Волчьи ягодки

Они спускались, обыскивая по пути все комнаты и осматривая все закоулки. То и дело из самых темных углов вылезали хрипящие сморщенные уроды со светящимися синим светом зенками и пытались причинить пришельцам какой-нибудь вред, но чтобы разобраться с ними, много сил не требовалось. Лидия была теперь вдвое внимательней и собранней, но мертвецы больше ее не беспокоили, по крайней мере в той же степени, что и раньше. Разумеется, она не забывала про Языков, и один даже повстречался Соратникам в каком-то коридоре. Но его Крик оказался недостаточно силен – у самой Лидии даже уши не заложило, а Фаркас, на которого пришлась вся сила атаки, и вовсе только упал на колени, но почти сразу вскочил и распополамил драугра своим двуручником. Что удивительно, его разрозненный доспех все еще держался. Еще трижды им встречались засады, состоящие из бандюков с серебряными мечами. Теперь Лидия была готова их встретить, но все равно была неприятно удивлена тем, что они, оказывается, весьма неплохо обучены. Впрочем, их навыки годились против обычных смертных воинов, на вервольфа их явно не хватало. Хотя Фаркас больше не превращался в волкоподобную образину, но и без этого борцуны с оборотнями огребали от него по самое не балуйся. Когда вторая по счету компания отправилась на тот свет в полном составе, Лидия, тяжело дыша, опустила окровавленный клинок и сказала, глядя, как темные капли, стекающие с кончика, собираются в небольшую лужицу: – Они довольно крутые, надо признать. – Они охотятся на оборотней. Лидия вскинула голову: Фаркас с самым невозмутимым видом вытирал свой меч какой-то тряпкой. – Ты знаешь, кто они. Фаркас пожал плечами, но ничего не сказал. – Так кто они? Кто они такие? – Лидия обвела взглядом трупы. – Они одеты, как те говнюки из разбойничьих шаек на дорогах – в шкуры, хреновую кожу, иногда в железо, еще более хреновое. Но притом у них охрененные мечи – старинные, явно откованные мастером, ну или мастерами. У каждого! Как это понимать?! – Они знают, что от когтей оборотня защитит только тот черный металл, например, или доспехи, которые носят демоны… – Даэдра? – Да. Но такую броню непросто добыть, а еще она привлекает много внимания. А им оно не нужно. – Броня, значит, будет привлекать внимание? А мечи из серебра с выпендрежной рукоятью – нет? – Ты замечала у них эти мечи до того, как они их доставали? Ножны-то самые простецкие, это у кого есть, а остальные и вовсе заворачивают их в тряпки и шкуры. Заворачивали. Сам Фаркас тоже носил свой двуручник завернутым в холстину, но это была частая практика с большими мечами. Лидия потрясла головой. – Ты что, и вправду знаешь их? Или… Боги, ты знал, что они будут тут?! И Скьор знал?! – Нет, не знал. Никто не знал наверняка. Ну, может, подозревали. – А ты собирался меня предупредить? – Зачем? – Фаркас привычным движением обнял крестовину меча, а потом почесал в затылке. – У нас есть дело, ни к чему отвлекаться. Лидия набрала в грудь воздуха, но сдулась в последний момент. – Дело так дело, – буркнула она.

***

В этих склепах водились ловушки, и Лидия едва не попалась, спускаясь по какой-то лестнице в самые глубины кургана. Фаркас, лучше видящий в здешнем полумраке, ухватил ее за локоть и удержал от опрометчивого шага на нажимную пластину. Лидия мысленно выругалась и выдавила подобие благодарной улыбки, но уже через несколько мгновений им пришлось заняться новой партией подоспевших наемников с серебряными клинками. Эти, можно сказать, были элитой, и Лидия схлопотала в схватке с ними первое серьезное ранение – отвлекшись на троицу с мечами, она упустила из виду лучника, и тот исхитрился всадить ей стрелу прямо в живот, под нагрудник. Лидия ахнула. Она мгновенно выбыла из боя, оставив Фаркаса одного с уже двумя нападавшими. Первым делом она трясущимися пальцами ощупала живот вокруг раны, прислушалась к своим ощущениям и пришла к выводу, что наконечник вошел не очень глубоко и не пробил ее желудок или еще какие потроха – несколько слоев дубленой кожи сделали свое дело. Лидия стиснула зубы и обломила древко стрелы примерно на расстоянии в ладонь от кожаной детали кирасы. По-хорошему, наконечник надо было извлечь, а потом вплотную заняться раной, но у Лидии сейчас не было возможности нормально лечиться. Недолго думая, она вытащила из сумки на поясе флакончик с лечебным зельем и проглотила его за долю секунды. Боль вскоре утихла, а еще эта штука должна была затворить кровь, хотя бы на время. Лидия медленно вдохнула и выдохнула – наконечник шевелился в такт, правда, из-за выпитого зелья боль не ощущалась, вместо нее был довольно мерзкий зуд. Ладно, она вполне может потерпеть… еще сколько-то. Пора проверить, как там Фаркас. Фаркас справлялся. Когда Лидия снова с ним воссоединилась, он как раз заканчивал с последним мечником. Правда, в нем торчало несколько стрел, но, по всей видимости, они не доставляли ему беспокойства. Лидия двинулась на поиски лучника и вскоре обнаружила его – то есть, ее – буквально за углом, в просторной нише. Маленькая, ниже нее самой на две головы лесная эльфийка ощерилась, демонстрируя два ряда очень острых зубов, и ее рука метнулась к кинжалу на поясе, но Лидия не дала ей возможности атаковать. Сперва она врезала эльфине щитом прямо по морде, а потом одним ударом разрубила ее от плеча до грудины. Кровь брызнула фонтаном, и Лидия не успела увернуться – теперь ее собственную физиономию украшала багровая маска. – Ты в порядке? – услышала она и тут же обернулась: Фаркас, стоя среди трупов, держал в одной руке меч, а второй выдергивал из себя стрелы, нимало не заботясь о том, чтобы остановить кровь. Видимо, ему это не требовалось. Он вообще выглядел бодрячком, в отличие от Лидии. – Почти, – отозвалась она и поморщилась: на секунду накатила волна тошнотворной слабости, и она испугалась – что, если стрела все-таки пробила что-то важное, и прямо сейчас она истекает кровью? – Помощь нужна? Давай гляну… – Нет. – Лидия уже очухалась и пришла к выводу, что потерпит. – Нет, ты же сам говорил: у нас есть дело. Так давай им займемся. – Мало будет от тебя толку со стрелой в брюхе. – Я приняла зелье, и мне лучше. И вообще, нельзя расслабляться – может, где-то поблизости еще больше этих ублюдков с серебром… Но Фаркас лишь покачал головой. – Нет. Не осталось тут больше живых… по-настоящему живых. Кроме нас с тобой. Лидия не спросила у него, откуда он знает. – Тогда давай сделаем так, чтоб тут и все остальные стали окончательно мертвыми.

***

Проклятый оборотень оказался прав – никаких следов живого присутствия в самых глубоких участках крипты им не встретилось. И здесь не было света – в древних жаровнях не осталось ни углей, ни масла, только прах. Все говорило о том, что наемники с серебряными мечами сюда не заходили. У Лидии была с собой пара незажженных факелов, а еще огниво, и она надеялась, этого хватит, чтобы осмотреть оставшиеся камеры кургана, но в глубине души опасалась, что парочки факелов будет мало. Если они прогорят до того, как они с Фаркасом тут закончат, придется что-то выдумывать. В конце концов можно немного вернуться и хорошенько обыскать «обжитые» бандюками тоннели, может, там найдется какое-нибудь их барахло. Хорошо бы какое-нибудь топливо. К слову сам Фаркас будто не нуждался в дополнительном освещении, кажется, он прекрасно видел даже почти в полной темноте. Ну, теперь Лидия уже ничему не удивлялась. Разве что своему спокойствию касательно того факта, что сейчас рядом с ней шагает вервольф в своем человечьем обличье. – Ты точно в порядке? – спросил тем временем этот самый вервольф. – У меня стрела в животе, но в целом да, я в порядке. Лучше скажи: ты слышишь что-нибудь? – Мертвецы шевелятся в своих гробах. И еще сколько-то ходит. – Ясно. Предлагаю уложить их всех спать вечным сном. Главный коридор осыпался, и пришлось искать кружной путь. Вскоре они выбрались в какой-то грот, по дну которого пролегало довольно глубокое русло невесть откуда взявшегося ручьишки. Тут же обнаружилось гнездо морозных пауков, не самых больших, но достаточно крупных – со среднего волкодава, к примеру. Фаркас при виде них издал некий сдавленный звук, который трудно было опознать, и словно окаменел, так что с восьмилапой живностью пришлось разбираться Лидии. Правила она помнила: держись подальше от ядовитых клыков и уворачивайся от плевков, главное – не дать себя повалить и заплести сетью. Немного погодя она же пристукнула в этой пещере, слегка подальше от паучьего логова, еще парочку драугров и оглянулась на Фаркаса, который держал чадящий факел. – Что случилось? – Ничего. – Он дернул плечом. – Ты же ведешь, не забыла? – Мне показалось, или ты взвизгнул? – Показалось. – Точно? И кстати, ты же говорил, тут не осталось никого, кроме драугров… Фаркас вдруг нарушил построение, словно позабыв, что вести должна его подопечная, и вырвался вперед. Лидия припустила за ним, и вскоре они снова очутились в старых коридорах, когда-то возведенных древними нордами, перед сравнительно небольшой железной дверью. Таких или похожих хватало в здешних катакомбах, но Фаркас почему-то застыл именно перед этими, будто в нерешительности. – Что-то не так? – Все то же, – медленно отозвался он. – Мертвецы ждут. Лидия обогнула его, приоткрыла двери и заглянула внутрь, предварительно сунув вперед факел. Пламя осветило пространство перед входом, но дальше была тьма. – Там что-то большое, – шепнула она через плечо. – Заходим? – Угу. – Фаркас лязгнул чем-то, хотелось бы надеяться, что это не свалилась его кираса. Лидия распахнула дверь пошире, на секунду задержав дыхание, и медленно ступила в чертог, водя факелом по сторонам. Меч был в ножнах, и она пока что держала наготове щит, но атаковать ее никто не пытался. Здесь было темно и тихо. Эхо шагов и бряцания доспехов и оружия разносилось далеко, Лидия прикинула и пришла к выводу, что, возможно, они с Фаркасом очутились в самом обширном чертоге из всех виденных ранее. Свет факела выхватывал из мрака то серо-желто-зеленоватый пол, покрытый толстым слоем древней пыли, то кусок стены, то – самое неприятное – ряды черных саркофагов, выставленных в небольших нишах вертикально. Все эти гробы были запечатаны, но Лидия знала, что если драугры захотят, то легко выйдут наружу. Не сразу, но все же она заметила свечи на стенах. Пришлось вернуться, чтобы найти и зажечь те, что у входа, а потом попеременно засветить все остальные. Не все из них, впрочем, оказались пригодны к работе, но света тем не менее хватало, чтобы понять – Соратники стоят в коридоре с потолком, теряющемся высоко в темноте, и в котором могут свободно разойтись пятеро человек. Коридор этот дальше расширился в просторный зал, стены исчезли из виду, и Лидия в нерешительности остановилась. Фаркас за ее спиной произнес: – Я вижу впереди эти старые чаши – светильники. Можно попробовать развести огонь и в них тоже. В окружающей их тишине его голос показался оглушительным, хотя говорил он негромко. Лидия хмуро и столь же тихо отозвалась: – Это если там сохранилось топливо, а если и сохранилось, то хорошо, если оно на что-то годится. Где эти жаровни? – Прямо впереди, перед той… платформой . – Какой платформой?.. – Такой… Там есть какой-то типа алтарь. Прямо перед этой стеной с письменами. Ну и еще один гроб. Лидия застыла. – Там есть Стена Слов? – шепнула она. – Ты видишь ее? – Ага… Лидия, помедлив, продолжила путь, и через несколько мгновений ее факел действительно высветил жаровни у подножия какой-то терраски, на дне каждой виднелось некое вещество. Лидия сперва приняла его за горку пыли, но, потыкав поверхность пальцем, она пришла к выводу, что это что-то вязкое, и пыль покрывает это нечто лишь сверху. – Если это масло, или еще какое-то горючее, то оно неплохо сохранилось, – заметила она. – Там, наверху, все уже высохло и стало прахом. Она примерилась и ткнула в ближайшую жаровню факелом, не особо надеясь на успех, но пропыленная жижа внутри вдруг вспыхнула. Ободренная успехом Лидия заозиралась, нашла вторую жаровню и запалила и ее. А потом, когда стало светлее, огляделась еще раз. Всюду, куда она бы ни посмотрела, торчали эти сраные саркофаги. Только навскидку их было никак не меньше двух десятков, и еще ведь оставались те, из коридора. Один стоял особняком, на сей раз горизонтально – недалеко от Лидии и жаровен, чуть дальше к подиуму, где высилась Стена Слов и алтарь перед ней. – Вот падла!.. – прошептала Лидия. Если все эти хреновины разом раскроются и их «жильцы» выйдут наружу, им с Фаркасом не поздоровится. То есть, конечно, это по-прежнему будут тупые драугры, но Лидия уже вычислила некую закономерность. Как правило, если в камере крипты есть Стена Слов, это означает, что здесь похоронен кто-то непростой. Чаще всего Язык или древний колдун… Лидия вдруг почувствовала, что ей не хватает Банри с ее собственными способностями к Крикам и магии. – Пока все тихо, – отметила она, – но не берусь предугадать, сколько это продлится. Пойдем глянем, что там, на алтаре. Если где-то в этих склепах и хранятся обломки секиры Исграмора, то тут для этого наиболее подходящее место. Вдвоем они аккуратно обошли саркофаг посреди зала и поднялись еще парой уровней выше, к Стене Слов. Лидия мельком посмотрела на нее – выбитые в камне письмена, непонятные и тревожащие, все-таки притягивали взгляд, – а потом уставилась на алтарь. Там, на небольшом и невысоком железном постаменте, густо заплетенном паутиной и укрытом пылью, что-то лежало. Что-то довольно маленькое, неправильной формы. Лидия переглянулась с Фаркасом и воткнула древко факела в пасть одной из драконьих – или чьих-то там еще – голов, украшающих алтарь с четырех сторон. Не очень удобно, и света стало меньше, но факел хотя бы не вывалился из этого держателя. Фаркас приготовил оружие, а Лидия склонилась над алтарем, аккуратно разрывая древнюю сухую паутину. Пыль поднялась в воздух, и она немного помахала перед лицом, чтобы разогнать взвесь, а потом потянулась за факелом – рассмотреть находку. Это было что-то металлическое. Лидия не могла понять, что это, но решила, что оно старое: металл почернел за долгие столетия лежания в крипте, и нельзя было понять, какого оно было цвета изначально. Форма тоже была странной – неправильной. – Это оно? – шепнула Лидия, а Фаркас снова, в который уж раз, пожал плечами. – Наверное… Иначе чего бы оно лежало тут, на почетном месте? Лидия кивнула. – Справедливо. – Она перехватила рукоятку щита поудобнее и потянулась к штуковине среди пыли и паутины. – Готов? А то мне кажется, как только я заберу эту хрень, начнется свистопляска. – Я-то всегда готов, – отозвался Фаркас, но Лидия вдруг передумала сходу хватать кусок непонятно чего и, отложив щит, полезла в одну из своих поясных сумок. – Приготовлю кое-что, – пробормотала она, доставая наружу небольшой свиток, а вместе с ним пару флакончиков с зельями. Зелья она подсунула под обмотки рукавицы на левой руке, туда же отправился и свиток, так, на всякий случай. А потом она подхватила щит, склонилась и взяла обломок с его лежбища. Спрятать его за пазуху, в другую сумку, заняло всего секунды две, но Лидия еще не успела вытащить пальцы из кошеля, когда со всех сторон начали раздаваться хлопки, а сразу после – грохот падающих крышек. Лидия вздохнула – пошла потеха. Фаркас спрыгнул с подиума навстречу ковыляющим мертвецам и десятку светящихся пар глаз, Лидия, поколебавшись, проглотила зелье сопротивления магии (если вдруг среди наступающих драугров окажутся колдуны) и выхватила меч из ножен, поворачиваясь к противнику. Через некоторое время они с Фаркасом немного проредили строй мертвяков, но словно в ответ на это снова послышались хлопки и тяжелый стук – новая партия была на подходе. Лидия выругалась и крикнула: – Давай назад! – Чего?! – гаркнул Фаркас, а потом с резким хэканьем развалил особенно здорового драугра на две половинки. – Назад, говорю! Давай ко мне! Фаркас неожиданно послушался и одним гигантским прыжком очутился возле алтаря, куда только что забралась Лидия. Убедившись, что братец по оружию рядом, она выдернула из-под обмоток свиточек, а потом, как учили, разорвала его надвое, высвобождая спящую в бумажке магию. Стена почти нестерпимого света окружила их кольцом и отбросила драугров за пределы круга. Некоторые и вовсе загорелись. Уцелевшие мертвецы продолжали напирать, но пламя перекинулось и на них, и уже спустя несколько секунд они побежали прочь, пытаясь спастись от жгущей их магии. Лидия слышала их хрипы и возню сквозь звон заклятья. Она медленно перевела дух и покосилась на Фаркаса: тот глазел по сторонам, нахмурившись, но помалкивал. – Что смотришь так неласково, Соратник? – спросила Лидия. – Это магия. – Ага. – Сейчас проходит твое Испытание. Ты не должна была ее использовать. – Правда? А почему мне тогда никто об этом не сказал? Лидия почувствовала, как изнутри поднимается волна раздражения, а еще ее снова замутило, и вновь появилась боль, но почти сразу исчезла, даже не пришлось лезть за новым зельем. Она злобно дернула завязки на рукавице и воззрилась на Фаркаса: – Выходит, я провалила его, это сраное испытание? Да пропади оно пропадом тогда! – Она ткнула пальцем во тьму, где еще таскались драугры. – В этом состоит испытание, да? Разыскать какой-то гребаный мусор в заброшенном могильнике и торжественно издохнуть? – В том чтобы не издохнуть! – Фаркас по-звериному оскалился. – Зачем ты это сделала? Их ведь не так много было… Он замолчал. Пол под их ногами дрогнул, и в следующее мгновение крышка центрального саркофага подлетела вверх на пару локтей и рухнула на пол. А потом изнутри кто-то стал выбираться наружу. Кто-то здоровый и рогатый. Диаметра защитного круга как раз хватило, чтобы новый мертвец оказался отрезан от пришельцев. Только вот толку от этого было мало – он развернулся к ним останками лица и расправил плечи. Лидия мгновенно поняла, что сейчас будет, пихнула Фаркаса в плечо, чтоб он отбежал в сторонку, с линии атаки, так сказать, а потом рванула вбок сама, унося с собой защитный круг. Она смогла не попасть под прямое воздействие, но невредимой уйти не сумела. Крик, испущенный этим драугром, выбил пол из-под ее ног, оглушил и отбросил к подножию галереи справа от Стены Слов. Кажется, она даже потеряла сознание на несколько секунд. Лидия очухалась, поднялась на ноги и поискала взглядом Фаркаса – тот нашелся за покрытым толстым слоем изморози алтарем, он стоял на четвереньках и мотал башкой, а правую половину его туловища покрывал все тот же иней. Древний Язык, все это и устроивший, топтался за пределами круга, потрясая длинным черным мечом и хрипя какие-то ругательства на давно мертвом наречии. – Я же сказала тебе отойти, – еле выдавила Лидия, пытаясь игнорировать звон в ушах. – Повезло еще, что только краем задело… – Где он? – просипел Фаркас. – Вон шатается. Что, мое колдунство уже не кажется такой плохой идеей? – Лидия откашлялась, чувствуя, как возвращаются силы и улучшается самочувствие. – Поднимайся, это заклятье, кажется, лечит вдобавок, Фаренгар не соврал, только оно действует всего полчаса, а эти полчаса скоро истекут. Фаркас, кряхтя, выпрямился и поплелся на поиски меча, который отбросило далеко к Стене и как следует проморозило. – Мы можем уложить его и без магии… – упрямо пропыхтел он, морщась и пытаясь удержать клинок в ладонях. Получалось не очень – лютый холод уничтожил кожаные обмотки рукояти, они почернели и осыпались, а сам металл сделался невозможно ледяным, Фаркас то и дело шипел, будто меч раскалился. Наконец он совладал со своим клинком и снова уложил его на плечо, озираясь в поисках противника за магическим барьером, но тут случилось страшное. Крепления его кирасы, и без того хлипкие после внезапного обращения в волкоподобное чудище, последовали примеру кожаного чехла рукояти и начали рваться, будто были сделаны из истлевшей тряпки. Сильнее всего досталось правой стороне, конечно, но какой толк от того, что уцелели кожаные детали слева? Нагрудник расклепался и повис на одном плече, один наплечник и вовсе свалился на пол, за ним последовали куски поддоспешника. Фаркас бранился, пытаясь отловить сбегающие части доспеха, но все шло к тому, что скоро он останется стоять здесь хорошо если в своих драных портках. Лидия вздохнула. – Будь тут. Я займусь этим ублюдком, пока он не набрался сил для нового Крика. Она направилась к рогатому драугру, «неся» магический круг с собой. Тварь задергалась из стороны в сторону, но Лидия напирала, и вскоре ухитрилась заблокировать мертвеца в коридоре с опустевшими теперь саркофагами. Тот уперся спиной в освободившийся гроб и злобно шипел что-то, пытаясь замахнуться выщербленным клинком, но Лидия мерно шагала вперед, и когда магия свитка коснулась нагрудника мертвеца, драугр яростно зашипел. – Да-да, знаю, – пробурчала Лидия, поднимая меч. – Мне тоже не понравилось твое выступление. Драугр вдруг вспыхнул, как и те, хилые. Лидия прыгнула вперед и первым делом отрубила ему руку с мечом, чуть повыше локтя. Да, это не самая опасная часть, но когда иссохшая и пылающая синим пламенем клешня упала на пол, а меч задребезжал на камне, она сразу почувствовала себя уверенней. Горящий мертвец рванулся вперед, сопротивляясь заклятью, и раззявил рот с желтыми обломками зубов, но Лидия, отпрянув, взмахнула своим клинком вновь и теперь уже отсекла ему голову в рогатом шлеме. Когда оная скатилась на каменный пол, а следом повалилось и тело, круг защиты от нежити иссяк, и в склепе стало почти темно и очень тихо. Лидия перевела дух, а потом нашла взглядом Фаркаса. Тот стоял, опираясь на свой меч, и в свою очередь таращился на нее. – Есть еще кто? Или что? – спросила она, и оборотень качнул головой. – Нет. Я не слышу. – Хорошо… – Лидия снова ощутила слабый приступ мути, а рана вокруг стрелы засаднила. – Тогда давай валить отсюда. Обломки-то мы нашли, в конце концов. Фаркас кивнул. Остатки кирасы и рукавиц с сапогами он свалил на алтарь, все еще заиндевевший, и Лидии пришлось помочь ему отыскать хоть что-нибудь, что могло бы сгодиться для перемещения всего этого барахла к выходу из каирна. В углу они нашли огромный древний сундук и разворошили его содержимое – довольно богатое, надо признать. Фаркас не проявил никакого интереса к этим сокровищам, его больше интересовали рулоны полуистлевшей холстины, в которые можно было завернуть остатки его доспеха. Лидия сперва была солидарна с ним, но потом она решила, что это место задолжало ей. Она, ни мало не сомневаясь, выгребла из сундука целую кучу древних украшений, рассовала их по своим сумкам, а потом повернулась к Фаркасу: – Глянем еще, что там, на галерке. Он пожал плечами. Тонкая рубаха – последняя его одежонка, не считая штанов – от этого движения разошлась по шву и чуть не соскользнула вниз, ему пришлось придерживать ее рукой все то время, пока они с Лидией обыскивали крипту и ее галерею. Обыскивали не зря – за крышкой одного из саркофагов они обнаружили потайной ход в виде узкого захламленного тоннеля, и Фаркас, принюхавшись, сообщил, что оттуда тянет свежим воздухом. Лидия полезла в проход первой, позабыв и про возможные ловушки, и про драугров, и про вполне вероятные засады из засранцев с серебряными мечами. Но тоннель вывел их не наружу. Вернее, не сразу туда, нет, они просто очутились в самой первой камере кургана, той самой, дальше которой они с Банри когда-то не смогли продвинуться. – Так-то лучше, – проворчала Лидия, выбираясь в зал и оглядываясь. – Хоть не пришлось тащиться обратно по этим поганым склепам. Хотя… может, все же вернуться? – Зачем? – поднял брови Фаркас. – Затем, что там остались валяться десятка полтора старинных мечей из серебра. Под разную руку. Сдается мне, они чего-то стоят. – Ладно, забирай, но, чур, потащишь их ты. – Я… – начала Лидия, и тут ее замутило с новой силой. Она наклонилась и потрясла головой в надежде, что дурнота сейчас пройдет, но вот все не проходила. – Давай пойдем наверх, – выдавила она. – Мне надо глотнуть нормального воздуха… Она, как могла, заторопилась к выходу, и в голове промелькнула мысль о тех проклятых ненадежных ступеньках, но она не добралась даже до них. По дороге к дверям наружу ноги вдруг стали словно ватными, руки перестали держать факел, а потом в глазах окончательно потемнело, Лидия повалилась на грязный пол и потеряла сознание.

***

Рядом кто-то фыркал. Кажется, лошади. Лидия глубоко вздохнула и с трудом продрала глаза. Сперва она перепугалась – вокруг было черно, и она решила, что ослепла, но затем различила боковым зрением отблески чего-то рыжего. Костер… А черное прямо над ней – надо думать, ночное небо. – Фаркас, – прокаркала она, но никто не отозвался. – Фаркас! В горле пересохло, а язык походил на наждачку, притом распухшую. Лидия хотела перевернуться набок – она лежала на спине, укутанная до подбородка дорожным одеялом, – но сил не хватило даже рукой пошевелить. Рядом послышалась возня, а потом перед глазами возник чей-то темный силуэт с мерцающими в темноте зенками. – Ты как? – спросил он голосом Фаркаса. – Херово. Что случилось? Ты вынес меня наружу? – Ага… Ты поправишься, наверное… – А?! Фаркас присел с ней рядом на корточки. – Стрела той эльфихи была отравлена. Я вытащил наконечник, когда принес тебя в лагерь, а потом влил в тебя все зелья, которые нашел в твоих сумках и кошелях. Надеюсь, там было противоядие. Лидия поднатужилась и вспомнила, что противоядие у нее и впрямь было. Аркадия всучила его на сдачу, сама Лидия ни за что бы не догадалась его купить… – Проклятье… Яд? Мне и в голову не пришло. Фаркас вздохнул и поскреб в своей спутанной шевелюре. – Мне тоже. Но я по жизни тугодум. У тебя болит чего-нибудь? Лидия прислушалась к своим ощущениям. – Саднит под грудиной. Слабость, и мутит. – Саднит рана. Мне пришлось вырезать наконечник – он вошел неглубоко, а потом прихватить швом, но эти зелья работают, и она почти закрылась. А мутит, и слабость – от яда. Об этом Лидия и сама догадалась. – Дай попить, – попросила она. Фаркас исчез из виду ненадолго, а потом вернулся с кружкой и помог ей сесть. Пока Лидия жадно глотала теплый отвар, кисло-сладкий, с легкой горчинкой, он напряженно пялился на нее. Лидия в ответ окинула его мутным взглядом и поняла, что он теперь одет по-человечески. Видно было плохо, но она уяснила, что оборотень нашел на себя какие-то вещички. Может, он вез их с собой. Может, эти, из Круга, все время возят с собой сменную одежонку, зная, что то, что на них, может не пережить внезапного обращения в зверя… Лидия застыла, вспомнив, как Фаркас недавно сказал, что вытащил обломок стрелы из ее живота. Да и вообще, сама она сейчас лежит на спальнике без собственной брони, одетая только в штаны и рубаху, ну еще теплые носки. Выходит, он, если и не раздевал ее целиком, то точно хотя бы задирал рубаху до груди, чтобы заняться раной. Неизвестно, сколько он еще видел. И сколько понял. Лидия подтянула колени к груди и вцепилась в одеяло. Смотреть на Фаркаса она больше не могла. Залпом проглотив остатки питья, она попробовала подняться на ноги, но лишь неловко завалилась набок и долго не могла отдышаться. – Помоги мне встать, – попросила она после еще пары бесплодных попыток. – Тебе пока рано. – А ты что, лекарь? – Нет. Но я… – Фаркас повел ладонью, – чую, в общем. Ты больна и слаба. И в седло тебе лучше не садиться. По крайней мере до утра. Я могу везти тебя с собой на своем коне, но… Круг может… не понять, если ты вернешься… так. – То есть, я в их глазах окажусь немощной и никчемной салагой, и испытание будет провалено. Да не плевать ли? Ты же сам сказал, что я его уже провалила, использовав магию Фаренгара. Фаркас отвел глаза в сторону. – Они-то не будут знать, что ты ее использовала… Это было что-то новенькое. Лидия не удержалась от смешка. – Так ты хочешь меня прикрыть? Вон что. Надо же, я польщена. С чего такое расположение? – С того, что ты достойна занять место за столом в Йоррваскре поближе к Предвестнику куда больше, чем те, кто сидит там сейчас. – Я надеюсь, ты не про Атиса говоришь. – Нет. Про эльфа я думаю примерно также. Как и про девчонку, которая босой пришла из этого Сиродила, и Кодлак взял ее под крышу. – Наверное, он имел в виду Рию – других сиродильцев в Йоррваскре Лидия не помнила. – Слушай, ты хороший воин, справный. И честный. Я не скажу Кругу про свиток, потому что не считаю это проступком, но Вилкас и Скьор могут так посчитать. – А Кодлак? – Кодлак ненавидит магию, но он… Он иногда странно судит. Я бы рассчитывал на его поддержку, и на благоволение Эйлы тоже, потому что ты ей нравишься, но если Скьор и мой брат упрутся, дело может принять неважный оборот. Поэтому давай договоримся – ты и я – что будем помалкивать про магию, но ты сейчас отлежишься, чтобы приехать в Вайтран на своем коне, сидя в седле прямо. Так что? – А если я сдохну к утру? – пробурчала Лидия. – Ты больна, но не умираешь. Тебе лучше с каждым часом. Просто выспись. А когда рассветет, посмотрим, как быть дальше.

***

Несколькими днями позже, уже почти ночью, они вдвоем подъехали к Вайтрану, и Лидия уже уверенно держалась в седле. Чувствовала она себя вполне сносно, хотя нет-нет да и мелькала мыслишка обратиться к целителям в храме Кинарет. Даже забавно, что ее вдруг снова стало интересовать собственное здоровье. – Я пойду вперед, – сказал Фаркас, стаскивая с коня тюк со своими пожитками. – А ты эдак не спеша шагай в Ветреный район. – Нам обязательно идти порознь? – Да не то чтобы… Но, понимаешь, Кругу понадобится время… – Чтобы решить, можно меня теперь считать Соратником, или я все еще щенок, – понятливо отозвалась Лидия. – Ладно. Я задержусь. Загляну в храм, может, кто-то из жрецов еще не спит. Фаркас кивнул и споро зашагал к воротам. Лидия вернулась к коням – ей еще нужно было расплатиться с зевающим конюхом, который сегодня дежурил. Луны поднялись высоко, когда она покончила со всеми делами на конюшнях и направилась к входу в Равнинный район, сонная стража пропустила ее, лишь слегка обругав, и Лидия очутилась в городе. Было тихо, только со стороны «Пьяного охотника» слабо доносилась музыка и нетрезвые голоса гулён. Лидия свернула к лестницам в Ветреный и стала подниматься. Через некоторое время она поравнялась с юго-западным входом храма Кинарет, замерла возле них на секунду, но быстро пришла к выводу, что не так уж ей и хреново, чтобы не дотерпеть до следующего дня. Она зашагала к Йоррваскру, чувствуя, как ее немного лихорадит – не от яда, большая часть которого уже покинула ее тело, от осознания того, что сейчас решается ее судьба. Вопрос принадлежности к Соратникам вдруг оказался важным. Так странно, после всего… после того, что случилось тогда. Она-то думала, что больше ничего не будет иметь значения для нее. Лидия взобралась на террасу, где высился длинный дом, кровлей которому служило тело корабля, перевернутого килем вверх, подошла к дверям и проскользнула внутрь. В пиршественном зале было тихо – хоть это и было убежище для буйных вояк всех мастей, Круг тщательно оберегал дисциплину и требовал соблюдения режима – и почти темно, только не прогоревшие угли в очаге неярко рдели, отдавая последние крохи тепла и света. – Оставь все тут и иди за мной. Лидия подняла голову – у задних дверей маячил чей-то силуэт, и она узнала Фаркаса. Послушно оставив щит, сумки и баулы на полу, она заторопилась к нему, только прихватила меч. Ни к чему воину расставаться с оружием. Фаркас дождался, пока она приблизится, и первым выскользнул наружу. Лидия выскочила следом, прикрыла за собой дверь и тут же растерянно замерла. Во дворе было почти безлюдно, если не считать членов Круга, всех пятерых. Каждый сжимал в руке факел, кроме Фаркаса, который прошел вперед и занял место между Кодлаком и Вилкасом, а потом застыл. Теперь все они таращились на Лидию, которая все еще мялась под навесом. Она спохватилась и подошла, очутившись прямо в центре между ними. – Итак, – начал Кодлак, негромко, но таким низким и звучным голосом, что у Лидии затряслись поджилки, и она лишь немалым усилием воли заставила себя не дрожать. – Братья и сестры по Кругу, сегодня мы приветствуем новую душу в нашем братстве. Он окинул фигуру Лидии оценивающим взглядом и проговорил: – Эта женщина была испытана, бросила вызов и показала свою доблесть. Кто поднимет свой голос за нее? Фаркас склонил голову: – Я свидетельствую храбрость этой души. Кодлак кивнул, не отрывая взора от Лидии. – Поднимешь ли ты свой щит в ее защиту? – Я прикрою ей спину – и целому миру не победить нас. – Обнажишь ли ты меч в ее честь? – Он готов вкусить кровь ее врагов. – А поднимешь ли ты кубок в ее честь? – Я запою победный гимн, когда в праздничном зале будут говорить о ее славе. – Тогда Круг решил. – Кодлак поднял свой факел повыше. – В ее сердце пылают ярость и отвага, объединявшие Соратников с незапамятных времен. Пусть наши сердца забьются в унисон, и горное эхо многократно усилит биение, и устрашатся наши враги! – Да будет так, – проговорили все остальные хором, и Лидия стиснула зубы, чтоб они не стучали. Ритуал завершился. Только что все присутствующие были напряжены, как натянутая тетива, а теперь вдруг расслабились, будто по команде. Скьор и Вилкас потопали к Йоррваскру, бодро о чем-то переговариваясь, и когда дверь открылась, пропуская их внутрь, Лидия услышала гомон голосов и подивилась – еще недавно там было сонно и тихо. Туда же удалился и Фаркас. Эйла хитро подмигнула Лидии, прежде чем уйти, и легонько дернула завязки ее рукавицы, проходя мимо. Наконец остался один Кодлак. – Кажется, там уже готовы закатить праздник в твою честь, – произнес он. – Д-да? – Да. Что ж, девочка, теперь ты одна из нас. Надеюсь, ты не подведешь. Пошли. Лидия облизала пересохшие губы. Она должна была что-нибудь сказать. Что-нибудь такое… Благодарность, например. Но она была так растеряна, что смогла лишь вякнуть: – Это верно, что Соратники – вервольфы? Кодлак замер. Целую секунду он стоял неподвижно, а потом медленно повернул к ней голову. – Я вижу, что некоторые тайны открылись тебе до назначенного времени. Ладно, значит, так тому и быть. – Он расправил плечи. – Да, это так. Но не все Соратники таковы. Кровь зверя течет только в жилах членов Круга. Некоторым это нравится больше чем другим. – А тебе?.. Она думала, что старик пошлет ее куда подальше с ее вопросами, но Кодлак лишь погладил бороду и задумчиво произнес: – Видишь, я старею. Мой разум все чаще обращается к небесам, к Совнгарду. Я боюсь, что после смерти Шор не призовет к себе зверя, как призвал бы истинного нордского воина. Души тех, кто жил в образе зверей, ближе к повелителю даэдра Хирсину. – Отцу Зверолюдов… – пробормотала Лидия. – Верно. Многие предпочтут вечность в его Охотничьих угодьях, но я-то мечтаю о Совнгарде… – Это можно вылечить? – снова брякнула Лидия, не успев толком подумать. Позже, вспоминая этот разговор, она будет сгорать со стыда, но сейчас ее несло вовсю. – Я слышала что-то такое… – Да. Но это непросто. – Кодлак встряхнул головой, и Лидии показалось, что он улыбается – в таком неверном свете было трудно увидеть наверняка. – Тебе не следует вникать в тревоги старого воина, дитя. Сегодня, в конце концов, мы славим твою храбрость. Идем-ка, все уже поди заждались. Когда он распахнул перед ней дверь, Лидия убедилась, что теперь в зале светло, шумно и многолюдно. Прежде чем шагнуть за порог, Кодлак вдруг спохватился: – А, да. Поговори с Йорлундом, если тебе нужно оружие получше, чем… что там у тебя.