Волчьи ягодки

Пока пасынок глотал сестрицыну стряпню, Лидия пересказала свою историю, в глубине души подозревая, что придется повторять ее и в третий раз – для Энитаха, который рано или поздно придет домой. Она подавила нервную дрожь и налила себе меда. – Выходит, зря мы уехали, – заключил Рондах, поразмыслив. – Надо было просто еще чуть-чуть потерпеть… – Ничего не зря, – возразила Войда. – Если бы не наш побег, Лидия бы никогда не узнала, откуда что взялось. Лидия глубокомысленно кивнула. Делано спокойным голосом она поинтересовалась, когда примерно теперь возвращается Энитах, и Рондах отозвался: – Поздно. Дома-то никто не ждет, вот он и просиживает с бумажками… – Он спохватился: – Э… То есть, я хочу сказать… – Не мямли, – велела Лидия и тут же предложила: – Лучше пораскинь мозгами и подумай, кого можно заслать в Маркарт – проверить обстановку. – Зачем? – Зачем-зачем – затем! Антон явно недоволен, что вы сбежали, но сдается мне, будет рад, если вы вернетесь, хотя виду не покажет, само собой. Ну и я сомневаюсь, что он вас примет с распростертыми объятьями, но рано или поздно примет. – И нам опять перед ним пресмыкаться. Неохота что-то. Я уж лучше в шахте… – Тебе лучше, – неодобрительно нахмурилась Лидия. – А Войде? Войда, которая собирала со стола грязную посуду, втянула голову в плечи и шмыгнула на кухню. Молчание затягивалось, и до Лидии дошло, что она сказанула что-то не то. Прояснить, что именно, она не успела – появился Энитах. И не так поздно, как она рассчитывала. При виде отца Войда и Рондах растянули губы в вымученных улыбках, а потом братец выпалил: – Не буду вам мешать. И ускакал на кухню к сестрице, после чего дверь за ними захлопнулась. Лидия пошевелилась. Заставить себя посмотреть на мужа она все никак не могла, но он ей помог. Энитах избавился от собственного тулупа, прошел в комнату и устроился напротив – там, где недавно сидела Войда. – Здравствуй. – И ты, – пробормотала Лидия, покосившись. – То есть, я… м-м-м… рада, что вы все в добром здравии, так сказать. Неловкость снова повисла над ними почти ощутимым пологом. Энитах откашлялся. – Ты надолго? – Я… э… Лидия облизала губы, с ужасом понимая, что все слова и мысли снова куда-то улетучились. Потом, впрочем, что-то забрезжило. Она должна была сказать что-нибудь такое, например: «Нет, Энитах, я заскочила проведать твоих детей, а теперь мне нужно уезжать, потому что если местные стражники узнают вести из Маркарта, они попытаются меня схватить, а это мне совсем ни к чему, и тебе тоже». Она уже собиралась проговорить все это вслух, но вдруг поняла, что не хочет. Не хочет уезжать. Не хочет возвращаться в Йоррваскр. Не хочет ложиться на тощую постель в общей спальне. Не хочет бить морды по указке Фаркаса и охотиться на волков по распоряжению Эйлы. Лидия растерянно потрогала браную скатерть на столе – она помнила, что ткань двусторонняя – и уронила руки на колени. Она так ни слова и не произнесла. Энитах придвинул к себе блюдо с давно остывшим пирогом, но потом спохватился и сходил вымыть руки. Лидия молча нарезала пирог, пока он вытирался, и разлила по кубкам нагревшийся мед, а когда муж вернулся и взялся за еду, наконец-то осмелилась взглянуть ему в лицо. Он заметно сдал. Обрамлявшие лысину волосы, не так давно еще совсем черные, теперь заметно подернулись сединой, а на лице появились новые морщины. Впрочем, шрам, который ему оставил один из мятежников той кошмарной ночью, теперь выглядел просто полоской чуть более бледной кожи. Банри неплохо потрудилась. – У тебя все хорошо? – спросила Лидия, когда Энитах утолил первый голод. – В смысле… Она неопределенно повела руками. Энитах вытер губы полотенцем – куда изящнее, чем это делала сама Лидия. – Да, в целом неплохо. Люди вроде поуспокоились. Дети вот приехали погостить. – Лидия незаметно поерзала. – Нашли еще одну жилу в Сануарах, а в Ущелье Фенна попадаются самородки. Хоть и маленькие. Мы ее все же разрабатываем потихоньку. – Хорошо… – А у тебя как дела? – Я… Нормально. Вот… э… работаю потихоньку. Виделась с Банри в прошлом месяце. Она мне подарила один волшебный флакон с зельем. – Волшебный? Чем же он волшебный? Лидия метнулась к своим сумкам, и на некоторое время оба сделались заняты Белым Флаконом. Наполнив под конец несколько нашедшихся в ближайшей корзине флакончиков, Лидия сообщила: – Ну, как пользоваться ты теперь знаешь. Оставляю его тебе, потому что здесь оно нужнее. – Но ведь ты Соратник… – Не спорь, пожалуйста. Я, конечно, Соратник, но у меня всегда запас с собой, и я могу его пополнить в разных местах, потому что много путешествую. А вам если только в Маркарт ехать, если кто в шахте поранится – там ведь ближайшая аптека. Энитах молчал. Лидия все ждала, что он начнет возражать, но он лишь произнес: – Это очень дорогой подарок, родная. – Ага. Я Банри тоже примерно так же сказала, но… И потом, ты столько раз делал мне дорогие подарки, а я только ерунду какую-то дарила в ответ. Вот, прими хоть это. Этот… Флакон. Энитах аккуратно взял вещицу в руки. – Ну что ж… Как бы там ни было, он останется в твоем доме. И он действительно пригодится нашим людям. Сердце Лидии ухнуло куда-то в желудок. – Проклятье… – Что?.. Лидия обмякла на стуле и потерла лицо руками. – Я… должна сказать, пока не навлекла беду на всех остальных под этой крышей. – Она глубоко вздохнула. – Я решила проблему в Маркарте. Ту, из-за которой дети вернулись сюда. Я решила ее, но, боюсь, что создала новую. И не одну. Энитах отставил Флакон в сторонку – но подальше от края столешницы – и озабоченно наклонился вперед: – Не пугай меня, маленькая. – Прости… Лидия умолкла на секунду, а потом затараторила, вываливая все, что знала об интригах вокруг ярловой кухни, наемниках, бандитах и прочем. Она не помнила, что рассказывала Энитаху в их прошлую встречу, потому говорила обо всем и подробно. Когда она закончила – известием, что Игмунд до следующего года выслал ее из Предела, муж долго молчал, но наконец вздохнул: – Я поеду в Маркарт и буду просить милости ярла Игмунда. Выплачу любые компенсации этой женщине. – Это его родственница, пусть и не кровная. Вергельд будет немыслимого размера… – Что-нибудь придумаем. – Еще чего! Это она должна платить Рондаху и Войде! Я просто взяла с нее зубами и сломанными костями то, что не сумела взять золотом! Энитах склонился и накрыл своей ладонью ее руку. – Не волнуйся так. Давай обсудим все еще раз завтра. Утро вечера мудренее. Лидия часто моргала, почти не слыша, что он говорит. Руки у него были просто теплые, но ей казалось, что мужнина ладонь жжет ее, будто только что вынутый из печи каравай хлеба. – Ладно, – только и прошептала она. – Вот и хорошо. То есть, я хочу сказать, если ты не хочешь оставаться, то и не должна. Но несправедливо выгонять тебя из дому только потому что ты решилась вступиться за пасынка и падчерицу… – Я хочу. – Лидия подняла голову. – Я хочу остаться. В этом вся ирония. Когда я захотела вернуться, по-настоящему, оказалось, что наломала слишком много дров и не могу. Энитах улыбнулся и легонько сжал ее пальцы. – Погоди расстраиваться. Я все же хочу сперва побеседовать с ярлом. Да и потом – Картвастен так удачно расположен в этой долинке, а не на большой дороге… Когда еще вести из Маркарта досюда дойдут… Лидия улыбнулась в ответ, перевернула ладонь и обхватила пальцы Энитаха своими.

***

Энитах сказал ей ложиться в их супружескую постель, а сам собирался устроиться на топчанчике в жилой комнате, но Лидия велела ему перестать дурить. Теперь она стояла у кровати в своей старой ночной рубашке, доходящей до лодыжек, и теребила манжеты. Рубаха была пошита из тонкого, но небеленого полотна, а рукава, подол и горловина расшиты бледно-зеленой нитью. Когда-то Энитах привез ее из очередной поездки на север, и Лидия, всякий раз глядя на одежонку, подозревала, что выткали ее и пошили где-то в холмах размалеванные бабенки. Энитах уже переоделся в свою рубаху – покороче – и залез в постель. Лидия все еще мялась, ощущая босыми ступнями жесткие нити половика, и муж вздохнул. – Давай я все же лягу… Лидия метнулась к комоду и достала пару толстых шерстяных носков. Потом уселась на постель и принялась их натягивать – теперь под благовидным предлогом она могла не смотреть на Энитаха. – У меня ноги замерзли, – пропыхтела она. Покончив с носками, она быстро задула свечу со своей стороны и шмыгнула под одеяло. Энитах, помедлив, затушил свою. Лидия лежала, свернувшись в клубок и вцепившись в одеяло. Сердце колотилось, как бешеное. За ее спиной Энитах заворочался, невнятно пробормотал «Спокойной ночи» и затих. Некоторое время она прислушивалась к его дыханию, которое постепенно замедлялось и выравнивалось, и лишь тогда позволила себе расслабиться. То есть, не позволила, а оно получилось как-то само. Лидия обмякла и вытянула поджатые ноги в носках. Скоро станет жарко, и их придется снять… Пока она раздумывала, как будет выбираться из-под одеяла, чтобы не разбудить Энитаха – тот спал очень чутко – сама незаметно задремала, а потом и вовсе провалилась в глубокий сон.

***

Лидия проснулась в темноте и сперва немного полежала, пытаясь понять, где она и как тут оказалась. Затем вытянула руку в сторону второй половины кровати, но нащупала только аккуратно натянутое до подушек одеяло. Энитах куда-то подевался. Неужели уже утро?.. Лидия села и задрала голову: оконца под самой крышей были такими же темными, как и все остальное вокруг, ну, их вообще было не видно, если уж на то пошло. Но это ничего не значило – в этой долине даже в разгар лета светало поздно, что уж говорить про раннюю весну. Лидия нащупала огниво и запалила свечу. Потом спустила ноги на пол – носки она так и не сняла – поискала свою одежду, которую оставила вчера на кресле, но не нашла и полезла в шкаф. Распахнув дверцы, она уставилась на полки. Вчера она почти не глядя вытащила для себя рубаху из нижнего ящика, и не особо вникала, что там и как, но теперь, таращась в скудном свете на аккуратно сложенные рубахи, платья и штаны (не так уж много на самом деле, но одежи хватало, чтобы заполнить половину шкафа) поняла, что все ее вещи остались нетронутыми, будто ждали ее все это время. Она пошевелила ближайшую стопку. Одежда нисколько не слежалась за прошедшие месяцы, будто их доставали, перетряхивали, а затем аккуратно складывали на прежнее место. Она прикрыла глаза на мгновение, а потом глубоко вздохнула и вытащила чистую сорочку и штаны. В жилой комнате обнаружились Энитах с дочерью. В четыре руки они накрывали на стол и уже успели заставить его целиком разной снедью. Лидии показалось, что нынче ее еще больше, чем накануне, хотя вчера вечером она решила, что Войда превзошла себя. – Вы что, целую армию кормить собираетесь? – спросила она. Войда вскинула голову и одарила ее кривоватой улыбкой. – Доброе утро. Да нет, на армию тут не хватит. Нас ведь всего шестеро. Энитах поставил на середину стола котелок, прикрытый крышкой, и молча протянул руку. Лидия сжала ее за спиной Войды, которая наклонилась над разделочной доской, легонько приобняла мужа и смущенно отстранилась. – Может, мне тоже помочь чем?.. – Не надо, – сказал Энитах. – Лучше умойся, да садись за стол. Сейчас вернется Рондах с этими… – Да с кем? Муж вздохнул, потирая лоб. – Скоро сама увидишь. – Он помолчал, а потом неохотно добавил: – Я обычно рад гостям, но… Ладно. Теперь уже не важно. Будем надеяться, скоро они все выяснят и покинут нас. Лидия ненадолго отошла в сени и вернулась, вытирая руки полотенцем. – Войда тут обмолвилась, что я с ними знакома, – хмуро отметила она. – Одна из них не Банри, случайно? – Нет. А второй – не каджит. – Тогда… Скрипнула входная дверь, и из-за занавеси, отгораживающей жилую комнату от прихожей, потянуло холодом. Тянуло довольно долго, Лидия уже собралась рявкнуть как следует, но тут занавесь отодвинулась, и в комнату вошел сперва Рондах, а потом какая-то девица, а сразу за ней – еще один тип. Девица застыла чуть не на пороге, тип тоже замер. Лидия в свою очередь безмолвно таращилась на обоих. Наглядевшись, она повернулась к Энитаху: – Так ты что, теперь вообще в дом впускаешь всех встречных-поперечных? Я думала после… после того, что с нами случилось, ты хоть поосторожнее стал! – Мы тоже очень рады тебя видеть, – проговорил колдунишка по имени, если Лидия правильно запомнила, Маркурио. – Можешь не волноваться, мы собираемся покинуть вашу деревню сразу после завтрака. Девица по имени Иллия рядом с ним вымученно улыбнулась. Энитах откашлялся. – Так вы нашли кого-нибудь?.. – Нет, – отрубил Рондах, – никого не нашли. Никто не согласился. Спасибо хоть прямо не посылали… – Видимо, это оттого, что ты был с нами, – устало проговорил Маркурио и опустился на стул. – Если бы мы были одни, нас бы сразу послали, и хорошо если без плевков в спину. Иллия, так и не издав ни звука, села рядом с ним и уставилась на свои руки. Взглядов остальных она, кажется, тщательно избегала. Энитах тихонько вздохнул и кивнул сыну. Тот уже избавился от верхней одежды и быстренько занял место за столом. – Кого вы там искали? – пробурчала Лидия, но муж вдруг произнес: – Пожалуйста, давайте сперва позавтракаем по-человечески, а уж потом обсудим… все это. Лидия прикусила язык и тоже потянулась к еде, краем глаза наблюдая за «гостями». Оба выглядели неважно, будто с ними произошло что-то нехорошее. Вроде как с ней самой. Она вдруг вспомнила, что Иллии в день их знакомства пришлось убить собственную мать, которая намеревалась стать ворожеей посредством жестокого жертвоприношения. Аппетит разом притух, но Лидия заставила себя положить в тарелку немного каши из чугунка и принялась глотать ее ложка за ложкой. Завтрак протекал в молчании, довольно тягостном. Лидия украдкой наблюдала за остальными, особенное внимание уделяя колдунам. Она припомнила, как выразился Энитах – «позавтракаем по-человечески». Маркурио, которого она успела запомнить за те месяцы, что они когда-то вместе путешествовали, не преминул бы ехидно высказаться, мол, а что, если тут не только человеки? Хотя на самом деле сейчас в доме только люди и были, а Маркурио угрюмо таращился в тарелку, медленно работая челюстями. Иллия вообще не поднимала глаз и почти ничего не ела, только отщипывала крошечные кусочки от краюшки хлеба перед собой. Лидия наконец почувствовала, что не сможет больше проглотить и ложки, но терпеливо ждала, пока наедятся остальные, пока не поняла, что они все пялятся на еду, старательно изображая заинтересованность. Она вытерла руки тряпкой и шлепнула ее на стол. – Ну ладно. Объяснит мне кто-нибудь, что опять случилось? Только не говорите, что снова кого-то украли, или еще что похуже. – Да никого не украли, – проворчал Рондах. Войда соскочила с места и принялась убирать посуду. Братец стал ей помогать, а потом они и вовсе скрылись в пристройке, где была кухня. Энитах потирал гладко выбритый подбородок, глядя на Лидию, и та быстро перевела взгляд на волшебников: – Итак… Что за дерьмо вы принесли в нашу деревню? Маркурио отодвинул пустую миску и спросил: – Ты знаешь, как добраться до места под названием Бтардамз? Я спрашиваю, потому что твой супруг как-то обмолвился, что ты неплохо изучила эту часть Предела, пока жила здесь. Краем глаза она увидела, как этот самый супруг разом напрягся, но смолчал. – Бтардамз – крепость гномов к северо-западу отсюда. Недалеко от границы с Хай Роком. – Лидия скрестила руки на груди. – Ну, про гномов ты и сам догадался, думаю. – Верно. Как долго дотуда добираться? – Несколько дней летом и на местных лошадях. Сейчас… – Лидия пожала плечами. – Ну, одним богам известно. Если хочешь прогуляться туда, лучше отложи хотя бы до конца Второго Зерна… – Боюсь, мы не можем ждать так долго. – Иллия впервые подала голос, но глаз так и не подняла. – Нам необходимо добраться до этого места как можно быстрее. – Зачем, можно поинтересоваться? Если хотите навестить какие-нибудь гномские развалины, то их по всему Скайриму пруд пруди. Вон, целый Маркарт имеется… – Мы не на экскурсию, – отрезал Маркурио. – Так что, окажешь нам услугу? Ты ведь была телохранителем тана, а теперь, как мы поняли, в Соратниках… – Это ты к чему? – К тому, что ты не робкого десятка и привыкла действовать. Так что насчет прогулки? – «Прогулки»? Я б не назвала поход до Бтардамза прогулкой даже летом. Теперь они оба пялились на нее. Лидия заметила, что лицо у Иллии осунулось, а вокруг глаз залегли тени. Энитах пошевелился. – Лидия только вчера к вечеру вернулась из Маркарта. Должны понимать, что она еще не набралась достаточно сил для нового путешествия. Сами-то еле ноги таскаете. – Приходится, господин хороший. – Маркурио сгорбился и глянул на Лидию исподлобья. – Ладно, скажу напрямик. Вопрос жизни и смерти. Чего ты думаешь твой муж и по совместительству местный голова нас привечает в своем доме и приставил к нам собственного сына, чтоб шахтеры по башке киянкой не приголубили? – Зачем ты так говоришь? – возмутился Энитах. – Никто вас не тронет… А Рондаха я отправил, чтобы показать свое доверие к… вашему делу. – Ага-ага. Пусть так. Короче, что, если я скажу, что в тех развалинах нашли себе пристанище беженцы из бретонских деревень? Лидия подняла брови. – Вряд ли беглые селяне представляют опасность больше, чем местные Изгои. – Изгои обычно не болеют жуткой заразной болезнью и не разносят ее повсюду, – тихо проговорила Иллия. Лидия моргнула. – Что?.. – Что-что, – огрызнулся Маркурио. – Сказано тебе: те беглецы в Бтардамзе все заражены некой новой чумой, и кое-кто не сидит на месте безвылазно. Они уже начали разбредаться по Скайриму – одного мы с месяц назад встретили в Хаафингаре, когда были там по делу Коллегии. – И где он теперь? Иллия снова уставилась на свои руки, а по лицу Маркурио пробежала тень. – Заразу он теперь не разносит. И только это сейчас имеет значение. Лидия помедлила. – Откуда нам знать, что вы двое не больны? – Оттуда. Там симптомы, понимаешь ли, узнаваемые, и проявляются почти сразу. С тех пор, как мы пообщались с тем типом, минул почти месяц, и ни один из нас до сих пор не блюет дальше чем видит. – Чего?.. Маркурио потер лицо руками. – Слушай, это все детали. Главное – нам в ближайшую неделю надо попасть в этот Бтардамз и… кое-что там найти. Кое-кого, вообще-то. – Ты что, собрался там всех болезных перебить? – Лидия нахмурилась. – Опасность опасностью, но на такое я не согласна. То есть совсем. Это чересчур даже для Соратников. Маркурио открыл рот, но тут рядом вскинулась Иллия: – Нет! Мы… Боги!.. – Она подняла и тут же уронила руку, словно собиралась схватить Лидию, но не решилась. – Нет, мы должны найти только одного. Только… – Только он Избранный Периайта, и разделаться с ним будет непросто, – пробурчал Маркурио. – И наверняка его будут защищать его последователи, так что… – Нет! – рявкнула Иллия. – Нет! Довольно! Ты уже достаточно наворотил! Мы не тронем остальных культистов, не причиним им вреда – ну, по возможности – и уж точно не станем их убивать! Или ты соглашаешься на это и держишь слово, или ты сам по себе, решайся! – Дорогая, – процедил Маркурио, одарив коллегу холодным взглядом, – мы тут оба повязаны, если ты не забыла… Иллия мотнула головой. – Не забыла. И именно поэтому я помню, что мы нихрена не повязаны. Это ты говорил с Ним. Ты, а не я. Маркурио щелчком отшвырнул от себя ни в чем не повинную ложку и откинулся на спинку стула, свирепо стиснув зубы. Иллия вновь повернулась к Лидии, которая с подозрением разглядывала физиономию чернявого волшебника, и спросила: – Так ты сможешь проводить нас к Бтардамзу? Я понимаю, что путь туда не из легких, но… – Войда вчера обмолвилась, что вы ходили к Кешу на гору, – медленно сказала Лидия, будто не слыша. – Вы что, ходили к нему, чтобы он вам вызвал своего даэдру? Иллия часто заморгала. Лидия медленно выдохнула. – Нет, я, конечно, все понимаю. Я тупая вояка, а вы – все из себя мудрые маги, но… Вашу мать, вы оба совсем кретины, что ли?! – Это была вынужденная мера, – отозвался Маркурио. Теперь он сам скрестил руки на груди и прикрыл глаза, словно уйдя в глухую оборону. Лидия поперхнулась очередным возмущенным воплем, откашлялась и наставила на него палец. – Ты же лучше прочих знаешь, чем такое дерьмо может закончиться! У тебя опыт, так сказать! И даже не только личный! – И что дальше? Обстоятельства разные бывают. Иногда приходится рискнуть. Чтобы не случилось нечто еще более поганое. Некстати вновь всплыли воспоминания о том мерзком святилище в катакомбах. Трупоеды алчно щелкают зубами и облизываются где-то неподалеку; прямо перед ней – распростертое и нагое тело священника, а одноглазая ведьма вкрадчиво шепчет на ухо: «Кусай, грызи…» И еще она ощущает рядом присутствие чего-то огромного и кошмарного – тогда, в залах с мертвецами Лидия этого не чувствовала, или, может, не осознавала, это пришло позже, в воспоминаниях… Она встряхнула головой и потерла глаза пальцами. Если бы не Атис… – Итак, вы влезли в дерьмо и хотите затащить туда и меня… – Тебе не надо идти с нами внутрь, в сам Бтардамз, – закатил глаза Маркурио. – Никто тебя об этом не просит. Даже к воротам нас подводить не обязательно – просто покажи нам, как пройти к самому городу, и возвращайся назад. – Так, ну хватит. – Иллия свирепо раздула ноздри и уставилась на Лидию. – Мы не собираемся там всех убивать. Как я уже сказала, нам нужно отправить в Ямы только одного типа – жреца, как я поняла. Дорогу по городу мы сами отыщем, уж после Альфтанда и Черного Предела нас мало чем можно удивить. Просто покажи нам, где наземная часть Бтардамза, пожалуйста. Некоторое время в комнате было тихо. Потом Лидия вздохнула и искоса глянула на Энитаха. – Я быстро, – пообещала она.

***

Он сам помог ей собраться. Пока Лидия одевалась для дороги (во все постиранное), муж в соседней комнате укладывал в сумки еду в дорогу, а еще кучу всяких штук, которые могли понадобиться. У него наверняка нашлись бы другие дела, и Лидия попыталась сказать ему, что справится сама, но Энитах отозвался: – У меня все равно будет предостаточно времени, когда ты уедешь. Успею я со своими делами. – Я ненадолго. Он кивнул. – Ага. Лидия молча пялилась на его спину. Собрав волю в кулак, она приблизилась и неловко обняла его руками. – Не сердись. Маркурио в чем-то прав: я неплохо знаю местность, да и постоять за себя могу. И потом, я единственная, у кого тут нет постоянной работы. Ну, то есть, у детей тоже вроде нет, у Войды, по крайней мере, но ее ведь в холмы не отправишь… Энитах замер, и Лидия вдруг испугалась, что он ее оттолкнет, но его напряженная спина через несколько мгновений расслабилась, и муж погладил ее по руке. – Понимаю. Ладно, я ждал… долго, подожду и еще несколько дней.

***

Колдуны, оказывается, успели собраться еще раньше и теперь ждали ее на самой окраине деревни в компании лошадей. Лидия присмотрелась – одна показалась ей знакомой. Не с ней ли Банри приезжала тогда, незадолго до того, как… Она вздохнула и медленно расправила плечи, а потом зашагала прямо к ним, ведя в поводу одного из своих коней – запасного она решила не брать. – Ну что, готовы? – проговорила она, приблизившись. Маркурио смерил ее взглядом: – А ты? – Я-то более чем. Но ведь это не мне лезть в старые гномские развалины, которые битком набиты заразными крестьянами. Маркурио нахмурился, а Иллия сдавленно хихикнула – почти истерически. Лидия ожидала контратаки, но волшебник молча отвернулся и полез на лошадь. – Уже почти полдень, – сообщил он, устроившись в седле. – Полагаю, до того, как стемнеет, нам нужно проделать хоть сколько-то пути. Показывай дорогу. Лидия пожала плечами и вспрыгнула на своего верхового. Обернулась, чтобы помахать на прощание своему семейству, которое выстроилось в рядок у последнего дома на улице, дождалась, пока они помашут в ответ, и тронула коня пятками, понукая идти вперед. Где-то на середине подъема на холм она обернулась и, скользнув взглядом по двум всадникам позади, уставилась на деревню. Но троицы уже не было видно: повинуясь старому поверью – не смотреть вслед уходящему (а то не вернется), – они разошлись по своим делам. Лидия шевельнула поводьями и заставила лошадь ускорить шаг. Еще сотня-другая локтей, и она остановилась, глядя вправо. Иллия и Маркурио нагнали ее, и последний спросил: – Что такое? – Ничего. Я просто… Лидия повернула коня в ту сторону, где, как она помнила, под широким скальным навесом стоял Столб Периайта. Иногда перед ним появлялись приношения, и никто в Картвастене не знал, откуда они берутся, людей-то тут, кроме жителей деревни, особо не водилось. Единственное, в чем Лидия была уверена, так это в том, что жрец Периайта Кеш по прозвищу «Чистый», что жил еще выше, на горе, был тут ни при чем. У Кеша вообще было своеобразное отношение и к жизни вообще и к служению своему господину… – Ничего, – повторила она. – Едем.