ALTIVOLUS

Ты — проблема, но это не проблема.

༺𓆩♡𓆪༻

Мы молча возвращались в кампус. На лице Леви вновь не было никаких эмоций, но румянец на его щеках не исчезал еще долго. Мне нечего было ему сказать — и это было не так плохо. Моё сердце всё билось в груди сильнее и быстрее, чем обычно, и я знал, что если попытаюсь что-то ему сказать, то выйду из себя и буду бессвязно бормотать. Я не мог сказать ему ни слова со смыслом. Не успели мы опомниться, как оказались в Сине. К тому времени, как мы вошли внутрь, небо стало темнее, и начали проявляться яркие звезды. Леви по-прежнему не говорил мне ни слова, и выражение его лица не изменилось, даже когда мы вошли в нашу комнату. Я наблюдал за ним, как он сел на кровать и достал книгу, и я решил, что лучше пока отойти. Казалось, что он не хотел разговаривать, да и мне не очень сильно тоже. Я вышел и довольно быстро добрался до комнаты Армина, постучал в дверь и стал ждать, когда он мне ответит. Армин открыл дверь через минуту и жестом пригласил меня войти внутрь и сесть. — Жана сегодня нет, так что ты можешь остаться на какое-то время. Только я и Марко, — Армин тепло улыбнулся и с тихим вздохом сел на кровать. Я посмотрел на Марко, он повернулся ко мне, слегка помахал рукой и вновь вернулся к своему ноутбуку. — Итак, почему ты здесь? Мне нужно еще узнать что-то о Леви, чего я не знал, Эрен? — Армин сложил руки на коленях, и его крылья стали видны лучше, когда он наклонился ко мне, заинтересованно приподняв бровь. — Боже, ты ведёшь себя как Ханджи... Но, э-э, да, многое произошло. Мы сегодня вроде как пообедали и, наверное, провели много времени вместе? Я хотел побыть с тобой всего час или два, но потом мы пошли в парк, сели на качели, и наступил закат, и комплименты пошли, и, чёрт возьми, Армин, я не знаю, что случилось. Армин лишь моргнул, выпрямился и отодвинулся от меня с удивлённым выражением на лице. — Капец, тебе нужно научиться дышать заново, — тихо вздохнул Армин, скрестив руки на груди и откинувшись на кровать. — Ну, что же, поздравляю с первым свиданием... — Это не было свиданием! Только обед... — Как я уже сказал, поздравляю с первым свиданием, — он сделал паузу и приподнял бровь. — Полагаю, оно было довольно неплохим, раз ты так сильно переживаешь. Но если серьёзно, тебе нужно успокоиться, Эрен, — Армин повернулся на бок и подпёр голову рукой. Его лицо было довольно серьезным, хотя тело более расслабленное. — Я понимаю, что для тебя всё это очень важно, но тебе нужно успокоиться. Ты ничего не добьёшься, если будешь психовать из-за мелочей, что происходят между вами. Вы мило пообедали, сходили в парк и, судя по всему, любовались закатом на качелях, обмениваясь комплиментами или чем-то в этом роде — звучит так, будто всё было прекрасно, но если вы действительно хотите насладиться этими моментами, вам нужно научиться расслабляться друг с другом, — напряжение, которое он испытывал, полностью исчезло, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — Да... ты прав, Армин. Просто, мы не так давно познакомились, и странно, что кто-то проявляет ко мне такой интерес, понимаешь? Я знаю, ты сказал, что он, скорее всего, не играет с моими чувствами, но это кажется слишком прекрасным, чтобы быть правдой. — Ты хочешь сказать, что это настолько хорошая игра, что она не может быть правдивой? Сначала я не мог ответить на этот вопрос. С одной стороны мне хотелось, чтобы всё это уже закончилось. Мне казалось, что жизнь дразнит меня и играет со мной злую шутку, показывая, каково это — быть счастливым и любимым, но отнимая все это, когда я наконец оказываюсь на вершине мира. Я хотел, чтобы это прекратилось прямо сейчас, пока я не зашел слишком далеко, и пока кто-то наконец не решит дернуть за веревку. С другой стороны, мне это нравилось. Безумно нравилось. Я только-только начал взлетать, чувствовать воздух под крыльями и наслаждаться тёплым солнечным светом с неба. Я хотел чувствовать все это еще сильнее. Я не хотел снова падать на колени в грязь, смотреть, как кровь стекает на землю, чувствовать, как на глаза наворачиваются горячие слёзы, когда я поднимаюсь, чтобы сесть на качели и начать сначала. Я хотел летать. — Нет. Я хочу, чтобы это было по-настоящему, — на губах Армина появилась довольная улыбка, и он придвинулся ко мне, светясь от счастья. — Я рад это слышать. Теперь все зависит от тебя, Эрен. Сделай так, чтобы все это было по-настоящему, — я кивнул в ответ на его слова, и моё сердце забилось сильнее при мысли о том, что всё будет по-настоящему. Это было так страшно и волнительно. — Надеюсь, ты не против, что я вмешиваюсь, но я надеюсь, что у тебя всё получится. Похоже, ты действительно этого хочешь, — с улыбкой заметил Марко. Он говорил искренне, и на минуту его взгляд полностью сосредоточился на мне. Однако вскоре он снова опустил глаза, очевидно, занимаясь какой-то работой на своём ноутбуке. — Спасибо, Марко. Мне, наверное, пора идти; будет неловко оставаться в твоей комнате на всю ночь, — я встал с кровати Армина. Тот смотрел на меня с широкой улыбкой. — Держи меня в курсе всего этого, Эрен. О, и не забудь рассказать Карле и Микасе! — Обязательно. И, к своему большому удивлению, я сразу же сделал одно из двух. Когда я вернулся в свою комнату, Леви нигде не было видно (не то чтобы меня это волновало), поэтому я воспользовался возможностью позвонить маме. Было ещё не слишком поздно, и я знал, что она проспит ещё час, прежде чем мне придётся беспокоиться о том, что я её разбужу. Я не мог отрицать, что во мне нарастало лёгкое чувство тревоги, когда зазвонил телефон. Моя мама была любящей и заботливой во всех смыслах этого слова, но как она отреагирует на то, что я ей расскажу? Будет ли она рада за Леви или будет беспокоиться, что он использует меня, как и все остальные? Самое главное, зачем я вообще ей звоню? Пока я начал об этом задумываться, из трубки телефона я наконец услышал заветное: — Алло? — О...эээ...привет мам. — Здравствуй, сынок! Я почему-то замолчал. — Ты звонишь, чтобы поздороваться или что-то случилось, Эрен? — Нет, всё в порядке! Я просто... У меня был хороший день. Вот и всё. — Я рада это слышать, Эрен. Что ты делал сегодня? — Сначала голос моей матери почти успокаивал, но как только она задала вопрос, я снова начал паниковать. — Ну, мы с моим соседом по комнате пошли обедать, и это было здорово. Я познакомился с ним и всё такое, а потом мы пошли в парк, чтобы поговорить. Мы гуляли до заката, и… я не знаю. Мы просто общались, и это времяпрепровождение было прекрасным, понимаешь? С Леви приятно находиться рядом — он спокойный, у него хороший вкус в книгах и фильмах, и он просто Леви...Мы болтали до заката, и я не мог не заметить его крылья. Они темно-синие, и на закате выглядят потрясающе, что глаз не оторвать, чего я никак не ожидал. Они великолепны, но он всё равно продолжал говорить о том, как красиво выглядят мои... Это невероятно. Я...Боже, мам, кажется, я в него влюбился. После моего длительного монолога в трубке воцарилась полная тишина. Лишь через минуту мама наконец что-то сказала, но это было простое «О». Я попрощался с ней как можно быстрее и повесил трубку, чувствуя, как к лицу приливает жар. Я никогда ещё не был так рад, что Леви нет в комнате. К тому времени, как он вернулся, я уже успокоился, и румянец на моём лице полностью сошёл. Но я всё равно не осмеливался взглянуть на него. Я ни в коем случае не думал, что испытываю к нему восхищение. Да, он хорошо пел, и, должен признать, был довольно привлекательным. Когда он смеялся или улыбался, казалось, что весь мир озаряется светом, а планеты на секунду выстраиваются в один ряд. Он отлично говорил по-английски, и когда мы разговаривали, я, черт возьми, видел, как в его серебристых глазах вспыхивает пламя страсти. Но я не думал, что он мне нравится. Влюблённость — это такая глупая и несправедливая вещь, которая начинается со средней школы. Ты запинаешься, теребишь пальцы, передаёшь записки и пытаешься выяснить, нравится ли он кому-то ещё. Но когда ты уже учишься в колледже или университете, тебя любовные переписки интересует уже в последнюю очередь, потому что тебя окружают новые интересные занятия, задумываешься о своей карьере, о денежных счетах и пропитан заботой о жизни. Та крошечная часть моего разума, находящаяся в глубине души, всё ещё пыталась докричаться до меня. "Ну же, Эрен, он же так привлекателен, — вопила она, — ты не можешь отрицать свои чувства!" Я бы не удивился, если бы она начала строить радужный мост к сердцу Леви. В глубине моей души — ужасное место. Леви странно посмотрел на меня, и только тогда понял, насколько сильно я был выглядел напряженным. — Что-то не так? — Н-нет... все в порядке— заикаясь, как школьница, произнес я. — Ты уверен? — Угу, — он приподнял бровь, прежде чем с тихим вздохом сесть на кровать. Леви слегка расправил крылья, и в этот момент я заметил, что правое снова дрогнуло. Похоже, с ним часто такое случается. Вскоре он оттолкнул меня и лёг, свернувшись калачиком под одеялом. Я взглянул на время на телефоне, встал, чтобы переодеться во что-нибудь более удобное, и выключил свет. Я лег на свою кровать, но не сразу уснул. День казался одним огромным размытым пятном. Я уже начал жалеть обо всём, что сказал за день и разочаровался, что время нельзя повернуть вспять. Мне нужно было проснуться на следующий день без сожалений о вчерашнем. Шли дни, и мне становилось всё труднее вести себя нормально. Армин сразу заметил, что я изменился в настроении, и мне от этого стало только хуже. Я замечал любопытный взгляд Ханджи в классе и в коридорах и готов был поклясться, что моё сердце хотело убежать от всех чувств, которые бушевали в моей душе. Леви стал больше со мной разговаривать, либо из-за моей молчаливости, либо из-за моего поведения, которое я не мог контролировать. Иногда он спрашивал, всё ли со мной в порядке, но в основном расспрашивал о занятиях. Если он действительно хотел, чтобы я с ним поговорил, он упоминал Армина и Микасу, иногда даже мою мать. Он был довольно настойчив в попытках вытянуть из меня правду, в основном потому, что даже я понимал, что совершенно очевидно, что со мной не всё в порядке. С тех пор, как мы пошли на обед, всё было не совсем хорошо, как бы просто это ни звучало. Я болезненно осознавал, что слишком остро реагирую (по крайней мере, совсем чуть-чуть), но не был в состоянии остановить себя и с каждым днём заходил всё дальше и дальше. И, похоже, я ничего не мог с этим поделать. Я летел в свободном падении, молча (по большей части) паникуя и ожидая, когда разобьюсь о землю, хотя понятия не имел, когда на самом деле перестану падать. Я был в полном отчаянии. Эти несколько дней вскоре превратились в три недели, в течение которых я заикался и путал простые звуки и слова, спотыкался на ровном месте, погрузившись в свои мысли, и избегал зрительного контакта, хотя знал, что в этом нет необходимости. С другой стороны, я пытался игнорировать тот факт, что я веду себя неправильно, но вскоре я понял, что это невозможно, особенно когда Леви начал раздражаться и злиться на меня. — Слышь, серьёзно, что с тобой не так? Ты ведёшь себя странно. — Все в порядке... — Я не идиот, Эрен, и не слепой. У тебя явно какие-то проблемы. Я сжал кулаки, стиснул зубы и уставился на Леви, внезапно почувствовав, как во мне закипает гнев. — Ты! Ты — проблема! Ты просто здесь, и ты не такой, как все остальные. Такое чувство, что ты не должен быть здесь! — ляпнул я не подумав, разжал кулаки и сделал глубокий вдох, закрыв глаза, потому что больше не мог смотреть на Леви после моих слов. Я даже не знал, что говорю. «Ты — проблема, и это неплохо».