображала. Она не спала всю ночь, оплакивая родителей, и ее тело и разум были измотаны горем. В бреду совсем без сил, она решила, что к ней явилась сама Смерть. Что под капюшоном скрывается голый череп с пустыми глазницами. Что как в страшных сказках костлявые руки заберут с собой ее душу. И она не боялась. Для страха не осталось места. Если этот человек не человек вовсе, если к ней идет Смерть, то она готова принять ее. В этом мире не осталось ничего за что стоит бороться и она с радостью воссоединиться с родными в другом, более светлом и чистом мире. Подойдя к Гермионе Смерть сняла капюшон, и оказалась стариком с длинной седой бородой. Он улыбнулся девочке, не замечая трупов под его ногами. — Здравствуй, — сказал он. Гермиона молча смотрела в ответ. — Поднимайся, нам пора идти. Старик протянул ей руку, костлявую, но все же обтянутую кожей, чтобы помочь встать. Девочка отпрянула, придвигаясь ближе к родителям. — Нет, — сказала Гермиона и замотала головой. Стоящий перед ней человек выглядел добрым, но не внушал доверия, как и любой другой встречный прохожий. Гермиона была растеряна. Она не хотела, чтобы вставало солнце, чтобы наступал следующий день. У нее не было будущего, только боль потери и нищита. У нее не осталось никого, кому бы она была нужна, так что если этот человек не принес ей смерть, то она лучше останется здесь и будет ждать настоящую. Старик вздохнул и, наклонившись к девочке, обхватил ее стараясь оттащить от родителей. — Нет! — закричала Гермиона, цепляясь за юбку матери. — Нет! Пожалуйста, нет! — Идем, дитя. Им уже нельзя помочь. Оторвав Гермиону от родных, старик поставил ее на ноги и прижал к складкам мантии, стараясь успокоить. Гермиона не переставала рыдать, вырываясь. — Все будет хорошо, — шептал старик, поглаживая Гермиону по волосам, — не переживай, все будет хорошо. В следующий момент Гермиону сдавило и дернуло в сторону. Ее опять затошнило, но в ее желудке уже ничего не осталось, кроме горячей желчи. Когда Гермиона открыла глаза, траву и грязь под ее ногами заменил ковер. — Вот и все. Ты в безопасности, — сказал старик. Гермиона, все еще сжимая пальцы на его мантии, посмотрела по сторонам. Они никогда раньше не была в похожем месте. Стены круглой комнаты, в которой она оказалась, были увешаны портретами. Посередине — стол на когтистых лапах. Рядом с ним камин, самый большой из всех, что встречались Гермионе. А также несколько забитых книгами шкафов и всевозможные предметы названия которым девочка не знала. В комнате было тепло и приятно пахло. Может ей все это снится? Во снах мы часто перемещаемся с одного места на другое. — Ты позволишь? Гермиона посмотрела вверх — на улыбающиеся старое лицо. Поняв, чего от нее хотят она разжала пальцы, выпуская ткань стариковской мантии. — Я прошу прощения за то, что не успел представиться. Мое имя — Альбус Дамболдор. Старик прошел в середину кабинета, остановившись около каминного кресла и жестом приглашая Гермиону сесть. Язык у нее окаменел, но вот дружелюбному свету огня Гермиона сопротивляться не смогла, поспешив занять предложенное ей место. — Я предполагаю, что у тебя много вопросов и я с удовольствием отвечу на каждый из них, но сперва тебе нужно отдохнуть, — продолжил Дамболдор. Пока Гермиона шла к креслу, то заметила, что человек на одной из картин шевелиться. Теперь она была уверена, что спит. И лишь надеялась, что проснется не в лесу, рядом с холодной рекой. Ей овладело странное спокойствие. — Ты любишь чай? Гермиона закивала головой, продолжая осматривать комнату, замечая все больше странных вещей. Некоторые предметы двигались сами по себе, например, книги на полках менялись местами как если бы их двигала невидимая рука. — Я предпочитаю с лимоном, надеюсь ты не против? После этих слов к Гермионе подлетела чашка чая на блюдечке. В прямом смысле подлетели, ливитируя в воздухе. Девочка испугалась. Это самый дивный сон, что когда-либо ей снился. Она обязательно расскажет о нем маме. Ее мама любит сказки о разных чудесах. — Бери быстрей, а то остынет. Старик со странным именем стоял у нее за спиной, пока Гермиона рассматривала летающую чашку, болтая в кресле ногами. Аккуратно, боясь обжечься, Гермиона взялась за края блюдечка, но чашка оказалась совсем не горячей, хотя над ней все еще поднимался пар. Волшебство, по другому не скажешь. — Разбудите Северуса, пусть придет ко мне как можно скорее. Хотя не думаю, что он успел уснуть после последнего визита. Гермиона обернулась, стараясь увидеть с кем разговаривает Дамболдор, но кроме старика никого не было. Он повернулся лицом к одному из портретов, словно разговаривал с изображением, заведя руки за спину. Ну и ладненько. Чай был вкусный. Чашка быстро опустела и была отставлена в сторону. Гермиона чувствовала как болят ее ноги и вытянула их к огню. Ее тоненькие тканевые кроссовки совсем промокли, а джинсы были изорваны и все в грязи. Но сейчас жар пламени и треск бревен успокаивали девочку, растапливая тревогу и грусть. Веки становились тяжелыми. Хотелось спать. Но прежде чем этот сон закончится, у нее был один вопрос. — Как вы нашли меня? — спросила она. — Магия всегда оставляет следы, — прозвучал ответ.