Смирение/Усмирение

      Кажется прошла неделя, может две. Каждый день для Натаниэля состоял из приема пищи, сна и тренировок. А еще боли. В принципе сама по себе она стала неотъемлемой частью жизни. Сначала Рико, потом Тэцудзи. На теле появлялись новые синяки, ссадины, вывихи, заменяя собой старые раны и повреждения. Но бешеный ритм тренировок и нежелание испытывать боль хотя бы на них, вынудило Натаниэля выкладываться на все сто двадцать процентов. Толчки и грубые приемы Рико вскоре перестали причинять такую боль и даже начинало получаться давать отпор. Удары по клюшке приходились все также часто, но пальцы уже вовремя убирались в сторону и вскоре Жану не приходилось забинтовывать их каждый вечер. — В чем твоя главная дисфункция? — спросил он, в очередной раз готовясь вправлять сустав. — Не имею привычки называть других «хозяевами», — морщась, прохрипел в ответ Натаниэль. — Он от тебя не отстанет, пока не поймет, что ты подчинился, — Кевин достал по обыкновению марлю. — Да он и так не отстанет, — последовал ответ сквозь тяжелое сбившееся дыхание, — у них это видать семейное. — Мозги — это не твое, — выдал Жан и в тот же момент точным и выверенным движением, вправил сустав. Натаниэль замычал, сжимая зубами ткань и жмурясь. Когда период острой боли прошел, и осталась только притупляющая и ноющая, он спросил, сплевывая: — Который час? — Два часа, — глянув в комнату, но не двигаясь со своего места в дверях, выдал Кевин. Дня или ночи, Натаниэль не стал уточнять. Он давно потерял счет времени и единственное, что он действительно хотел помимо сна, наручные часы. Он сбился уже давно, и все оставшееся время тянулось одним сплошным долгим днем. Днем, где между тренировками был либо Рико, либо Тэцудзи, либо Жан, что пытался его реанимировать и привести в чувства. Иногда на заднем плане маячил Кевин. Они толком так и не поговорили. На тренировках это было невозможно, а в такие моменты как сейчас, мягко говоря было не до этого. Да и в любом случае, Натаниэль и так знал все, что нужно было. Этап, где смотрели на его способности на поле, он прошел еще в тот день, когда они с матерью сбежали, а подчинение он проходил сейчас, с особым остервенением со стороны «дрессировщиков». Ему наглядно еще несколько лет назад показали, что бывает с теми, кто идет против клана Морияма, но оскал видимо их тоже не устраивал. Только опущенные головы, только беспрекословное повиновение. И пока внимание Рико и Тэцудзи было направлено исключительно на Натаниэля, к остальным они обращали свое внимание гораздо реже. Невероятные привилегии… — Блять, — тряхнул головой он, чувствуя, как мокрые пряди рыжих волос упали на лоб.

***

Наверное прошло уже больше месяца, потому что Натаниэль стал замечать разницу в своей игре. Ему стало проще, чем в первые две недели. Он все это списывал на то, что нога уже зажила, а к остальным повреждениям стоило просто привыкнуть и двигаться так, чтоб не вызывать острую боль, с ноющей и пульсирующей он как-нибудь справиться. Но, когда однажды даже Жан случайно бросил, что наконец-то виден прогресс, в голове засела мысль, что все не так безнадежно в его нынешнем положении. Да, Натаниэль все еще не знал, что его ждет в будущем, точнее, не совсем понимал насколько долго ему осталось жить. Цунами в образе отца, все еще не настигло его, но казалось приближалось с неминуемой быстротой. Это нервное ожидание скрашивалось и смазывалось благодаря тому, что счет времени был утерян. Тренировка шла полным ходом, была очередная игра, и в который раз Натаниэль стоял против Рико. Эта японская физиономия так ему приелась, что он буквально от желания съездить по ней клюшкой, уже с легким пофигизмом в глазах, больше сосредотачивался на игре. Со временем он стал подмечать те приемы, которые тот использовал чаще всего, какие были его любимыми, а какие он предпочитал оставлять на потом. Конечно, это в частности не помогало избавлять себя от повреждений, но зато способствовало тому, чтобы дать отпор или же смягчить удар. — Он злится, — тихо сказал Жан по-французски, следя за тем, как Рико удаляется на свою часть поля. — Мне далеко до вас с Кевином, — пожал плечами Натаниэль, — вы, как пожилые супруги, знаете друг друга до мозга костей. — Твое чувство юмора все также недосягаемо, — последовал ответ. Тут послышался звук удара трости по ограждению. Все игроки разом повернули головы туда, едва заметно некоторых передернуло. Натаниэль не был исключением. Этот звук он стал различать с недавних пор довольно четко, а невольное вздрагивание уже было рефлекторным. — Веснински, — Тэцудзи был хмур. Кажется его что-то разозлило. Натаниэль сдвинулся с места почти сразу, когда услышал начало своей фамилии. Игра прервалась лишь до момента, пока он не вышел с поля, затем Тэцудзи кивком велел продолжать. — В раздевалку, — последовал короткий приказ. — Да, хозяин, — глядя перед собой, произнес тот. Он не смотрел в глаза, голову слегка наклонил вперед, руку до белены костяшек сжал в кулак. Да, он не собирался с самого начала произносить это слово в качестве обращения, но Жан был прав, когда сказал: «Да плевать, что ты считаешь и что думаешь. В голове своей, хоть бегемотом называй, но на словах, говори так, как он хочет!» Это не было полноценным подчинением, под каким были все вороны, включая Кевина и Рико, это был лишь способ избежать боли. Способ спасти собственный мозг от искажения восприятия. Задержав на долю секунды взгляд на нервно постукивающей трости, Натаниэль сглотнул и двинулся в раздевалку. Он все еще слышал эхом этот ритмичный звук, думая, что Тэцудзи идет за ним, но оказавшись внутри, понял, что ошибся. Немного растерявшись, он осмотрелся, думая найти хоть кого-то, кто мог бы его здесь поджидать, и не обнаружив, озадачено снял шлем, затем защиту и все же вышел наружу, думая, что явно что-то не так понял. — Идем, — произнес охранник, до сих пор видимо стоявший возле двери. Натаниэль его не заметил, когда заходил внутрь, но сейчас резко повернув голову и, широко распахнув глаза, посмотрел на японца, что был чуть выше его, одетый в строгий черный костюм. Сердцебиение не участилось, а будто наоборот замедлилось. Перед глазами плыло, и сознание, вопреки всевозможным мыслям вьющимся в голове, было пустым. Ноги несли его следом за мужчиной буквально на автопилоте, потому что внутри происходила борьба между бежать прочь и прятаться, и смирением, ведь ситуация сама по себе была безвыходной. Они шли бесконечно долго, и Натаниэль даже кажется забыл как дышать, потому что только на последней лестнице, когда он поднялся до конца, его легкие не выдержали и с громким вздохом впустили в организм кислород. Подойдя к двери, охранник впустил внутрь сначала его, а затем зашел следом. Это была комната для вип-персон. За стеклом во всю стену можно было наблюдать под идеальным углом обзора тренировку воронов. В помещении было темно и единственное, что являлось источником света — это слабые лучи прожекторов, что освещали поле. Возможно это было сделано ради того, чтоб не привлекать внимания, но на подобные раздумья времени не оказалось. — Натаниэль Веснински, — произнес Итиро, сидя в расслабленной позе в кресле, положив ногу на ногу. Он был всего на несколько лет старше. Однако его взгляд, спокойный, в котором читалась власть и контроль, мог усмирить не только Рико с его буйным характером, но и Тэцудзи, и с этим вряд ли кто-то мог поспорить. Даже юношеские черты лица, присущие всем азиатам, не давали возможности усомниться в том, что перед Натаниэлем сидит будущий глава. — Господин Морияма, — поприветствовал он, тем самым давая понять, что знает кто перед ним. Они встретились глазами и больше этот контакт не прерывали. — Мне стоит объяснить почему ты здесь? — спросил Итиро, кивая, тем самым давая понять, чтобы Натаниэль приблизился. Сделав несколько шагов вперед, он едва заметно сглотнул, дабы убрать мешающий ком в горле. А затем открыл было рот, чтобы что-то сказать, но осекся. Это молчание длилось достаточно долго, пока в голове пытались собраться мысли в кучу, дабы сформироваться в нужные, правильные слова. На самом деле, идя сюда, Натаниэль думал увидеть отца, а может Лолу с братьями. Он думал, что идет на верную смерть, и если честно, вряд ли мог считать иначе. — Я принадлежу вашему дяде, — наконец-то выдавил он хриплым голосом, — и сейчас, находясь в Эверморе, доказываю свою ценность, какую утратил восемь лет назад. — Ты проблема, — не прерывая зрительный контакт, ответил Итиро, качнув ногой, — и твоя ценность изрядно упала со временем. Не говоря уже о том, сколько неудобств и проблем ты принес. Что скажешь на это? И сейчас Натаниэль кажется понял, почему он оказался здесь. Он подавил желание дернуться назад и отвести взгляд. Его тело каждым сантиметром кожи ощущало нарастающую угрозу в этой комнате. Он молчал и глядел на Итиро, а тот делал то же самое в ответ, не собираясь продолжать диалог сам с собой. — Вы правы, — сжав за спиной руку в кулак и впиваясь ногтями себе в кожу, дабы голос не дрожал, наконец выдал Натаниэль, — сейчас моя ценность намного меньше, чем объем тех проблем, что я вам принес. Но я готов доказать вам, что не зря здесь оказался и способен принести намного больше пользы. — Правда? — совсем не изменившись в лице, спросил Итиро, вновь качнув ногой. Натаниэль лишь склонил голову чуть ниже, но глаз от чужого лица не убрал. В комнате на некоторое время повисла тишина, лишь приглушенно слышались переклички с поля и фоновый шум проходящей внизу игры. Но затем Итиро сказал: — Тебе не понаслышке известно, что бывает с теми, кто идет против клана Морияма, — Натаниэль едва заметно кивнул, — в беспрекословном подчинении твоего отца я не сомневаюсь, а вот в тебе. Ты — проблема, которую надо либо ликвидировать, либо решить. Что думаешь на этот счет? В желудке скрутился узел и затем стал медленно подниматься вверх к горлу. Этот спокойный взгляд будто держал на привязи, не давая отстраниться, не позволяя дернуться и сопротивляться. Сейчас любое неверное слово, действие и даже решение в голове могли привести к неминуемой смерти. Пальцы рук едва заметно дрогнули за спиной. — Мой господин, — на выдохе сказал Натаниэль, решившись на самое отчаянное, что вообще можно было бы сейчас сказать, — я готов доказать вам свою верность любым способом, какой вы решите мне дать. Моя жизнь с самого рождения была у вас в руках и я не смею считать иначе. — Твои слова пока что пустое, — последовал незамедлительный ответ, будто Итиро уже прочел все в его глазах и знал, что ответить еще с слов: «Мой господин…», — да и прежде чем работать на меня, следует потренироваться на ком-то менее значимом. Зрительный контакт наконец-то был прерван, так как Натаниэль проследил за пальцем, указавшем на поле, где сейчас играли вороны. Он понял и без лишних слов, о ком говорил Итиро. Из-за чего сердце пропустило удар и он все же, не удержавшись, сглотнул. — Это отличный способ показать, насколько ты готов отвечать за собственные слова, — Итиро не упустил из виду ни единого движения, пробегая взглядом по темнеющим на лице синякам и ссадинам, что еще не зажили и едва заметно отличались от теней в столь мрачном помещении, — Согласен? Нет, Натаниэль даже не думал о том, что все будет так легко. Его даже ничуть не поразил тот факт, что Итиро видел в брате лишь инструмент для тренировки. И даже тот факт, что ему прямым текстом сказали быть подле Рико и доказывать свою верность, не удивляло его. Он кивнул: — Да, мой господин.

***

На ватных ногах он дошел до раздевалки. Обратно Натаниэль возвращался без сопровождения, и это его несказанно радовало, так как буквально дойдя до лестницы, он упал на колени и его чуть не вывернуло наизнанку. Настолько сильным было чувство страха, с которым он не только шел на встречу с Итиро, но и находился там. Постепенно пазл в его голове сложился в более-менее понятную картину. Теперь он хотя бы отчасти понимал, почему до сих пор жив. Осознание того, что все это время за ним могли следить и фиксировать все его действия, заставляло вновь и вновь чувствовать подташнивание. Но все же, не на все его вопросы были даны ответы. Он все еще не встретился с отцом. Нет, он не особо горел желанием, но теперь к цунами в виде него, за ним выстроилось еще большее, в виде Итиро Мориямы. «Чуть не сдох…» — подумал Натаниэль дергая дверь в раздевалку, но она оказалась закрыта. Он нахмурился и прислушался: внутри происходила возня, но стука палки слышно не было. Однозначно хороший знак, однако внутрь все же попасть стоило. — Прошу прощения, — выдал он, отходя на несколько шагов, а затем, ударив сначала ногой и после помогая себе плечом, выбил её. Замок все-таки сломался под натиском, впуская его. Подавшись по инерции вперед, Натаниэль сделал несколько мелких шагов и выпрямившись, взглянул на то, что происходило внутри. Жан стоял на коленях, и, сгорбившись, держался за грудь, пытаясь вдохнуть, но издавал лишь сиплые хрипы. Кевин стоял неподалеку, прислонившись спиной к шкафчикам, и держался за лицо, его рука была вся в крови. Видимо ему сломали нос. В раздевалке были еще трое и Рико, что с упоением что-то говорил на японском, глядя на Жана, стоя у того за спиной и скрестив руки на груди. Прежде чем подумать, что он делает, Натаниэль бросился вперед и локтем проехался по челюсти Люка, что в этот момент тянулся к Жану, но услышав грохот открываемой двери, взглянул на инициатора шума. Сбив того с ног, он ударил Мартина в живот, а третьего, схватив за волосы, приложил об шкафчик в паре сантиметров от плеча Кевина. Благодаря бушующему в крови адреналину, после того — стывшего в жилах, — страха, Натаниэль впервые за долгое время чувствовал такую легкость в теле, нанося удары. Но долго это в любом случае не продлилось бы, так как их было больше, да и Рико, замолкнув сразу же, когда увидел в поле зрения Натаниэля, уже не стоял в стороне. Его обе руки скрутили заводя за спину, а потом нанесли удар под колени, чтобы он упал на пол. Подняв голову вверх, он, скрипя зубами, взглянул на Рико, что, улыбаясь, смотрел на него, предвкушая, что сейчас будет делать. — Тебе блять меня мало? — выпалил в ярости Натаниэль, стараясь вырваться из чужих рук, но каждый раз предплечья простреливала острая боль и если бы он подавался вперед еще раз, то возможно мог вывихнуть или даже сломать их, — С псом пошел гулять другой и уже твоей обиде нету границ?! — Они тоже моя собственность, — присев на корточки перед ним и вертя в руке нож, сказал Рико, — что хочу, то и делаю. Да и в любом случае, не такое это удовольствие их мучить, в отличие от тебя. Натаниэль не сдержал смешок. Какая же колоссальная разница была между братьями. Он был безмерно благодарен в этот момент Итиро за их встречу сегодня. — Он даже не взглянул на поле, — сказал Натаниэль и улыбка с лица Рико исчезла, — просто указал на тебя и сказал: «Душераздирающее зрелище»! Рико перестал крутить нож и, перехватив его удобнее в руке, взглянул с застывшем в глазах бешенством и повторил: — Душераздирающе?

***

— Как же блять жаль, что он тебе язык не отрезал… Черт! Натаниэль затянул на руке повязку так, что рана через чур сильно пережалась, а затем, проведя рукой по ребрам, проверив в целости ли они, отодвинул от Жана аптечку подальше, готовясь обрабатывать следующие раны. — Это правда? — спросил Кевин, сидя рядом на полу и держа уже добрые десять минут у носа лед, — Правда, что ты видел его? — Косатки, — начал Натаниэль, готовясь вправлять указательный палец, — могут довести акул до посттравматического синдрома. — Блять, — взвыл Жан, дергая ногами от боли, когда кость встала на место, — я тебя сам сейчас до него доведу! — Повремени, — сухо ответил Натаниэль, готовясь делать то же самое с средним. — Ты не ответил, — сказал Кевин, глядя в чужие глаза, что были в свою очередь сосредоточены на другом. — Видел, — последовал ответ, а затем сдавленный крик Жана. Натаниэль поднялся с корточек и, включив кран с теплой водой, стал тщательно и долго, почти нервно смывать с рук кровь, что уже засохла, пока он обрабатывал чужие раны. Он не чувствовал боли, не чувствовал усталости, он будто бы переродился. Давно он не ощущал такой легкости. Возможно все это было из-за адреналина, который все еще присутствовал в крови. Наконец, когда он достаточно убедился в том, что не видит крови на руках и под ногтями, он повернулся к Кевину: — Нос вправлять будем? — Только давай без косаток, — сказал он, убирая от носа лед. — Что знаю, то и рассказываю, — пожал он плечами, усаживаясь перед ним, — увы, с историей всегда было плохо. — Затухни…