Смирение/Усмирение

      Споткнувшись о ступеньку, он едва не распластался на асфальте, но, ловко перенеся центр тяжести на покосившееся вниз плечо, перекатился, и вновь оказавшись на ногах, помчался вдоль мусорных баков по переулку. Сегодня у «воронов» был выездной матч, и в принципе Натаниэль должен был быть вместе с ними. Участвовать он не мог, но смотреть на игру вполне, тем более как будущий член основного состава. Но, что в этот раз, что в прошлый, он лишался данной привилегии, благодаря звонку. И начиналось то, что он уже успел подзабыть делать. Перед отъездом он тщательно прокрашивал волосы, ставил линзы, маскировал заметные чужому глазу шрамы, одевался в двустороннюю одежду, единственным, что нельзя было замаскировать — это обувь, но она не сильно бросалась в глаза на первый взгляд, поэтому было не столь критичным. Забегая за угол и сбрасывая с плеч куртку, он вывернул ее наизнанку, затем отбросив в сторону шапку, прикрывающую темно-каштановые волосы, вытащил из кармана кепку, которую тут же надвинул на лоб. Руки не тряслись, и сам по себе Натаниэль хоть и нервничал от погони, но дело продолжал делать. Успев изучить местность этого района, он мог бесконечно петлять, путая и заметая следы. Но времени было мало. Как только Натаниэль сорвался с места, перепрыгивая очередной мусорный бак, над головой просвистела пуля, и он едва не врезался в стену от испуга, шарахнувшись в сторону. — Блять, — прошептал он почти одними губами, и с разгона проехался на коленях, аккурат под чьими-то руками, показавшимися из-за очередного угла. Толкнув этого человека в переулок из которого только что выбежал, Натаниэль помчался дальше, четко разбирая дорогу и зная куда свернуть. Дело уже было сделано, его задача была выполнена, оставалось только вернуться целым, что на данный момент было крайне проблематично. Кто-то сбил его с ног, и он приземлился на спину, больно ударяясь головой. Но сверкнувший в воздухе нож вынудил его тут же перекатиться в сторону. Моментально поднявшись, он ударил ногой противника по кисти, выбивая оружие, которое тут же улетело туда, откуда Натаниэль бежал. Он бросился было прочь, но чужие руки крепко обхватили его за плечи, удерживая и приподнимая в воздух. Четкий удар локтем под ребра и хватка ослабла. Прокусив тому ладонь зубами, Натаниэль вырвался и рванул вперед, понимая, что еще бы чуть-чуть и те двое выбежали бы на финишную прямую, где он разбирался с их напарником. Ноги уже гудели от боли, но никаких серьезных повреждений на этот раз он не получил. Он вспомнил все те попытки бегства, что были до того, как он оказался в Эверморе, только теперь это было не только частью его выживания, но и по совместительству — работой. Натаниэль вновь ощутил эту беспомощность и страх, вот только теперь никто ему не был помощником. Не было телефонных номеров, на которые можно было позвонить в экстренном случае, хотя он бы все равно не позвонил. Не было возможности, когда пахло жареным, делать ноги, ведь тогда бы задание провалилось. Натаниэль медленно перенимал на себя участь взрослого человека, который мог положиться только на себя. В конце концов обещание, данное Итиро, нарушать было запрещено. Он позволил себе остановиться лишь тогда, когда оказался на крыше двухэтажного здания и дверь за ним захлопнулась. Отсюда было только два выхода: через дверь, которую он тут же запер и подпер собой, и пожарная лестница, до которой еще снизу надо было допрыгнуть, а обычный человек чисто физически это сделать бы не смог. Тяжело дыша, он опустился на землю и запрокинул голову назад. Сердце бешено стучало и каждая частичка тела ныла от изнеможения. Он со всей силы ударил кулаком рядом с собой. Острая боль, пронзившая костяшки, мгновенно отрезвила сознание. Солнце медленно опускалось за горизонт, озаряя оранжевым с красным, бледное лицо, по которому почти ручьями стекал пот; играя последними лучами на прядях волос, выбивающихся из-под кепки. Щелкнула зажигалка, и вскоре нос уловил сначала едва заметный, а после более явный запах табака. Прикрыв глаза, Натаниэль медленно вдыхал знакомые нотки, постепенно расслабляя плечи и рисуя в голове до боли знакомый образ, сидящий за столом в отеле и чистивший пистолет…

***

— Ты как мыл голову? — дергая его за затылок и рассматривая не смывшуюся краску с корней, спросил Кевин. Натаниэль, откинув голову назад, устало посмотрел ему в глаза. Его тело было расслаблено и податливо, будто это был вовсе не человек, а кукла. Приехал он примерно час назад, немного позже «воронов», что возвращались с выездного матча. Как же ему повезло проскользнуть в свою комнату незамеченным, так как маскировку он предпочитал не выставлять напоказ. Единственные, кто был одарен привилегией видеть Натаниэля в таком виде, — это Жан и Кевин. — Три раза мыл, — констатировал он, прикрывая глаза, все также подаваясь назад и стоя не в самой удобной позе. — Хоть линзы снял, — отозвался Жан, сидя на кровати по-турецки и листая книгу. — Если хозяин увидит, — начал Кевин. — Даже если и увидит, сделать ничего не сможет, — перебил Натаниэль, — и отпусти уже меня, спина затекла. Тэцудзи и впрямь сделать ничего не мог, ведь даже с тренировок на разговоры с Итиро он лишь молча отпускал, нервно стуча тростью. А потом вымещал свою злость и досаду на «воронах», ведь в его маленькое королевство из раза в раз вторгались, а сделать что-то он был бессилен. В особенности прилетало Натаниэлю, но удары со временем стали более изощренными и наносились на те места, что можно было скрыть под одеждой. И вот сейчас, узнав о его прибытии, хозяин приказал прийти. Но эту «долгожданную» встречу хотелось оттянуть насколько можно. Натаниэль и так по возвращению был немного не в себе. Он бодрствовал дольше двадцати четырех часов и большую часть этого времени находился в стрессовом состоянии, из-за чего нервная система уже не справлялась с нагрузкой. Когда рука наконец-то его отпустила, он переступил на другую ногу и выпрямился. Тело его совсем не слушалось, он едва держался прямо, не говоря уже том, чтобы делать что-то. Натаниэль двинулся было в комнату, чтобы переодеться, но Кевин схватил его за ворот футболки и потянул в ванную. — Ты кем себя возомнил? — чуть не споткнувшись, устало прорычал тот, — я еще раз голову мыть не буду. Натуральный цвет виден? Виден. Все. — Захлопнись, — бросил Жан в ответ, поднимаясь с кровати и заходя следом, — и не мешай, сделай одолжение. — Направьте свое рвение куда-нибудь в более полезное русло. — Может вырубим его? — спросил Кевин, наклоняя голову Натаниэля вперед и включая душ. — Ага, давай, я наконец посплю, — послышалось злобное клокотание в ответ. — Рот ему с мылом помоем, — ответил Жан, придерживая того, чтобы он не свалился на ватных ногах. Несколько попыток отбрыкаться не увенчались успехом. Впрочем, Натаниэль не особо старался и в итоге, почти полностью расслабившись и отдав последние силы, чтобы просто стоять, прикрыл глаза. Крепкие руки придерживали его в неудобном положении без лишних телодвижений. Кевин и Жан кажется о чем-то тихо говорили, но время от времени проваливаясь в полудрему, трудно было расслышать что-то связное.

***

Зима. Была примерно третья неделя четвертого месяца по приблизительным расчётам Натаниэля о его пребывании в Эверморе. Наверное, он привык к работе, что давал ему Итиро, к тренировкам, когда был в «гнезде». Бешеный ритм его уже не так сильно выбивал из колеи, а вылазки время от времени, чаще всего происходящие в выездные матчи или выходные, помогали ему не терять счет времени, как это было в первые недели. Работа на удивление ему всегда предоставлялась тогда, когда он был отчасти свободен, будто его «работодатель» так и говорил: «Привыкай, так будет всегда». Заведя руки за спину и косо глянув сквозь стекло во всю стену на поле, где Рико играл против Кевина, а за всем этим следил Тэцудзи, Натаниэль вернул взгляд к Итиро, что привычно покачивая ногой, глядел на него, изучая рыжие волосы, уже довольно сильно отросшие и потому собранные в маленький хвостик, голубые глаза, в которых читалось спокойствие, граничащее с безразличием и едва заметное нервное сглатывание, иногда проскальзывающее вниз по горлу. — Иди, — наконец-то прозвучал приказ, когда даже внизу шум игры уже стих. От ног будто отлила свинцовая тяжесть, и Натаниэль, в свою очередь, смог сдвинуться с места, разворачиваясь и проходя к двери. Его взгляд едва заметно скользнул по ножам, что все также лежали на столе. Каждый раз при встрече с Итиро, он видел их, будто предлог. Никто не настаивал брать, но иногда, в особенности после избиения Рико или чудом выполненного задания, в голове мелькала мысль взять ножи, хотя бы ради обеспечения собственной безопасности. Но, как и в прошлые разы, он к ним не притронулся. Натаниэлю больше всего хотелось доказать именно самому себе, что он, в отличие от отца, может справиться и без оружия. Но… Жизнь все чаще и чаще преподносила ему знаки, что без этого никуда. Он довольно быстро спустился вниз, зная, что будет, если он долго отсутствует. Гематомы на спине, ребрах и животе еще не посветлели, поэтому рисковать не хотелось. Но громкий крик из раздевалки заставил его резко поменять направление. Сорвавшись на бег, он помчался вперед по темному коридору, который выводил прямиком на поле, где еще горел свет. Навалившись на дверь плечом, Натаниэль хотел уже ее выбить, но она оказалась незапертой. Доли секунды хватило для того, чтобы поперхнуться воздухом и ощутить, как сердце камнем падает в желудок, когда он очутился внутри и увидел открывшуюся глазам картину. Кевин лежал и что-то бормотал сквозь стоны боли, жмурясь и держась за изуродованную руку. Шлемы и защита были разбросаны в порыве драки, на некоторых вещах виднелись кровавые следы. Рико исступлённо хохотал, прижатый к стене Жаном, запрокинув голову назад. С его пальцев медленно капала чужая кровь, а ссадины и следы на лице свидетельствовали о борьбе. Он пошатнулся и, едва устояв на ногах, подпер рукой ближайший шкафчик. В ушах стучала кровь, и эхом слышался приглушенный смех и взбешенная французская речь. Натаниэль, не отрывая глаз от корчившегося от боли Кевина, медленно приблизился к Рико и Жану, что стояли ближе. Мощный удар кулаком буквально в паре сантиметров от чужих глаз заставил замолкнуть обоих. Только сдавленные стоны были слышны на заднем плане. — Отпусти его, — сказал Натаниэль, подняв взгляд на Жана, что посмотрев на него, резко отпрянул назад. Глаза до того казавшиеся пустыми и совершенно безэмоциональными, сейчас выражали едва сдерживаемое бешенство, — не трогай короля. В этот момент, когда они встретились глазами, что-то внутри Натаниэля треснуло. Он это ощутил почти сразу, когда заметил, что не только Жан, но и Кевин смотрит на него. Будто песок, просыпающийся сквозь пальцы. Как бы старательно не загребай, больше того, что можешь удержать, не получишь. А в этот момент он наоборот разжал ладонь. Песчаный замок рухнул. Никто из них не смел даже косо смотреть на Рико. Любая угроза в его сторону пресекалась жестоко, и все это знали. Жан мог ненавидеть до истощения Эвермор, но у него и мысли не было нажить себе проблем, замахнувшись на короля. То же самое касалось и Кевина. Следы борьбы на лице Рико говорили лишь о том, что это была самооборона. Но он ни за что бы даже мысли не подпустил намеренно ранить его. И все же, ни один из них даже пальцем бы не шевельнул, чтобы защитить короля. Ни за что. Рико уже не смеялся, а просто водил глазами по потолку, все еще улыбаясь. Натаниэль схватил его за плечо и, дернув, толкнул к выходу из раздевалки. Он отвел глаза от Жана и, бросив мимолетный взгляд на Кевина и его руку, вышел из раздевалки, хлопнув дверью.

***

Инцидент придали огласке до смешного в абсурдной форме. Это бы улыбало, если бы не было так горько от знания правды. После того, как новость расфорсилась, не только Кевин пропал с радаров, но и Рико. Отчасти, это было заслугой Натаниэля, так как именно он, не отвел его в комнату, а по «удачно» сложившимся обстоятельствам, почти сразу же после выхода из раздевалки наткнулся на Тэцудзи. Так или иначе, той ночью никто не остался целым и невредимым. Кевин ушел до того, как Натаниэль вернулся. Он не забрал ничего из своих вещей, просто испарился. Скорее всего он ушел к отцу. Точнее Натаниэль надеялся на это, ведь больше тому было идти некуда. С Жаном они больше не говорили. С того самого момента, как он вернулся в комнату. После того, как тот ударил Натаниэля по лицу, процедив по-французски: — Лицемер. Он не сопротивлялся. Ударившись спиной о стену, он просто, наклонив голову вперед, простоял какое-то время, глядя перед собой. Глаза были широко распахнуты, но в них не было обиды, боли, скорби или хоть какой-то эмоции, показывающей, что он все еще человек. В голове было совершенно пусто, будто оттуда вытащили последние мысли и спустили в унитаз. Может потому, что на все вопросы уже были даны ответы? Натаниэль не хотел и не собирался в этом разбираться. Его целиком будто накрыла темная, тянущаяся как жвачка пленка, тем не менее сковывающая движения и не дающая даже дышать свободно. Что он мог сделать? Ударить или убить Рико? Тогда бы он сам умер. Он должен был быть постоянно рядом с Жаном и Кевином? Он им не нянька. Стоило ли ожидать подобного от Рико? Стоило. Однозначно стоило. Чтобы было если бы он пришел на минуту раньше? Откуда ему знать? Он не умеет видеть будущее. Кто виноват? Рико. Ни Натаниэль, ни Жан не успели бы вовремя. Вот что? Что он мог сделать?! — Контракт с Кевином разорван, — констатировал Итиро, сидя в кресле и подперев голову кулаком, глядел на стадион, сквозь стекло, — Он почти как ты, даже хуже. Подобные слова полоснули по еще свежей ране в груди, но Натаниэль даже не изменился в лице. Ничто в его теле не выдавало напряжения. Он будто бы был вовсе не здесь. — Скажи мне, — Итиро посмотрел на него и по спине пробежал стынущий в жилах холод от тяжести взгляда, — что значит, брать на себя ответственность? — Это значит, — Натаниэль остатками силы воли не отводил глаза, — отвечать за свои проступки и слова. — Когда я тебе сказал, — продолжил Итиро, — что тебе следует тренироваться на ком-то менее значимом, я имел ввиду под этим снятие ответственности за него? Петля на шее Натаниэля потянулась вверх, и узел постепенно стал затягиваться. Доказать верность значило не подчиниться Рико. Это означало, что какие бы действия не совершил тот, Натаниэль мог бы с легкостью их перекрыть и сгладить острые углы, как и подобало исполнительному псу. — Как, — Итиро говорил все также спокойно, — как по-твоему это исправить? Если бы он сразу все понял, то выбор… Он бы был! Веревка вздернула тело, которое даже не попыталось брыкаться. — Позвольте, — тихо произнес Натаниэль, но поняв, что почти шепчет, сказал громче, — позвольте мне это взять на себя. Его пальцы рук онемели, тело почти дрожало будто от холода. Осознание пробудило пустой разум и мысли вихрем ворвались внутрь, из-за чего чуть не закружилась голова. — Какая мне от этого выгода? — последовал беспристрастный вопрос. Натаниэль отвел взгляд в сторону, пробежал им по столу и остановился на все также лежащих ножах. Они были здесь с самого начала. А он, что-то там пытался доказать. Глупец… Он принадлежит Итиро, клану Морияма, но уже давно не самому себе. — Иди, — холодно бросил Итиро, как только Натаниэль взял их в руки. Тело безжизненно висело в петле. Судороги и конвульсии давно прошли. Оно медленно покачивалось из стороны в сторону. И кажется, это не было самоубийством.