Волчьи ягодки

Двери были гостеприимно распахнуты, и на пол сеней оттого намело достаточно снега, местами это были прямо-таки сугробы. Лидия перелезла через них в прихожую (было не очень просто, потому что на ней был полный стальной доспех, прямо вместе со шлемом и щитом), а потом прошла в жилую комнату и остановилась у обеденного стола. Энитах был там, за столом, радовавшим глаз своей чистотой. И не один – в компании. По левую руку от него восседал тот самый начальник стражи, что выставил Лидию из Маркарта, а по правую – жрец Периайта Кеш Чистый собственной усато-полосатой персоной. Каджит довольно скалился и сверкал зенками. Стражник сурово взирал прямо перед собой. Энитах блаженно улыбался. – Солнце мое, – прожурчал муж, – малыш уснул – сосед о нем позаботился, но ты сходи, его проведай. Лидия молча потопала в спальню, цепляясь за косяки и мебель тяжелым плащом, ножнами меча и щитом, который держала в левой руке. Колыбель – баснословно дорогая, за нее Энитах отвалил пятьсот септимов вайтранским резчикам – стояла возле хозяйской кровати, с ее, Лидии, стороны. Она склонилась над кроваткой. Дитя было с головой прикрыто двумя одеяльцами – верхним, теплым, из отборной козьей шерсти, и нижним, из тонкого пушичного полотна. Лидия обругала про себя «соседа» – этот хвостатый коновал ничего не соображает в младенцах. Он что, не понимает, что ребеночек задохнется, если его так укутать? Она потянулась свободной рукой и начала стаскивать одеяльца с головки малыша. Обнажилась сперва темная макушка, и Лидия ощутила прилив нежности, но затем показались два треугольных ушка… В смятении она сдернула одеяла совсем и в ужасе уставилась на ребенка: на младенческой шейке сидела уменьшенная башка все того же Кеша Чистого. – Всегда приходится выбирать, – проскрипел он маленькой кошачьей пастью, и Лидия взвыла. А потом проснулась. С отчаянно бьющимся сердцем она открыла глаза и некоторое время лежала неподвижно в полумраке палатки. Затем медленно села. Дурной сон разогнал кровь по жилам, и Лидия почти не чувствовала холода, она поправила толстые носки, схватила выстывшие за ночь сапоги и полезла наружу. Полог палатки колдунов был еще прикрыт, так что она, лишь мельком бросив туда взгляд, пересекла террасу и спустилась вниз, убедилась, что за ночь с лошадьми ничего не произошло, после чего потопала в закуток между скалами – ей надо было облегчиться. Возвращаясь назад, она радовалась, что не напрудила в штаны. После такого гнусного сна это было бы совсем не удивительно. Лидия поднялась в лагерь и уселась перед костром, вернее, перед его останками. Колдунов будить не хотелось, так что это означало – огонь ей придется разводить самой, по старинке, при помощи огнива. Пока она возилась с железкой, кремнем и трутом, в голове то и дело всплывали детали сна. Любая из них усиливала уныние, и Лидия старательно гнала от себя воспоминания, но получалось плохо. Огонь, наконец, занялся, и она принялась подкладывать пуски жухлой травы и припасенный хворост, чтоб пламя разошлось посильнее. Глядя на него, почти невидимое при свете дня, она будто воочию видела себя – швыряющей в куда больший размерами костер ту самую дорогую колыбельку и все остальное детское приданое. Энитах тогда не сказал ничего, хотя его деньгами было оплачено все это добро, а она, Лидия, слишком ненавидела весь свет, чтобы чувствовать в тот момент хоть что-то кроме боли и гнева. Сейчас ее снедал стыд. Правда, пополам с негодованием. Кеш этот… Лидия скрипнула зубами и заставила себя успокоиться. Это просто сон, уговаривала она себя, вскоре он забудется. Она наскоро позавтракала и наконец задумалась о главном – об обратной дороге в Картвастен. В конце концов свою часть работы она выполнила – парочка волшебников относительно благополучно достигла Бтардамза, и они даже ни разу не встретили чумных селян – если те, конечно, существовали в природе. Не то чтобы Лидия считала Иллию с Маркурио врунами или фантазерами, но она, в том числе и по собственному опыту, знала, что в делах с даэдра смертные чаще всего остаются облапошенными и спасибо если живыми. Она снова вспомнила свой сон, и главное – Кеша в нем. Что он там сказал? Лидия была уверена, что уже как-то слышала это дерьмо – про выбор. Не тогда ли… Она изо всех сил зажмурилась и мотнула головой. Ладно, потом. Сперва надо вернуться домой. Она поболтала в кружке остатки разбавленного бренди и уже собралась выплеснуть его в снег, но мгновенно передумала и допила их залпом. Кружка отправилась в сумку, туда же остальная дорожная посуда. Лидия скатала и увязала постель в валик, а затем принялась складывать палатку. Полог она дернула слишком сильно, и весь каркас повалился на соседний шатер с довольно громким стуком. Лидия поморщилась и кинулась поднимать деревяшки, одновременно надеясь, что колдуны не будут слишком сильно ее песочить. Да и вообще – она планировала удалиться, не попрощавшись, а теперь вот придется снова любезничать. Прошло некоторое время. Лидия начала разбирать каркас и спохватилась, только когда закрутила последний узел на связке реек. Из соседней палатки никто так и не вышел – странно, она была уверена, что сильно нашумела… Лидия выпустила ношу из рук, метнулась к палатке и откинула полог. Внутри никого не было. Пару секунд она молча пялилась, раз за разом переводя взгляд с упакованных спальников внутри на заготовленные к отъезду дорожные сумки по соседству с ними, потом развернулась на пятках, подбежала к краю террасы и уставилась на снег. Ее собственные следы – до ветру и обратно – четко виднелись на гладком белом полотне, но рядом протянулась цепочка других – прямиком к лестницам в тоннель. Лидия поморгала, выпрыгнула за границы лагеря и метнулась было к тем же самым лестницам, но передумала, прежде чем одолела половину пути. Некоторое время она стояла, таращась вверх, а потом ровно зашагала обратно к лагерю. – Нахрен, – буркнула Лидия. Она задернула полог палатки волшебников и схватила свое барахло. Ей ясно дали понять, что в ее компании не нуждаются, значит, можно со спокойной совестью валить восвояси. Лидия вскинула тюки на спину и зашагала к спуску, что вел вниз, к лошадям. Примерно получасом позже она уже скакала по ущелью, надеясь выбраться из него хотя бы к тому моменту, когда начнет смеркаться.

***

Лидия галопом вылетела к тупику у Бтардамза и только тогда осмелилась обернуться: кажется, позади никого не было, но она все еще слышала устрашающий рев – или он просто до сих пор отдавался эхом в ее ушах. Бока ее жеребчика ходили ходуном, и сам он дрожал с головы до пят. Лидия неуклюже сползла на снег, придя к выводу, что на своих двоих будет чувствовать себя чуть увереннее. С той самой проклятой ночи она вообще не доверяла лошадям, и в конных боях старалась не участвовать. Она прижалась щекой к конской шее и погладила жеребчика. – Тише, мальчик, тише. Все хорошо… Ага, только сама она отнюдь не была в этом уверена. Оглядевшись, Лидия нашла взглядом лошадей Иллии и Маркурио – те, стреноженные, беспокойно кружили по распадку у лестниц Бтардамза, тревожно хрипя и прядая ушами. Лидия вдруг задалась мыслью, что надо их распутать, чтоб, если что, у них был хотя бы малюсенький, но шанс убежать от чудовища. Она уже схватилась за нож, но тут же передумала. Колдунам их кони еще понадобятся. Что, если попробовать завести всех трех наверх, под защиту стен? Лидия подбежала к лестнице и тут же распрощалась с этой идеей. Ступеньки, пусть и расчищенные большей частью от снега, выглядели такими ненадежными, что она сама спускалась и поднималась по ним с опаской, просто забыла об этом за последние часы. Никакие лошади тут не пройдут. Тогда она полезла наверх, но быстро вернулась, чтобы снять поклажу со своего коня. Сгибаясь под тяжестью тюков, она стала карабкаться по лестнице. Лагерь выглядел практически так же, каким она его оставила, разве только снегом чуток припорошило, да уголья в костре совсем потухли, подернулись серым пеплом и выглядели безжизненными. На всякий случай Лидия снова заглянула в оставшуюся палатку, нашла ее в том же самом виде, что и прежде, и вышла за пределы лагеря. Вскоре она уже взбиралась по одной из лестниц. У входов в тоннель было мрачновато – гномские светильники почему-то больше не работали, (хотя Лидия помнила, что в прошлый раз, когда она сюда приходила, каким-то летом, те светили вовсю) и единственным источником света был пасмурный день снаружи. При ней была пара факелов, которые Энитах сунул в поклажу в последнюю минуту, но те остались в седельных сумках у лагеря… Лидия колебалась – вернуться или нет? – но потом мотнула головой и устремилась вперед. «А что ты будешь делать, когда попадешь внутрь? – спросила она себя. – Там вряд ли светлее, скорее наоборот». И тут же словно в ответ впереди посветлело. Правда, свет был какой-то… такой, неестественный, зеленоватый. Лидия свернула за угол, держа наготове меч, и первым, что она увидела, был тот самый столб Периайта – чешуйчатая колонна, украшенная двумя драконьими фигурами с двух сторон. Коридор гномов был для Столба маловат – жаровня на вершине упиралась прямо в потолок тоннеля. Похоже. Маркурио не ошибся в своих предположениях – Лидия хорошо помнила, что три года назад никаких колонн тут не было, выходит, ее приволокли откуда-то извне. Все это она заметила и обдумала позже, потому что ее внимание привлек труп, валяющийся прямо у подножия столба. Лидия медленно подошла – не вплотную, она помнила, что местные обитатели могут быть заразными. Спохватившись, она полезла в поясной кошель – там было зелье, которое ей дала Иллия перед входом в город, то, что якобы усиливало сопротивляемость болезням. На вкус зелье было дерьмо дерьмом, но Лидия проглотила его, словно лучший в мире эль, выждала несколько секунд, пока уляжется, и только после этого отважилась приблизиться к трупу. Это был очень плохо одетый (для такой-то погоды) и очень скверно выглядящий парень. И он начал выглядеть очень хреново явно до того, как стал мертвым. Красная, бугрящаяся кожа, желтоватые нарывы тут и там… Лидия глубоко вздохнула. Вернее, собралась, но замерла на полувдохе. Неизвестно еще, как передается эта зараза. Только ли при попадании жижи из нарывов и рта больного на другого человека? Она вернулась к началу тоннеля, подобрала там какую-то сухую ветку, которую, наверное, сюда когда-то занесло ветром, а потом вернулась к мертвецу. Легонько потыкала его палкой и убедилась, что тот давно окоченел. Или замерз – морозец держался довольно крепкий в последние дни. В любом случае, он умер, скорее всего, еще до того, как Лидия выехала из лагеря. Поколебавшись, она набралась храбрости и подошла поближе. То, что убило бедолагу, оставило небольшую черненькую дырочку в его груди. Прямо посередине. Лидия покачала головой. Ненадолго хватило Маркурио. В том, что это его ручонок дело, она не сомневалась. С другой стороны… Лидия живо нашла взглядом плохонький топор у стены. Ну, наверняка он на них набросился. Потом она увидела черные пятна на стене, вспомнила россказни колдунов и поморщилась. Набросился – наверняка не только с оружием. Она обошла тело и пошла дальше, продвигаясь к внутреннему двору Бтардамза. На второй труп она наткнулась прямо у выхода – женский, тоже с аккуратной дырочкой в груди. Тетка была мертвее мертвого уже много часов, как и парень у Столба, и тоже покрыта струпьями с ног, обутых в драные сапоги, до головы, обвязанной когда-то светлой, а теперь серо-бурой косынкой. Лидия обошла труп, стараясь держаться как можно дальше. Идея углубиться в руины уже не казалась такой хорошей. Вернее, она не казалась такой с первого покойника, но сейчас сомнения только укрепились. Лидия с удовольствием бы повернула назад, если бы не дракон, засевший в ущелье. Внутренний двор представлял собой целый скальный котлован, и гномские постройки были вделаны в толщу его стенок, от дна до самого верха. На самом деле Лидия слегка слукавила, когда уверяла Маркурио в том, что совершенно не интересовалась устройством Бтардамза, во время первого посещения руин она вполне неплохо изучила наземную часть в свое время – хотя бы потому, что не могла позволить себе заночевать в неизвестном месте, а ей пришлось как-то разбить лагерь здесь. Словом, Лидия знала, что вход в город находится там, у фундамента крепости, и что подход к воротам загорожен частой решеткой. Она не обмолвилась о ней колдунам не из вредности, а потому что напрочь об этом забыла, а когда вспомнила, то решила, что Иллия и Маркурио как-нибудь справятся сами. Судя по тому, что обоих не было видно во дворе, так и случилось. Некоторое время Лидия глазела на резной камень, собираясь с мыслями. Идти вниз, или дождаться колдунов? А если они не выйдут? Что тогда делать? Может, хрен с ними – надо просто попробовать прорваться мимо дракона – на земле эти твари довольно неуклюжие… – Ага, он же взлететь может, – процедила Лидия. – Идите вы все!.. Она зашагала вниз, рассеянно отметив, что ступеньки и здесь расчищены, пусть и не целиком, а так, чтобы мог пройти один человек. То ли Маркурио опять постарался, то ли это чумные крестьяне сделали себе удобство. Уже в самом низу Лидия проверила оружие, пошевелила плечами, ощущая тяжесть щита на спине, и вошла под сень привратного тоннеля. Решетка была убрана, как и ожидалось, а сам коридор, освещенный лампами, оказался безлюден. Толстый слой пыли на полу нарушали многочисленные следы, цепочки которых тянулись к городским вратам и обратно, наружу. У самых дверей в Бтардамз Лидия замерла, собираясь с духом. Снова нестерпимо захотелось развернуться и валить прочь отсюда. Но дракон… Эх, если бы вместо одного из этих никчемных колдунов здесь была тан Банри… Лидия сделала глубокий вдох и с силой надавила плечом на створку.

***

Может, ей казалось, но внутренности старого города воняли чем-то… мерзким. Нездоровым. Лидия сглотнула, поколебалась, а потом полезла в поясную сумку и достала небольшой кусок полотнища. Обмотав тряпкой нижнюю часть лица, она почувствовала себя немного увереннее, хотя дышать стало труднее. Все это еще усугублялось местной духотой и сыростью. Ладно хоть, здесь было относительно светло – лампы еще работали. Она сделала несколько шагов вперед, и вонь вдруг усилилась. Стала куда более ощутимой даже сквозь тряпку на лице. Лидия покрутила головой и наконец-то нашла ее источник – большие гномские чаны, доверху наполненные какой-то отвратительной зеленой жижей, слабо фосфоресцирующей и исходящей таким же зеленоватым гнусным паром. Лидия, заглянув в один, немедленно попятилась, старательно пытаясь не думать о происхождении этого дерьма. Боги милостивые, неужели эти чумные ублюдки сливают сюда свою блевотину?.. Маркурио же говорил, что их рвота зеленая. Этих проклятущих чанов – каждый высотой лишь чуть-чуть не дотягивал до пояса Лидии – тут было полно, и полных, и еще ждущих своей очереди. Кстати, несколько их Лидия заметила снаружи, перед воротами, но не придала им значения, ведь они были пусты, и вони в холле не чувствовалось. Решимость продолжать путь таяла, как кусок льда на летнем солнце. Наконец она почти исчезла, сменившись страстным желанием убраться вон, и плевать там на всех драконов Скайрима, пусть даже они слетятся к Бтардамзу целой стаей. А Лидия ведь даже пока не встретила ни одного живого культиста! Она попятилась обратно к дверям и замерла на полушаге. Она твердо решила, что с нее хватит, но все-таки еще не дошла до того рубежа, когда собственная трусость перестает тревожить. С другой стороны – разве не трусость подтолкнула ее вернуться к Бтардамзу? Надо было смотреть правде в глаза. Она полезла сюда не для того, чтобы предупредить колдунов о драконе. Она спустилась вниз, чтобы найти их и заручиться их помощью. Хотя против дракона два мага Разрушения мало что могли предпринять – это она уяснила, еще работая на Банри. та когда-то раскололась и поведала историю, как на нее однажды устроил засаду отряд талморских волшебников. И быть бы танше мертвой, словно камень, если бы не какой-то любопытный дракон, уложивший всех эльфов наповал. Если взять за истину, что у любого талморца боевого опыта было побольше, чем у Иллии и Маркурио вместе взятых, то расклад становился совсем уж невеселым. Что эти двое могли противопоставить чешуйчатому чудовищу?.. Где-то далеко впереди внутри Бтардамза что-то завыло, а потом грохнуло. Лидия вздрогнула и положила ладонь на рукоять меча. На обычные звуки старых двемерских развалин это не очень походило. Потом вроде бы раздались приглушенные расстоянием и перегородками вопли. Или они просто почудились Лидии среди всего этого шума. Она сдернула повязку с лица – неким странным образом она мешала слушать, хоть и не закрывала ушей, – чуть не задохнулась от вонищи и застыла, ожидая еще чего-нибудь эдакого, но крики то ли уже стихли, то ли просто воображение Лидии разыгралось пуще обычного. Помедлив, она прикусила губу, а потом сдернула со спины щит. Колдовать магические барьеры она не умеет, но почему бы честному дереву и железу не справиться хотя бы с чумной рвотой? Маркурио говорил что-то про кожу и ткань, а не про древесину и металл. Поудобнее перехватив перевязь, Лидия неспешно поплелась в ближайший коридор. Она старалась держаться подальше от чанов с зеленой дрянью, но это было непросто – они были почти везде. Что более неприятно, некоторые из них опрокинулись, и их поганое содержимое вылилось на пол. Пришлось лавировать среди этих смрадных луж, проверять на собственном опыте, что будет, если вступить в такую, у Лидии не было никакого желания. Проблуждав по коридорам, она наткнулась на первые жилые комнаты. И на первые трупы в подземной части Бтардамза. Когда Лидия заглянула в спальни, то обнаружила нескольких мужчин и женщин, которые мирно покоились на каменных кроватях и не подавали признаков жизни. Других следов Иллии и Маркурио видно не было. Лидия постояла немного, собираясь с мыслями. Совесть требовала хотя бы подойти и взглянуть в лица мертвецам, но здравый смысл ее одолел. Нечего ей делать вблизи от зараженных трупов. Она побрела дальше, и вскоре набрела на святилище Периайта с его поганым Столбом – на сей раз тут хватило высоты свода, чтобы жаровню на его вершине можно было заполнить углями и поджечь. Лидия приблизилась и узрела еще нескольких покрытых красной коркой типов, безжизненно растянувшихся у стены. Она припустила. Если удастся заставить их повернуть… Хотя она прекрасно понимала, что не удастся. Только не Маркурио. Впрочем… Иллия в свое время не свернула с пути матереубийства. Тут нужно что-то пострашнее дракона, занявшего ущелье. Например, конец света, но он, благодаря кое-кому, видимо, отложился на неопределенный срок. Она снова заколебалась – не вернуться ли? Но потом упрямо наклонила голову. Нет уж. Она догонит этих двух душегубов, прояснит им все про дракона, а там будь что будет.

***

Путешествие протекало без особых приключений, только единожды из какой-то толстой трубы вылез гномский паук, и Лидии пришлось изгаляться, чтобы придумать, как пришибить эту хреновину. Меч было жалко: металл, из которого был сваян этот восьмилапый уродец, все еще оставался прочным, и оружие наверняка сильно пострадало бы. Лидия с пауком в конце концов справилась. Отбросив его пинком от себя в очередной раз, она не стала дожидаться, пока хреновина соберется и пойдет в атаку снова, так что просто придавила его щитом сверху и навалилась всем своим не таким уж малым весом. Пару секунд ничего вроде бы не получалось – паук шевелил лапами и дергался – но потом что-то заскрипело, подалось, и из-под щита повалил пар, а шевеление прекратилось. Лидия, пыхтя от натуги, встала и обнаружила, что паук подох. Ясное дело, такая тактика сработала, потому что он был один. Будь их хотя бы два, ей пришлось бы отступить и вернуться с обломком камня поувесистей. Правда, она вроде бы видела по дороге сюда здоровый двемерский молот в углу… В общем, пришлось потратить еще сколько-то времени, чтобы вооружиться по обстоятельствам. Молот оказался ужасно тяжелым. Явно не для ее руки. Но делать было нечего, именно такая штука лучше всего подходила, чтобы лупить автоматоны. Но по ним еще надо было попасть, Лидия помнила рассказы, что эти гадины могут быть чрезвычайно быстрыми. Впрочем, ей везло – колдуны успокоили на своем пути всех кого могли – от зараженных культистов, до двемерских сфер – так что единственной встретившейся опасностью был и оставался тот придавленный паук. Лидия догнала магов лишь много времени спустя. Здесь, в толще земли, не было видно солнца, а освещение Бтардамза не подчинялось суточным ритмам, так что можно только догадываться, который нынче час снаружи. Или какой день. Снова выбравшись через приоткрытые двери в гигантскую природную пещеру, застроенную гномами сверху донизу, на сей раз на верхние уровни построек, Лидия прислушалась. Сквозь шум воды – по дну пещеры протекал ручей, а с потолка извергался водопад – пробивались чьи-то вопли и некий треск. Придерживая рукоять лежащего на плече молота обеими руками, она крадучись посеменила вперед по узким мостикам без перил. Выглянув из-за колонны, Лидия наконец-то воочию узрела парочку, с которой распрощалась, кажется, лет сто назад: без верхней одежды они выглядели очень непривычно. В Бтардамзе было куда теплее, чем в горах, Лидия сама давно развязала все лямки на своем кожухе, но все еще не решалась его снять – пришлось бы тащить в руках, а руки ей требовались свободными. При колдунах, кажется, не было никакой поклажи – вон как бодро они скачут, отбиваясь от долбанутых чумных бретонцев и уворачиваясь от их кислотной рвоты. Лидия видела это впервые – до сих пор болезные попадались ей в умиротворенном, так сказать, виде – и ее чуть саму не стошнило, до того мерзко это выглядело. И пахло. Прямо на ее глазах Маркурио воздвиг между собой и противником целую стену из молний. Шибало во все стороны, Иллия, оставшаяся на стороне приятеля, отшатнулась, а потом и вовсе забежала за его спину. Треск почти заглушил шум механизмов Бтардамза, но Лидия все же разобрала испуганные вопли чумных, на которых выступление волшебника произвело неизгладимое впечатление. Они чуть было не попрыгали с края платформы с перепугу, но потом кто-то один навел порядок среди собратьев и повел их в атаку. Ну, попытался. Атака захлебнулась, не успев начаться, потому что никому не хотелось, чтоб его поджарило молнией. Словом, самые бойкие остались крутиться неподалеку от преграды, а остальные сгрудились подальше, у края террасы. Предводитель бретонцев вдруг упал ничком, выронив свое оружие. Один из его приятелей кинулся к нему, начал тормошить и вскоре растянулся рядом. Оставшиеся смешались, но потом тоже начали валиться с ног один за другим. Наконец, на ногах остались только Маркурио, Иллия и сама Лидия, которую пока никто не заметил, а враги все полегли, хотя Лидия, убей боги, не могла понять, отчего. Она была уверена, что ни один из волшебников не атаковал своими заклятьями. Иллия, правда, всю дорогу как-то странно шевелила руками, но ни одной обычной для нее сосульки не сорвалось с ее пальцев. Стена молний разом пала, оставив после себя длинную и слегка извилистую полосу обугленного камня. Стало тихо – ну, почти: Бтардамз гудел и стучал по-прежнему, вода в этой пещере журчала и шипела. Лидия услышала, как кто-то вздохнул: Иллия потрясла головой и стала тереть лицо руками. Маркурио повернулся к ней и что-то спросил. Иллия кивнула, а потом прошаркала к ближайшей каменной скамье и тяжело опустилась на нее, нашаривая что-то в поясной сумке. На поверженных противников они не обращали ни малейшего внимания. Лидия решилась выйти из-за своей колонны. Поправив молот на плече, она взобралась по пандусу на террасу и с опаской шагнула в сторону волшебников. Заметили ее не сразу, но когда заметили… – Это я! – заорала она, увидев, как пальцы Маркурио занялись лиловым светом, а ведь он даже еще не успел повернуться к ней лицом. Иллия вытаращила глаза, да и волшебник явно опешил. Он растерянно опустил руки и пошевелил пальцами. – Ты?.. Какого хрена ты тут делаешь?.. – Догоняю вас. – Зачем? – изумилась Иллия. – Мы же договорились, что ты только доведешь нас до наземной части, а потом уедешь назад. Мы даже не стали тебя будить, когда собрались, чтоб ты выспалась перед обратной дорогой… – Могли бы и попрощаться, кстати. Маркурио громко фыркнул. – Как будто ты сильно расстроилась. Так, к делу. Зачем ты поперлась за нами сюда? Это не твое дело, и не твоя битва, тем более. – Он прищурился. – Кстати, ты не торопилась. Мы тут успели разок сделать привал, чтобы дух перевести. Что случилось? Лидия пошевелила молотом, который все еще лежал на ее плече. – Дракон, – сказала она, глядя в сторону. – Я почти выехала из ущелья, когда этот гад пролетел над ним… – Ну пролетел и пролетел, ему просто так в ущелье не сесть… – Они могут лазать по отвесным стенам, вверх и вниз, – вдруг сказала Иллия. – Если там есть за что зацепиться и опора крепкая, то запросто. – Ты-то откуда знаешь? – приподнял брови Маркурио. – Видела. Стало тихо. Лидия, пытаясь держаться невозмутимо, подтвердила: – В общем, он так и сделал, когда я думала, что он просто летел по своим делам: сполз по скалам в ущелье прямо перед моим конем. Тот – сразу на дыбы, и мне пришлось развернуться и гнать прочь, обратно к Бтардамзу. Маркурио одарил Иллию тяжелым взглядом. – Мы с тобой еще побеседуем. – Он повернулся к Лидии: – Что было дальше? Он тебя преследовал? Та замялась: – Н-нет. Но… Путь из этой котловины только один, прямой, я имею в виду: можно лезть по скалам, но не когда на них лежит снег. И к тому же у меня конь… – Дорогая моя, тут как бы насрать на всех коней… – Ой, ну хватит, – закатила глаза Иллия. – Ты что, серьезно предлагаешь ей топать в Картвастен на своих двоих? Ну перебралась бы она через гряду, дальше что?! Мы верхом ехали несколько дней, а пешком тут и вовсе недели две выйдет! – Ты же понимаешь, что она вернулась не для того, чтобы предупредить нас о драконе? Она рассчитывает, что мы будем с ним воевать нашей магией. – Вообще-то… – начала Лидия, но ее не слушали. – Справедливое ожидание, – отметила Иллия. – Мечом да в одиночку против него не много навоюешь. – А мы будто… – Слушайте! – гаркнула Лидия. – Я понимаю, что вы злитесь, но треклятый дракон спутал все наши планы! Мои, по крайней мере, точно! К утру я хотела уже треть пути проделать, а тут вон что! Иллия почесала нос. – Он прав, так-то, – признала она. – Наши заклятья довольно мощные, но драконы вообще плохо поддаются магии, и они при особом желании могут и вовсе защититься от нее в ноль. Словом… От нас, возможно, будет ненамного больше толку, чем от тебя. Если будет. Лидия кивнула. Она была разочарована, но старалась не подавать виду. – Хорошо, понимаю. Но раз уж я тут, почему бы нам не продолжить вместе? Я могу оказать вам посильную помощь и разнести пару черепов. Даже есть, чем. – Она приподняла молот. – Против пауков тоже работает. Кстати, дракону может надоесть сидеть и морозить задницу в ущелье, к тому моменту, как мы здесь закончим. Маркурио скептически разглядывал ее. – Мы таким не занимаемся, – неожиданно объявил он. – А?.. В смысле? – Мы не «разносим черепа». Мы никого тут не убиваем. Лидия закашлялась. Она даже не нашлась сперва, что сказать, и лишь безмолвно указала на кучку безжизненных тел за спиной Маркурио. – Они не умерли, – сказала Иллия. Пока Лидия пыталась принять за истину, что колдуны, видать, спятили окончательно, девушка пояснила: – Они просто в отключке. Спят глубоким нездоровым сном. – Что-то я не видела, как вы их сонным зельем поили. – Нам и не нужно. Я просто выбираю запас их сил, большую часть, при помощи моей магии, и они теряют сознание от усталости. – Очень интересно. – Лидия наморщила лоб, вспоминая, как зимой Банри проделывала что-то такое с Изгоихами из Сломанной башни. – И надолго они так? Иллия задумчиво потерла затылок пальцами и переглянулась с Маркурио. – Когда ты вошла в Бтардамз? – спросил тот. – Где-то после полудня… Того дня, когда проснулась одна в лагере. – И сколько у тебя было стычек, пока ты шла сюда? – Одна, – проворчала Лидия, – пришлось раздавить паука из трубы щитом. – Неплохо, это, наверное, из тех, что мы не сломали. Значит, те ребята не проснулись? – Я думала, они вообще мертвые. – У Иллии вытянулось лицо, и Лидия поспешно добавила: – Издалека так казалось, я их обходила далеко стороной. Я вообще-то старалась держаться от них подальше, видите ли, ну, они заразные вроде как, все дела. Маркурио отошел в сторонку и подобрал брошенный кинжал, а затем вернул его в пустующие ножны на поясе. – Они не заразные, – пробормотал он. – Они вообще не болеют, если уж на то пошло. Не в том смысле, который вкладывают в слово «болезнь». – Чего?! Ты же сам заливал, что… – Они не заразные, – снова проговорил Маркурио, будто не слыша. – Они одержимые. Лидия крепче сжала рукоять молота. – Чем? – Периайтом, вестимо, – невесело усмехнулся волшебник. – Они же его. Он пребывает в них в виде этой… «болезни». – То есть, это окончательный вердикт? Можно не бояться, что мы… ну, заразимся? А то я тут хожу и дышу через раз. Маркурио пожал плечами. – Ты же не молишься Чумному Лорду. Я надеюсь. – Нет! – Вот и хорошо. – Маркурио переступил через ногу поверженного предводителя Одержимых, и указал на другой пандус, который вел к небольшой крепости, встроенной в скалу. – Там мы еще не были, и на возню, что мы тут устроили, оттуда никто не вышел. Предлагаю продолжить в этом направлении. К тому же, кажется, мы уже везде здесь побывали, кроме данного крыла. Уже можешь идти? Иллия медленно встала и размяла плечи. – Могу. Ты сам выпил зелье? – Я не устал. – Точно? – Да. – Хорошо, я тогда приберегу на крайний случай… – Иллия взглянула на Лидию: – Тебе нужно что-нибудь? Та пожала плечами. – Я перекусила по дороге. И недавно попила. И я тоже пока не устала. Иллия рассеянно кивнула. – Тогда я тоже готова. Лидия оказалась замыкающей в их маленькой процессии. Она была где-то на середине мостика к входу в крепость, когда заметила кое-что за решетками в ее арках. – Э, э… Там арбалеты! – Из них некому стрелять, – почти равнодушно отозвался Маркурио. – Мы проверили, тут поблизости не осталось деятельных людей. – Ну да, вы же всех уложили наповал. Кстати, а что с теми, которые остались лежать наверху, снаружи? Те-то были точно мертвые, я уверена. Иллия втянула голову в плечи, а Маркурио ровным голосом пояснил: – Это было очень неожиданно, для всех. Я растерялся и атаковал. К тому моменту мы еще не разработали стратегию… Нет, погоди. Я не понял, ты нас осуждаешь? – Нет, – буркнула Лидия. – Вот и хорошо. – Маркурио указал вперед: – Вон врата. Держите глаза открытыми, я не уверен, что тут не осталось ловушек.