Battle Tendency:Olga Zakharova Insert.

       — Но это ещё не всё... - Джозеф подпрыгнул, взяв пузырь с повязкой Цезаря и кольцом. — До тех пор, пока камень Эйши существует, люди из колонн будут стремится его забрать.        — Нам нужно уничтожить камень?.. - Спросил Мессина, почесав подбородок.        — Нет. Нам нужно уничтожить людей из колонн. - Лиза Лиза кивнула, после чего глянула на Олю. — Вы..        — Да. - Оля кивнула. — Я отвезу Цезаря на базу, Штрохайм поймёт. Удачи вам, ребята. Бертольд... - Девушка вместе с Бертольдом удалилась в машину. Спасать нужно бедненького до конца.        ...              — Так, держись братанчик, сейчас... Тут должны быть дежурные медработники... - Оля размеренно погладила Цезаря по голове, прежде чем выйти из только-только остановившейся машины. — Бертольд, разговаривайте, не дай ему уснуть!        — Принято. - Бертольд прокашлялся в кулак.        В целом, Оля даже чуть-чуть поняла, где как и что расположено в этих домиках. С краю, близко к обрыву, находился Их со Штрохаймом домик, но он был исключительно гостевым, включавшим в себя приёмную комнату, небольшую спальню и санузел. Здание посередине, рядом с которым стояло пять военных машин, наверняка был основным штабом здесь, в Санкт-Мориц, не исключено, что завоёванным. Хотя правды бы Оля всё равно не узнала. Нужно было историю получше учить, тогда бы она знала, завоёван этот штаб, или нет...        — Мне срочно нужен Полковник Штрохайм! - Оля влетела в здание, оглядываясь по сторонам. — Где он?        — Полковник сейчас занят. У вас какое-то срочное заявление? - Спросил один из солдат, недовольно фыркнув, после чего получил удар локтём от своего напарника. — А?        — Дурень, это дама Штрохайма! - Прорычал сквозь зубы второй солдат и кивнул Оле. — Я вас сопровожу. Может, нужно что-то? Чай, кофе?        — Первую медпомощь к машине у входа в здание. Цезарь Цеппели ранен и истекает кровью прямо на пассажирском сидении, сейчас с ним разговаривает один из ваших солдат. - Оля быстрым шагом направилась за вторым солдатом, тогда как первый пошёл в сторону, видимо, медпункта.        — Что же приключилось? - Спросил парень, провожая девушку до кабинета Штрохайма и открывая дверь перед ней, сам же оставаясь снаружи.        — Не знаю, положено ли вам знать. - Ответила Захарова, быстрым шагом влетая в кабинет и подходя к столу Штрохайма. — Рудольф, Цезарь серьёзно ранен, в штабе сейчас есть лучшие врачи? Ему может потребоваться переливание, может быть несколько операций... Я... - Та закусила губу, сдерживая слёзы.        — Тише. Сейчас всё будет. - Штрохайм встал с места и подойдя к девушке, приобнял её за плечо, набирая нужный ему номер на громостком, старинном телефоне. — Полковник Рудольф Фон Штрохайм, Швейцария, Санкт-Мориц. Нуждаемся в высококвалифицированном медработнике как можно скорее. У нас... - Он вопросительно глянул на девушку, ожидая описания проблемы.        — Почти несовместимые с жизнью ранения после столкновения с человеком из колонн. - Девушка ткнулась лбом в плечо Рудольфа, слегка дрожа.        — В течение часа? Отлично, я прикажу солдатам расчистить вертолётную площадку. - Сказал Рудольф, кивая в трубку и положив её. — Всё будет в порядке. Его могут отвезти в Берлин, если это потребуется. Ты останешься здесь или полетишь с ним? - Мужчина обхватил лицо девушки за щеку одной рукой.        — З-здесь. - Оля кивнула. — Я надеюсь, что не потребуется его увозить и всё будет хорошо... Он сильный парнишка, многое может пережить.        — Это правда. Всё будет хорошо. - Штрохайм кивнул и повернув в свою сторону какой-то прибор, отдалённо напоминавший микрофон, куда-то нажал. — Либерт, Йегер, Райнхардт, Шнайдер, расчистить вертолётную площадку сейчас же. Проверю через полчаса. - Закончив речь, он снова нажал на кнопку и еле-еле заметная лампочка рядом с кнопочкой, что раньше горела красным, погасла. — Ты голодна? У нас полевая кухня в этом здании есть, сходишь сама или с тобой?        — Ты опять какой-то слишком нежный.. - Пробурчала Оля, смущённо уводя взгляд в сторону. — Прости, я... Я пока так не могу... Пока Цезарь истекает кровью и страдает каждую секунду... - Девушка снова насупилась, а в уголках глаз заблестели слёзки.        — Всё в порядке. Я понимаю. - Мужчина аккуратно погладил её по голове и поцеловал в лоб, оставляя слегка влажный след после своих губ. — Можешь идти к нему. - Мужчина вытащил из стола небольшую стеклянную бутылочку гранатового сока и вручил той.        — А.. С-спасибо! - Захарова закивала и быстро побежала обратно к машине, но не дошла - Цезаря уже перетаскивали в лазарет, так что ей оставалось только хвостиком трепаться за ним, однако уже у самой двери её остановил один из солдат. — А?        — Извините, но вам с нами нельзя. Будете мешаться под ногами и тому подобное, а это может ухудшить работу медперсонала. - Солдат виновато поджал губы. — Я могу передать сок ему, пока мы стабилизируем его до прибытия врачей получше. - Он протянул руку за гранатовым соком.        — Угу... Извините, я что-то не подумала... - Девушка отдала сок солдату и присела на скамью рядом с лазаретом, когда двери закрылись.        Теперь оставалось только скрестить пальцы и надеяться, что с Цезарем всё точно будет хорошо. Из-за двери слышались переговоры солдат, но Оля не слишком вникала в их речи - она не могла найти себе места. До такой степени, что в какой-то момент почувствовала лёгкое покалывание в области груди. С одной стороны - ей бы стоило сейчас отправиться вновь к Джостарам и как-либо помочь... Но она даже предположить не могла, каким образом она могла бы помочь, если она абсолютно бесполезна. Может, у неё и будет в руках вооружение немецкой армии, но только под чётким присмотром Штрохайма, а тут уже одному богу известно, поверит ли он в её бредни или нет.        "По сути, на этом моя работа окончена... Как только мне скажут, что с Цеппели всё точно окей, я могу спокойно идти куда-нибудь спрятаться и спать и спать и спать... - Размышляла Оля, прикрыв глаза и утыкаясь лбом в стенку рядом. — А что потом? Штрохайм же меня просто так не оставит... И пока Джозефа будут выхаживать немецкие врачи, неужели мне реально придётся предстать перед верхушкой СС? У меня ж даже платьев нормальных нет или типо того... Появляться перед ними в красной клетчатой рубашке будет... Грубо, наверное... А какие-то душнилы типо Риббентропа так и вовсе могут посчитать, что у меня другой одежды нет... Хотя это же правда..."       — Тебя не пустили к нему в лазарет? - Спросил Штрохайм, подходя к девушке. — Я разберусь-        — Нет, нет. Это правда. Им лучше не мешать. - Сказала Оля, схватив мужчину за запястье. — Пойдём лучше вместе пообедаем. Я скучала по...        — Пойдём. - Рудольф кивнул, и, когда Оля встала со скамьи, предложил ей руку. — Всё же...        Вместо какого-либо внятного ответа, Оля несколько раз кивнула, густо краснея и шагая под ручку с ним в столовую. Удивительно, ведь в последний раз, когда они так ходили, это было чуть ли не принудительно. Но сейчас в груди было какое-то странное, непонятное чувство. Как будто бы так быть не должно и это вообще ненормально и плохо... Но разве чувства могут быть плохими? По ощущениям, об этом стоило бы поговорить с самим Штрохаймом. Как-нибудь потом. Сейчас ведь не время.        Они медленно зашли в какую-то комнату, которая, кажется, изначально и была столовой, потому что она не выглядела так, будто её в спешке переделывали бы за три дня. Но столовая эта была куда роскошнее, чем та, в которой Оля со Штрохаймом обедали в их первую встречу. Тут даже было несколько столов, прикрытых ширмами. А запах... Невероятный, приятный аромат... Только сейчас Захарова поняла, как сильно она соскучилась о немецкой кухне.        — Пива? Тебе можно, ты не за рулём и ничего важного не предвидится. - Спросил Штрохайм, подходя с Олей к стойке с напитками, сам же взяв стакан компота из сухофруктов.        — Не... Я не люблю пиво... - Оля осеклась, взяв бутылочку облепихового морса. — Ну... Не люблю пить его одна. А с тобой я бы что покрепче выпила. - Та хитренько улыбнулась.        — Хмф. Точно не в ближайшее время. Да и не уверен, будет ли на меня работать алкоголь. - Сказал Штрохайм, подзывая работников столовой.        Мужчина взял себе пару свиных колбасок с пюре. Кажется, первое он уже ел сегодня - до прихода Оли. Девушка же остановилась на свиной отбивной в кляре, спагетти и взяла себе клубнично-кокосовую панна-котту. Как она и думала, они вдвоём заняли один из столов, прикрываемых ширмами. А поскольку камер в столовой не было, тут могло происходит что угодно... Могло бы происходить, но они как будто бы на автомате сели друг напротив друга.        — И так... Расскажешь, каким образом пострадал Цеппели и где теперь остальная часть команды Джостара? - Спросил Штрохайм, отрезая кусок колбаски и отправляя в рот. — И почему ты не взяла суп? Солянка сегодня хорошая.        — Я не люблю супы... Да и в целом мало ем во время стресса. - Сказала Оля, пожав плечами. — Цеппели сошёлся в бое один на один с Ваммом. Мы с Бертольдом прибыли к заброшенному особняку как раз вовремя. Я, можно сказать, спасла его от гибели... Вот мы и привезли его.        — А что насчёт остальных мастеров хамона? Мессина, Лиза Лиза, Джозеф Джостар? Они остались в особняке? - Спросил тот.       — Мне неизвестно. Но они сказали, что у них в планах раз и навсегда покончить с людьми из колонн, так что не исключено, если сейчас они ведут ожесточённые бои не на жизнь, а на смерть. Джозеф ведь забрал ночью камень Эйши? Сейчас он должен быть у Лизы Лизы? - Пояснив, так же спросила девушка, нарезая отбивную и по маленьким кусочкам пережёвывая, не забывая запивать морсом.        — Да. Но после того, как с людьми из колонн будет покончено, я думаю, что мы заберём у них камень. - Ответил Рудольф, делая глоток компота. — У тебя есть какие-то вопросы?        — Мужчина, который тебя ночью паял... В-вернее, руководил пайкой. Это был... Герхард Розе? - Снова спросила Оля.        — Ах... Да. Но это было скорее исключение. Он просто оказался первым, кто был рядом и смог вовремя приехать. Я - не его специалитет. - Отмахнулся мужчина, пожимая плечами. — Но поверь, для Цезаря прибудет первоклассный врач. Совсем скоро уже.        — Разве тебе не нужно быть всегда на проводе чтобы разрешить посадку или типо того?.. - Недоумевающе приподняв бровь, произнесла девушка, глянув в зашторенное окно. Погода слегка портилась, отчего в душе становилось ещё более неспокойно.        — Не беспокойся. Всё схвачено, говорю же. Или ты смеешь сомневаться во мне? - Штрохайм слегка нахмурился. Больше шутоно, чем всерьёз, но всё же холод в его голосе почему-то был.        — Н... Нет... - Девушка мотнула головой, доедая спагетти и придвигая к себе панна-котту.        — Минут двадцать у нас в запасе ещё есть. - Сказал мужчина, мельком глянув на небольшие часы, что стояли на столе. — А ну.        Оля не совсем поняла, зачем он это сделал, но мужчина, зачем-то, пересел с его стороны к ней, придвигая её к стене. Стало немножко не по себе, когда она поняла, что его сторона хоть немного, но проглядывалась из зала, тогда как её, на которой они теперь были вдвоём, была совершенно сокрыта от чужого взора, если не подойти и не отодвинуть ширму внаглую.        — А..? - Девушка удивлённо приоткрыла рот.        — Ага. "А". - Штрохайм взял панна-котту в руки и ложечкой зачерпнул немного поднося к её губам. — Рот открой.        — Ам... - Она съела десерт с ложечки, после чего, проглотив, рассмеялась. — Это очень мило! Я думала, ты опытный мужчина, а так-        — Замолкни. Я хотя бы стараюсь. - На выдохе произнёс тот, нервно постукивая пальцем по креманке. — Оля... Для мужчины моего возраста, полностью отданного душой и теперь ещё и телом стране, все эти романтичные вещи - сложно. Я был дамским угодником в молодости, но... Ты - исключение. Я не хочу флиртовать с тобой, как флиртовал с девушками, лишь бы заполучить их внимание на одну ночь. - Он слегка наклонился ближе к её лицу. — Поэтому ешь.        — А... - Девушка послушно открыла рот для следующей ложечки десерта, хотя её щёки и уши невероятно горели от румянца. Для обрабатывания информации ей потребовалось чуть больше полусекунды, а когда она всё поняла и проглотила десерт, она слегка прикрыла нижнюю часть лица руками. — Рудольф... Я не думала даже, что-        — Полковник Штрохайм здесь? - Со стороны входа в столовую послышался обеспокоенный вскрик кого-то.        — Да, солдат Йегер. - Штрохайм резко переключился в обычный, рабочий тон и встал из-за стола, выходя из-за ширмы. — Что случилось?        — Разрешите доложить - Цезарь Цеппели стабилизирован и находится в сознании! Вертолёт прибудет через полчаса! - Сказал отточено солдат, словно девиз выкрикнул. — Разрешите быть свободным!        — Вольно. - Штрохайм кивнул, возвращаясь за ширму к Оле. — Слышала? А ты переживала... - Мужчина окинул девушку взглядом и вздохнул. — К нему хочешь?        — Угу. - Кивнула девушка и встав из-за стола вместе с Рудольфом, пошла с ним в лазарет.        Внутри было невероятно стерильно и чисто, что даже слегка удивительно, хотя с другой стороны - Швейцария. Пахло спиртом и немного кровью, а на кушетке расположился Цеппели в полусидячем положении, пьющий гранатовый сок. Оля, отцепившись от Штрохайма, резко подскочила к Цезарю и пододвинула стул, усаживаясь рядом с его кушеткой.        — Как ты? Как самочувствие? Что сказали медики? Дотянешь до вертолёта? - Начала расспрашивать девушка, пока подошедший сзади Штрохайм положил руку на её плечо. — А...        — Как самочувствие, Цеппели? - Повторил Рудольф.        — Более-менее... Хотя всё ещё состояние, будто бы меня бетонной плитой придавило... - Неловко улыбаясь, произнёс Цезарь. Оля нервно вздрогнула, но всё же, старательно, но выдавила из себя такую же неловкую улыбочку, что была на лице юноши. — А как... Джоджо?        — Они решили, что сегодня устроят дуэль. Ну, они - Вамм и Джозеф. Там это... Бля... Как её... - Девушка нерешительно помотала головой, путаясь в словах.        — Спокойно. Я не требую мгновенного ответа. Да и ты сама говорила, что знать будущее опасно, так что... Я просто подожду помощи здесь. - Цеппели кивнул. — Спасибо за помощь, Полковник Штрохайм.        — Скоро сюда прибудут лучшие врачи и тебя подлатают получше. Но возможно тебя придётся транспортировать куда-то. Ты бы предпочёл Берлин или Рим? - Спросил мужчина, слегка поглаживая по плечу сидевшую на стуле Захарову. — Оля может полететь с тобой. Ну... Если вы оба захотите.        — Сомневаюсь, что у неё будет огромное желание присутствовать на борту, пока меня будут оперировать или подготавливать к операции. К тому же... Я не думаю, что транспортировка потребуется. А вот дополнительная боевая мощь и подготовленная заранее медпомощь - точно. - Сказал Цезарь, слегка прокашлявшись в кулак.        — Да... Т-точно пригодится. Если я не ошибаюсь, то скоро- - Оля не договорила.        — Полковник Штрохайм! - В комнату влетел Бертольд, и тут же телефон, стоявший в медпункте, зазвонил. — Фонд Спидвагона запрашивает связь!        — Тц!.. Как невовремя всё это. - Рудольф помотал головой и отошёл к телефону. — Я думал, наш прошлый диалог был последним.        — Я тоже так думал. - Раздался голос Роберта из трубки. — Но мне недавно звонил Джозеф. Сказал, что они устраивают ночью дуэль с Ваммом. Но... Сейчас в том особняке осталась Лиза Лиза в качестве, я так полагаю, заложника и гаранта того, что камень Эйши попадёт на поле боя. У Джоджо появился план. Если мы заранее подведём войска к месту проведения дуэли.        — Помилуй Фюрер, Спидвагон, ты же сам в прошлом какой-то разбойник... Какой к дуэли? Нужно прикинуть время примерное и рассчитать середину. Так точно никто не умрёт и не пострадает. Карс показался мне человеком чести и точно не станет убивать никого в нечестном бою. - Сказал Штрохайм, слегка недовольно глядя на телефон, будто бы это и был сам Роберт.        — Прикинуть время... А почему бы не... - Оля вскочила со стула и подошла к телефону. — Спидвагон, здравствуй!! Рудольф, можно мне трубку? - Спросила та, подняв на Штрохайма умоляющий взгляд.        — Тц... Я проснулся сегодня в слишком хорошем настроении... - Стушевался Штрохайм, передавая трубку той. — Недолго.        — Так-так, ещё раз здравствуй, Роберт. - Начала Захарова. — Если мне не изменяет память... Весь пиздец начнёт разворачиваться ближе к рассвету... Значит, если сейчас зима... Уф бля... - Она подняла взгляд на висевшие в комнате часы. — Светать начинает ближе к семи часам утра... Значит... Если дуэль у них в десять начинается... Наращивать военные силы рядом с местом стоит ближе к трём-четырём часам утра. - Та кивнула своим мыслям. — Точно...        — Всё-таки ты... Знаешь слишком много, Оля. - Спидвагон на том конце провода как будто бы покачал головой, чего девушка, конечно, не видела. — Хорошо. Передай мне обратно Штрохайма. А, погоди... Ты ведь... Спасла Цезаря?.. Как и планировала?..        — Да! Он в порядке! И его будут сейчас латать лучшие врачи Германии! - Радостно сказала Оля. — Штрохайм, прошу. - Та кивнула на телефон, передавая его мужчине.        — Да-да, всё, иди. - Сказал мужчина, потрепав девушку по голове совсем мимолётом, после чего резко остановил свою кисть в паре сантиметров от её волос и просто спрятал в карман, нервно выдохнув.        Основная часть работы была проделана. Всё, что могла - Оля уже исправила. И пускай желание столкнуться в битве с пилларменами пылало ярче жаркого летнего Волгоградского солнца в разгар сессии, когда из прохладительного - лёд на стенках морозильника, усталость, недосып и полная потерянность в пространстве брали своё. Важнее, наверное, сейчас было только быть рядом с Цезарем и убедиться в том, что с ним всё будет хорошо. Дальнейший диалог Штрохайма со Спидвагоном она уже не слушала, отчего-то слишком глубоко ушла в свои мысли, как вдруг её взгляд коснулся портретов, висевших на стене. Три лица. Все знакомые. Силуэт с усиками мгновенно покинул её внимание, и взгляд опустился к двум братьям. Адъютант смотрел куда-то в даль светлую, но в то же время казался куда добрее Рейхсляйтера, расположившегося рядом. Девушка даже чуть непонимающе наклонилась вперёд, в силу незнания не совсем понимая, почему здесь висят именно их портреты...        — Вертолёт прибыл, Полковник. - В комнату вошёл солдат, отвлекая Олю от рассматривания портретов, Цезаря выводя из полудрёма, а Штрохайма, наконец, заставляя положить трубку. — Площадка расчищена. Подготовить пациента к транспортировке?        — Да. - Кивнул Рудольф. — Оля. В последний раз спрашиваю. Ты...        — Я должна убедиться, что всё то, о чём мы говорили с... Мистером С, точно пройдёт, как надо. - Оля серьёзно нахмурилась. — Я остаюсь.       "Таам где мне хочется быть... И пууусть я немного боюсь... Но я остаюсь... Я остаюсь, чтобы жить..." - Мысленно напела Оля, наблюдая, как Цезаря переносят в вертолёт и следуя за ним вместе со Штрохаймом. Рудольф отошёл побеседовать с кем-то, наверное, с пилотом, в то время как девушка напоследок аккуратно обняла Цеппели.        — Б-будь осторожен, пожалуйста... - Сказала Оля, грустно, но всё же, улыбаясь. — Всё будет в порядке! Ты друг Штрохайма, помни об этом! К тебе будет отношение на высшем уровне!        — Да.. Береги себя, Оля. И этого железного человека тоже. - Хмыкнул Цеппели, пока последний солдат захлопнул дверь в кабину.        Оля отошла назад, совсем скоро к ней подошёл и Штрохайм. Пилот уселся в кабину и начал заводить двигатели. Девушка спокойно выдохнула, прикрывая уши руками - Цезарь в безопасности, осталось пережить ночную битву, но хочет ли она там быть, она не была уверена. Даже нет, не так. Она была уверена, что не хочет застать это невероятное количество трупов, пусть и вампирских, и застать Джозефа, Лизу Лизу и Мессину в предсмертном состоянии. Сама она тоже может огрести нехило, если не будет достаточно осторожна, а при отсутствии хамон-юзеров в добром здравии, она не сможет вовремя залечить все раны.        Вертолёт с Цеппели улетел, и девушка сама не заметила, как слабо потянула руку ему вслед. Может, на несколько мгновений она всё же пожалела, что осталась здесь. Однако в это же мгновение Штрохайм положил руку ей на плечо и подтянул к себе, чуть приобнимая. Нет... Не зря.        — Каков план дальше, Оля? - Спросил мужчина, проходя с девушкой и солдатами в здание. Юноши разбрелись кто по постам, кто в столовую, а они остались вдвоём. — Снова связаться со Спидвагоном чтобы вы уяснили все детали или ты доверишь это дело более опытным людям? - С лёгкой ухмылкой спросил Рудольф.        — Я... Не знаю.. - Девушка замялась. — Может, я могу быть как-то полезна здесь? Я, п-правда... Столько всего произошло, я что-то... - Она коснулась виска. Голова внезапно разболелась. Спустя долгое время, она не знала что делать. Она сделала всё, что могла. Всё, что должна была.        Мир перед глазами поплыл, но это пока что ещё не сулило потерей сознания. Оля судорожно прокручивала в голове все воспоминания, всё, что происходило за это время, и что должно произойти потом, но не могла найти себе места в будущих событиях. Не могла найти смысла своему присутствую.        Рвано вздохнув, она аккуратно ткнулась лбом в плечо мужчины. Холодное - нет, ледяное - оно отражало, в целом, всё, что чувствовала от этого мира. Справедливости ради, она до сих пор не могла понять, почему спустя всё это время разлуки он отчего-то хорошо к ней настроен и почему-то хочет официально сделать Своей женщиной, представить её высшим чинам Рейха, но для чего всё это ему? Он не может ни иметь потомства, ни просто личной жизни, как хладнокровная, жестокая машина для убийств. Он - ультимативное оружие Рейха. И всё равно... Как бы она ни старалась, его смерть она не сможет предотвратить. Она не смогла спасти его один раз. Значит, не сможет и в следующий.        — Оля? - Мужчина осторожно коснулся её лба. — Всё в порядке? Может, отдохнёшь? Я пошлю с тобой Бертольда. Чай, кофе? Хотя... Нет, пожалуй, чай. С ромашкой. Ты могла приболеть... Нехорошо. - Штрохайм почесал подбородок, другой рукой подзывая солдата. — Отвести Ольгу в мой домик. И чайник с чаем ей туда же. И следить.        "Всё ещё осторожничает... Да куда я, по-твоему, здесь денусь?! Кругом снега и леса, ёбаный рот..." - Мысленно выругалась Оля, сопровождаемая Бертольдом в домик и, избавившись от кителя и обуви, забралась с ногами на кровать, накрываясь пуховым одеялом. В тепле она чувствовала себя спокойнее. И пусть уснуть она вряд ли сможет без своей маски для сна, нужно было думать. Очень жёстко и очень серьёзно думать о том, что она будет делать дальше. Хотелось бы как-то попасть в свой мир обратно, но как?..

       Кабинет Штрохайма.

       Стоило Бертольду увести Олю в домик Рудольфа, он вернулся к работе. Всё же, предстояло теперь ещё и отчёт по госпитализации Цезаря написать, а так же запросит подкрепление для ночной - хотя, вероятно, правильнее сказать, утренней - перепалки с людьми из колонн. Мужчина закончил заполнять отчёт и уже подошёл к телефону, чтобы связаться с другими подразделениями, как вдруг он зазвонил сам по себе. Входящий звонок. Но от кого? Что-то произошло с Цеппели?        — Рудольф Фон Штрохайм на связи... - В смятении выдавливает из себя Полковник, оглядываясь в окно. Отчего-то. На всякий случай.        — Рудольф, нам нужно серьёзно поговорить... А... Роберт Спидвагон на связи, да.        Этот голос... Что ему ещё нужно? Он и так уже обладал тем, что невероятно дорого Штрохайму, теперь что, насмехаться хочет?        — Что-то произошло? Цезарь отправлен получать медицинскую помощь, что тебе нужно? Я собирался звонить по поводу подкрепления к сражению с людьми из колонн. - Холодно ответил Рудольф, готовясь положить трубку.        — Это насчёт Оли.        Сердце киборга пропустило один стук, медленнее, чем другие, и тут же ускорилось. Кровь, кажется, вот-вот бы вскипела.        — Что тебе нужно? Она никуда не поедет. Она останется со мной. Навсегда. И тебе у меня её не отнять. Не снова... - Штрохайм прикрыл глаза, пытаясь совладать с агрессией. Одно неловкое движение - и телефон, и тумбочка, и ваза с цветами рядом были бы изрешечены, либо же просто разломаны в приступе агрессии.        — Она не может остаться с тобой. И со мной тоже. Я понимаю, что это не телефонный разговор, но подготовься к нему. Нам Нужно будет побеседовать сего... Завтра. Ты не сможешь держать её рядом с собой вечно, Рудольф. Она - не твоя собственность.        — Да пошёл ты и твоя английская задница куда подальше! Не тебе решать, что с ней будет! И не мне! Она сама вольна принимать решения! - Сорвался, всё же, Рудольф, но пока лишь вслух. Не громя ничего.        — Она хочет домой.        — Я отвезу её в Гамбург!        — Она не... Не рассказала тебе?.. - Растерянно прозвучал на другом конце трубки Спидвагон.        Повисла тишина на несколько секунд, и этого времени Штрохайму хватило, чтобы прийти в себя, и снова, так же, как и Роберт, растеряться. Он чего-то не знал? Но чего он не знал? Он не может чего-то не знать, он обязан знать о ней всё! Не может быть, чтобы она, под страхом смерти, зная, что могут сделать нацисты, в первые же дни ещё в его лагере на границе с Польшей солгала о том, откуда она. Не может девушка её возраста быть такой глупой, чтобы врать о таких вещах.        — Что она должна была рассказать мне, Роберт? - Вкрадчиво спросил Рудольф, на что на другом конце трубки послышался щелчок. Старик положил телефон. — Чёртовы британцы! - Прорычал мужчина, пиная тумбу. И всё же, семя сомнений уже было посеяно.        Хотелось верить, что Роберт просто пытается заставить его плохо думать об Оле. Но с одной стороны, в чём прок ему? Они даже не знакомы, ни на капельку, чтобы Спидвагон мог быть уверен, что его слова что-то значат для Рудольфа. Ничего дельного в голову не шло...        ...               ...       ...        ...        Подкрепление было вызвано. Все детали - хорошенько обговорены со всеми, с кем требовалось, оставалось лишь ждать прибытия всех союзников, а так же потихоньку решать вопросы с руководством по поводу Ольги. Он знал, что свою фамилию он ей так просто не навяжет, даже если очень постарается быть жестоким - он не хочет, в этом нет смысла. Если не хочет - в этом нет острой нужды. По крайней мере, пока не закончится весь этот мозговой штурм связанный с Джостарами, ничего между ними излишне личного не произойдёт. Наверное.        Настало время ужина. Штрохайм, конечно, мог бы поужинать и один, в собственном кабинете, но как только все солдаты отужинали, он встал со своего кресла и убрал все бумаги до завтрашнего рабочего дня. Всё, что нужно было сделать сегодня - уже сделано. Но он знал, что в домике спит - наверное - кое-кто, кто любит есть. И она должна поужинать сегодня, потому что ночь им предстоит тяжёлая. Рудольф даже представить не мог, чем занять её неугомонный интерес до момента, когда им нужно будет отправляться на поле боя.        Три коротких стука раздались в дверь в абсолютную пустоту, потому что шагов с той стороны он не услышал, а потому, совершенно спокойно распахнул дверь и вошёл внутрь, оглядываясь. Она действительно спала. Чайник был пуст, лишь заварка и фрукты на дне, а в чашке осталась пара капель. Рядом с чайником лежали какие-то бумажки, текст на которых был перечёркнут в несколько слоёв, однако интерес пересилил здравомыслие и доверие. Мужчина, стараясь быть тихим, аккуратно подошёл и взяв ластик, начал стирать простой карандаш, и сердце его на миг затихло. Вновь.        Латиница... Ему хотелось верить, что это была латиница, однако так выделявшиеся символы "Ш", "п", "Ы" всё же резали глаза. Он помотал головой, скомкав лист, ругаясь на себя же за то, что лишь на миг, но всё же усомнился в Оле. Она говорила о том, что знает славянские языки, он это хорошо помнил, как и то, что бабушка, или мама, обучали её кириллической письменности. Точно...        — Рудольф?.. - Послышался сонный голос девушки. Она перевернулась на кровати, укутанная в одеяло в подобии кокона. Видимо, так ей было теплее, да и спалось получше. Мужчина краем глаза заметил, что рубашка и прочие элементы одежды осторожно сложены на кресле рядом, а значит...        — Что ты будешь на ужин? Я пошлю солдат, нам тут же принесут всё самое лучшее. Я ждал тебя. Просыпайся. - Немного скомкано и будто бы не слишком заинтересовано сказал Рудольф, подходя к кровати и глядя на Олю сверху вниз. Она села на колени, всё ещё будучи в одеяле.        Края одеяла упали до плеч, оголяя их, вместе с растрёпанными от сна волосами. Теперь и лямки ночнушки показались, а под ними...        — Пюре со свининой будет достаточно... Т-только не котлеты, а, может, ну, колбаски там, и-или отбивная, вот. - Пробормотала та, протирая глаза.        — Выпить? - Спросил мужчина.        — Эээ... Нет... Компот любой, илии... чай... Думаю, нам есть о чём поговорить... Времени вагон. - Усмехнулась Оля, зевая. — Такие странные штуки снились...        — Одевайся пока. Я скоро вернусь. - Рудольф взял из тумбочки что-то и ушёл на улицу. Начал подниматься ветер...        Оля ещё раз зевнула и выбралась из одеяла, сразу заправляя кровать и хорошенько поправляя её, чтобы выглядело идеально. Ей очень хотелось казаться Рудольфу какой-то... Хорошей, хотя бы. Лишь переодеваясь, она заметила, что оставленные на столе записи скомканы. И она помнила, что сама этого не делала. Холодок пробежал по спине, но стараясь не показывать паники, она быстро взяла листочек и смыла его в унитаз, несколько раз крепко-крепко нажимая на кнопку слива. Там же, в ванной, она почистила зубы и умылась. Прядки слегка прилипли к мокрой от воды коже на шее, но это её не слишком беспокоило. Сейчас ей хотелось провести побольше времени с Рудольфом и решить, пойдёт ли она на общее, финальное сражение, или нет.        Захарова, накинув на плечи китель, выглянула на улицу. Ветер... Стих. Видимо порыв был коротким и быстрым. Небо было слегка затянуто тучками кое-где, но луну было хорошо видно. Падал снежочек. Одна снежинка упала прямо на нос Оле, когда она смотрела далеко в тёмную простыню неба.        Когда-то давным-давно, рассказывая околонаучные бредни своим подружкам из общежития, она однажды выдала мысль о том, что каждый закат, рассвет, и каждый узор на небе, если есть хоть одна тучка, уникален и никогда не повторялся за всё время существования планеты земля. В тот момент это казалось очень умной, а главное - красивой философской мыслью. Сейчас же это было просто воспоминанием.        Она очень скучала по своим друзьям и сейчас, вспомнив об этом, поняла, что в горле опять встал ком, а глаза невольно заслезились. Девочки... Сможет ли она вернуться?        Хруст снега под ногами приближающегося киборга в сопровождении солдата вернул Олю в себя. Она кивнула, здороваясь с юношей с веснушчатым личиком, имя или фамилию которого, увы, не запомнила.        — Поставь на столе и можешь быть пока свободен. У вас на сон есть четыре часа. - Сказал Рудольф, открывая дверь солдату с подносом в руках. — А ты чего выползла? - Мужчина выдохнул клубы дыма в сторону и лишь сейчас Оля заметила, что он курил.        — О, ого... Ааа... Просто подышать свежим воздухом захотелось. - Захарова пожала плечами. — Ты куришь? А мне можно попробовать?? У меня папа курит, я всегда хотела быть на него похожей...        — Нет. - Коротко отрезал мужчина. — И не подходи, раз хочешь свежим воздухом подышать. Пассивное курение это тоже плохо. - Рудольф вздохнул, затягиваясь. — Пока что тебе это ни к чему.        — Как скажешь. - Оля потянулась, делая шаг назад и напарываясь спиной на выходящего паренька. — А! Простите!        — Оу! П-простите! - Испуганно ойкнул солдат, крепко ухватив ту за плечи и лишь когда убедился, что она крепко стоит на земле, отпустил. — Дежурными остались Браус и Йегеры, Полковник! Разрешите...        — Свободен. Я же сказал. Иди. - Штрохайм отмахнулся, докуривая сигарету и отправляя её в ближайший сугроб. — Хочешь прогуляться перед ужином? Потому что я - голоден.       — Не-а. Идём. - Оля учтиво открыла дверь перед Штрохаймом и зависла, ожидая, пока он пройдёт вперёд, но как только осуждающий взгляд буквально прогрыз её за один зырк насквозь, опустила взгляд и юркнула в дом. — И-извини...        — Что ж с твоими манерами... - Вздохнул мужчина, усаживаясь на кресло, где сегодня за завтраком устраивал допросы девушке.        — Ха-ха, ты ещё не слышал, как на меня Спидвагон ругался! Я же... Матом ругаться люблю, вообще-то, ну... За это и ругали. - Оля пожала плечами, сразу взяв тарелку и вилку, жадно поедая такой желаемый ужин. — Пр-риятного аппетита!..        Рудольф ел медленно, неспеша. Он смотрел на Олю. На то, как голодно - ну правда голодная - она ест, как спешно вытирает губы салфеткой. Она умяла свой ужин куда быстрее, чем сам мужчина, ещё и сразу выпив залпом стакан компота. Её придётся многому обучить, если он собирается представлять её вышке. А он точно собирается. Это положено делать с каждой дамой, если в роте, в полку, все уже всё знают.        — Очень вкусно... Военные столовые куда вкуснее, чем та, что в моём колледже... - Хмыкнула девушка, после чего тут же прикрыла рот рукой.        — Колледже? Где ты училась? - Спросил Штрохайм в перерывах между едой.        — К-колледж при институте культуры... Но я там не училась, я там подготовительные курсы проходила... И, э, не колледж, а коллеж, я хотела во Франции учиться, но не прошла вступительные экзамены... - Глазки Захаровой забегали.        "Ну и чёрт с тем, что лгунья. Но у неё никого кроме меня нет. Ни одного звонка, ни одного письма она отсюда не отправила, хотя могла. Ни одного письма от Джостаров не отправила, хотя могла. - Размышлял Рудольф, направив холодный, задумчивый взгляд на саму Олю. — Просто не доверяет мне. Наверняка, очевидно, почему. Я делал так много... Наверное, слишком много непозволительного."        Мужчина поднялся с кресла и направился на кровать. Этой ночью они не уснут - он не позволит, да и Оля за день более чем выспалась. Она, к слову, спешно поднялась с кресла, и оставив обувь у кровати, присела - пока ещё не легла - рядом, сложив ноги бабочкой.        — Тебя что-то беспокоит. - Захарова слегка наклонила голову набок, чуть надув губки, непонимающе моргая.        — Слишком много бумажной работы. К примеру, поймёшь ли ты, если я начну тебе рассказывать о недостатках нашей техники? В плане, о том, что её недостаточно, а не о том, что с ней есть какие-то проблемы. Проблем никаких нет. Как видишь по мне. - Штрохайм хмыкнул. — Ляг.        — А свет...        — Мы уснём, если будем без света.        — Я стесняюсь при свете...        — Что?        Повисла тишина. Оля густо покраснела, немного задрожав от того, что надумала себе всякого и она даже отвернулась, свесив ноги к полу.        — Оля, Оля, о чём ты думаешь? - Спросил Штрохайм, пытаясь быть серьёзным, но смешок в конце его всё же выдал. Видимо сейчас они поменялись ролями. Днём она подтрунивала над ним из-за его мыслей, сейчас настал его черёд. Встав с кровати, он направился к выключателю. — Отвечай.        — О чём я думаю? - Спросила та, забираясь на кровать и снова сев бабочкой, теперь подбирая подбородок руками. Как только свет погас, она почувствовала мурашки от нахлынувшей атмосферы. — О тебе.        Она считала, что прямолинейность и грубость в данном вопросе может его отпугнуть. В конце концов, обычно режим 'цундере' в какой-то мере помогал отпугнуть, ну или хотя бы испортить настрой, но сложно было сказать, как это сказалось на Штрохайме. Шторы были слишком плотными, чтобы пропускать внутрь лунный свет, так что Рудольф, с одним глазом со встроенным пнв, легко достиг кровати и даже нащупал Олю, подтягивая её к себе. Девушка испуганно ойкнула, почувствовав как крепко он её держит, но послушно оказалась там, куда он её тянул - у него на коленях.        — Раз думаешь обо мне, то продолжай думать обо мне. - Голос Штрохайма звучал спокойно, уверенно и удивительно тихо.        Эта атмосфера вообще не нравилась Оле. Она казалась напущенно-романтичной, будто бы никакой искренности здесь не было, либо события слишком торопились, либо слишком сказались сегодняшние переживания и переживания о грядущем, но вместо того, чтобы отреагировать с хоть каплей вожделения, она лишь почувствовала, как начинает подрагивать челюсть, рот слегка приоткрыт, но ни звука не может из себя выдавить, а конечности леденеют.        — П... Пр-... Прост...        — Оля? - С искренним трепетом и беспокойством спросил он, осторожно убирая руки с талии и бёдер девушки, обнимая её за лопатки и прижимая к себе. — Всё в порядке. Извини, если напугал... Дорогая.        И лишь одно слово успокоило всю дрожь. Одно слово, произнесённое так нежно, искренне и успокаивающе, позволило ей расслабиться, выдохнуть и обнять его за шею, почти что улёгшись на него. Всё. Она окончательно успокоилась, когда поняла, что его объятия на её спине - на лопатках, не ниже, и что он правда осторожничает с ней. Нежный... Любящий...        — Ты меня любишь?.. - Спросила Оля. Пути назад нет, но она была обязана спросить это, потому что если человек не любит, то он не станет делать... Всё это.        — Оля... - Штрохайм почти рассмеялся, бережно чмокнув её в щёку. Сейчас она казалась ему оленёнком, напуганным, но нуждающимся в тепле; она хотела любви, но боялась получать её безосновательно. — Люблю.        Тишина была громче, чем любые слова. К тому же, вместо слов можно разговаривать действиями. Прикосновениями. Потому, осторожно обхватив лицо Штрохайма правой рукой, она тихо вздохнула, неуверенно глядя на него. Пусть и в темноте.        — Р-рудольф... - Она хотела что-то сказать, но запнулась, и просто зависла, аккуратно касаясь и поглаживая его щёки. Глаза уже успели привыкнуть к темноте и она видела, как он смотрит на неё. Это было не слепое обожание, а что-то мягкое, добродушное. Что-то, на что не способна немецкая машина для убийств. Но что-то, на что способна его человеческая часть.        Вот так они и зависли, глядя друг на друга. То один, то вторая, смотрели то в глаза, то на губы, но никто не рисковал сделать лишнего, неловкого движения, чтобы податься совсем немного вперёд. В этом скрывалась какая-то особенная атмосфера момента.        Штрохайм понимал, что в его руках сейчас, пусть и совершеннолетняя, но совсем неопытная девушка, которая совсем ничего и не в чём не смыслит. Он мог бы - он хотел бы - обучить её хоть чему-то достойному, лишь только был бы он в полной "комплектации", а не в таком состоянии. Хотел чувствовать её каждым сантиметром кожи, чувствовать её сердцебиение не встроенными датчиками. И всё же, как опытный мужчина, он решил...        Расстояние между ними сократилось со стороны Оли, но лишь потому, что он прижал её голову к себе, слегка наклонив её голову для удобства. Рудольф целовал многих женщин, но лишь поцелуй с ней заставил его сердце биться в наполовину железной груди быстрее, образовывая приток крови вовсе не к щекам, а куда ниже.        Она врала ему, когда рассказывала о своём прошлом. Она абсолютно наверняка врала ему, рассказывая о месте учёбы, о семье, о впечатлениях из 'родного' Гамбурга. Паспорт - бесполезная бумажка, когда он прекрасно знает о том, что Спидвагон властен над любыми документами любой страны и по одному писку Оли достал бы то, что ей требуется, пусть это его и невероятно злило, но одно он знал точно. Её чувства ложью не были, или это самый искусный лжец и шпион в истории всего человечества...        Оля коротко и удивлённо втянула воздух носом, когда поняла, что чувствует его губы на своих, и тут же её глаза мечтательно-блаженно прикрылись. В голове появился автомат из казино, на котором выпало 7-7-7 - абсолютный выигрыш, ведь сейчас она чувствовала Штрохайма. Его тело, губы, его руки, прижимающие её к нему и любовь. Нечто такое, что, как ей казалось, из такого как Он попросту невозможно вытянуть по отношению к чему-то или кому-то кроме родины, но, как оказалось - можно.        И ведь несмотря на то, что ни капли правды о своём прошлом она ему не рассказала, его губы на вкус были самыми желанными и самыми любящими, насколько только можно любить человека, с которым знаком ничтожно мало, но стал ближе, чем с кем-либо в своей жизни. Она не нужна ему - так она думала. Она не та, кто нужна ему - так она думала. Они почти поцеловались тогда, в последнюю ночь в Мексике, он почти признался ей, что не может уснуть без неё. И прямо сейчас, спустя всё то время, что они были не рядом, они доказывают друг другу, что не забыли. Что помнили. Что любят.        Аккуратно, бережно, другая рука Штрохайма скользнула ниже, размеренно поглаживая девушку по спине. Он не намекал и ни к чему её не обязывал, не принуждал, ни в коем случае - больше он этого себе не простит. Она и так наверняка уже всё чувствовала и понимала, так к чему торопить события?        — Это... - Чуть отстранившись и учащённо дыша, Оля приоткрыла глаза, слегка нервно промаргиваясь и пытаясь найти взгляд самого Рудольфа, чтобы почувствовать безопасность. — В-вау... Это... Мой первый...        — Я знаю. - Спешно кивнул он, касаясь своим лбом её и прижимаясь. Он мог терпеть столько, сколько потребуется.        — Р-рудольф... Ты думаешь, что я...        — Если ты не хочешь, я ни к чему и ни за что не буду тебя принуждать. - Та рука, которой он держал её за голову, скользнула ниже, обхватывая запястье девушки, а затем ещё ниже, взяв её за руку и переплетая пальцы в замок, держа её достаточно крепко, чтобы она чувствовала его присутствие, но не слишком, чтобы она могла убрать руку. Если захочет.        Вместо чёткого ответа, девушка рвано выдохнула и опустилась чуть ниже на его коленях. Туда, где, наверное, она бы ни за что в трезвом уме не сидела. Но сейчас, в разгорячённом, в обоих смыслах, состоянии ощущает его, пока лишь через препятствия в виде одежды. А может, ей и не хотелось бы избавляться от препятствий. Вместе с тем, как и не хотелось бы, чтобы он посчитал её распутной барышней, ведь наверняка она не знала, известны ли такие техники в нынешнее время.        Иногда, прописывая сцены между любимыми персонажами, она нередко писала именно об этом вместо прямого контакта. Это казалось чем-то куда более близким чем просто тыкать друг другу в места половых принадлежностей, более нежным, если знать, что делаешь. Проблема была лишь в том, что она не знала, что делает, ввиду отсутствия опыта.        — Пх... Ах... Ахахаха! - Рассмеялся Рудольф, прижимая девушку к себе и мотая головой. — Оля, спустись с небес на землю, всё в порядке. Ты пока не готова. Я это вижу. И не надо из себя ничего строить, моя девочка. Всему своё время. - Тот осторожно поцеловал её в губы, снова, теперь нежнее и чуть дольше.        — Н-но ты... - Заикнувшись, произнесла Оля.        — И что? - Он пожал плечами, так, словно для него это совсем ничего не значило. — Ты не обязана удовлетворять мужчину каждый раз, когда он в боевой готовности, если сама не хочешь.        — Но я хочу... - Вздрогнув, почти проскулила она, после чего отвела взгляд в сторону.        — Я вижу твои глаза. Я вижу тебя насквозь. Не переживай, моя девочка. - Он осторожно погладил её по голове, сжимая её ладонь в своей чуть крепче. — Я же никуда от этого не денусь. Пойдём, свежим воздухом подышим? А здесь проветрим пока.        — Д-да... Хорошо, да...        Скрип кровати, щелчок лампы в коридоре и звук открытых ставен в окнах. Оля опустила ноги на пол, тут же вдевая их в сапоги, немного виновато помотав ногами в воздухе. Она даже не поняла, откуда у неё в голове чувство вины за неудовлетворённого партнёра. Значило ли это что-то? Стоп, партнёра? Она правда назвала его партнёром у себя в голове?        — Ты идёшь, щеночек? - Спросил с лёгкой усмешкой Штрохайм, пока ещё не открывая дверь на улицу. Продует её ещё.        — А... Да, да. - Подскочив с кровати, она вдела руки в китель и натянула шапку, выходя вперёд в открытую Рудольфом дверь. — А... Почему щеночек?        — Скулишь. - Пожал плечами тот, закуривая и отступая на два строевых шага от Оли.        "Скулю... Ты бы знал, как..." - Кивнув его словам и собственным мыслям, подумала девушка, спрятав руки в карманы и устремляя взгляд в бескрайнее холодное ночное небо. Вот так вот... Но для неё - она решила - всё только начинается! И она... Она точно поедет и на битву, и с ним, куда бы не пришлось ехать и перед кем бы ни пришлось предстать...

       А в это время...

       — Роберт, откуда такое беспокойство? - Спросила Эрина, теперь уже сама обеспокоенно глядя на Роберта, что несколько спешно собирал любимые книги Оли и некоторую одежду упаковывая в тот же чемодан, что и книги.        В последние часы на нём не было лица. Он был бледен, не поужинал толком, и как старый друг Эрина не могла не заметить, насколько он потерян, растерян и расстроен.        — Я лишь боюсь... Потерять её. Снова... - Спидвагон вздохнул, усевшись на диван и потерянно глядя на Эрину. — Не дурак ли я, по-твоему? Это не она, другая она... Но я никак не могу избавиться от мысли, что... Она где-то рядом всё это время, просто я плохо ищу... Или плохо стараюсь вернуть ей память... Кто знает, может правда...        — Мм... У неё явно есть типаж. Не пойми неправильно, Спидвагон, это правда не она, но она так похожа, что и мне тяжело сдержать эмоций временами... - Эрина усмехнулась, поднося платок к глазам и вытирая проступившую влагу. — Но я уверена, что всё будет в порядке.        — Мистер Спидвагон, когда отъезжаем? - В дверном проёме показалась знакомая голова.        ...               Удивительно, насколько крепко запомнил Спидвагон её. Всю её. От подёргиваний носом, когда она напряжена, но не напугана, до того, как вдевает ногу в туфлю, под каким углом. Он не мог забыть её, не мог выбросить из головы, и сам факт того, что она сейчас счастлива не с ним, и просто не рядом с ним, ужасно выбивал из колеи, несмотря на то, сколько людей он встретил за жизнь. Он вновь встретил её и наверняка сделает всё чтобы она была счастлива. Но не в этом мире.        В руках оказалась старенькая записная книжка. Его записная книжка с несколькими вклеенными страницами из её. Он перечитывал её стихи, когда ему было тревожно. Интересно, сможет ли распознать свой собственный стиль нынешняя Оля, если вдруг увидит эти стихи? Или напишет что-то другое? Но точно не лучше, чем написала его Оля. Да. Теперь он понял. \\\        \\\       \\\

Не аромат сластит, а нежные прикосновенья.

Не грубый вздох, а лишь зимы мгновенья.

Не представляешь, как же тяжко мне живётся,

В тот день, когда меня вдруг не зовёшь ты "солнце"!

Когда бы вдруг несчастным лучиком тепла,

Коснёшься ты кого-то, кто не я...

Ведь мне пообещал давно и сразу:

Что "Я искать такой как ты - не стану!"...

Я знаю. Может верю я в любовь до гроба;

А до чьего - не важно, дело слога!

Может, просто верю слишком,

Но ты не дай власти своим мыслишкам!

Полюбишь - полюби, сильнее чем меня!

Сильнее, жарче, пыльче александрийского огня!

Только будь счастлив, и меня не забывай.

А если вдруг забудешь - что ж, тому так и бывать!

       \\\      \\\       \\\

Однажды кролик, маленький, смышлёный,

Придёт - и прямо к волку в пасть.

И дело даже ведь не в том, что кролик

Из жизни хочет поскорей пропасть.

А может им так хочется побыть?

А может, может волк крольчонка полюбить?

      \\\        \\\        \\\