Смирение/Усмирение

      — В последнее время в Балтиморе неспокойно, — Итиро, вместо того чтобы смотреть на Натаниэля, изучает бумаги, что лежат перед ним на столе, — и это никак не может меня устраивать в нынешнем положении. Кенго Морияма был недавно госпитализирован, что нельзя было назвать хорошей новостью. Особенно, если учитывать, что его приемник по своим собственным наблюдениям явно не считал себя достаточно готовым, чтобы удержать империю в руках. Это было понятно по тому, насколько много работы навалилось на всех, включая Натаниэля. Итиро распространял свою власть, подобно теням тех нитей, что принадлежали его отцу, чтобы как только трон освободиться, он как кукловод, мог свободно дергать за них, не беспокоясь о том, что они порвутся. — Ты же жил там раньше? — он наконец-то поднимает взгляд, пробегая по бледному лицу, задевая растрёпанные волосы, падающие на лоб, заглядывая в карие глаза, а затем опускаясь к дёрнувшемуся кадыку. — Да, господин, — отвечает Натаниэль, привычно держа руки за спиной, но уже не сжимая их в кулаки, для заземления в моменты паники и страха, — до шести лет. — Тем более, — продолжает Итиро, пролистывая документы, не особо задерживая внимание на отдельных листах, — результаты Кевина Дэя улучшились, не говоря уже о том, что после интервью его шансы вернуться на прежнее место, возросли. Поэтому думаю будет вполне правильным с моей стороны дать тебе работу ближе к месту, где ты сейчас живёшь. Он выворачивает руль, скрипя зубами и ощущая, как тело по инерции наклоняется в сторону, но выпрямившись, не упускает из виду фары автомобиля за его спиной, что также резко свернул, будто предугадав, куда именно тот держит путь. Ночной Балтимор возможно и кажется оживлённым, но не в западной его части. Натаниэль специально выбрал именно этот район, перед этим досконально изучив местность, чтобы не только знать слепые зоны, где можно спрятаться от погони, но и чтобы специально запутать следы, дабы вывести их в нужное ему место. Ему оставалось недолго до Аптона, откуда ему уже был подготовлен запасной путь к бегству с новым автомобилем, который отличался от этого тем, что в нем не было вмятин от пуль, и имелось запасное оружие. В этом пистолете осталось всего два патрона. Но вновь прозвучали выстрелы, и когда Натаниэль провернул руль, дабы зайти в поворот, его тряхнуло, разворачивая гораздо сильнее, чем он рассчитывал. Из-за чего автомобиль продрифтовал мимо, врезаясь в фонарный столб, который, заискрившись, погас. Вцепившись в этот момент пальцами в руль и нагнувшись вперед, он сумел избежать грубого столкновения и сильных повреждений. Это звучало, как преподнесение в дар, как благословение за хорошую работу. Но Натаниэль знал, как понимал это и Итиро. Что это не только проверка, дабы убедиться в его верности, но и приговор. Балтимор означал неминуемую встречу с Лолой и её братом. С Димаччио. И с…отцом! О котором уже какое-то время не было ничего слышно, что могло значить лишь затишье перед бурей. Потому что, пусть Итиро и молчал, но люди Стюарта хорошо выполняли свою работу, передавая информацию о том, что Натан, будучи в тюрьме, уж слишком притих для человека, имеющего прозвище «Мясник». — Позвольте мне, — он хотел хоть какую-то выгоду извлечь из этого приговора, в попытке затмить нахлынувшее ощущение паники перед неминуемой смертью, — устранять неполадки немного иными методами. Как только автомобиль врезался в столб, машина преследователей тут же дала по тормозам и с противным брюзжащим визгом остановилась в нескольких метрах. Фары погасли, и двери распахнулись, выпуская четверых вооруженных мужчин. — Этот мелкий ублюдок хорошо знает Сэндтаун. — Если бы ты с самого начала целился в колеса, мы бы поймали его раньше. — Этот тоже стреляет криво, — донеслось совсем рядом с машиной, — так что это даже было весело. — Он подстрелил Агнес, здесь нет ничего смешного. — Вот мы ему сейчас сухожилия и подрежем, — послышался басистый смех, и дверца открылась. Мужчина заглянул внутрь, но ни на водительском сидении, ни на пассажирском никого не было, он поднял взгляд чуть выше, только сейчас замечая, что противоположная дверь тоже открыта. — Мне нужно, чтобы Балтимор затих и не мельтешил перед глазами, — взгляд Итиро прожигал и давил. Испытывал на прочность. — Позвольте вам доказать, что мои методы также действенны, как и ваши, — склонив голову, но оставляя взор таким же прямым и непоколебимым, ответил Натаниэль. Послышался щелчок взводимого курка, и темный силуэт, до сих пор сидящий видимо на корточках в выжидании, выглянул и, крепко держа пистолет обеими руками, выстрелил в голову. Взгляд карих глаз переметнулся на следующего, что был ближе к нему. Но толчок в плечо, с прожигающей до белых пятен, боли, откинул его назад, вынуждая выронить оружие и больно удариться спиной. — Блять, Майкл! — послышалось впереди. — Сука, схватите его уже! — Он убил Майкла! Натаниэль, сжав рукой плечо, перекатился на бок и, учащённо дыша, не раздумывая бросился прочь из укрытия, вправо, к автомастерской, у которой вынужденно затормозил. Ориентировался он почти вслепую, если учитывать, что была ночь, а район был слабо освещаемый. Единственный источник света, который был, потух при ударе с его автомобилем. Навалившись на дверь здоровым плечом, он выбил ее со второго раза и, услышав свист пуль практически рядом со своим лицом, пригнулся еще сильнее, вбегая внутрь. Спотыкаясь о шины, коробки, стараясь ориентироваться в кромешной тьме, он вдруг ударился ногой о что-то тяжелое и, не удержав равновесие, свалился на пол, издав болезненный, но максимально тихий шипящий стон. Жмурясь и глотая боль, он крепче обхватил пальцами раненное плечо, но при попытке встать понял, что не отделался простым ушибом. — Где он блять? — слышиться уже внутри, и это заставляет Натаниэля начать ползти прочь, в надежде хоть как-то растянуть оставшиеся секунды. — Сука, там копы! — вдруг слышится крик, — какого хрена?! — Включи свет, нахуй! Я пристрелю этого гадюныша и свалим! Лампы над головой несколько раз моргают, перед тем как загораются белым, слепящим глаза светом. Натаниэль жмурится, медленно пытаясь доползти до машины, накрытой балахоном, в надежде спрятаться за ним. Но его резко пинают в бок, отбрасывая в сторону. Он прокатывается по бетонному полу и, ударившись головой о колесо, сдавленно стонет. Слыша тяжелые шаги, что быстро приближались к нему, он испуганно вжимается назад, в надежде спрятаться под машиной или вообще слиться с ней, поднимает загнанный взгляд на оружие, что направляется на него. По телу пробегает леденящая кровь дрожь, в голове отдается несколько раз ритм бешеного сердцебиения. Он сглатывает, поднимая глаза на мужчину, и до его ушей доносится выстрел. Он моргает в тот самый момент, когда помимо шума пальбы слышатся крики, приглушенный вой полицейской сирены, сбитые голоса и среди всего этого громкое: — Абрам! Мужчина падает перед ним замертво. Его широко раскрытые глаза, наполненные яростью, постепенно утихают, вместе с жизнью уходя из зрачка, оставляя лишь пустоту. Абрам дрожит, будто ему холодно, но потом его приоткрытый рот вдруг искажается в широкой улыбке, а до ушей доносится сначала больше похожее на икание, но чем громче становится, тем сильнее походит на смех. Он опускается на пол и ощущает, как из его легких вырывается хохот все ярче и ярче. Это мертвое тело буквально в метре от него вызывает приступ нескончаемого смеха, будто он в том дурацком фильме, который недавно смотрел Мэтт. Он совершенно не реагирует на свое имя. Его глаза слезятся, то ли от боли в ноге, то ли от смеха. Плечи дрожат от накатывающего волнами срыва. Его трясет, но он смеётся. Перед ним мелькают чьи-то ноги, какой-то до боли знакомый силуэт садится рядом и, хватая за здоровое плечо, поднимает, вырывая из глубин сознания громким: — Абрам! Расфокусированный взгляд концентрируется на смуглом мужчине с бородой, испуганно всматривающемся в его глаза, который крепко держит его в сидячем положении. И Абрам перестает смеяться, переводя дыхание и говоря: — Стефан, ты вовремя. — Сейчас медики подъедут, осмотрят тебя, — заверяет тот, между этим все еще удерживая с ним зрительный контакт, — я тебя прошу, не отключайся только. — Это Балтимор, Стефан, — вновь смеётся Абрам, — Балтимор! — Господи, — выдыхает мужчина, роняя голову и вновь слыша граничащий с истерикой хохот.

***

— Прекращайте филонить, а то заставлю марафон бежать, — прикрикнул на них Ваймак, — Ники, хорош прятаться за Мэттом, я тебя все равно вижу. — Какая муха его укусила, — буркнул тот тихо в ответ, — может я тоже хочу в мини-отпуск, как Нил. — Кевин еще одной потери не потерпит, — усмехнулся Мэтт. — Да это он из-за банкета переживает… Тот был и правда на взводе последние несколько дней. Чем дольше отсутствовал Нил, и ближе подбиралась дата осеннего банкета, тем нервнее он становился. Какая из двух причин была более правдивой никто не знал, кроме самого Кевина, но его плохое настроение обрушивалось на тренировках на всех без исключения. — Ничего, — успокоила Дэн, — скоро все пройдет, и он станет прежним. — Таким же раздражающим? — заметила Элисон, пытаясь отдышаться и выравнить дыхание, — или таким же мудаком? — Раздражающим, — задумавшись на пару секунд, пожала плечами она, отметая «мудака» как аргумент, что Кевин такой из-за нервов. — Рене, а Нил тебе что-нибудь писал? — спросил Ники. — Нет, — покачала она головой. — Его уже неделю нет, — надулся тот. Что странно, но в университете все преподаватели знали о том, что его не будет. Даже Ваймак был осведомлён, причем кажется с самого начала. Казалось бы, единственными кто этого не знал — это «Лисы», что с выпученными глазами приняли новость о том, что Нила не будет следующие две недели по семейным обстоятельствам. Сегодня был только девятый день. — Кевин, — вдруг позвал Ваймак, держа у уха телефон. Тот быстро приблизился и, коротко кивнув, что-то ответил. Тренер лишь вздохнул и двинулся к раздевалкам. — Ну вот, единственное спасение нас покинуло. — Заканчивай с нытьем, Ники. Тренировка была в самом разгаре, когда Ваймак вновь появился в поле зрения, но не один. Рядом с ним кто-то шел, чуть медленнее из-за того, что старался опираться больше на одну ногу, чем на обе. Движения и жестикуляция отличались от прежних привычных манер, из-за легкой, едва заметной заторможенности, что скорее характеризовалась непривычным для этого человека спокойствием. Нил не смеялся, и его взгляд не горел огнем, как это было в последний день, когда его видели «Лисы». Наверное он был уставшим, потому что некую отрешённость и натянутую улыбку, можно было объяснить только этим фактом. Ваймак шел рядом, что-то говоря, а затем, подняв руку, потрепал того по макушке, видимо подбадривая. Нил лишь прикрыл глаза, отвечая, но не отмахиваясь от столь мягкого жеста. Его плечи были непривычно расслабленны. — Нил, — первым его заметил Ники. — Какие люди, — фыркнула Элисон, — а мы думали, ты в отпуске до конца недели. — Привет, — махнул тот рукой, усаживаясь на скамейку под тяжестью руки Ваймака, лежащей на его плече. — Не прошло и ста лет, — сказал себе под нос Кевин, но заметно расслабившись. — Вопросы все после тренировки зададите, — повысил голос тренер. — А я думал вы выпустите его к нам на растерзание. — Эбби мне отпуск до конца недели подтвердила, — ответил Нил, несколько раз моргая, дабы снять с глаз сонную пелену. — Хитрюга! И так до конца тренировки, пока все остальные занимались, он сидел рядом с Ваймаком, болтая здоровой ногой в воздухе и находясь в неожиданно спокойном состоянии бездействия. Даже зажигалка в руке крутилась не так энергично, как это бывало всегда. Иногда он вообще её просто держал, сжимая в пальцах и ощущая легкую прохладу от металла, откидывая крышку и вновь захлопывая. — Чувак, — первым к нему подошел Мэтт, стискивая в объятиях, — как было бы грустно без тебя на этот дурацкий банкет ехать. — Очень рад угодить, — знакомые нотки ехидства проскользнули в голосе, но тут же исчезли. — Привет, — улыбнулась ему Рене, все же решив обнять его позже из-за громоздкой защиты вратаря, да и тем более после тренировки. Но Нил заметил смену формы, что означало только одно: Сет вернулся в строй. — Привет, — кивнул он. — Затискаете его в общежитие, — сказал Ваймак, подталкивая старшекурсников к раздевалкам, — п-шли вон отсюда. — Но сначала он наш, — сказал мимо проходящий Ники, за которым шел Аарон, качая головой и будто бы игнорируя существование Нила. Затем шел Кевин, коротко тому кивнув, подозревая, что сейчас не лучшее время для разговор, прекрасно зная в отличие от остальных, откуда тот приехал. — Я что, игрушка? — последовал вопрос за выгнутой бровью. — Марионетка, — донеслась немецкая речь до его ушей, когда мимо него проследовал Эндрю. Нил лишь вздохнул на это, закатывая глаза, но намёк понял. Обратно в общежитие он поехал с старшекурсниками, хотя наверное со стороны вполне казался логичным его выбор в сторону «монстров». Впрочем, Ники лишь деловито потирал руки, предвкушая то, что он сделает по возвращении, Аарон на пару с Эндрю игнорировали его существование, а Кевин наоборот, подошел первым, пусть это и не было в его стиле. Они несколько минут о чем-то разговаривали на парковке, пока все рассаживались, потом он указал Нилу на его ногу, а затем небрежно отмахнулся, тот в ответ ткнул ему в левое плечо и также махнул рукой. Кажется в их словах не было злости и ругани, учитывая, какие были эмоции на лицах у обоих, поэтому не было удивительным, что разошлись они на вполне спокойной ноте. Нил лениво боднул его в плечо, а Кевин, покачав головой, сказал ему что-то вслед, отчего тот на миг позволил себе слабо улыбнуться. — И это хорошо, что недавно вернулся Сет, — продолжал разглагольствовать Мэтт, держа на руле только одну руку, а второй активно жестикулируя, — а то я совсем бы один там помер. — Он спал у нас на диване, — сдала его с потрохами сидевшая позади Нила Рене, на что тот фыркнул в кулак, глядя в окно. — Комната слишком большая для одного меня, — не теряя самообладания, и все же силясь сохранить лицо, он гордо приподнял подбородок. — Ну-ну, — сдерживая улыбку, подбила его Дэн. — Ты уже выбрал с кем пойдешь на банкет? — спросила Элисон, в последнее время из-за долгого отсутствия Сета, привыкшая ездить вместе с ними. — Пара нужна обязательно? — выгнул бровь Нил, посмотрев в зеркало заднего вида. — Да нет, — пожала плечами она, — но неужели нет никого на примете? Тот повернувшись и осмотрев девушек с ног до головы, заострил внимание на Рене, которая по глазам прочла вновь появившееся в зрачках озорство: — Пойдешь со мной? — Меня уже пригласили, — поддержала она его игру, отворачиваясь от внимательных глаз, прожигающих её щеку. — Как жаль, — ответил Нил, вновь усаживаясь прямо и игнорируя косой взгляд Мэтта. В горле подпрыгивал вместе с кадыком смешок от осознания, что пусть сейчас все думают, что Рене идет с Эндрю, но только он знает, что ее кавалер прибудет с «Троянцами». Жан где-то сейчас несколько раз чихнул. Когда они подъехали к общежитию, «монстры» уже были на месте, и все, кроме Эндрю, уже ушли наверх. Тот стоял у урны рядом с входом и курил, смотря куда-то в пустоту, потому что на проходящих мимо Мэтта, Элисон, Дэн и Рене, он никак не отреагировал. Нил намеренно решил пройти следом, делая вид, будто надеется проскользнуть, но рука крепко схватила его за воротник футболки и грубо дернула на себя. Пришлось сделать пару мелких шагов, чтоб не наткнуться на него и удержать равновесие. Их взгляды встретились и впервые за столь долгое время вновь возобновилась игра. Нилу даже на миг показалось странным чувство, кольнувшее в груди, но видя серьезность в намерениях Эндрю, решил подумать об этом позже. — Я не лгал тебе, — начал он наконец. — Ты умолчал об этом, а это тоже самое, что и ложь, — парировал тот, все также крепко держа руку на воротнике. — Я не хочу об этом говорить, — тихо признался Нил, медленно вдыхая сигаретный дым, — ты все равно ничего не сможешь сделать, даже если будешь знать. — Не тебе решать, что мне делать, а что нет, — тон Эндрю был ровным и совсем не сочетался с резкими словами, — и твоя тонкая душевная организация не моя забота. — Если это касается не только моей безопасности, ответ — нет, — твердо произнес он, — я несу ответственность за это и не хочу очередных недоразумений… Хватка на одежде стала крепче, а затем пальцы вложили в его губы сигарету, тихий голос давил: — Мне не нравится это слово. — Ответственность? — легкий наклон головы, — Недоразумение? — внимательный взгляд стал жестче, — так вот оно что… Нил не шевелился, и его кажется совсем не смущала рука на его груди, крепко держащая воротник. Он медленно сделал затяжку, ощущая как никотин распределяется по легким, заполняя их. Прохладный ветер шевелил их волосы, пока они также смотрели друг на друга, пытаясь как и всегда залезть в самые потаённые места. — Знаешь, — начал вновь он, — ты прав, моя душевная организация довольно хрупкая, но я хотя бы не ненавижу половину слов из словаря. И да, я тоже терпеть не могу слово «недоразумение», потому что оно было в моей жизни ахуеть, каким значимым. И я поплатился за него, до сих пор вот отрабатываю, поэтому смирись пока с тем, что я не могу тебе сказать всю правду… — Либо? — Эндрю требовал законченности, но хватка ослабла, и ладонь просто легла Нилу на грудь. — Либо последует усмирение, — ответил тот, — иногда, чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Шум листвы на деревьях заполнил уши, а резкий порыв ветра прибил струйку дыма от тянувшейся сигареты, прямо к фитилю. Нил слегка прищурился, но взгляд не отвёл, удерживая его на карих, внимательных глазах. Наконец, Эндрю произнес: — Что с ногой? — Упал в автомастерской, дурацкий ящик с инструментами, — пожал тот плечами, но не улыбнулся привычно, даже уголок губ не дрогнул. Рука оттолкнула его от себя, наконец уходя с грудной клетки и оставляя после себя призрачное теплое ощущение, которое постепенно стало холодеть. Эндрю, сунув руки в карманы, посмотрел куда-то сквозь Нила, а затем, молча развернувшись на пятках, ушел внутрь. Он так и остался стоять у урны, докуривая начатую сигарету и понимая, что это было принятие. Что Нил получил отсрочку на правду, которую в итоге всё же придется рассказать, но не сегодня, не завтра и даже не послезавтра. Что Эндрю подождёт, но ответ в итоге получит и не отпустит до тех пор, пока все его любопытство не будет удовлетворено. Хмыкнув, он затушил бычок носком ботинка и, оглянувшись, осмотрел парковку. Нужно поспать, чему собственно не очень-то и хотелось сопротивляться. Но наверху ждал Ники, Кевин и остальные, кто очень сильно горел желанием получить свою долю внимания. Тяжко…

***

Утро субботы было привычным, если не считать, что пробежка была пропущена из-за того, что Нил уснул, как только вырубил будильник, и в итоге его поднял голос Мэтта, который после предыдущих ранее попыток несколько месяцев назад, не трогал его, решив больше не испытывать судьбу и не быть поваленным на пол мешком костей прыгающим с верхнего яруса кровати. Но Сету иногда доставалось, потому что видимо нога, прилетающая ему иногда в лицо, не учила уму разуму. — Пропьешь курс две недели, — Люси показала ему указательный и средний палец, — чтобы привыкания не было, понял? Дозу я тебе пропишу, будем её уменьшать, если чувствуешь сонливость, легкую дезориентацию и неповоротливость — это нормально. — Понял, — кивнул Абрам, сидя чуть сгорбившись на стуле без футболки и постукивая пальцами по бинтам на плече. Выходя из ванной уже одетым, Нил поднял глаза на Мэтта, что стоял у зеркала и тоже был почти готов, если не считать волос. Сет был по всей видимости в гостиной. Поэтому, достав из кармана телефон и прочитав инструкцию в сообщении, двинулся на кухню, где, запив отсчитанную дозу водой, подсчитал, хватит ли на завтра. Люси отмерила все с идеальной точностью. Это вызвало легкую ухмылку. — Ну что? — Дэн заглянула к ним в комнату, — вы готовы? — Есть вариант туда не ехать? — ворчал Сет. — Деньги гони, — ткнув его в плечо, сказал Нил, вставая за спиной и вытягивая руку. — Обойдешься, — оскалился тот, поднимаясь, — мои слова на счет этого говноеда все еще в силе. — Проверь насколько сухи твои штаны, — ответил Нил, уворачиваясь от подзатыльника. — Мы едем туда просто показать свои лица и уехать, — массируя переносицу, успокаивала себя Дэн, — просто приедем и уедем. — Все правильно, — заверила ее Рене, похлопывая по плечу. — Кажется я слышала тренера, — Элисон проскользнула внутрь к Сету, — поэтому думаю пора выходить. Ехать до университета Блэквелла было всего четыре часа, которые Нил планировал проспать, тем более, если учитывать всеобщий настрой на предстоящую встречу с командами, особых положительных эмоций никто не испытывал. Причины были ясны, как день и то, что «Лисы» в этом сезоне стали более чем обсуждаемы, не отменяло пренебрежительного к ним отношения. Зайдя в автобус, Нил оглядел сначала места впереди, затем позади. Долго выбирать ему не пришлось, тем более заходил он почти последним, не считая Эбби и Ваймака, поэтому он, не особо раздумывая плюхнулся рядом с Кевином, скрещивая руки на груди и кладя ногу на ногу. За ним уже сидел Эндрю, и тот явно заметил изменение в посадке, но никак не отреагировал. — Если это двадцать по десятибалльной, — голос был тихим, почти сливающимся с двигателем автобуса, — говори сейчас. — Нет, пока одиннадцать, — ответил тот, отворачиваясь к окну, но заметную бледность в лице и резкость в движениях сложно было не заметить. Десятибалльную систему они разработали, когда еще были в «гнезде». Это неплохо помогало в тех случаях, когда кроме стонов, мата и угроз всех поубивать, мало что можно было разобрать. Про нее никто из троицы не забыл, но от Натаниэля это слышать спустя столько времени было даже немного приятно. Но Кевину сейчас было мягко говоря не до этого. Учащенное дыхание несколько раз сбилось, а затем он, икнув, чуть не поперхнулся, с силой сжимая рукава в бледных пальцах. Нил, сидевший все это время спокойно, повернул к нему голову и, вглядываясь в лицо в отражении стекла, поднял руку и, крепко сжав на макушке волосы, дернул Кевина вниз, вынуждая того наклониться вперед. — Вдох, — процедил он беззлобно, а затем выдержав паузу, добавил, — выдох. Еще одну гипервентиляцию он очень не хотел переживать, особенно в пути. А Кевин, кажется, шёл к ней намеренно и с распростёртыми объятиями. Пальцы крепко держали за волосы, не отпуская, но вес руки, давящей на макушку и затылок, когда та слегка расслабилась, способствовала концентрации внимания на физических ощущениях, затмевая мысли. — Эндрю и близко не позволит Рико подступить к тебе, — начал Нил по-французски, как только дыхание чуть выравнилось, — у Жана есть Джереми и «Троянцы», так что помимо «Лисов» есть еще те, кто численностью сможет перекрыть «Воронов». И если вдруг, что-то пойдет не так, — он сделал паузу, — есть я. — Мне должно стать легче от того, что мишень будет на спине у тебя? — прохрипел Кевин, продолжая комкать в руках одежду. — Мишени никакой нет, — спокойно ответил Нил, — я — его единственная защита, если со мной что-то случится, то его вряд ли кто-то оградит от всех желающих вспороть ему живот. Тому потребовалось на осмысление сказанного несколько минут, за которые пальцы из его волос убрались, напоследок похлопав по макушке. Страх на пару с паникой вдруг отхлынули от мозга, впуская туда осознание, удивление и горькое чувство безысходности. Вскинув голову и ошеломленно посмотрев на Нила, что, вновь скрестив руки на груди, прикрыл глаза, Кевин резко выдохнул. Запутанные нити головоломки, которой представлял собой Натаниэль, появившись тогда на стадионе несколько месяцев назад, вдруг стали сами по себе развязываться, выставляя наружу то, что не так уж сильно скрывалось, если быть чуть внимательнее. Чувство собственной слепоты и непонимания накрыла с осознанием, что это было видно еще тогда, когда они были там, в Эверморе. — Отпусти его, — взгляд Натаниэля был полон ярости, но глубоко, в зрачке, если присмотреться, можно было увидеть отголосок боли, что затмевала мозг, когда он смотрел на Жана, а затем на Кевина, — не трогай короля. Что он говорил об этом и после. — Вот только я часть свиты. И мне положено быть подле короля, — его глаза смотрят в сторону, в окно, за которым темнота. Сглатывая, его кадык дёргается, внешне он спокоен, хотя внутри бурлит отчаяние и гнев, — и пока свиту собирают заново, должна быть хотя бы мнимая галлюцинация, что рядом с ним кто-то ещё остался. — Ты? — Я. И даже когда Натаниэль был на волоске от того, чтобы его раскрыли, он все равно этого не скрывал. Он встал между Рико и Эндрю, отгораживая их друг от друга собой. Его взгляд был ровным, но пустым и измученным. Даже плотно сжатые губы говорили о том, что он на грани, чтобы его нервы сдали. — Шоу было достаточно в эфире, — он говорит это тихо, почти хрипя, но усилием воли переводит взгляд с одного на другого. — Нат, я, — вдруг начинает Кевин, но ладонь закрывает ему рот, а карие глаза смотрят с усталостью и неожиданным пониманием. — Замолкни, Кев, — голос до мурашек спокойный, — помолчи. И это правда, не требует каких-то слов. Что он может сказать? Точнее, что помогло бы вырулить из этой безвыходной ситуации в их напряжённом молчании? Нил, нет, Натаниэль вряд-ли нуждался в извинениях, жалости или подбадривании. Что Кевин мог дать? Что он бы принял от него? Наверное он нуждался в поддержке, может быть в доверии. Но как ему это дать, если Натаниэль постоянно сбрыкивает и все превращает в шутку? Эти мысли и правда отвлекают на пару часов, пока автобус едет до Блэквелла. Кевин правда думает об этом, отбросив размышления о банкете на второй план. Он иногда поглядывает на Нила, что скрестив руки на груди, дремлет рядом с ним. Его расслабленная поза и спокойное выражение лица говорят о том, что он не притворяется. Но все же, когда на горизонте появляются силуэты двух стадионов: один для футбола, другой для экси, волна безысходности и отчаяния накрывает его по новой. Он с силой стискивает запястье левой руки, пытаясь отрезвить себя, когда чувствует, как его голова вновь наклоняется вперед, и неприятная, тянущая боль исходит от макушки. — Ожидание неминуемой смерти, намного страшнее, чем сама смерть, — Нил никогда не умел успокаивать. Точнее будет сказать, что он всегда это делал своеобразно. — Лучше бы ты втирал про косаток, — сдавленно прохрипел Кевин, в ответ услышав фырканье. — Могу про слонов рассказать, как например один забавных фактов, что они хоронят своих сородичей, и если увидят спящего человека, могут тоже его похоронить. — Умоляю, избавь меня от этого. Нил усмехнулся и, повернувшись к Эндрю, сказал теперь уже по-английски: — Ни капли алкоголя ему. — Я ему не мамочка, — отозвался тот. — Если он напьётся, тащить нам обоим. — Оставлю это удовольствие тебе. Обменявшись долгим взглядом, оба вновь занялись своими делами.