Смирение/Усмирение

      Каждый раз, заталкиваемые куда подальше, ругательства и яд, формировали под кадыком ком, который из раза в раз хоть и получалось сглатывать, но с недавних пор Натаниэль перестал предпринимать попытки убрать его вовсе. Дышать без глубоких вдохов становилось все сложнее, но проблема кажется не была в физическом состоянии, из-за чего раздражала больше обычных ссадин и ран. Постепенно накапливаемый стресс в перемешку со страхом и болью компенсировался в выброс большого количества адреналина, из-за чего он все чаще и чаще бросался в драки. В первое время он пытался это контролировать, понимая какие последствия ждут его и Жана, а иногда бывало и Кевина цепляло в придачу, но спустя какое-то время он отбросил попытки, пустив все на самотек. Он не трогал Рико, с скрежетом в зубах он преклонял перед ним колени и терпел все то, что тот с ним делал. Он избивал других, кто трогал свиту короля. Отдаваясь полностью порыву, но не позволяя себе получать от этого удовольствие. Казалось, что он терял что-то внутри себя, но он не мог, попросту не мог иначе. До следующей встречи с Итиро было неизвестно сколько времени, а ему надо было доказать, что он имеет право на жизнь. Доказать, что он уже не проблема, что от него есть польза. — Назови меня королем, — кладя лезвие ему на язык, улыбался Рико, — от тебя его приятнее всего слышать. Натаниэль с шумным вздохом открыл глаза и, закашлявшись, оттолкнул от себя Жана, что поливал его холодным душем, так как нашатырь уже не помогал. Держась за горло обеими руками, он подался вперед и, все еще хватая ртом воздух, пытался одновременно с этим проморгаться, так как видел исключительно одно сплошное размытое полотно. — Законченный кретин, — фыркнул по-французски Жан, привычно говоря на нем только в присутствии Кевина и Натаниэля. — Замолкни, — прохрипел тот, понимая, что громче все равно не сможет говорить, так как от крика посадил голос. — Нет, — сказал, как отрезал, — тебя никто не просил лезть. Какого черта тебе крышу сорвало?! — Да убери ты, блять, — отмахиваясь, прохрипел Натаниэль, — холодно. Вода стихла, Жан выкрутил кран назад и убрал душ в сторону, а затем, сев на корточки, оттянул прядь рыжих волос в сторону, осматривая лицо. — Ты двоих в нокаут уложил, — по-японски произнес Кевин. — По-французски, — попросил Натаниэль, жмурясь, но все же давай себя осмотреть. — Обломись, — отрезал тот все также по-японски. Однажды Рико что-то сказал Натаниэлю во время тренировки на родном языке, а затем избивал до тех пор, пока тот не скажет нужный перевод. Он кажется так и не сказал правильно, но на несколько длинных дней для короля появилось новое развлечение. После этого Натаниэль попросил Кевина обучить его. Не сказать, что это был отличный выбор учителя, учитывая насколько тот был придирчив и строг, но выбора особо не было, да и это их неплохо так сблизило. Своеобразный джекпот. — Который час? — прохрипел он, приложив голову к холодной плитке на стене. — Пять, — ответил Жан, прикладывая ватку к глубокому порезу чуть выше виска, прямо у начала роста волос. — Какой день? — прикрыв глаза, выдал он, не совсем осознавая, что говорит. Чуть помолчав, Кевин ответил. — Хорошо, — прошептал он, пытаясь отсчитать, сколько здесь пробыл. Едва соображающий мозг подсчитал чуть больше двух месяцев. Ему, в отличие от Кевина и Жана, что все же выходили наверх, не представлялось возможности быть на улице. Время может и было, а вот сил не было. Будь он постарше, его бы уже отправили на учебу, и тогда он бы официально вошел в основной состав и получил бы ту же татуировку на щеке, что и Жан с Кевином. Но, «удачно» складывающиеся обстоятельства не только спасали его, пока что от этой участи, но еще и давали возможность подготовиться к тому, что его поджидало. — Надо было бежать, когда была такая возможность, — вдруг сказал Жан. — Её не было ни у кого с самого начала, — прохрипел Натаниэль и, чувствуя запах спирта, закашлялся. — Замолкни, — пальцы крепче схватили волосы. — Невелика разница, — он поднял указательный палец на Кевина, — либо тебя отдают в дар, — затем показал на Жана и себя, — либо же ты собственность. Еще блять реши, кому повезло больше. Кевин промолчал, отводя взгляд в сторону и скрещивая руки на груди. Они понимали о чем шла речь, понимали, что были правы и нет, одновременно. Натаниэль, казалось бы не отличался от прежнего себя, когда только здесь появился, но все же внутри него что-то надломилось. Как это было и с Жаном, когда он только попал сюда, озлобленный и жаждущий мщения за то, что его так просто продали ради выплаты долга. Надо было бежать тогда, когда они еще могли это сделать чисто из собственного глупого желания обрести безнаказанно свободу, а сейчас… Ни у кого из них больше не было не только этого шанса, но и мыслей таких подпускать они не могли.

***

Его опять вызвали как и в прошлый раз — под конец тренировки. Тэцудзи внешне был крайне спокоен, но постукивание тростью, отбивающее ритм по паркету, говорило о многом. В частности, конечно, для Натаниэля. Никто не мог догадываться наверняка, куда он уходил, лишь трое человек на поле знали истину. Но это знание никому особо не помогало. Пустой звук, буквально. Еще по дороге стянув шлем и защиту с горла, Натаниэль увидел стоящего у раздевалки охранника. Это уже был другой. Впрочем, разницы это не имело, босс у них всех был один и тот же. Бросив вещи в шкафчик и быстро умыв лицо, Натаниэль прочистил осипшее горло до максимально возможной чистоты и вышел наружу. Кончики отросших рыжих волос падали немного на глаза, но он их убрал еще влажной рукой назад, чтобы выглядеть максимально приемлемо. Хотя до этого все равно было далеко. В этот раз путь он запомнил лучше, идя уже не на автопилоте, а сознательно, уже зная чего ожидать от предстоящей встречи. Кажется с того момента прошел примерно месяц, может чуть больше, но даже этого времени для Натаниэля казалось было через чур мало. Однако вердикт все равно выносил Итиро, и ему ничего не оставалось, кроме как просто ждать решения: жить или умереть. Дверь, как и в прошлый раз перед ним открылась, пропуская вперед, и он, не медля и секунды, зашел внутрь, постепенно привыкая к полумраку. — Мне интересно услышать от тебя, справился ли ты? — Итиро все также сидел в кресле, в этот раз отзеркалив позу, в которой был в прошлый раз. Натаниэль с позволения приблизился к креслу, и их зрительный контакт возобновился, прервавшись прошлой встречей. Пряча руки за спиной и сжимая одну в кулак, он вновь думал о том, как правильно сказать, дабы звучать правильно. — Моим условием, — проговорил он слегка сдавленным тоном, — было показать, беспрекословное подчинение вам. Все это время, моими действиями и мыслями руководили исключительно ваши слова. — Хорошо, — кивнул Итиро, — я приехал сюда для того, чтобы решить, стоит ли эта проблема решения, или же насколько она весома, и можно ли ее перекрыть, если сразу устранить. Натаниэль вновь переборол рвотный позыв легким сглатыванием, но с места не сдвинулся и даже не шелохнулся. В комнате повисла давящая, душащая тишина. Итиро рассматривал чужие глаза, пробираясь под кожу и будто бы изучая его изнутри. Его расслабленная поза никак не сходилась с внимательным, спокойным взглядом, способным физически придавить к земле. — Ты — сын Мясника, — вдруг заговорил он, все таким же ровным и спокойным голосом, — и пока это единственная проблема, которую я вижу и хочу устранить бесследно. Натаниэль замер и перестал дышать. Он пытался осмыслить сказанное Итиро и понять, что тот имеет ввиду. Ногти впились в ладонь, отрезвляя и вынуждая легкие впустить кислород. Когда Итиро в прошлый раз сказал о верности его отца, он имел ввиду нынешнего главу, Кенго. Натан был верен ему и, естественно, наследнику тоже, но того это явно не устраивало в нужной мере. Поэтому сейчас, глядя на уже достаточно взрослого отпрыска Мясника, Итиро думал о том, какую опасность в будущем тот может собой принести. — Мой господин, — склонив голову, произнес Натаниэль, — при прошлом с вами разговоре я сказал о том, что готов выполнить любой ваш приказ и это не изменится. Мой отец искал меня на протяжении стольких лет с намерением не вернуть домой, а убить. Вы единственный дали мне шанс доказать свою ценность. — Твой отец в тюрьме, — коротко ответил Итиро. Натаниэль достаточно заметно дернул от удивления бровями и сердце от облегчения чуть не упало в желудок. Цунами в виде Натана отступило на некоторое время назад. Но все же, что значило это? Эти слова были проверкой на реакцию? Или это была просто констатация факта? Тут Натаниэль услышал стук. На стол опустилось два лезвия, которые охранник положил рукоятками к Итиро. Тот разорвал зрительный контакт и, переведя взгляд на ножи, произнес: — Будет ли это считаться доказательством твоих слов? — он взглянул вновь на Натаниэля, которого едва не передернуло от вида холодного оружия, поблескивающего в слабом свете отражающихся прожекторов. Сложно было не понять его намерений. Итиро хотел вложить в его руки оружие, тем самым делая его своим Мясником. Но Натаниэль не хотел этого. Он лихорадочно перебирал возможные варианты, которыми можно было бы заменить неизбежную участь взять в руки ножи. — Я ценю вашу щедрость, — наконец-то выдавил он, борясь с дрожью в руках, — но позвольте мне доказать иначе, нежели с оружием в руках. — И как же? — последовал беспристрастный вопрос, ставящий в тупик. И правда, как? На его плечах висел не только долг, который на данный момент он не мог физически выплатить, поэтому действовала отсрочка до входа в основной состав. Но и потенциальная угроза в образе его самого, как сына Мясника. Как он может доказать? Как? — Да, — признался он, — я мало что умею. Но даже мои скудные знания могут послужить вам хорошую службу, тем более моя преданность и жизнь уже в ваших руках. Итиро долго смотрел Натаниэлю в глаза. Его эмоции на лице ничуть не изменились, ни одна мышца не дрогнула, будто бы он вообще не видел перед собой человека, а лишь изваяние. Нога несколько раз качнулась, будто говоря о том, что мужчина раздумывает, а затем послышалось: — Пока что ты балансируешь на острие. Это было предупреждение.

***

Натаниэль лежал на спине, подложив одну руку под голову и смотрел на телефон в руке. Его ему отдал охранник перед выходом. В комнате свет не горел, Жан уже спал и будить его светом от экрана тоже не особо хотелось. Поэтому он рассматривал его силуэт, вертя то так, то этак. Наконец он уронил руку с телефон себе на лицо, прикрывая глаза. На что он вообще подписался? Хотя что ему оставалось делать с другой стороны? Единственное, что вообще было хорошей новостью, то, что отца как минимум какое-то время не будет на горизонте его сознания, ведь тот в тюрьме. С другой стороны был Итиро, который был не менее опасным, и даже более, чем Натан. — Черт, — выдохнул он шепотом, все еще прикрывая глаза рукой и крепко сжимая в пальцах телефон. Эта беспомощность его душила и злила. Он понимал, что ничего не будет так просто, но все шло наперекосяк из раза в раз. — А знаешь, — его лицо исказилось в улыбке, так похожей на отцовскую, — в этот раз он даже не то, что не смотрел, даже ничего не сказал. Лезвие коснулось его шеи у самого подбородка и голос процедил: — Убери с лица эту улыбку, или я ее вырежу. Сначала в него прилетела подушка, а затем чья-то рука схватила за плечо. Натаниэль распахнул глаза и еще мало что различая перед собой из-за расфокусированного зрения, лихорадочно стал искать пистолет, но не обнаружив его, перехватил чужую руку, что уже начинала его трясти. Пара резких и четких движений и он оказался сверху своего соперника и, придавливая всем весом к кровати, вжимал в его горло телефон. — Нат, — прохрипел Жан, царапая ногтями чужой плечо и пытаясь вырваться, дергая безуспешно ногами. Услышав знакомую речь и голос, Натаниэль замер и, тут же ослабив хватку, убрал телефон от чужого горла, перестал держать брыкающееся тело. Жан быстро выбрался из-под него и, закашлявшись, зажмурил слезящиеся глаза. Они сидели напротив друг друга и пытались вновь научиться дышать. Один отходил ото сна, второй от недавнего удушья. — Прости, — наконец-то выдавил Натаниэль, — я… я правда не знаю, что на меня нашло… — Пей…кхе, — все еще выравнивая дыхание, сказал Жан без всякой злобы, — успокоительное…кхе… я чуть не помер. — Извини, — еще тише пробормотал он, из-за чего получил без промедлений по лицу. Он даже не уклонился. После просто отодвинулся чуть дальше, а затем поднялся и зашел в ванную. Включив кран с холодной водой, он подставил под нее голову и прикрыл глаза. Только сейчас он смог ощутить насколько сильно было разгорячено его тело. Он ощущал дрожь от выброса адреналина, но стоило ему взглянуть на руки, как они, что странно, не тряслись, не говоря уже о мелкой дрожи. Подняв глаза в отражение, он уставился в голубые глаза, будто видел их впервые, как и само лицо, как и эти рыжие мокрые волосы, разбитую губу, несколько порезов и ссадин. Опираясь руками на края раковины, он стиснул пальцы, сдерживая порыв ударить по отражению. Шум воды стих и Натаниэль вышел с полным стаканом в руке, протягивая Жану, чтобы тот мог попить. — Ты как? — спросил он, стараясь не смотреть на все ярче проявляющийся след на шее. — Утро выдалось бодрым, — ответил Жан, наконец-то придя в себя и еще пару раз шумно выдохнул, — еще раз извинишься и я за себя не ручаюсь. Натаниэль, хотевший было еще что-то сказать, закрыл рот и сел на край кровати, держа дистанцию. В руке он нервно вертел телефон, будто это было единственное, что его сейчас удерживало на плаву. — Откуда он у тебя? — первым подал голос Жан, кивая на вещь в чужих пальцах. — Он дал, — коротко ответил тот, не поворачивая головы. Для работы. В любой момент, когда зазвонил бы этот телефон, означало одно, Итиро дает Натаниэлю шанс вновь доказать свою верность и ценность. Это было условие доверия вместо тех ножей, что тот отказался брать. Сам того не понимая, он повязал на шею петлю и предусмотрительно сделал узел. Осталось только вздернуть. — Выбор без выбора? — спросил Жан. — Выбор без выбора, — наконец-то взглянув на него, произнес Натаниэль.