Battle Tendency:Olga Zakharova Insert.

       — Мне кажется, мне плохо... - Прошептала Оля, хватаясь за рукав Спидвагона.        Перед глазами почти что пролетела вся жизнь. Вся прожитая здесь жизнь, с первого момента как она взглянула в зеркало в той комнатушке в лагере, до самого момента как они вышли из вагона здесь, в Берлине, и всё лишь ради того, чтобы в очередной раз убедиться в том, что, кажется, здесь вовсе не Джозеф Джостар главный герой, хотя ей так хотелось верить в то, что она здесь - просто пустышка и ошибка вселенной.        — Но всё же... На пару вопросов, интересующих Фюрера, вам придётся ответить рано или поздно. - Борман повернулся к Оле.        — Я знакома с ним лично. И слушать вопросы... - Начала Оля.        — Оля, это Адъютант... По сути, его ртом и говорит сам Фюрер... - Шепнул на ухо девушке Роберт.        — ...Я буду только тогда, когда Он даст на это разрешение. - Сжимая челюсть, продолжила та. — Прошу прощения. Я глубоко уважаю нашу Нацию и Страну, но я слышала как вы по неосторожности проронили слово о том, что за мою сохранность сам Фюрер беспокоится.        — Ты... - Риббентроп почти прорычал.        — Я знаю, что вам ничего не мешает забрать меня сейчас же. Но разве таким будет тёплый приём Роберта Спидвагона и его спутницы в Германии? - Спросила Оля, глянув себе за плечо.        Она не ожидала, что её слова сию же секунду подтвердятся, но в толпе людей на перроне уже стояли несколько ребят с фотоаппаратами, а рядом с ними кто-то что-то записывал в блокнотики, глядя на четверых. Девушка еле слышно облегчённо выдохнула, возвращая взгляд к Борману и Риббентропу.        — Я не могу сказать, что рада, что мной заинтересовано правительство такой внушительной страны. Но мне нравится то, как деликатно вы стремитесь подать мне информацию. - Оля держала на лице почти что дипломатическую улыбку. — Позвольте откланяться и приступить к изучению столицы сильнейшей страны.        — Позволяю. - Борман, не дёрнув ни мускулом на лице, учтиво кивнул девушке. — Вам не избежать разговора со мной, Оля. Но ваш подход к разговорам, право, удивляет. Мне казалось, что я имею дело с не более чем временной пленницей Штрохайма, но ваши манеры поражают в хорошем смысле. Желаю вам приятного времяпрепровождения.        — Благодарю, Адъютант Борман. - Она так же учтиво кивнула ему, а затем повернулась к Риббентропу. — Благодарю, Министр Риббентроп. Идём, Роберт. - Оля взяла Роберта под руку и они тактично покинули вокзал.        Честно говоря, она никогда даже не интересовалась архитектурой Берлина. Но железнодорожный вокзал уже сейчас выглядел невероятно красиво: железный купол над станцией, защищающий от любой непогоды, и несколько охраняемых входов и выходов. Интересно, тут всегда такие уровни защиты, или это связано с тем, что сейчас происходит внутри страны? Мысленно сравнивая вокзал столицы Германии и вокзал Михайловки, она помотала головой. Не-а, божий дар с яичницей кто сравнивает?        — Когда-нибудь твой острый язык сведёт тебя в могилу... - Причитал Роберт, пока они покидали железнодорожный вокзал. Мужчина держал Олю за руку, обеспокоенно глядя на неё. — Или нас обоих...        — Нет, мне не страшно. Я ещё не спасла одного человека, так что всё будет хорошо со мной! В этом я уверена. - Захарова самодовольно улыбнулась. — Ладно. Нет. На самом деле, просто... Мне страшно от того, что я подвергаю опасности тебя. Но честно... Моя личность ничего не сделает истории Германии или этой вселенной... Моя воля - я бы въебала Риббентропу.        — Не разбрасывайся такими словами здесь... Каждый угол почти прослушивается. - Шикнул Роберт. — Эх...        — Хи-хи... Великая страна с демократией, но без свободы слова? Где-то я такое уже видела. - Та пожала плечами. — Ну, а теперь - я просто хочу посмотреть на Берлин сороковых годов. Я изучала историческую часть в текстовом виде касательно властей и устройства, но никогда не смотрела даже фотографии... Хочу... Посмотреть.        ...        — Эта женщина...        — Министр Риббентроп, эта ДЕВУШКА - интерес Фюрера, так что держите себя в руках, пока ваши руки не взяли насильно. - Произнёс Борман. — К тому же, совсем скоро она вернётся к нам, вот увидите. Даю месяц.        — Спорю, что она будет всеми силами вырываться и ни за что не захочет оставаться с Германией. - Иоахим протянул руку, на что Альберт расхохотался.        — Спорить на девчонку, которая даже мне не принадлежит? Ну вы и затейник, Министр...       ...        ...        ...        ...

21.09.1938г, Венеция, особняк Лизы Лизы.

       — Ого! Покажи фотографии из поездки! - Сьюзи Кью радостно юлила рядом с Олей. Девушки как будто бы с первого момента нашли контакт друг с другом. Хотя изначально между ними было небольшое недопонимание, сейчас они разговаривали так, будто бы были подружками уже долгое время. Или это природный магнитизм - всех светловолосых всегда притягивает к темноволосым?        — Меня больше интересует то, что вы сбежали из-под носа Немецкого правительства... - Лиза Лиза напряжённо посмотрела на Спидвагона.        — Если они захотят нас достать, то достанут где угодно, так в чём смысл оставаться у них под носом? Если сбежать куда интереснее. - Ухмыльнулся мужчина, потрепав Олю по голове. — К тому же, кое-кто очень хотел отпраздновать своё совершеннолетие именно в Венеции и именно в твоём особняке...        — Мы же позовём Эрину? - Спросила Оля, выпотрошив все конверты с фотографиями, пока они со Сьюзи Кью рассматривали все-все фотографии из поездки. — Это важно, я думаю! И что насчёт мальчиков? Они там где вообще?        — А, они закончили недавно свою тренировку. Послезавтра у них финальное сражение с Логгинсом и Мессиной. - Сказала Лиза Лиза. — Так что, думаю, завтра мы можем устроить им небольшой выходной вечер в честь такого торжества.        — Вы наверное устали с дороги? - Спросила Сьюзи Кью, глядя на Роберта и Олю. — Ваши комнаты уже готовы!        — Да, точно... Время уже позднее. - Роберт кивнул. — Или хочется начать празднование с двенадцати часов ночи? - Спросил мужчина, посмотрев в сторону зевнувшей в этот же момент Оли.        — Нье-е... - Протянула она, снова зевая. — Раньше лягу - раньше встану! Я ещё хотела погулять по Венеции и попробовать каноничную итальянскую пиццу! Интересно, а они делают скидки в честь дня рождения?        — А у тебя есть паспорт? - Спросила Лиза Лиза, провожая Роберта и Олю в их комнаты.        — Ну блин... - Оля вздохнула.        Оказавшись в комнате, она включила настольную лампу и достала план по "спасению всех и вся", который планировала оставить в фонде Спидвагона. Если её подсчёты были верны - то либо она - последнее звено, либо она и фантом блад Оля - только начало огромной заварушки. По хорошему, Оле бы дожить до Стардастов, но мозг попросту не выдержит такой огромной нагрузки. Она уже готова года через четыре взять и самоубиться, а не терпеть это всё. Только милые шутки и рассказы о её увлечениях помогали сохранять разум в нормальном состоянии.        Если бы не гадкая привычка прятать отрицательные эмоции от близких - может, серьёзные размышления у неё и получились бы. Может быть, если бы в детстве её научили проявлять весь спектр эмоций, она была бы сейчас в нормальном состоянии, но ничего такого даже не предвиделось - взгляд затуманился и расплылся до того, как её накрыла истерика.        Сначала стало кончаться дыхание, как бы старательно девушка не хватала воздух губами - кажется, вдыхались только слёзы, а не необходимый кислород. Опять она вспомнила, что совсем одна здесь. Это не то "совсем одна", которое она испытывала, когда только приехала в Волгоград на обучение - совсем нет. Там у неё была двоюродная сестра и двоюродный брат с его женой, родные люди были рядом, нужно было только сесть на нужную маршрутку. Здесь ни на какой маршрутке до семьи не доехать. Только на маршрутке истерики в мир "Ура сумасшествию!".        Неприятный ком поднялся по горлу, но Оля поняла, что даже не успеет добежать до туалета в случае чего, потому просто покорно прикрыла рот рукой. Если что - она знает, где здесь тряпка и швабра. Но к её удивлению, кроме рвотных позывов, сопровождаемых спазмами горла, ничего не происходило - вкусный сырный суп так и оставался в желудке, не желая выбираться. Получается, её просто подташнивало из-за... Из-за чего?        Рука потянулась к лежавшей на столе ручке со стёсанным до острого состояния колпачком, но она тут же отдёрнула руку назад - ей нельзя здесь вредить себе, как бы плохо ни было. Она тут, видите ли, сахарная, хрупкая - просто хрустальная, чёрт возьми. Даже не человек. Люди умеют думать, а вот Оля - нет.        Она очень скучает по семье. Любая мысль, любое услышанное "мама"," папа" или "брат" - мгновенно давали по голове будто бы об наковальню приложили башкой со всей силы. Но на людях она не могла ни единым лицевым нервом повести. Иначе какой она "Герой их времени"? Настоящие герои ничего не боятся и не ноют.        Как же было неприятно именно в этот момент и именно из-за собственной оплошности в виде желания к самоповреждению вспоминать самый важный вечер в её жизни. Точно как вчера помнит: желтоватое освещение в комнате, на ней белый свитер и пижамные серые штаны, старая деревянная кровать, а рядом - папа, тоже в домашнем; они разговаривали о её жизни, обо всём-всём самом важном для неё, и она видела, как страшно ему было смотреть на её порезы на руках. Просто детская дурость.        Или - вспомнился относительно недавний эпизод... - день, когда она, сонная и нервная, чистила картошку на пюре и случайно порезала запястье. Ну соскочил так нож, что поделать-то? Простая неосторожность, но она снова видит обеспокоенного отца рядом, который стремительно промывает её порез перекисью водорода прямо в кухонной раковине, прямо над картофельными очистками.        Глубокий вдох. Оля попыталась сконцентрировать взгляд на бумажке, которую уже всю закапала слезами - она собиралась сейчас думать, а не рыдать. Она попыталась разобрать текст, но с ужасом осознала, что все чернила поплыли от того, как она залила всё слезами. Вновь всхлипнув, она сделала ещё один глубокий вдох и задержала дыхание, но поняла, что к горлу снова подступил ком.        "Успокойся, пожалуйста, пожалуйста, почему ты плачешь? Всё будет хорошо, когда-нибудь обязательно будет хорошо, почему ты плачешь? Я есть у себя, этого должно быть достаточно..." - Мысленно пыталась успокоить себя Оля, направившись к выходу из комнаты и быстренько добежав до балкона, где уселась в углу и обняла себя за плечи, глядя на водную гладь сквозь расстояние между перилами. "Всё... Получится... Будет хорошо..." - Продолжала настраивать себя на хорошее она, стараясь дышать глубоко.        Приятный морской воздух быстро привёл в себя. В конце концов, Крымские корни никуда не деть, и море - и запах, и шум - всегда помогали прийти в себя и успокоиться. Под глазами всё равно оставались неприятные разводы, а уголки глаз пощипывало от того, что им теперь просто холодно было без век на них, но спать ещё рано. Она хотела как можно чётче выучить свой план и придумать, как передать его дальше - следующим Олям - чтобы спасти как можно больше... Людей.        Именно людей. Каждый из них - Марк, Цезарь, да даже Штрохайм - они все обладали тем, чего Захарова не могла разглядеть с позиции зрителя, когда смотрела ДжоДжо. Они были личностями. Да, их характер был прописан дядькой, да, она читала неоднократно про каждого из них, но всё же, есть огромная разница между тем, чтобы видеть личность персонажа и видеть личность человека. А ведь им тоже страшно. За завтрашний день - ведь никто не ручается за честность людей из колонн, они могут напасть совершенно в любой момент! - за Джозефа - а правду ли сказали Вамм и Эйсидиси касательно времени растворения колец? - да даже за Олю, узнав правду о ней, ребята тоже переживали. И их искренние эмоции были самым дорогим, что было у неё здесь.        "Настоящую ценность чувств можно осознать, только если потерять их? Или потерять чьи-то чувства?" - Размышляла Оля, вырисовывая круги на коленке указательным пальцем. Сейчас она не могла чувствовать беспокойство мамы или брата, или интерес девочек - соседок по общежитию - но она могла чувствовать беспокойство и заботу Роберта и Элизабет, интерес Сьюзи Кью, Цезаря и Джозефа.        — Яре-яре дазе... - Пробурчала себе под нос девушка, поднимаясь и отряхивая одежду. Освежающий воздух был хорошим пинком к тому, чтобы прийти в себя. Ну и чёрт с ним. Завтра - её день рождения, но она обязательно успеет что-то предпринять для будущих поколений... Обязательно.       Сон был неспокойный. Не то чтобы снилось что-то страшное или не-такое - она утром даже не помнила, что это могло бы быть - просто спалось тревожно и некомфортно. Но вот, тёплое утро начало проникать в комнату с первыми рассветными лучами. Утро её дня рождения! Утро дня её совершеннолетия, если учитывать её биологический возраст на момент попадания сюда!..        Часы в коридоре показывали семь утра, но из дальнего конца коридора, с кухни, доносились звуки готовки вместе с приятными запахами. Было сложно догадаться - завтрак в её честь или всегда такой пышный? В любом случае, первым местом, которое посетила Оля - был балкон. Утром там почему-то казалось прохладнее, чем ночью, но и намного красивее. Море казалось спокойным и очень тёплым. Хотелось пойти и искупаться, но у неё даже сменной одежды нет на случай чего. Ну вот...        — Уже проснулась? Так рано?        — Цезарь... - Оля развернулась, удивлённо глядя на юношу. — У вас же тренировки, ты не должен к ним готовиться?        — Сначала завтрак! Никаких тренировок без должного питания. - Цеппели потрепал девушку по голове. — Если верить Спидвагону и твоим словам - ты с сегодняшнего дня совершеннолетняя?        — Да! Мне восемнадцать! Правда, я совсем себя не чувствую на свой возраст... Но это временно, я думаю! Всем хочется побольше побыть ребёнком. - Оля улыбнулась. — А где Джозеф?        — Айх... - Тот отмахнулся. — За Сьюзи Кью где-то по особняку бегает, или не проснулся ещё. Его же проблемы. Ты выглядишь беспокойно... Опять. - Цеппели усмехнулся. — Балкон такой?        — А? Нет-нет! Я просто думаю... О том, что будет дальше... - Захарова вздохнула. — Вам с Джозефом предстоит тяжёлая битва, и я думаю, что мне стоило бы-        — Оля, нет. - Цезарь нахмурился. — Тебе там делать нечего... Уж извини, но соваться в сражение людей из колонн и пользователей хамона тебе незачем. Послушай, о тебе беспокоятся многие люди, и...        — Я понимаю. - Та кивнула. — Всё в порядке. Я тебя понимаю, и осознаю, что лезть мне не стоит. Не надо нравоучений. Я же уже взрослая!        — А чего это вы тут делаете? - Спросил Джозеф, резко подошедший сзади. Звучал он приглушённо - из-за намордн... Маски.        — Ой! Джозеф! Доброе утро! - Девушка миленько улыбнулась.        — Утро. Уже успел надоесть Сьюзи Кью? - Ухмыльнулся Цеппели.        — Да ну-у тебя. - Хмыкнул Джостар.        Пока мальчики мило беседовали, у Оли в голове было множество идей о том, как она проведёт своё совершеннолетие. Ведь точно Спидвагон придумал что-то интересное, или что-то особенное. Ох, Спидвагон... Когда-нибудь он обязательно примет, что она - не его Оля. Или уже принял...        — Эй, именинница, чё задумалась? - Спросил Джозеф, схватив Олю за плечи. — Такая вся из себя задумчивая, совсем нас не слушаешь? Завтракать пошли!        — О... Ага! - Она закивала. — Ты же сможешь поесть без намордника? Давно не видела твоего личика. - Та хихикнула.        — Ну и ну, Джоджо, даже без своего целого лица привлекаешь девочек. - Цезарь закатил глаза, уходя с балкона. Вслед за ним пошла Оля, а за ней - Джозеф.        Казалось по-странному забавным находиться в компании двух совершеннолетних, крепких парней, но не испытывать страха; у Джозефа по сюжету другой любовный интерес, а Цеппели... Что ж, Цеппели, кажется, как тонко чувствующий её человек, ещё в первую встречу увидел в ней влюблённость в кого-то другого, от того и не пристаёт. Да оно Оле и не нужно.        Девушка мельком коснулась шеи, будто бы почесав её, но на деле она лишь вспоминала ту чёртову ночь в самом первом лагере. Было интересно размышлять о том, что тогда было у Рудольфа на уме - пытался ли он показать превосходство? Хотел правда сделать что-то? Даже если и так, всё обошлось. Но, конечно, факт того, что Оля явно больна - психически, всё-таки, стокгольмский синдром это тоже заболевание, только в голове - она не могла отрицать. А может и не синдром это вовсе...        — Доброе утречко, Оля! - Сьюзи Кью мило улыбнулась Захаровой, помахав ей букетом из свежесобранных астр и хризантем. Подбежав, она, явно довольная собой, вручила его прямо в руки девушке, но Оля успела из-за огромной кипы цветов разглядеть секатор на внешнем кармане формы подруги. — С днём рождения!        — Это же цветы из сада Лизы Лизы?.. - Она удивлённо распахнула глаза, густо краснея. — Но... Я...        — Что "ты"? - Спросил появившийся будто бы из ниоткуда Цезарь, который держал в руках серебряное кольцо с эскизом дракона. — Ты сегодня именинница, или уже забыла? Так что принимай всё, что дают.        — О боже... - Оля замерла, удивлённо глядя на ребят, но тут сзади подоспел и Джозеф с какой-то чёрной коробочкой, обёрнутой красной лентой.        — Вот и я! Открывать будешь? - Спросил Джостар, довольно глядя на Олю.        — Тупица, ей держать негде коробку... Идём в зал уже. Сьюзи Кью, найдёшь вазу? - Спросил Цезарь, аккуратно шагая рядом с всё ещё молчаливой и смущённой Олей.        — Конечно! - Светловолосая кивнула и куда-то убежала.        — Это же дорого... - Пробормотала Оля, крепко прижимая к себе роскошный букет. Она в жизни-то всего один раз получала цветы, от отца на восьмое марта четыре года назад...        — Не дороже, чем ты. - В столовую, где уже был накрыт стол и стояло несколько блюд для завтрака, а так же несколько чашек с тирамису, вошёл Спидвагон, который держал в руках увесистый на первый взгляд конверт. — С добрым утром. С днём рождения, Оля.        — Ваза! - Сьюзи Кью вбежала в столовую с вазой, уже полной воды, и помогла Оле поставить в неё цветы.        — С-спасибо... Даже не знаю, что сказать... - Она сжала собственное запястье, всё ещё с красными щеками глядя на ребят.        — Сначала примерь, а то вдруг я с размером не угадал... - Цезарь протянул Оле кольцо и она аккуратно взяла его. К её удивлению и счастью Цеппели, оно идеально село на её безымянный палец.        — Что-о? - Протянул Джозеф. — Ты что, делаешь предложение Оле?!!        — Так просто удобнее носить кольца... - Она растерянно опустила плечи.        — Так, а ну не вводить Олю в краску с утра пораньше. Только от счастья. - Роберт сел рядом с ней. — Будешь смотреть подарки? Только мой самым последним, он особенный.        — Сегодня весь день особенный. Смотри давай! - Джозеф подсунул прямо под нос Оле коробочку. — Что я, зря старался что-ли...        — Целый вечер катался по Венеции по лучшим-        — Тихо! Не раскрывай карты раньше времени! - Джостар ткнул Цезаря в бок локтём. — Открывай давай!        Оля аккуратно потянула бант за ленту. Приятный шёлк легко поддался и освободил из своих объятий чёрный картон. Уже по притягательному запаху ленты и крышки она представляла что там, и оказалась совершенно права: это был целый чайный набор, в котором каждый пакетик чая был неровно подписан на... русском языке. Девушка почувствовала, как к глазам подкатывают слёзы искреннего счастья. Рядом с чаем лежал итальянский шоколад в бумажной упаковке с нарисованным от руки флагом страны.        "Как такое вообще возможно... Нет, я просто... Это ведь попросту неожиданно, оказаться в чужом мире и уже так хорошо запомниться людям..." - Размышляла Оля, утирая слёзы тыльной стороной ладони.        — Эйй, т-ты не должна была расплакаться из-за этого! - Джозеф растерянно поднял руки в воздух.        — Это слёзы счастья. - Сказала Оля, шмыгая носом. — Спасибо, Джозеф... Спасибо, Цезарь...        — Мой подарок не такой значимый, но не менее полезный... - Роберт передал конверт в руки Захаровой и она снова замерла.        Ещё по форме конверта она догадывалась, что может там быть, но пыталась убедить себя в том, что это попросту небезопасно для Спидвагона и его фонда, но всё же, когда конверт оказался у неё в руках, она поняла, что внутри. Теперь всё встало на свои места и стало предельно ясно, к чему было это всё - одиночная фотосессия в Берлине на обратном пути, какие-то документы, которые Спидвагон, не стесняясь, заполнял прямо в купе с Олей - видимо, знал особенности характера, и не скрывал того, что должно было быть сюрпризом...        Вскрыв конверт, она снова замерла, теперь уже распрямив плечи и выпрямив спину, удивлённо глядя на кожаную обложку у себя в руках, украшенную символикой Третьей Германской империи. Орёл с широкорасправленными крыльями и повёрнутая в правую сторону свастика - символ удачи, извращённый Рейхом. Внутри всё было так, как она и рассказывала Штрохайму, и пересказывала Роберту. Город прописки - Гамбург, точная дата рождения и все прочие детали, которые обычно содержит паспорт.        — Паспорт? А у Оли его разве не было? - Спросила Сьюзи Кью.        — Это... - Захарова прикрыла рот рукой, рассматривая подарок. Паспорт был на сто процентов официальным - на нём были даже все нужные штампы и подписи. Правда, что там было написано она, конечно, разобрать не смогла бы.        — Если Фонду Спидвагона под силу всё, то подарить тебе гражданство желаемой страны мне тоже под силу. - Роберт поправил шляпу.        — Это точно самый лучший подарок. Он обошёл всех нас. - Кивнул Цезарь.        — С добрым утром! - В столовую наконец зашла Лиза Лиза. — Припозднилась. Оля, твой подарок будет чуть позднее. Ну, ты ведь... Уже осведомлена о том, что сегодня вечером мы пируем в честь твоего дня рождения?        — Я... Д-догадывалась... Спасибо... - Оля замолкла. — Большое спасибо всем, правда... Правда...        — Ну, а теперь завтрак! Кому-то на тренировку скоро. - Лиза Лиза ухмыльнулась.        — Всем приятного аппетита! - Сказал Цезарь, приступая к завтраку.        — Ох, я почти забыла... - Лиза Лиза встала из-за стола и подошла к Роберту. — Отойдём, Спидвагон, нужно поговорить.        — Это насчёт?.. - Начал мужчина, вставая из-за стола.        — Да. - Она коротко кивнула и они вдвоём удалились из помещения.        Завтрак прошёл более чем приятно. Планов у Оли тоже совсем не было: пускай это и особенный день, привыкла она проводить его в кругу семьи, а не в чужой стране почти что сотню лет назад, ещё и в чужой вселенной. Спорить с тем, что это - самый особенный её день рождения, было бы странно. И какими бы заботливыми не были взгляды Спидвагона, какой бы милой и доброй ни была Лиза Лиза, держать в голове всё, что совсем скоро должно произойти было просто невыносимой пыткой.        Штрохайм жив, и она это знает. Более того, Оле иногда казалось, что она чувствует с ним какую-то невероятно далёкую и почти что призрачную, но связь; или ей просто хотелось убедить себя в этом, потому что так проще жить. Ей было намного легче рассуждать о том, что он отдаст распоряжение отправить Олю в какое-то безопасное место и оторвёт её от Джостара, и что она не будет принимать никакого участия в финальной битве, но даже думать о финальной битве было сложно. Учитывая, что она видела людей из колонн в живую, и видела, как Сантана заживо пожирал солдатов, под огромное сомнение ставилось её восхищение Ваммом и Карсом... А когда она вспоминала о том, как глупо беседовала с Ваммом, так вообще мурашки по спине бежали от собственной беспечности.        К сожалению, день всё-таки прошёл в сплошных переживаниях, и даже вечернее празднество не заглушило плохих мыслей. В конце вечера, вместо того, чтобы остаться ночевать у Лизы Лизы, Оля с Робертом уехали в домик при офисе Фонда Спидвагона. Расставаться с ними не хотелось, но с другой стороны - всё хорошее когда-то кончается, а значит, пора бы уже и перестать сидеть на шее у Лизы Лизы. Есть ещё целых два дня свободной и спокойной жизни, до сражения Джозефа с Эйсидиси и кражи камня Эйши. Получится ли у неё хотя бы теоретический план выработать? Кто знает. Хотя, есть ли в нём смысл, если сюжетом изначально заложено абсолютно всё для абсолютного успеха?        Кроме одного. Ни по дороге в этот домик, ни пока готовилась ко сну, Оля не могла отпустить мысль о том, что же ей делать с Цезарем, и есть ли хоть какие-то шансы на его спасение. Оказавшись в комнате, она включила настольную лампу и достала свои бумаги с примерным планом, чтобы просмотреть их ещё раз. Слишком много рисков, но это - лучше, чем если бы она провалила своё изначальное задание, из-за которого, как она думала, она попала сюда.        — Идея номере один... - Вслух проговаривала Оля, вырисовывая схематичные скетчи на бумаге. Она не могла позволить Спидвагону знать о том, что Цезарь может умереть, но и оставлять это на самотёк тоже не могла себе позволить.        Да, выживание Цезаря абсолютно ничего не сделает и, наверное, никак не скажется на характере персонажей, но попытаться стоит. Целая человеческая жизнь кажется более ценной, когда ты обнимаешься с персонажем, а не сопереживаешь ему находясь по другую сторону экрана.        В первый план входило заранее прийти в тот особняк и укрепить, либо напротив, разломать крышу задолго до их прихода. Ведь если он и так будет сломан, то Вамм туда не сунется. Второй идеей было попросту не пускать Цезаря туда, любыми правдами и неправдами; но с другой стороны, он в каноне тогда не послушался даже Лизу Лизу. Третья идея была невероятно глупой - проследить за ним и просто вытолкнуть его из-под камня... Но все они были очень глупыми и несвязными по двум причинам: во-первых, Оля не знала, как попадёт с ними в Швейцарию, во-вторых, она была невероятно уставшей и сонной после сегодняшнего дня. Нервная система так вообще вовсю кричала "Хочу спать!!!", периодически накидывая головокружение и слезящиеся глаза. Ну, а когда уже одна сформировавшаяся-таки слезинка нагло упала на листок с идеями, Оля, вздыхая, сложила его пополам и засунув под подушку, направилась наконец спать.               ...        ...        ...        ...        — Оля... Эм... Олечка.        Над ухом Оля услышала знакомый голос, который за последние несколько недель успел стать до безумия близким и в некоторой степени даже родным.        Спидвагон будил её всегда с особым трепетом. Его-то психологическое здоровье было не в лучшем состоянии от пребывания у Нацистов на протяжении четырёх дней, так что что на душе у Оли после двух с половиной недель там, мужчине оставалось только догадываться. Конечно, он знал обо всех её проблемах теперь. Но самое главное - только Спидвагон во всём этом мире знал, что Оля не отсюда. Фонд Спидвагона тихо и медленно разрабатывал какое-то устройство, способное переместить Олю обратно без возможности возврата или повторного использования.        — Мф.. - Оля потёрла глаза и, как только она присела на кровати, Спидвагон одарил её ласковой улыбкой и тёплыми объятиями. — Доброе утро, Спидвагон. - Девушка сонно улыбнулась, потягиваясь в кровати. — Есть какие-то новости?       — Доброе утро, Оля. - Мужчина кивнул. — Цезарь и Джозеф вот-вот закончат тренировку. Лиза Лиза хотела видеть нас на сегодняшнем обеде. Но нас там ждут в 15:00, а сейчас только 8:12. Так что мы успеем позавтракать здесь и немного позаниматься английским, прежде чем ехать.        — О, замечательно! - Оля более воодушевлённо улыбнулась. — Я, м... Могу переодеться? - Спросила девушка, неловко глядя на небольшой шкаф.       — Ох, да, конечно. - Тот вновь кивнул. — К слову, там, в шкафу, кое-что ещё висит. Я не настаиваю, но мне было бы интересно взглянуть, как оно будет на тебе смотреться. - Сказал тот и вышел из комнаты.        "Платье..?" - Подумала Оля с ласковой улыбкой на губах. За это время она получила, наверное, два разных платья и один брючный костюм от Спидвагона. Всё шилось под неё, сугубо по её меркам. Почему-то Спидвагон будто бы нуждался в ком-то, за кем может ухаживать, словно за собственным ребёнком. Олю такое отношение вполне устраивало. Ничего плохого она не видела ни в нём, ни в его умыслах. Да и не могла просто. Он, как и в аниме казался, так и в реальности оказался чудесным и приятнейшим человеком...        В шкафу висело тёмно-синее платье до колен с узором клубники. Оля улыбнулась, надевая его, как вдруг поняла, что не может сама его застегнуть сзади. Та разочарованно вздохнула и, придерживая переднюю часть так, чтобы она не слишком открывала её тело, чуть выглянула за дверь. Спидвагон стоял там.       — М, э... Можно попросить тебя... Помочь застегнуть платье? - Спросила Оля, глядя на мужчину.        — Без проблем, Оля. - Спидвагон улыбнулся и, войдя вместе с ней в комнату, подошёл к зеркалу. Он чуть нахмурился, но, отодвинув её волосы в сторону, быстро застегнул платье и аккуратно погладил Олю по плечам. — На тебе оно выглядит замечательно.        Оля завороженно смотрела в зеркало пару секунд, но не на себя, а на Спидвагона. Мужчина приподнял бровь, глядя на неё в ответ, и девушка рассмеялась.        — А..? Что-то не так? - Неуверенно спросил тот.        — Нет-нет, наоборот, всё замечательно, всё чудесно! - Оля развернулась и тепло улыбнулась мужчине. — Раньше я думала, что такие моменты между мужчиной и женщиной происходят только в романтических отношениях. Но вы- ты... Ты. Спидвагон, благодаря тебе... Ха.. Ахамх... Ха... - Девушка вновь захихикала, после чего крепко обняла Спидвагона. — Я бы хотела называть тебя папой! Но у меня есть отец, который очень по мне скучает в моей вселенной. Возможно, на такое глупо надеяться, но это не надежды - я уверена в том, что ты будешь скучать. И я очень рада, что мы так сблизились за то время, что я здесь. Спасибо, что понимаешь меня.        — Я рад, что смог подарить тебе такие хорошие эмоции. - Спидвагон чуть усмехнулся, мягко приобнимая девочку. Для него она была девочкой. Маленькой, беззащитной, настрадавшейся девочкой. Которую он должен был оберегать от всего самого плохого. — Пойдём завтракать.        — Пойдём! - Оля закивала и вместе они спустились на Нижний этаж поместья Спидвагона.        В столовой, на небольшом столике, стояло два блюда, а на самом столе было обилие разной вкусной еды, о которой Оля и мечтать не могла. Тут даже был, кажется, ананас? Девушка присела за стол и аккуратно налила себе воды из кувшина на столе.        — Господин Роберт Эдвард, вас к телефону. - С кухни выглянула женщина.        — Ах? - Удивлённо вскинув брови, произнёс мужчина и глянул на Олю. — Я быстро. Можешь-        — Не-а, я буду ждать тебя. - Оля сложила руки на колени и ласково улыбнулась. — Я не думаю, что это надолго.        Спидвагон благодарно кивнул и прошёл сквозь кухню в гостиную комнату. Подойдя к телефону он аккуратно поднял трубку.        — Да-да? Роберт Спидвагон у телефона. - Произнёс тот.        — Спидвагон, как чудесно, что это именно ты! - Из трубки раздался голос человека, которого Спидвагону хотелось слышать меньше всего. Этот самодовольный грубый немецкий язык почти резал уши, если бы не плохая связь.        —...Ты жив..? - Удивлённо произнёс Спидвагон, пытаясь понять, что вообще происходит и откуда у немцев номер конкретно этого его поместья и откуда они знают, что он сейчас здесь.        — Да, представь себе, жив! И мне доложили что, как-то так вышло, что ты забрал... Забрал... Ты знаешь, кого ты забрал, Спидвагон! - Голос мужчины на другом конце провода звучал так, словно он готов сорваться на крик в любое мгновение.        — Рудольф Фон Штрохайм. - Спидвагон глубоко вздохнул. — Я не отдам вам Ольгу.        — А кто тебя спрашивает, Дедуля? - Мерзко гыгыкнув, спросил мужчина. — Девчонка наша. Не так. Девчонка моя. И тебе это было прекрасно известно.        — На ней не написано. - Чуть огрызнулся Спидвагон, ещё раз тяжело вздохнув.        — Не вздумай класть трубку. Я даю тебе... Я даю тебе пять дней. Через пять дней она должна быть в Швейцарии. С тобой или нет - мне нет дела. Она. Должна быть. Тут. - Еле сдерживая порыкивания, сказал Штрохайм. — А если нет - что ж, как ты думаешь, может, если у меня есть номер, у меня ещё и адрес есть? Если её не будет у нас, то у тебя будут серьёзные проблемы. О, и в этот раз, обещаю, я не забуду оставить на ней метку о том, что она моя.        — "Отвратительный" для тебя - это комплимент. - Сказал Спидвагон, нервно сжимая телефонный провод в руках. Всё снова рушится. —..К... Куда?        — Ох, всё просто...

Спустя какое-то время...

       К завтраку Спидвагон вернулся несколько поникший. Ему хотелось рассказать Оле о том, что ей придётся вернуться. Но ещё больше ему хотелось не отдавать её ни в какие злые нацистские лапы. Но у него попросту не было выбора. Поехать с ней? Опасно. Отпускать одну? Тоже безмерно опасно. Оля, заметив напряжение мужчины, аккуратно помахала ему рукой.        — Спидвагон? Всё хорошо? - Обеспокоенно спросила девушка, глядя на мужчину.        — Д... - Тот оборвал себя на полуслове, отодвинув блюдо с едой и положив руки на стол. Он серьёзно глянул на Олю, но в его глазах помимо этого было ещё и безмерное сожаление. —...Нет.        — Ч-что-то случилось? Со Сьюзи Кью? - Обеспокоенно спросила Оля, отложив столовые приборы в сторону.        — Нет, Оля. - Спидвагон помотал головой и его брови изогнулись ещё печальнее. —...Штрохайм, он...        — Жив... Я знаю. Я знала. - Оля мотнула головой, сжимая челюсть. — Но вы ведь не отдадите меня ему? Правда? Зачем я нацистам? - Спросила Оля, нервно улыбаясь. Спидвагон молчал, опечалено глядя на Олю. —...Не отдадите же..? - Уголки губ девушки поползли вниз, а глаза наполнились слезами.        Снова? К ним? К нему? Нет, она, конечно, привязалась к нему немного, но это не более чем выученная любовь, насильная привязанность, а не искренняя. Оля понимала, что Спидвагон не виноват. Никто не виноват. Мужчина встал с места и аккуратно подошёл к Оле, заключая её в объятия.        Хотелось оттолкнуть его, устроить истерику, начать жаловаться на то, что никто в этом мире её не понимает... Но она не могла. Не могла сорваться на нём. После всего хорошего, что он для неё сделал, она не могла позволить себе видеть его печаль из-за неё. Он и так сейчас опечален из-за того, что скоро её потеряет. И Оля не была уверена, встретятся ли они когда-нибудь снова.