Смирение/Усмирение

      — Отъебись, — отмахнулся Нил, опираясь на клюшку и тяжело дыша. Он уже эти ворота видеть не мог. Они так осточертели, что казалось бы страху и тошноте, подбирающейся к горлу не должно было оставаться места. Раньше, с злостью и ненавистью в собственных слабостях, Нил мог с легкостью преодолеть то, что стояло препятствием перед ним. Но в данной ситуации — это не работало. И от слова «совсем»! Шла уже вторая неделя, а прогресса так и не было. Он, будто зациклившись в собственной голове, ходил по кругу. И даже Кевин с ярым намерением сделать Нилу великое одолжение и помочь, только кажется попусту сотрясал воздух. Их брань на японском накалялась с каждой ночной тренировкой и бывало затягивалась дольше обычного. Щелкнув застежками и стянув с головы шлем одной рукой, он бросил его в сторону и развернулся лицом к выходу за ограждение. Но фигура Кевина, оказавшаяся перед ним, заставила отшатнуться назад. Их глаза встретились, и у обоих видать нервы уже сдавали, потому что сгущающаяся вокруг них взаимная неприязнь была почти осязаемой. — Еще раз, — сказал Кевин. За время их участившегося совместного времяпровождения, он уже не отводил глаза и реагировал более спокойно на постоянные закидоны Нила. — И-ди на-хуй, — по слогам сказал тот, — дорогу показать? Тут послышался громкий удар, причем в тишине пустого стадиона он был крайне внезапен и потому резким для восприятия. Нил едва заметно передернул плечами и повернул голову в сторону звука. Эндрю стоял у ворот, полностью одетый в защиту, покачивая клюшкой покоящейся на плече, и смотрел куда-то в сторону трибун. — Ты сказал мне, что будешь бить по воротам, если там будет стоять он, — вдруг сказал Кевин, напоминая их давнюю разборку на утренней тренировке. Положив руку на плечо, он толкнул Нила вперед, — давай. Пока не пробьешь его защиту, не уйдем отсюда. — Ха, — выдохнул тот, закатывая глаза и разминая правую руку, мышцы которой начинали уже гудеть от интенсивной тренировки, — посмотрим кто из нас первым выдохнется. — Вали, — цыкнул Кевин и двинулся прочь с поля, в раздевалку. Подняв с пола ближайший мяч, Нил уставился на руку, внимательно изучая материал на ощупь, форму, ощущая тяжесть и будто бы гипнотизируя его. Пальцы сжали клюшку, когда он поднял глаза на ворота, где Эндрю в самой скучающей позе из всех, что были в его арсенале, стоял и почти чуть ли не курил бамбук. — Ты там собираешься костями двигать? — нарочито широко зевнув, сказал он. — Можешь поспать пока, — процедил Нил, разминая плечи и наконец готовясь к удару. Сердце бешено застучало, дыхание сперло и будто кровь стала кипятком, отчего стало неожиданно через чур душно и жарко. Побледневшее лицо, карие, гипнотизирующие Эндрю глаза, которые на самом деле смотрели сквозь него, на ворота, выражали абсолютную пустоту, но в момент удара они исказились секундной гримасой ужаса и боли, что невозможно было заметить, если на голову был надет шлем. Мяч вновь пролетел мимо ворот, и Нил почти выругался, жмурясь. Однако, он едва успел увернуться, чтоб не получить ответный удар в свою сторону. — Целься в голову, чего мелочиться-то, — огрызнулся он, но явно пораженный тем, что мяч вернулся назад. — Бессмысленно, — отмахнулся Эндрю, опираясь на клюшку и кладя на руку подбородок. Нил сделал шаг в сторону и, подобрав другой мяч, ударил вновь. — Я же зомби, удар в голову меня убьёт, — сказал он, отскакивая в бок, когда Эндрю вновь вернул подачу. — Быстрая смерть, скучная смерть. Нил вновь запустил мяч, и в этот раз удар клюшкой пошел по другой траектории из-за того, что он неудобно перехватил рукоятку. Но даже так Эндрю отразил его, и по движениям нельзя было сказать, что он напрягался. Каждый раз при ударе внутри что-то переворачивалось. Сердце падало в желудок, а затем вновь возвращалось назад. Ком, медленно подползающий вверх по горлу и мешающий свободно дышать, заставил его замереть в паре метрах от ворот и опереться на клюшку, согнувшись и уронив голову вперед. — Уже все? — с наигранной заботой сказал Эндрю, — как тоскливо… — Ну так свали в туман, — процедил Нил, выпрямляясь, — ты сам вышел, тебя никто не просил. — Испуг тебе не к лицу, — резко сменил тему Эндрю, всматриваясь в чужие глаза. — А тебе сочувствие, — парировал тот, но резко замолк, осознав, что попался на удочку. — Какие у тебя однако расплывчатые понятия о сочувствии, — губы расползлись в улыбке. Он, медленно приблизившись к Нилу и вторгаясь в его личное пространство, добавил, — мне лишь интересно видеть, как ты ломаешься. — Ух ты, — не двигаясь с места, сказал тот, даже не дергая бровью, — я польщен. Мне полагается приз? Они уже больше минуты смотрели друг другу в глаза, не прерывая зрительный контакт. Их игра, закончившейся ничьей в «Райских сумерках», возобновилась вторым раундом сейчас. Они не отсчитывали секунды, не говорили, просто изучали друг друга изнутри, будто пытались найти слабые места, в которые было больнее всего бить. За неимением под рукой зажигалки, Нил постукивал дрожащими пальцами по рукоятке клюшки. Эндрю же стоял неподвижно и все также расслаблено. Напряжение, что раньше сквозило между ними, на удивление сейчас отсутствовало. Возможно потому что у одного подобных чувств не имелось, а другой был слишком уставшим. Наконец их взгляды разомкнулись и прозвучал вопрос: — Что-ж ты до меня докопался? Ты же уже убедился, что я не крыса, так в чем же дело? — Погляжу, тебе нравится получать одни и те же ответы из раза в раз, — глянув за спину Нилу и обведя взглядом трибуны, ответил Эндрю. — То, что тебе весело до меня докапываться — не ответ, — отрезал он. — Ответ, — качнул головой тот. — Да пошел ты, — Нил фыркнул и двинулся в сторону, куда бросил недавно шлем, — детский сад…

***

Выбор предметов оказался сложнее, чем могло думаться Нилу. С одной стороны, что может быть сложного в том, чтобы выбрать те, от которых будет меньше всего проблем в успеваемости? Например языки. Их изучение никак не могло мешать основным задачам, на которые были нацелены все силы. С другой же стороны, было направление, и Нил не знал, на что ему обратить свой взор. Развалившись на диване и держа в одной руке несколько листов бумаги, а в другой вертя зажигалку, он, сдвинув брови сосредоточенно думал уже минут двадцать, буравя взглядом список. Но его напряженные мысли витали далеко не над выбором предметов и учебой, что неумолимо быстро приближалась. Они были и не о экси, или Кевине с Жаном. Скорее… Холодная банка прислонилась к его щеке слишком резко, из-за чего Нил дернулся и посмотрел вверх на Мэтта, что протягивал ему газировку и смотрел на обведенные направления в списке на первом листе: — Мозговой штурм продолжается? — Типа того, — последовал ответ. Пальцы забрали банку, а сердце, на миг прекратившее биться, вновь возобновило ритмично качать кровь, — не думал, что это так сложно… — Помочь? — плюхнувшись рядом, спросил Мэтт, открывая свою банку и отпивая. — Тогда возьми на себя еще домашнюю работу, — попросил Нил, но услышав лишь фырканье, взмолился, — ну пожалуйста! — Я не мазохист, — но когда листы оказались у него перед глазами, он отвернулся от жалобного взгляда сбоку и запротестовал, — отстань! Нил недовольно поморщил нос и, забравшись на диван с ногами, вдруг почувствовал вибрацию телефона в кармане. Достав его, он пробежал глазами по имени, но взгляд ничуть не стал теплее, чем был до этого. — Слушаю, — пропел он, — давно ты мне сам не звонил. Что случилось?

— Я звонил Кевину, — сказал Жан, — он не берёт трубку.

— А мне с этого что? — нахмурясь, спросил Нил, не до конца понимая сути проблемы. Тем временем Мэтт врубил телевизор, видимо собираясь включить фильм, но вдруг цыкнув, пробормотал тихо, чтобы не мешать разговору: — Опять этого урода по телеку показывают… Что на этот раз? Нил перевел взгляд на экран и замер. Его тело окаменело и он будто сам стал изваянием. Телефон так и завис в руке у уха, пока Жан что-то говорил. Его голос был встревожен и то, что в ответ он не слышал привычных усмешек и колкостей, в итоге начало его напрягать. — Сделай громче, — наконец отмерев, вдруг сказал Нил Мэтту. — Серьезно? — выгнул бровь тот, но увидев, как расслабленное выражение лица ожесточилось и устремилось прямиком на экран, молча добавил звук. » — Я не хотел бы пока раскрывать всех карт, так как эта интрига сама по себе заслуживает того, чтоб удерживать ее как можно дольше в секрете, — Рико расплылся в улыбке, от которой невольно передергивало, если видеть ее в моменты, когда рука крепко держит за волосы, а перед глазами плывет от нехватки кислорода, после того, как голова только что была под водой, — но имя я готов сказать… Натаниэль! Натаниэль Веснински!» — Перезвоню, — Нил резко вскочил на ноги и отключил телефон, даже не дождавшись ответа Жана. — Любит же этот расфуфыренный урод выебываться, — прокомментировал Мэтт, переключая канал и переводя взгляд на вскочившую с места фигуру, — Нил? — Ага, — машинально ответил тот и, положив телефон, тяжелым шагом вышел из комнаты. «Блять, блять, блять!» — он быстро шел по коридору, пытаясь как можно лучше сформулировать план действий и слов. Но это был как раз тот момент, когда стоило импровизировать. — Кевин вне зоны доступа, — прислонившись к дверному косяку, улыбнулся Эндрю, не пуская Нила внутрь, — так что погуляй и зайди завтра. — Пусти меня, — хмурясь сказал тот, встав практически вплотную к нему, — мне надо с ним поговорить. — Ты с первого раза не понимаешь? — выгнул бровь Эндрю, но тут же перед его глазами возникли ножны, что опустились вниз и вложились в его ладонь. — А теперь пусти меня, — процедил сквозь зубы Нил, — хоть дверь открытой оставь, поебать, мне надо с ним поговорить. Их зрительный контакт установился еще минуту назад и до сих пор не разрывался, хотя маячивший на заднем плане Ники, явно начавший нервничать из-за нагнетающей атмосферы, прилагал все усилия, дабы ситуация не усугубилась. Аарон же, наоборот, сидел с невозмутимым лицом, наблюдая за развернувшейся сценой со стула, сидя вполоборота за столом. — Нил, — подал осторожно голос Ники, — ну правда, не самый удачный момент. Кевин не… — Я отвечу тебе без игры, — процедил тихо Нил, сжимая правую руку в кулак. — Ух ты, — скрестив руки на груди, протянул Эндрю, но ножны все же забирая. Это было зеленым сигналом, поэтому Нил обогнул его в миллиметре от плеча, и пройдя к спальне, не стучась, открыл дверь. На миг, все лишь на мгновение он замер, но лишь для того, чтоб оценить обстановку. Вид Кевина ничего не задел внутри, только тяжесть кирпича в груди стала заметнее и ощутимее, но Нил списал это на резкий запах алкоголя. — Какого черта, — прошептал Ники, явно удивленный тем, что Эндрю все же пропустил незваного гостя внутрь. Но удостоить его ответом никто не собирался, поэтому он просто сел в свое кресло-мешок и с интересом наблюдал, вытянув шею, как Нил решительно двинулся внутрь спальни. Вечерний полумрак нарушился широкой линией света, что тянулась из дверного проема, в котором остановился Эндрю, скрестив руки на груди и скучающе оглядывая комнату. Кевин сидел на кровати, вжавшись в стену спиной и сжимая пальцами волосы, склонял голову вниз. Он часто и сбивчиво дышал, все же пытаясь справиться с накатившей паникой, но кислород в легких не задерживался слишком долго, чтобы мозг мог отрезвить сознание. Получалось слабо, дыхание постепенно становилось прерывистым, переходящим в кашель, а плечи судорожно стали подрагивать. Нил, не раздумывая, уверенно приблизился к кровати и, забрав валявшуюся бутылку, за которой тут же испуганно потянулся Кевин, закрыл ему рот рукой и толкнул назад, вжимая в стену. Их взгляды встретились. — Вдох, — потемневший взгляд гипнотизировал своим спокойствием и стеклянностью. Будто впитывал в себя весь накативший испуг, синтезируя и возвращая назад противоположным чувством, — выдох. С третьей попытки Кевин все же вдохнул полной грудью и, задержав дыхание, медленно, через нос, шумно выдохнул. Нил, все также зажав ему рот рукой, отставил бутылку в сторону, не отрывая глаз от лица, черты которого постепенно стало разглаживаться, убирая следы недавно накатившей с головой паники. Стоя не в самом удобном положении, опираясь только одним коленом на матрас, Нил уселся полностью, ослабляя хватку, а потом и вовсе убирая ладонь и вытирая ее о футболку Кевина. — Вот и славно, — тихо сказал он, не осознавая еще, что все это время говорит по-французски, — ты мне сейчас нужен в трезвом уме и твердой памяти, иначе опять себе напридумываешь. Кевин глубоко дышал, молча глядя сверху вниз на него, кажется еще не до конца придя в себя. Но как минимум самое опасное уже миновало, и он был готов хотя бы слушать, если не говорить. Рука потянулась к бутылке, но Нил отодвинул ее подальше и произнес: — Ну уж нет, ты это выслушаешь на адекватную голову, — но пальцы все также продолжали тянуться, поэтому он с размаху ударил ею по полу. Громкий звон стекла заставил мурашкам быстро пробежать по спине, — Кевин! — Я ни черта не понимаю, — хватая себя за голову рукой, прохрипел тот. — Так дай мне сказать, — Нил скрежетал зубами от того, насколько сам был на грани того, чтоб его нервы сдали, — или лучше тебе жить в неведении?! Ты уже так жил с зимы, нормально? В мае чуть коньки не отбросил! А Рико это уже давно планировал! — Планировал, — повторил Кевин, глядя перед собой и роняя руку, которой до сих пор до боли сжимал волосы на макушке. — Ага, — Нил выдохнул, очень сильно хотелось курить, — король любит свою игрушку, вот и хочет ее вернуть. Как думаешь, почему меня вообще отпустили, и тем более сюда? Он думает, что я здесь для того, чтоб вернуть тебя назад. — Но ты же от него, — хмуря брови и пытаясь сложить все в логическую цепочку, ответил Кевин. — От него, — утвердительно кивнул Нил, — вот только я — часть свиты. И мне положено быть подле короля. — Тогда что ты тут делаешь? Их глаза вновь встретились. Потемневший взгляд буравил Кевина минут пять, выдерживая молчаливую паузу, от которой становилось не по себе с каждой секундой. Ком в горле подбирался все выше и выше, подталкивая тошнотворные слова, которые ядом прожигали язык и крошили зубы: — Потому что ты должен нести прибыль. Но глядя на всю эту команду, на тебя, на то, какие шансы у нас выиграть в первом матче, могу с точностью сказать, что он будет очень недоволен моей работой. — Но почему Рико сказал… — Потому что король никогда не остается без свиты, и пока ее пытаются собрать заново, должна быть хоть мнимая галлюцинация, что рядом с ним кто-то еще остался. — Ты… — Я, — твердо ответил Нил, взглянув в окно и нащупывая в кармане зажигалку. Надо быть совсем тугодумом, чтобы не понять, поэтому Кевин замолчал и, расслабив плечи, откинулся спиной на стену. Подсадной… Да, именно так он назвал Натаниэля, когда тот только появился тут, и чем больше он узнавал деталей, тем лучше осознавал, насколько того лишили воли и выбора действий. Его не отпускали никуда, все также держали на коротком поводке. Раньше хозяином был Рико, а затем, незаметно для всех, им стал Итиро. Один мнимо считал себя королем, другой таковым являлся, оставаясь в тени. И сейчас, новость о пополнении свиты, говорила лишь о том, что Натаниэль никуда не сбежит. Что его все еще там ждут и ему готово место, как только он закончит с работой, он вернется туда. Шумно втянув воздух через нос и поморщившись от резкого запаха алкоголя, что благодаря разбитой бутылке распространился по комнате значительно быстрее, Нил провел пальцами по шее, задевая кадык и собирая кожу складками, будто вновь фантомно ощутил душащую веревку. Но то был просто ком в горле, который не получалось сглотнуть. — Еще раз выпьешь в таком состоянии, — сказал он наконец, переходя на английский и поднимаясь с кровати, — и я эту бутылку тебе засуну, — он перешагнул осколки и посмотрел на Эндрю, что все это время стоял в проеме, — сам знаешь куда. И это не предупреждение, а угроза. Не дожидаясь ответа, он отвел взгляд от карих глаз и двинулся прочь из комнаты, намеренно не забирая ножны, понимая, что впереди еще один разговор, и лучше это сделать не в комнате. Его уже душил воздух общежития, который будто раскалился до максимума вокруг него и еще чуть-чуть, и он свалится от перегрева. Но ночная прохлада, обдав его лицо приятным ветром, помогла вдохнуть полной грудью и закашляться. Пальцы нащупали пачку сигарет и зажигалку. Присев на корточки у входа в общежитие, Нил опустил взгляд на коробку, внутри оставалась последняя — та, что перевернута фитилем вниз. — Сколько же еще зомби знает языков? — цокнув, спросил Эндрю, встав рядом и положив руки в карманы. — Это твой вопрос? — хмуро уточнил он, вперив гипнотизирующий взгляд на последнюю сигарету. — Еще один в запасе, могу позволить, — отозвался тот, что явно говорило о том, что следующий вопрос выбьет из колеи, которая и так была почти разрушена. Нил хмыкнул в ответ и, достав сигарету, сломал ее пополам. Не сегодня… — Прежде чем я отвечу тебе на вопрос, ответь сперва ты, — поднимаясь с корточек и заглядывая в карие глаза, сказал он, — Кевин может кому угодно доверять, мне не важно с кем он тусуется, но если дело касается безопасности не только его, но и других в целом, это куда весомей. — Попробуй, — ответил Эндрю. Их взгляды встретились, но в этот раз в них была не борьба. Оба смотрели друг на друга так, словно пытались пробраться под кожу, дабы лучше прочувствовать эмоции, которые сейчас вспыхнут подобно спичке. — Несчастный случай, да? — начал Нил, — занятная штука, сам придумал? — О чем ты? — невинно похлопал глазами Эндрю, — что-то не складывается в твоей мертвой головке? — Ты спрашивал меня, получал ли я удовольствие, избивая их, — наклонившись вперед и вторгаясь в личное пространство, процедил Нил без всякой злобы, — но погляжу больше кайф от таких вещей ловишь ты, — он кивнул на машину, припаркованную недалеко от входа, — прямо-таки наслаждаешься каждой поездкой. — Не вижу причин для сожалений, — пожал плечами Эндрю, зевая и прикрывая рот ладонью. Лицо Нила ничуть не изменилось, но он выпрямился и, слегка расслабив плечи, что каждый раз напрягались при встрече с другими, вдруг замолк. Зажигалка в руке перестала крутиться. В воцарившейся тишине отдаленно были слышны голоса людей и шум машин. Изредка ветер пробегал по кронам деревьев, задевая листву и создавая легкое шуршание, совсем незаметное для городских людей, привыкших к постоянному шуму. — Я знаю кто такой Рико, — начал он, — знаю, что он сделал Кевину. Мои родители были связаны с кланом Морияма и я не мог не знать, в силу того, что семья была частью всего этого. Кевин не солгал о том, что я умер, меня правда считали погибшим благодаря матери, так как меня, как и Кевина, хотели отдать «Воронам», но мы сбежали. Мать погибла, когда мне было семнадцать, а опекунство взять отец не мог, так как оказался в тюрьме, вот меня и шпыняли из семьи в семью. А в Японии я оказался, потому что там проще всего было затаиться от якудзы, что переместилась в Америку. — Довольно складно, — протянул Эндрю, доставая свою пачку сигарет и закуривая, — вот только, это нихуя не ответ на мой вопрос. — Я просто люблю экси, — вдохнув через нос табачный дым, ответил тихо Нил, будто это был секрет, — а Кевин для меня был продолжительное время примером. — Ты даже в ворота попасть не можешь, — будто насмехаясь, но в голосе этого не было, ответил Эндрю. — Это не мешает, — отрезал Нил и прищурился, чувствуя как ему в лицо выпустили очередную затяжку, — у меня нет желания возвращать что-то из прошлого. Я здесь исключительно за тем, чтобы играть. Все вокруг, включая клан Морияма и тем более Рико, считают, что я давно мертв. И чем дольше я смогу удерживать эту тайну, тем продолжительней будет моя спокойная жизнь. — Сколько же ты собираешь тут быть? — бросив в сторону урны окурок и попав точно в цель, спросил Эндрю. — Я, — Нил подавил нервное сглатывание, поэтому слегка поперхнулся воздухом, что нельзя было не заметить. Он уставился куда-то сквозь, но глаза смотрели точно в чужие. Поводок был столь короток, что он и сам не знал, как долго тут пробудет. Но все же, с губ сорвалось: — год. И это максимум, который он мог позволить, если вся работа от Итиро будет выполняться идеально и беспрекословно. А если нет, то место Натаниэля Веснински займет настоящий Натаниэль раньше положенного. — Как-то маловато для зомби, — протянул Эндрю, шаркая ногой и кладя руки в карманы. — Я никогда не знаю, когда мне проломят голову, — пожал плечами Нил, — так что прикидываю навскидку. Они еще какое-то время молча стояли, напротив друг друга, глядя в глаза. Ночь, обволакивающая небосвод, дарила спокойствие в тишине, лишая той нервозности и переживаний, что приходят вместе с утром. Легкий, летний ветер шевелил темно-каштановые волосы, а затем задевал светлые, перебирая их так следом друг за другом из раза в раз. Первым ушел Нил, не оглядываясь и ничего не говоря. Но стоило ему зайти в свою комнату, как он услышал краем уха, как захлопнулась дверь в комнату «монстров». Он усмехнулся. Ножи ему так и не вернули.