Смирение/Усмирение

      Вдавив в пол педаль газа, он мчался по ночному шоссе, совершенно не глядя на стрелку спидометра. Глаза смотрели на дорогу, но взгляд был пустым, будто Натаниэль спал. На нем была чистая одежда, руки и лицо уже не были испачканы в крови, но липкость от нее все еще призрачно ощущалась на пальцах и щеках, куда попали капли. Нож выбили у него не сразу, но сработал эффект неожиданности и поэтому он оказался на полу раньше обычного. Удар арматурной трубой прошелся бы аккурат в голову, если бы он не дернулся в сторону. Откатиться ему не позволяло чужое тело, придавившее сверху. На заднем сидении валялись скомканные использованные бинты, которые он сменил час назад, на парковке у заправки. Там же валялась и аптечка вместе с сумкой с одеждой. Пальцы, нервно барабанившие по рулю, наконец-то перестали. Щелкнула зажигалка, и затлевшая в зубах сигарета охватила запахом табака весь салон. Окно чуть съехало вниз, позволяя дыму уходить наружу. Пистолет валялся на бетонном полу в паре метров от происходящей потасовки. Но кажется он уже был не нужен, так как руки сдавливали шею Натаниэля, решив покончить с этим более изощренным способом. Закашлявшись при второй затяжке, он наклонился слегка вперед, не выпуская руль. Пальцы судорожно провели по шее, на которой все еще чувствовались эти крепкие руки. Следы удушья скорее всего придется замазывать дольше обычного. Оторвав взгляд от дороги, он посмотрел на ладонь, в которой была сигарета. Перед глазами вновь всплыл тот момент, когда он дотянулся до ножа, валявшегося в стороне. И как тот вошел в голову нависшего над ним человека по самую рукоятку. Тело тогда дернулось и руки замерли на его шее. Свернув на обочину и, резко затормозив, он хлопнул дверью и, присев на капот, закурил вторую сигарету. Кажется его била дрожь. Но взглянув на ладони, посмотрев на них и так, и сяк, он не заметил и малейшего подрагивания. Его будто разрывало изнутри, но как назло снаружи он был спокоен, включая и его сознание. Выбравшись из-под чужого тела, он еще минут десять лежал на спине и хватал воздух ртом, иногда прокашливаясь и вытирая слезящиеся глаза. А затем его пробрало на смех. Он хохотал так, будто то, что только что произошло было самой смешной шуткой, какую он вообще слышал в своей жизни. Все эмоции, вся боль, весь гнев, все, что рвалось ядом изнутри, вырывалось с этим граничащим с истерикой смехом. А потом наступила тишина. Будь у него возможность и время, он бы наверное пожалел себя. Сидя вот так, на капоте, глядя, как на горизонте поднимается солнце. Чувствуя каждую частичку своего тела, позволяя охватить себя чувствам, боли от ран и мыслям. Подставляя лицо под прохладные порывы ветра. Вдыхая едкий дым и рисуя знакомые образы в голове, только и удерживающие его на краю обрыва. Но ему предстояло сделать за эти несколько дней многое. И чем дольше он тут сидел, тем больше была вероятность того, что расхлебывать придется более глубокую яму грязи и дерьма. Она и так иногда напоминала Марианскую впадину, особенно, когда Натаниэль в силу своей неопытности и возраста не знал, что делать. Но это волновать могло только его. Пора взрослеть… Взрослеть, черт возьми! Тряхнув головой и убирая волосы с лица, он поднялся на ноги и, бросив недокуренную сигарету куда-то в сторону, сел за руль. Машина выехала на дорогу. Полтора часа пути и он будет на месте.

***

Он взбежал по лестнице в тот самый момент, когда Рико толкнул Жана, и тот полетел спиной вниз прямо на него. Натаниэль не стал уворачиваться, лишь выставив руки в стороны, поймал его, смягчая падение собой. Не прошло и минуты, как он, отпихнув его от себя, взлетел наверх и, толкнув Рико к стене, вжал его с таким ударом, что разнеслось глухое эхо. Трое воронов, стоящих рядом, не ожидали столь резкой реакции и, явно опешив, замерли. — Ты в край ахуел?! — Натаниэль держал крепко, глядя в улыбающиеся, довольные глаза, — решил нахуй всю свиту себе искалечить?! Кевина мало было? Так вот что я тебе скажу, продолжишь в том же духе, останешься без свиты! — Это угроза? — Рико смотрел на него совершенно не испуганно, скорее вызывающе, будто ждал, что тот переступит запретную черту, и тогда то он повеселится. — Это факт, — процедил Натаниэль, отпуская его и бросая свирепый взгляд на Люка, что двинулся было к нему, но замер на месте, видимо вспомнив, как в прошлый раз тот чуть череп одному из воронов не проломил, когда тот решил вмешаться в их с Рико спор. — Шелудивый пес вновь пропадал, а мне скучно, — Рико пожал плечами, — так хотелось послушать французскую речь. Она убаюкивает, знал? Натаниэль посмотрел на Жана. Тот, сидя на полу, предпринимал попытки подняться, но все никак не получалось. Его не было два дня, но этого было более чем достаточно. Он знал, как Рико бесила французская речь, знал, как им обоим доставалось за хотя бы малейший звук на этом языке. Но с ухода Кевина, Жан и Натаниэль редко говорили даже по-английски, и кажется, короля это раздражало. Не за что было ухватиться. Хотя впрочем ему и повода не надо было. Спустившись вниз и, схватив Жана за плечо, Натаниэль дернул его вверх и, перекидывая его руку себе через шею, бросил: — Выебывайся сколько влезет. — Скоро в свите пополнение, — крикнул вслед Рико, — ты рад? Натаниэль даже не остановился. Его выражением лица не изменилось, но ладонь, придерживающая Жана под ребра, сжалась сильнее. — Безмерно! — процедил он так громко, чтобы его было слышно.

***

Машина тронулась с места, как только Натаниэль проверил, что все раны Жана обработаны, и тот уже принял обезболивающее. Ехать было недолго, но предстоял еще перелет, что мог вполне обернуться проблемой. Все это действие происходило в гнетущей тишине, правда ни для кого из этих двоих она таковой не казалась. Им нечего было сказать друг другу. Поэтому пусть атмосфера и не была располагающей, для третьих лиц она не предназначалась. Натаниэль глянул на часы: через два часа он должен быть у Итиро. В принципе, если рейс не задержат и не отложат, то должен успеть вовремя. Хотя все еще зависело от того, насколько хорошо все будет складываться по теоретическим расчетам. А если посмотреть статистику, то у Натаниэля в девяти из десяти вариантов развития событий, все шло наперекосяк. — Куда мы едем? — наконец-то подал голос Жан, когда они выехали на дорогу с парковки. — Туда, где ты не отбросишь копыта до выпускного, и сможешь спокойно выплачивать долг, — ответил Натаниэль, не отвлекаясь от дороги. Для осмысления сказанного, Жану понадобилось добрые минут десять, но как только его глаза расширились, он выпрямился и хотел было что-то сказать, как указательный палец, наставленный на него, заставил его закрыть рот. — Замолкни, — Натаниэль достал сигарету из пачки и, щелкнув зажигалкой, закурил, выпуская дым в приоткрытое окно, — я делаю это не по доброте душевной. Мне выгодно чтоб ты не сдох, а как и подобает собственности, выплачивал долг. Я выразился предельно ясно? — Да, — ответил Жан, облокачиваясь вновь на спинку сидения и устремляя взгляд вперед, на дорогу. На этом их разговор закончился и больше не возобновился. За всю дорогу они не сказали друг другу ни слова. Один едва держался в сознании, а второй был занят тем, чтобы обдумать свои дальнейшие действия. Натаниэль уже все для себя решил. Плевать кем его будут считать: злодеем, предателем, лицемером… Не важно. Делая сейчас это все и представляя итог, ему казалось, что даже если это кажется невозможным, он хотя бы попытается. Так или иначе, у него на этот раз были пути отхода и он был готов к внезапным трудностям. — Держи, — он протянул Жану телефон, когда они встали на парковочное место у аэропорта, — позвонишь, когда сядешь. — И что дальше? — последовалй вопрос. — Все инструкции я тебе написал, — он посмотрел в чужие, уставшие и замученные глаза, — будешь отписываться и отзваниваться мне каждые три дня, думаю через месяц другой, можно будет реже. Я буду приезжать и проверять твои успехи, и вот только от тебя тут будет зависеть, вернешься ты в Эвермор или нет. Понятно? — Да, — кивнул Жан. — Тогда на выход, — сказал Натаниэль, дотягиваясь до бордочка и доставая оттуда конверт и билет, — забирай свои шмотки и вали. Он проводил его до терминала, где убедившись в том, что все в порядке и проблем ни с чем не должно возникнуть, не прощаясь, просто развернулся и двинулся к выходу, положив руки в карманы. Жан же наоборот, глядел ему в спину до тех пор, пока она не исчезла в толпе. Между днем, когда они встретились впервые с Натаниэлем, и их сегодняшнем прощанием было два совершенно разных человека.

***

Рука безжизненно свисала сбоку, второй он опирался на край раковины, стоя чуть сгорбившись и наклоняясь вправо. В отражение смотрели уставшие голубые глаза, изучающие кровоподтек, тянущийся по правой скуле, и разбитую губу. Затем они спустились ниже, осматривая плечо, где заметно выпирал сустав. Очередной вывих. Темнели гематомы на груди и животе, причиной которых стали прилетающие в Натаниэля мечи. — Встань на ворота, — сказал Рико по-японски. Его новые пристрастия к коллективному избиению перешли на новый уровень. Теперь в ход пускалось экси. Совмещение приятного с полезным, так сказать. Сжав в зубах ткань футболки, он сдавленно замычав, вправил плечо только с третьего раза, а после обессилено упал на пол. Казалось, от боли его сейчас стошнит, однако наружу выходил только воздух. Клюшку он все-таки взял у голкипера. Но все, включая самого Натаниэля, знали — она ему мало чем поможет. Потому что мячи первое время хоть и летели в ворота, но потом их направление изменилось и они были нацелены на него. Он стал мишенью. Перевернувшись со спины на бок, он попытался найти более удобное положение, чтобы полежать и не чувствовать пульсирующую боль в некоторых местах особо отчетливо. Прикрыв глаза, он ощутил каждой частичкой обнаженной кожи приятную прохладу кафеля. Но усталость в теле накрыла его, вынуждено отправляя в сон. И все же, кто-то потянул его за волосы, вырывая из безмятежного пространства, где нет боли и чувств. Стиснув зубы и приоткрыв только один глаз, он увидел перед собой Рико, сидевшего на корточках и вертевшего к руке нож. — Неожиданный сюрприз однако меня ожидал, — он перевел взгляд с Натаниэля, на Мартина, что держал того за волосы, — где же Жан? Или он решил в прятки сыграть? — Я же говорил тебе, — последовал ответ сквозь стиснутые зубы, — не разбрасывайся людьми. Рико едва заметно дернул уголками губ, осмысляя сказанное. Он смотрел на Натаниэля довольно долго, пристально, не моргая. Затем по лицу расплылась широкая улыбка: — Что ты сделал? Его толкнули вперед, из-за чего он выставил руки перед собой. Нога Рико опустилась на пальцы, плотно вдавливая их в кафель. Натаниэль, заскрипев зубами и сгорбившись от боли, сдавленно застонал. — Что ты сделал? — прозвучал вновь вопрос. — Я? — сквозь стиснутые зубы прорычал он в ответ, — да я всего лишь пес. Что я могу сделать? Нога убралась, и Рико, вновь присев перед ним, схватил его за подбородок, дергая на себя. Острие ножа во второй руке оказалось в паре сантиметров от глаз Натаниэля. — Ты лжешь, — процедил он, будто не верил своим ушам. — Король растерял свиту, — хрипя, рассмеялся тот в ответ. — Не всю, — улыбнулся Рико, опуская острие чуть ниже и проводя кончиком по шее от подбородка. Натаниэль плюнул ему в лицо. Сил на слова у него не было, но он мог и иначе показать свое бушующее внутри недовольство.

***

Он еле добрался до машины. И завалившись на заднее сидение, морщась, перевернулся на спину, зажимая рукой живот, где уже даже одежду пропитала кровь. Их оказалось больше, чем его проинформировали. От этого все пошло наперекосяк, что уже было не в новинку и потому Натаниэль быстро сориентировался, вырабатывая план буквально находу. Но несколько косых ударов все же он получил. Жизненно важные органы не были задеты, это он сразу проверил, но крови он потерял много, поэтому сейчас, в попытке зажать рану рукой, а другой найти аптечку, что валялась где-то под сидением, сделать одновременно не получалось. Тут завибрировал телефон, лежащий на водительском сидении. Натаниэлю пришлось приложить не мало усилий, чтобы дотянуться до трубки и, нажав на кнопку, сказать: — Слушаю. — Это я, — ответил Жан. — Ты вовремя, — прохрипел он, прикрывая глаза, — говори. — Документы довольно быстро приняли… — Так и…должно быть, — ответил Натаниэль, кладя окровавленную ладонь тыльной стороной себе на глаза, — с этим…проблем быть не должно. Было довольно четко слышно, как он тяжело дышит и делает усилие при каждом отдельно произносимом слове. — Как твое самочувствие? — наконец спросил Натаниэль, — мне нужно четко знать, когда ты готов выйти на поле. — Меня осмотрели, — чуть помолчав, ответил Жан, — говорят, на поле можно только через неделю, минимум. — Х-хорошо, — выдохнув сквозь зубы, пробормотал он, — очень хорошо. На минуту между ними воцарилась тишина, но только лишь потому, что Натаниэль переводил дыхание и старался найти более удобное положение, чтобы полежать. — Ты звонил Кевину? — Да. — Славненько, — усмехнулся он и тут же поморщился от боли, — интересно…какое у него было лицо… когда он узнал…что ты попал к троянцам… Но тут дверь открылась, и кто-то потянул его за ногу. Телефон из руки выпал, и в ладони возник нож, который он тут же засадил напавшему прямо в грудь. Провернув лезвие и затем оттолкнув тело назад, Натаниэль подался вперед вываливаясь из машины. Сердце бешено стучало, в теле появилась неожиданная легкость и подвижность, боль от ран притупилась, а сила в ударах стала более увесистой. Ему было не до того, чтобы думать, как эти люди его нашли. Он видел в них угрозу своей жизни, и пульсирующий по венам испуг в перемешку с адреналином придавал ему сил к борьбе. Вытащив нож из упавшей навзничь жертвы, Натаниэль обернулся, все также тяжело дыша, заметив тень сбоку и перекинув через спину очередного нападавшего, ухватил за волосы и четким движением перерезал ему горло. — Абрам, — разнеслось по воздуху, подобно грому. И он вздрогнул от неожиданности. Хватка в чужих волосах ослабла, и он повернулся всем корпусом на голос. Но по затылку пришелся тяжелый удар чем-то увесистым, отчего картинка перед глазами смазалась и он упал, вовремя подхватываемый чьими-то руками прямо у земли.