Джины Мараканда

— И зачем мы идем приветствовать этого мандаха? — Мы шли по саду в ночной темноте, освещая дорогу фонарем. Вернее, я освещал себе дорогу, а Парвизу было все равно, он кошачьими глазами и так все отлично видел. — В Медаи мы не ходили к другим джиннам. — Там был другой случай. — Это какой же? …Ай! Я встал, отряхнул шаровары и злобно зыркнул на подвернувшуюся под ноги корягу. — А ну стоять! Руки ладонями вверх. Вы кто такие? – Мне в грудь уперся блеснувший в лунном свете клинок ятагана. Тень, держащая его, шумно дышала. Незнакомец сделал пару шагов, вынудив меня попятится, и попал в пятно света от фонаря и… он был зеленым; совсем зеленым от фески, халата и до кончиков пальцев и самого последнего волоска в бороде. — О достопочтеннейший старейшина мандахов благородный Сиямск Арэмэзд ос Анбарийя, мы скромные слуги шехзаде Усамы ос Салтане, вышли поприветствовать вас и отдать дань уважения, как только наши обязанности были закончены. Мой молодой хозяин Ферузе, и я незначительный джинн без ранга Парвиз, склоняемся перед вами. Вид кланяющегося кота был очень забавен; он старательно оттопыривал зад, переднюю лапку положив на сердце. Я повторил жест рукой, поклонившись почтенному мандаху до пояса. Старейшина немного неловко потоптался на месте, удивленно моргнул, но ятаган все же убрал за кушак. — Если так, то проходите. Я подобрал фонарь, и мы продолжили путь по саду. — Не серчайте на старика за такой прием, — заговорил почтенный эфенди Анбарийя. — Тут повадились ночами черешни трясти. Хотя, может, я сам и трясу – годы уже не те. Старейшина Мондахов еще пару мгновений задумчиво, будто пытаясь вспомнить что-то, постоял на месте, а затем пригласил нас быть своими гостями. Среди серо-синих теней из мрака ночи, под присмотром сияющих звезд, волшебным янтарным фонарем засветилась беседка. Внутри на столе исходил паром мятный чай, лежали в блюде горкой сладости и нарды. — Однако, и вправду удивительно, — искоса глянул на меня старейшина. — Что именно? — озадачился я. — Спустя столько столетий один из джиннов вновь выбрал господином человека. Я уж думал, не доживу…. Да вы проходите, проходите, гости дорогие. Скромно примостившись на одной из подушек, я потянулся за одной из чашек. — Уважаемый старейшин Анбарийя, неужели вы настолько древний? — спросил Парвиз. — Да, мне уже немало сотен лет. Я настолько стар — уже стал сомневаться в собственной памяти. Вот, к примеру,… хотя нет, об этом я вам рассказывать не буду. Молоды еще такие вещи слушать. А о чем расскажу? — Дедушка, может, расскажете, как жили люди и джинны раньше. «Да он не кот, а лис» — подумал я, наблюдая, как Парвиз ловко подлизывается к старейшине мандахов. А наш зеленый хозяин уплыл своими мыслями к берегам давних воспоминаний: — Давно это было, я еще помню те времена, когда джинны и дэвы не хоронились от людей за маревом заклятий. Тогда для джинна поступить на службу человеку было обычным делом, но… прошли те времена. — Почему прошли? — тихо спросил я. — Случилось непоправимое. Парвиз и я подались, немного вперед навострив уши. — Война, — глаза старейшины стали как стеклянные, было видно, как он унесся в далекое прошлое. — Я тогда был еще совсем дитя, когда война между джиннами и людьми была в самом разгаре. А началось все из-за обычной злобы и жадности. Как и среди людей, так и среди джиннов и ифритов всегда существовали вольнодумцы и опасные типы которым закон не писан, а совесть была потеряна еще при рождении. Вот с их нападений на людей и начались раздоры, между нами. Сначала появились охотники на духов, защищавшие людей за звонкую монету. Тогда эти ненавидящие и презирающие людей джинны начали собираться вместе и нападать уже на целые деревни или отдельные караваны. Так продолжалось долгое время, но, в конце концов, люди не могли терпеть это дальше. Великие правители прошлого собрали совет сотни чалмы и выступили единой армией против духов. С тех событий прошло почти четыре тысячи лет, и теперь мы без крайней нужды не раскрываем перед людьми своей сути. Сиямак ос Анбарийя глянул на наши опустевшие чашки и засобирал нас идти назад. По пути я задавался вопросом; так, сколько же живут джинны? Я думал об этом, проходя мимо фонтана, где был устроен пир для слуг из шахского каравана. Тогда, во время пира отсветы факелов стекали вниз жидким огнем. Но сейчас была поздняя лунная ночь, и по его струям стекало жидкое серебро. Я смотрел на Парвиза невольно пытаясь вообразить, сколько ему лет. Выглядит он как молодой кот и ведет себя иногда — дите дитем. Этой ночью мне снились джинны, которые хвастались друг перед другом, сколько тысяч лет они прожили. * * * Ветер бил в лицо, и азарт разгонял по телу кровь. Из-под копыт коня разлетались брызги утренней росы. Принц буквально каждой частичкой тела чувствовал, как бок обок с такой же страстью скачет его приближенный, его детский товарищ по играм Симидзу Хадзиме. Вскоре зеленые деревья и кустистый подлесок окружали их со всех сторон. Недалеко прерывистым лаем, собаки сгоняли с насиженных мест лесных животных. Вот среди ветвей и листьев мелькнула молодая косуля, она беспокойно заметалась в попытке убежать от своры. Юкимура только натянул на изготовку лук как косуля уже упала сраженная стрелой Хадзиме. — Эй, — возмутился принц. — На охоте и в войне все равны, мой принц, — засмеялся Хадзиме. — Следующий трофей я не уступлю, — ответил Юкимура и пришпорил коня. Снова замелькали вдоль тропы деревья, а в крови разгорелся азарт погони. Он так увлекся, преследуя убегающую добычу, и совсем не заметил, как остался один. Оглядевшись по сторонам, принц увидел бивший с тихим плеском из-под земли родник. Вокруг умиротворяюще шумели листья каштанов, а собачий лай стихал где-то вдали. На фоне этой тишины охотничий азарт, владевший им, совсем недавно показался таким ненастоящим и ненужным. Он спешился, подошел к роднику и склонился напиться. Вода была сладкая и такая холодная, что зубы сводило. Меж стволов показался еще один всадник; наверняка тоже отстал от охотничьей партии. Когда он тоже подъехал к роднику и спешился, Юкимура с удивлением узнал лицо всадника. Эти темные глаза под бархатными ресницами уже смотрели на его прежде. Только в тот раз на свободе были и мягко струились как струйки дождя ее темные волосы, а сейчас они скрыты под тюрбан. Встретившись с ней взглядом, он заметил тень узнавания на ее лице. — Я тебя знаю, — произнесла она. — Ты Чизуру Юкимура из посольства Кио. — Да. А ты не станешь убегать как в прошлый раз? — Зачем? Если нас застанут вместе, скажешь, что я один из благородных юношей, которого случайно встретил на охоте. — А тогда значит …? — Мужчину, подсматривающего за знатной ханум, не ждало бы ничего хорошего. — В тот раз я подумал; уж не одна ли из легендарных пери передо мной. Кто бы ни воспользовался шансом рассмотреть такую диковинку? — будто извиняясь, он пожал плечами. Дева улыбнулась: — А ты умеешь льстить. — Я многое умею. — Вижу, хвастаться тоже умеешь. Юкимура улыбнулся, как бы говоря «меня раскусили». Отразив его улыбку своей, всадница набрала флягу воды и взяла лошадь под уздцы. Она попрощалась, уже собираясь уходить. — Постой прекрасная пери, — принц шагнул следом за ней. — Скажи хоть, как твое имя? И она ответила. Между плеском воды, шелестом каштанов, под стук копыт до него долетело одно слово «Ширин». — Ширин, — прошептали его губы, — сладкая, как мечта. * * * Разлапистые листья каштанов еле-еле шевелились от прилетавшего с морского побережья бриза. Маленький фонтан, сделанный из одного из подземных родниковых ключей, весело плескал струйками. Мальчишки из прачечной развешивали на веревки, сушится рубашки и простыни. У меня на коленях лежал развернутый свиток, но написанное в нем почти ускользало за ворохом собственных мыслей. Сиямак ос Анбарийя говорил о войне людей против джиннов. Не потому ли Парвиз держал меня подальше от общества других духов? И почему он сделал исключение в этот раз? Из уважения и почтения к старейшине мандахов? Или он просто не мог скрываться, когда один из его племени так близко и решил рискнуть? Я слишком мало знаю; как о самом коте-джинне, так и об обществе духов. Почему я не смог найти ни одной легенды или сказки, где описывалась бы битва людей против джиннов? Не похоже, что почтенный Анбарийя мне врал. Тогда, получается, эти вещи намеренно, скрыты от людских глаз. Духам это гораздо легче сделать, ведь они живут по нескольку сотен если не тысяч лет, а может и еще больше. Ферузе представил как по всему Мараканду, Халиджи, Басре и Идаю джинны из века в век уничтожают книги, фрески и скульптуры — у него побежали холодные мурашки по коже. Юные слуги загомонили сильнее, и это отвлекло меня от темных мыслей. Подняв голову, узнать, что там у них произошло. Я натолкнулся взглядом на одного из молодых пашей. Он светился радостной и теплой улыбкой, такой, какой я еще ни у кого не видел в этой жизни. Заинтересовавшись новым человеком в привычном окружении, он подошел ко мне, отделившись от слуг, сел рядом на бортик фонтана и прямодушно спросил: — Так ты и есть невольник шехзаде? — молодой паша оглядел меня с головы до ног. — А ты очень мил даже в простой одежде и без сурьмы. Щеки предательски запылали розовыми бутонами, и я прижал к себе покрепче свиток. — А что ты читаешь? — Жизнеописание шаха Басры, Хершида ос Мешхеда второго и его великих государственных деяний. — И неужели понимаешь, о чем там написано? — Да, но …не совсем. Многое мне действительно непонятно. К примеру «И повелел шах взимать с каждой чаши весов дань в малой доли, равной восьмой части чаши пшеницы». — Ну, это просто, — улыбнулся он, — когда купцы заключают между собой договор, они приходят к мутхасибу[1] который ведает измерениями и взвешивают свой товар, уплатив монету в стоимости восьмой доли от чаши пшеницы, — в конце объяснений он даже палец приподнял точь-в-точь как наш с шехзаде учитель. — И кто же надоумил простого невольника, будь он даже грамотным, читать такие трудные книги? —Атабек Хадий велел нам с господином прочесть этот свиток. Молодой паша, удивившись, покачал головой: —Если еще что-нибудь будет трудно понять, не стесняйся, спрашивай. Я Тадж ун Мулук, хоть я всего лишь второй дабир [2] визиря Сабура ун Яхьи, иногда и я бываю полезен. На этом он распрощался со мной и ушел. Я тоже решил проверить как дела у господина Усамы. Не надоело ли ему звенеть саблями с эмиром Догмаром? Выйдя через арку отделяющую прачечную от сада, я пошел вдоль хозяйственных построек, стоящих стена к стене, в сторону казарм местных стражей и жилища канаранга [3] Уже на половине пути были слышны окрики командиров и звон оружия. — Добрый день Ферузе, — квакнула большая жаба с камня на берегу пруда. Кто бы от такого не растерялся? Вот и я в первые мгновения только удивленно распахнул глаза пошире и все на что меня хватило это поздороваться в ответ. — Видел, уже успел познакомиться с сыном мутхасиба. Он довольно порядочный молодой мужчина в отличие от его прадеда в этом возрасте. Кого-то мне напомнила эта жаба. В Нисе все мои знакомые это пяток слуг и… Вспомнил! Учтиво поклонившись старейшине, я ответил: — Почтенный старейшина Анбарийя, благодарю вас за гостеприимство прошлой ночью. У вас очень вкусный чай и пахлава великолепна — нигде такой не пробовал. Мне показалось или старейшина мандахов и, правда, засмущался. — Ну что, что ты. Право слово, перехваливаешь, — замахал он лапкой. — Правда чайный сбор я делаю сам, а пахлава по рецепту моей праправнучки и вправду хороша. Все-таки это довольно скромное угощение и с шахским пиром не сравнится. Знавал я одну пери – вот она умела принимать гостей. Об этой красавице столько сказок насочиняли, а сколько юношей в нее влюблялось, йех… чудо, просто чудо какая пери. Старейшина мечтательно закатил глаза, что смотрелось странно в жабьем облике. Я уже начал переживать, как надолго у него затянутся эти воспоминания, но неожиданно мысли почтенного мандаха свернули в другую сторону. — С красотой той пери могли посоперничать разве что девы кицуне из рода Луноликих, но их давно не видно в наших краях. Ровно с тех пор, как между джиннами и людьми были воины. Именно тогда духи по ту сторону хребта мира перестали путешествовать, впрочем, как и мы. Вчера среди свиты шаха я видел настоящих киосцев. — Да, с нами прибыло посольство Кио. — Среди древних свитков я находил великолепные картины садов с прудами покрытыми цветущими лотосами. Это было так красиво. Вот бы мне обзавестись лотосами, они бы так чудно смотрелись в моих прудах. — Мне посчастливилось подружиться с одним молодым благородным воином из посольства. Может он пришлет семена с одним из караванов, когда вернется на родину? — пообещал я. — Главное, чтобы заключили договор с шахом. А вы знаете духов из Кио? - Раньше во времена моей молодости многие духи путешествовали с караванами людей. По-нынешнему только птицы Рух да драконы перелетают через безумные горы. — Ферузе, — услышал я крик главного слуги шехзаде, Анко, — иди скорее сюда. — Мне пора до встречи, почтенный старейшина. — О, вот ты где, — воскликнул Анко, когда я вышел из сада ему навстречу. — Его высочество шехзаде решил покататься на паруснике, — поставил он руки по бокам. — Ферузе, принеси теплые овечьи покрывала. К вечеру на море может стать холодно, и я не хочу, чтобы господин простудился. Пожав плечами и сказав хорошо, я к кладовке в нашем крыле дворца. Анко любил время от времени давать мне мелкие поручения, напоминая, что я тоже слуга шехзаде а не его приятель. Но Усама все равно пока видел во мне больше товарища для игр, а не верного вассала. ПРИМЕЧАНИЯ: 1 мутхасиб – чиновник заведующий порядком на рынке. 2 дабир – чиновник секретарь 3 канаранг – начальник военного округа, в данном случае города Нисы.