Волчьи ягодки

Когда они открыли двери в Арканекс – Маркурио сказал, что так называется главный чертог Бтардамза, по словам Одержимых, – в лицо Лидии пахнуло сыростью. То есть в Бтардамзе и так было сыровато, прохудившиеся трубы повсюду испускали струи пара, потому воздух в городе был очень влажным. Это не говоря уж о всяких ручьях, водопадах и бассейнах. Но из Арканекса тянуло запахом застоявшегося пруда. Один за другим они проскользнули в щель между створками и очутились в еще одной пещере, застроенной гномскими башнями – поменьше, чем первая. – Откуда все-таки взялся этот дракон?..– пробормотала Иллия. – Банри говорила, что они, видимо, все разлетелись по Тамриэлю, потому что в Скайриме никого не осталось… В смысле, ты тоже должна была заметить, что их не видно и не слышно последний год-полтора. Это было правдой: драконов давно не было видно даже вдалеке над горными пиками. Лидия кивнула. – Этот остался, то есть, вернулся, – отозвалась она. – Он улетал куда-то, мы думали, с концами, но вот, вернулся. И испортил мне все планы, гад! А я-то еще просила Банри его не трогать! Оба мага безмолвствовали, и пауза затягивалась. Лидия подняла брови: – Что? – Ничего, – задумчиво проговорил Маркурио. – Ты что, знакома с ним? С драконом этим. – Что-то вроде того. Он жил недалеко от нас. – А?! – Я говорю, он жил недалеко от Картвастена, в кратере Драконий Зуб. На самом деле это никакой не кратер, просто ущелье с остатками старой нордской крепости. Но там сохранилась эта… Стена Слов. Энитах рассказывал, что там долгое время жила какая-то изгойская жрица, но несколько лет назад дракон решил, что ему там самое место, избавился от Ворожеи и ее прихвостней и засел там сам. Изгои, кстати, пытались его убить несколько раз, в отместку за гибель жрицы, но дракон перебил всех мстителей. Словом, так уж вышло, что благодаря ему Картвастен был хорошо защищен с севера. – И когда он улетел? – негромко спросила Иллия. – Осенью двести пятого… – начала Лидия и умолкла. Пару секунд она раздумывала, и тут ее прошиб ледяной пот: дракон покинул логово, которое занимал почти четыре года, прямо перед тем, как… Боги… Пальцы ее ослабели, и гребаный неподъемный молот с грохотом свалился на каменный пол. Лидия отпрянула назад, пытаясь игнорировать шум крови в ушах и бешено колотящееся сердце. В глазах потемнело, она хорошенько приложилась спиной о стену и зажмурилась. Тот каджит – Дж'зарго – однажды предложил ей пару упражнений для таких приступов. Прикрыть глаза, лучше даже ладонями, начать дышать ровно и глубоко, и принять удобную позу. Еще можно было попробовать заняться рутинными бытовыми заботами вроде уборки, чистки лошадей или мытья посуды, но здесь, в Бтардамзе, проделать такое нельзя. Лидия села у стены, упершись локтями в колени и скукожившись. Она глубоко вдохнула, пытаясь изгнать из головы любые мысли и образы, и попробовала сосредоточиться на звуках и запахах Бтардамза. Стало чуть легче: сердцебиение замедлилось, руки почти перестали трястись, и она смогла разжать челюсти. Потом кто-то прикоснулся к ее запястью. Лидия дернула рукой, но быстро обмякла: на нее накатило странное спокойствие. Будто извне. Лидия открыла глаза: Иллия присела рядом на корточки, обвив ее предплечье пальцами и сосредоточенно глядя словно бы внутрь себя. – Ну как, лучше? – спросила она. – Д-да… – Лидия утерла лицо рукавом кожуха и почувствовала, что шерстинки пристали к влажной от пота и слез коже. – Отпусти… меня. Пожалуйста. Иллия отстранилась и встала. Теперь она внимательно разглядывала Лидию, примерно так же в свое время пялились Банри, Дж'зарго и старая коза Ботела. И Кеш Чистый… Лидия проглотила ком в горле и приказала себе выбросить жреца из головы. – Я в порядке, – пробормотала она, поднимаясь на ноги. – Просто… надо отдышаться. – Часто у тебя такое? – спросила Иллия. – Нет. – С этим надо что-то делать, даже если нечасто. – Иллия выглядела чрезвычайно серьезной. – Я знаю, что ты… пострадала некоторое время назад, это, видимо, последствия… Лидия со свистом втянула воздух сквозь зубы. Паника сменилась злостью, и по правде, это было облегчением. – Да, я знаю. – Она с трудом удержалась, чтобы не добавить «мать твою». – Мы можем перестать говорить об этом? – Да ведь ты сама начала, – отозвался Маркурио. – Видно, что-то в твоих собственных словах спровоцировало приступ. Кстати, что именно? Ты же про дракона стала рассказывать, а не… о повстанцах в синих плащах. Лидия сглотнула. – Если уж тебе так интересно, я просто вспомнила, что этот чешуйчатый говнюк свинтил из логова незадолго до того, как… Может, они поняли, что… – Лидия дернула руками. – Что теперь рядом с деревней нет дракона, который не любит шума от мелких двуногих. – И? И что? В смысле… – Маркурио издал удивленный смешок и сжал переносицу пальцами. Потом вытянул руку ладонью вверх в ее сторону. – То есть, ты, извини, считаешь, что если бы дракон не улетел, то он бы что – вступился за вас? Лидия стиснула зубы. – Эти ублюдки сидели в своем «секретном» лагере сколько лет и почти не высовывались – но стоило дракону улететь, как они собрались и атаковали Картвастен! Маркурио некоторое время смотрел на нее, тяжело дышащую и красную от бессильной ярости, а потом негромко сказал: – Тому могли быть десятки причин. Что именно после убытия дракона они атаковали. К ним кто-то явился из другого владения с новыми приказами, они могли ждать подкрепления, припасов, оружия… Что угодно. И никто не виноват в том, что у вас там случилось, кроме них. Ни дракон, ни звезды, которые как-то не так сошлись, ни ты. Лидия дернулась. – Ты ничего не знаешь. – Я знаю достаточно, чтобы… – Ты не знаешь нихрена. Никто не знает. – Лидия стиснула кулаки. – Я имею в виду, вам никто не рассказывал, чужакам. В ту ночь много кто погиб, и они все винят меня. Все, кто остался в живых. – Я не думаю, что твой муж и его дети в чем-то тебя обвиняют, – тихо проговорила Иллия. Лидия затрясла головой. – Они тоже. Из-за моей тупости и… и доверчивости все это случилось. Это я их впустила! Стало очень тихо. Казалось, даже Бтардамз задержал дыхание. Лидия подняла голову: оба волшебника таращились на нее и выглядели донельзя ошарашенными. Она поспешно затараторила: – Н-нет, я не это… Я… Вечером, накануне, к воротам подошли двое – какая-то бабенка с сыном, ну, то есть, я тогда так подумала… Стражники не хотели их впускать, но баба начала причитать, а мальчишка заныл, короче, они подняли шум, и я поднялась на стену, чтобы посмотреть, что там. – Она умолкла на секунду, чтобы облизать пересохшие губы, а потом выдавила: – Я велела их впустить. Я… подумала: уже поздно. И холодно. Почему бы им не переночевать у нас где-нибудь, в безопасности и тепле?.. Наверное, это из-за того, что я тогда была… на сносях. Размякла. С кончика носа закапали слезы, но Лидия ничего не замечала, она впервые каялась вслух, не перед другими, пострадавшими от ее сердобольности, не перед самой собой – перед посторонними, никак не причастными к той трагедии людьми. – Ночью, даже скорее под утро, – глухо проговорила она, – эти двое дождались, пока часовой заклюет носом, забрались на стену и вдвоем прирезали его. А потом открыли ворота отряду, который уже ждал в ущелье. Кто-то в деревне успел поднять шум, прежде чем нас пожгли и порезали в собственных постелях. Когда я выбежала на улицу, там уже творилось не пойми что. Ублюдки успели подпалить кое-какие дома и сараи и зарезали с десяток народу и сколько-то зверья. Тот пацан, которого я впустила в свою деревню и своим хлебом кормила, визжал что-то про «смерть дикарям» и «Медведя» и размахивал ножиком. Он успел задеть кого-то, я видела, но потом Лаш разнесла ему башку киркой. Она снова прижалась спиной к стене, а потом сползла на пол и уставилась на пол пещеры, обращаясь скорее к нему, чем к двум волшебникам перед ней. – Энитах стал собирать людей, хотя в этой суматохе нельзя было понять, где враг, а где друг. У меня был меч в руке. В кирасу я уже не влезала, так что пришлось прямо так… Я побежала к конюшням… ну, как могла. – Лидия уткнулась лбом в колени и невнятно забормотала: – Надо было просто выпустить их… выпустить коней в деревню, они бы стоптали хоть сколько-то этих выродков. Многие погибли бы, и люди, и кони, но они и так погибли. А я… Я решила оседлать Подарка. Я, дура гребаная, села на него верхом, еще радовалась, идиотка, что смогла взобраться. Кажется, это был последний раз, когда я по-настоящему радовалась хоть чему-то… Она умолкла, и стало совсем тихо. Шум двемерских машин слабо доносился откуда-то издалека. Некто – Маркурио, не сразу поняла она, – негромко произнес: – Ты упала с лошади, да? Лидия с трудом подавила дрожь и мотнула головой. – Нет. Сперва все шло… ну, неплохо. Кони заставили ублюдков нарушить строй, и стало чуть полегче. Я смогла уложить двоих мечом, еще одного стоптал Подарок. Но потом… Там был… такой… Короче, мужик с большим топором. Я не видела его до последнего, хотя и странно – он был огромный, как мамонт, и такой же волосатый. Его мамаша, поди, принесла его от гиганта. – Лидия прижала ладони ко рту, вспоминая самый ужасный момент в жизни. Ну, может, не самый – дальше было только хуже – но именно после этого все сломалось. – Эта мразь подрубила Дару передние ноги. Я почувствовала, что он падает, и попыталась спрыгнуть, но не рассчитала. Я же… я же с пузом была… Он – Дар – упал и придавил меня. Я не могла выбраться!.. Я пыталась изо всех сил, но не могла. Дар визжал и бился, боги, было так больно!.. И… и на нас никто не обращал внимания, никто не видел, что со мной произошло! – Но кто-то же помог тебе… Ты выбралась. Лидия заплакала, на сей раз по-настоящему. – Не выбралась!.. В свалке кто-то пнул меня по морде, прямо в переносицу, кованым носком сапога, и я вырубилась. А когда очнулась, то уже прошло два дня, и я… – Она застонала в голос. – Они сказали, что мой ребенок умер!.. Боль обрушилась на нее, как удар молота. Она завыла, раскачиваясь взад-вперед, со всей силы давя на виски фалангами согнутых пальцев. Иллия снова присела перед ней на корточки. – Послушай, теперь все кончено. Так или иначе. Тебе нужно попробовать отпустить все это. Маркурио прав – это стечение обстоятельств. Никто не виноват. – Ты что, не слышала, что я только что рассказала?! – Слышала. Но это не значит, что все это случилось по твоей вине. Я бы тоже впустила в дом женщину с ребенком переночевать, да многие бы так сделали, на то и был расчет. Иллия выпрямилась и взглянула на Маркурио: – Видимо, нам придется задержаться… Но тот покачал головой. – Нет. Мы и так уже достаточно задержались. – Он склонился над Лидией, упираясь ладонями в колени: – Лидия. Ты слышишь меня? Нам нужно пойти вперед, чтобы разобраться… с тем, чем мы обещали. Постарайся взять себя в руки. Тут опасно, и отвлекаться нельзя. – Я знаю… – Хорошо. Мы оставим тебе немного зелий и пару св… Погоди, а ты умеешь пользоваться свитками? Лидия покачала головой. Ее разом охватила апатия – последствие недавней истерики. – Ладно. – Маркурио пошарил в своей сумке и присел рядом с ней. Лидия почувствовала, как он что-то вкладывает в ее безвольные ладони – маленькие теплые флакончики. – Вот. Тут кое-что для поддержки. Путь мы расчистим, но вдруг будут сюрпризы – эти маленькие восьмилапые говнюки любят прятаться в шлюзах…

***

Лидия упустила тот момент, когда они удалились. Кажется, она заснула – или просто впала в забытье. Наконец она очухалась в полумраке Бтардамза спустя какое-то время, и обнаружила, что, сидя на камне, замерзла, ноги затекли, а задница будто сама закаменела. Кое-как она выпрямилась и встала, опираясь плечом о стену. Что-то забрякало, Лидия опустила взгляд и разглядела раскатившиеся по полу флакончики – те самые зелья, что оставил ей Маркурио. Потом взгляд упал на бутылочку покрупнее – ее она не помнила. Кряхтя от боли в ногах и спине, Лидия собрала раскатившиеся пузырьки и заодно подхватила бутылку – глиняную, в оплетке из лозы. О содержимом она догадалась еще до того, как раскупорила – какое-то спиртное, и крепкое. Сделав хороший глоток, Лидия с непривычки закашлялась и горько улыбнулась – такой подгон она ожидала бы от кого-нибудь типа Фаркаса, а не от пары колдунов. В любом случае ей стало чуть легче, хоть это и казалось глупым. Флаконы с зельем она распихала по сумкам на поясе, потом подобрала молот, который, падла, так и не полегчал за все это время, и тут же выронила. Выругавшись шепотом, Лидия поправила съехавшую перевязь меча, забрала аккуратно приставленный к обломку камня щит – видно постарался кто-то из волшебников, снова подобрала молот и поплелась вглубь пещеры, то и дело зыркая по сторонам. Может, те двое не успели уйти далеко… Эта пещера была меньше, чем гигантская каверна позади, но здесь также все было застроено гномскими башнями с мостиками, пандусами и лесенками. На дне пещеры покоилось озерцо или пруд с попахивающей чем-то неприятным водицей, темной и непривлекательной; мостики кружили над ее поверхностью, соединяя собой платформы и башенки. Тут и там росли какие-то странные толстые лозы, зеленые и неприятные, выглядели они чуждо и отталкивающе. Лидия видела такие раньше здесь, в Бтардамзе, в других его чертогах, и особенное внимание привлекали остроконечные отростки, тянущиеся вверх безо всякой опоры, из них, будто гигантские гнойники, выпирали большие, местами чуть не с голову самой Лидии величиной, желто-зеленые светящиеся наросты. Всякий раз она держалась от лоз с «опухолями» подальше, ее не покидала уверенность, что «гнойники» в любой момент могут лопнуть и обдать все вокруг ядовитой жижей. Лидия перебралась на другую сторону пещеры и остановилась: на террасе валялся сломанный автоматон, не самый паршивый – в виде сферы. Его прикрепленный к «руке» клинок, длинный и обоюдоострый, упирался кончиком в пол, на корпусе и «голове» виднелись оплавленные дыры – следы магии Маркурио. Ну да, он ведь говорил что-то про расчистку дороги. Тем более, что на мостиках позади остались валяться остатки двемерских пауков. Лидия подняла голову: на вершине лестницы, чуть сбоку, торчала та самая лоза с желто-зелеными желваками. Лидия поморщилась, ей начало казаться, что едкая вонь, царящая в Бтардамзе, гуще всего рядом с этими хреновинами. Бочком-бочком, почти распластавшись по стене (ну, как получилось, со щитом-то на горбу), она миновала опасный участок и через некоторое время очутилась на вершине комплекса, там, где тяжелые арбалеты, ощетинившись снарядами, целились прямо в сердце пещеры, в то самое переплетение мостиков. Лидия увидела рычажки в полу, и ее мороз продрал по коже. Если б кто-то передвинул хоть один, пока она таскалась там, внизу… Она повела взглядом в сторону и ахнула, пятясь. То, что Лидия сперва приняла за груду камней, оказалось дохлым (хотелось бы надеяться) паровым центурионом – огромной человекоподобной хреновиной, способной дробить камни кулаками и обваривать противника паром. Центурион был отчего-то покрыт толстым ледяным панцирем, кое-где треснувшим. То есть, было как раз понятно, отчего – Иллия постаралась, – но по сию пору Лидия считала невозможным вообще уложить такую штуку без помощи осадного орудия. Она попятилась в коридор, прикинув его ширину – даже если встанет, может, не пролезет. Хотя, во имя всех богов, как он здесь тогда очутился? Эти тумбообразные ножищи не могут ходить по ступенькам, можно даже не сомневаться… Кстати о колдунах. Где они? Воздух в Бтардамзе был влажноватым, так что вся пыль со временем оседала на пол и другие поверхности толстым слоем, и должны были остаться следы, если кто-то прошел… Лидия уставилась под ноги: кроме отпечатков ее сапог, тянущихся от лестниц, вглубь коридора вели еще две цепочки. Значит, они прошли тут. В коридоре Лидия опять наткнулась на останки автоматонов, меньших. Очевидно, они вылезали из люков, вделанных в стены по обе стороны тоннеля. Люков этих было настораживающее много: еще внизу, в первом ответвлении, Лидия насчитала восемь штук, а потом раза в три больше, когда коридор начал вилять из стороны в сторону. Она замешкалась – и вовремя, ближайший люк раскрылся, и под ноги свалился паук. Лидия опустила на его панцирь свой молот, прежде чем смогла додумать мысль, а паук – прыгнуть на нее. Ей пришлось еще поработать молотом, для верности. Паук, наконец, превратился в груду покореженного металла, Лидия отдышалась и смахнула пот со лба. Да уж, эта хрень с рукоятью почти в ее рост точно не для нее, а для какого-нибудь Фаркаса или его братца-зазнайки. Молот, тем не менее, она снова взвалила на плечо, хотя руки немного дрожали. Она не была уверена, от напряжения это, или от пережитого легкого потрясения. Сразу следом Лидия озадачилась – расправляясь с одним только пауком, она понаделала немало шуму, а колдуны перебили кучу таких и несколько двемерских сфер в придачу, а еще этот жуткий центурион – он даже просто с высоты своего роста должен был свалиться с ужасным грохотом. Так почему же она сама ничего не слышала? Неужели ее забытье было таким глубоким? Конечно, тогда она сидела на одном краю пещеры, а волшебники волшебствовали на другом, но не настолько уж эта пещера большая, в самом деле. Лидия припустила вперед. Ей вдруг начало казаться, что она пропускает что-то важное, и в этом не было ничего хорошего. Прежнего облегчения от того, что Маркурио с Иллией возьмут на себя всю грязную работу, она больше не испытывала. Выскочив в какой-то коридор, забитый толстыми трубами, Лидия пинком отпихнула с дороги слабо дергающиеся останки паука и порысила вперед, и тут, сквозь гул и шипение, она услыхала вроде бы чей-то вопль, а потом грохот. Она сбавила шаг, но потом снова ускорилась. Коридор раздался в зал, в котором было еще больше труб, и впереди замаячил проем. Лидия снова засеменила с опаской, прижалась к стене и заглянула внутрь, пытаясь понять, что происходит. Это был здоровенный чертог, практически пустой, если не считать этих гнусных зеленых отростков, устилавших его пол, уже знакомых толстых труб и Столба Периайта, высившегося в центре. Столб подпирала эта мерзкая штука с «гнойниками», а вокруг расположились большие чаши, Лидия была готова зуб отдать, что в них налита та же гнусная зеленая жижа, которая была везде тут, в этом проклятущем городе. Пол и стены зала уже изрядно почернели от копоти и были обильно покрыты изморозью – заварушка началась явно не только что. Слева от столба скорчились Маркурио и Иллия. Они загораживались своими магическими щитами от какого-то патлатого типа в потрепанной черной робе. Тип скакал вокруг Столба, будто заведенный, размахивал вроде бы ножом и одновременно сыпал заклятьями, Лидия едва успевала уследить за его руками. Маркурио неожиданно исхитрился ответить атакой, выпустив из-под своего Оберега разряд молнии. Колдун в черной робе блокировал собственным щитом, но Иллия добавила пару больших сосулек, и защита патлатого рухнула. Маркурио тут же снова вдарил своими молниями, и тип в робе разразился проклятьями, кои выплевывал с весьма странным выговором. Правда, падать на пол и дохнуть он не спешил, значит, особого урона не получил. Он тут же метнул в парочку огромную ледяную сосульку, и те прыснули в разные стороны, должно быть, в своих щитах оба не были так уж уверены. Бой продолжился, правда, выглядело это все неутешительно и на честное сражение походило мало. Мужик в черной робе в основном гонялся за Иллией и Маркурио по залу, а те лишь пытались увернуться и тратили силы на магические щиты, но ни разу не попытались атаковать собственно магией. Наконец, Иллия, явно в отчаянии, умудрилась выпустить маленькую ледяную бурю так, чтобы она поддела одну из чаш с гнусным содержимым, и та угодила патлатому плашмя по корпусу. Он заорал, а потом вдруг исчез в какой-то жуткой черной дыре в пространстве. Пока Лидия обалдело таращилась на пустое место, где он раньше стоял, тип в робе объявился снова – в самом дальнем от нее углу зала. Лидии было плохо видно, но Маркурио с подружкой, кажется, совсем поникли и пытались отдышаться. Патлатый колдун скорчился в своем укрытии, но помирать явно не спешил – ну да, ему ж только в пузо немного пришлось… Понаблюдав еще немного, Лидия попятилась под защиту перегородки и стала думать, как ей быть. Она полезла в сумку на поясе и стала рассматривать зелья. В скудном свете каракули на желтоватых этикетках едва читались, но вскоре Лидия поняла, что два из снадобий – исцеляющие, еще три снимают усталость, а на последней приклеенной бумажке было кривовато накарябано «Сопр маг» и еще какие-то совсем уж неразбочивые цифры. Треск и грохот за спиной возобновились. Лидия вздрогнула: оставалось только надеяться, что вражеский колдун не скоро обнаружит ее присутствие. Щит пришлось снять и поставить в угол. Молот пристроить рядом. Первым она проглотила зелье, восстанавливающее силы, подождала, пока оно начнет действовать и взялась за защитное. Это было на вкус еще мерзее, чем давешнее снадобье сопротивления заразе, Лидия чуть было не выплюнула его, удержавшись в последний момент. Тошнота сошла на нет. Лидия потянулась к молоту, но тут же выругалась про себя и выдернула из ножен меч – с ним она точно обращается ловчее. Она вернулась на наблюдательную позицию и осторожно выглянула из-за угла. Иллия с Маркурио теперь разделились и то и дело атаковали патлатого с разных сторон, но то ли он оказался на редкость крепким сукиным сыном, то ли их магия на него попросту не действовала, но патлатый как будто и не замечал ничего. Последствий удара чашей будто и не было, он вообще выглядел, как огурчик, лучше, чем двое «ее» колдунов, вместе взятых. Иллия, тем временем, пустила накатом небольшой направленный буранчик в сторону неприятеля, чудом не задев при этом Маркурио – он увернулся, и Лидия услышала его ругань даже из своего укрытия. Маркурио снова атаковал – со своей стороны, правда, целился он не в патлатого, а в каменные плиты под его ногами. Раскаленная крошка брызнула во все стороны, патлатый взвыл, пытаясь защититься от летящих осколков, а потом опять испарился. …Чтобы секунду спустя появиться в шаге от Лидии. Оба увидели друг друга одновременно, и оба оказались ошеломлены, правда, колдун сориентировался быстрее – он шарахнулся в сторону, а Лидия целую секунду спустя попыталась рубануть его мечом, но клинок будто наткнулся на невидимую преграду. Колдун оскалился. Он попытался дотянуться до кинжала, висящего на поясе, но даже при таком скудном свете Лидия заметила, что руки у него трясутся, как у пьяницы. Видимо, открывать эти порталы совсем не просто. И все же она не могла причинить ему вред – она пыталась раскроить патлатому череп еще дважды, и все зря. Патлатый – Лидия наконец-то разглядела, что это какой-то эльф – мерзко заржал и выпрямился, он оживал прямо на глазах. Лидия увидела, как он одной рукой выхватил из ножен на поясе кинжал, а пальцы второй засветились голубоватым светом. Она отпрыгнула к своему щиту и успела поднять его и закрыться, когда патлатый ударил. Удар был такой силы, что кинжал пробил дерево насквозь, и его кончик высунулся с обратной стороны щита. Лидия со стоном отступила полшага, с трудом удерживая в разом занывших руках щит, но собралась и сперва дернула им в сторону, вырывая оружие из рук неприятеля, а потом прыгнула вперед и со всей силы врезала щитом ему по роже. Патлатый отшатнулся, а Лидия, проскочив мимо, бросилась бежать. Бежала она прямо в зал, на открытое место, но слишком поздно сообразила, что станет здесь отличной мишенью. За спиной послышался жуткий гул, что-то приближалось с устрашающим свистом. Лидия изо всех сил прыгнула в сторону и ухитрилась избежать тяжелых последствий, но все равно ощутила жуткий холод, сковавший все ее существо, а когда попыталась встать, оказалось, что один ее сапог покрылся толстой коркой льда. – Не стой на месте! – гаркнул кто-то. Лидия обернулась: бледный до зелени Маркурио глотал какие-то зелья. – Он быстро восстанавливает силы!.. – Почему вы его не бьете?! – Чем?! Ни у кого из нас нет ничего, кроме ножей! Чтоб его достать, нужно еще суметь подобраться! – А магией вашей?! – Он к ней иммунен! Полностью, мать его!! Лидия на секунду растерялась, но потом до нее дошло, что ее предположение оказалось верным – патлатого нельзя достать колдовством. Отлично. – Отвлеките его! – рявкнула она, оглянувшись через плечо: тип в черной робе вплотную занялся Иллией, и, похоже, ей оставалось недолго. – Мы этим и занимаемся, если ты не заметила! – Отвлеки его! Я должна подумать, как к нему подобраться!.. Ударом рукояти меча она сбила подтаявший лед с сапога, подобрала щит, из которого все еще торчал вражеский кинжал, и помчалась к ближайшему подобию укрытия – толстой металлической трубе. Спрятавшись там, она наблюдала, как Маркурио выступал во всей красе. Иллия уже еле шевелилась, с трудом удерживая собственные барьеры, но приятель отвлек патлатого на себя целой серией атак молниями. Пока Маркурио развлекался с эльфом в черной робе, Лидия выбежала из укрытия и помогла подняться Иллии, после чего обе спрятались за ближайшей трубой вместе. – У тебя еще остались зелья? – прошипела Лидия. – Д-да. Немного… – Иллия трясущимися руками полезла в кошель на поясе. – Отлично. Давай, пей. И надо придумать, как прикончить говнюка, пока он всех нас не похерил. – Он невосприимчив к магии. – Я уже знаю, Маркурио сказал. Что еще хуже, он, видно, еще и очень сильный, хотя по виду не скажешь. – Лидия перевернула щит, демонстрируя кинжал. С трудом вытащив его из древесины, она угрюмо сказала: – Никогда такого не видела, ну, что кто-то пробил щит насквозь простым ножом. Иллия хрипло проговорила: – Он жрец Периайта. Избранный. Неудивительно… – Она на секунду зажмурилась, а потом забормотала: – Мы не можем навредить ему магией, только если физически чем-то его приложить. Но всякий раз, получив урон, он убегает через портал, и после этого какое-то время совершенно неуязвим, но не атакует. Только тогда у нас есть передышка. Лидия задумалась на мгновение. – Почему не сбежать, коли так? – спросила она. – Противник ведь явно не по зубам. Ни вам… ни мне. Иллия покачала головой. – Нельзя. После того, что мы узнали… Нельзя оставить Оркендора в живых. Он наделает много бед, если оставить его тут в покое. – Она сделала паузу и медленно выдохнула. – По правде… мы не должны были сохранять жизнь и его пастве, но Маркурио тоже уже надоело убивать. Про себя я и вовсе молчу. Лидия нахмурилась. – О его пастве будем думать потом. Сначала надо разобраться со священником. Ты уже можешь действовать? А то, вон, Маркурио уже на ладан дышит, судя по всему. – Да, да. Только постарайся держаться подальше от моих атак. И тем более – от атак Оркендора. Его заклятья очень мощные, мощнее наших, он как-то окатил меня Ледяной Бурей, и заморозил целиком, почти целиком, я сумела сбросить панцирь только потому, что раньше сталкивалась с таким и знаю, как быть… Да уж. Лидия стиснула зубы, подхватила щит и покинула укрытие. Патлатый, который, видно, звался Оркендором, вовсю осыпал скорчившегося под Оберегом Маркурио, который уже ушел в глухую оборону. Лидия побежала – больше ей ничего не оставалось. Она успела достать его спину кончиком меча, прежде чем Оркендор отпрыгнул, повернулся к ней и обдал волной холода. Стараясь не обращать внимания на толстый слой обжигающе ледяного инея, разом осевшего на лице и одежде, Лидия извернулась и сумела отсечь врагу правую руку. Во имя Исмира, она сама от себя такого не ожидала. Оркендор истошно взвыл, скорее от ярости, чем от боли, и исчез в портале. Снова. – Где он?! – заорала Лидия. – Кто-нибудь его видит?! – Сзади тебя!.. – проскрипел Маркурио. Из последних сил он выпустил из пальцев молнию, подсветив скукожившегося Оркендора в дальнем углу зала. Лидия рванула туда под вопли: – Не надо, он может… Оркендор испарился. Лидия растерянно заморгала и остановилась, а потом кто-то завопил: – Прячься!! Она рванула в сторону, и вовремя: в то место, где она только что стояла, шарахнул электрический разряд и разнес каменные плиты в щебенку. Лидия откатилась подальше, под защиту стен, и задрала голову. – Откуда он бьет?! – Сверху! – крикнула Иллия. – Там есть галерея… Оркендор «спустился» обратно в зал в ту же секунду. Лидия укрылась за толстой трубой, когда он снова попытался приложить ее молнией. Разряд пробил металлический бок, послышалось оглушительное шипение, и ей пришлось бежать прочь, чтобы не свариться – поток пара был направлен в другую сторону, но давление оказалось настолько сильным, что зал почти мгновенно стал напоминать парилку в общественной бане. Маркурио матерился где-то в этом мареве, Лидия сама бормотала под нос ругательства, пытаясь не запнуться о какую-нибудь сраную лозу на полу. Впереди показался чей-то силуэт, и она сгоряча чуть не ткнула в него мечом, но вовремя разглядела бледное лицо Иллии. – Видишь его?! – гаркнула она. – Нет, конечно, как и ты!.. – Иллия стерла с лица влагу. – Но могу попробовать отыскать. Правда, и он нас может. – Будем надеяться, без руки он стал немного рассеянным. Иллия вдруг пихнула ее в плечо: – Бежим! Лидия уже и сама слышала нарастающий гул ледяного заклятья. Убежать они не успели бы в любом случае, и Иллии пришлось загородить собой Лидию, а себя – Оберегом. Все произошло так быстро, что Лидия даже не успела толком испугаться. Волна холода обтекла их с обеих сторон и со звоном и треском разбилась о камень позади. – Ладно, на минутку можно выдохнуть, – сказала Иллия, когда шум магии поутих. – У него большой резерв, но это заклинание много забирает… Давай попробуем найти его, я буду вести и прикрывать, а ты… – Ты не пойдешь, – объявил невесть откуда взявшийся Маркурио. Иллия испуганно ахнула, а Лидия опустила меч, которым только что чуть не рубанула волшебника с плеча. – Ты уже на пределе. Пойду я. – Ты тоже на пределе! – Я справлюсь. – Маркурио глянул на Лидию: – Готова? У тебя будет только один шанс. У всех нас, вообще-то. – Сделаю, что смогу, – проворчала та. – Хорошо. Иллия, слышишь меня? Спрячься. Пожалуйста. Иллия неожиданно послушалась и безмолвно исчезла в клубах пара. Маркурио сделал глубокий вдох. – Старайся держаться у меня за спиной, – попросил он. – Ну или хотя бы за плечом. Они медленно побрели сквозь белесое марево. Лидия обливалась потом, но старалась не обращать внимания, хотя мысленно уже сто раз прокляла себя за то, что не оставила кожух где-нибудь раньше. Хорошо хоть, щит она бросила, когда Оркендор продырявил трубу. Этот самый Оркендор, тем временем, даром времени не терял. Прыти у него немного поубавилось, но он все еще продолжал кидаться заклятьями, все как одно были ужасно мощными. Лидия слышала, как несчастный Маркурио постанывает от напряжения, когда магия жреца наваливалась на его щиты. Маркурио вдруг остановился и слепо поводил головой туда-сюда. Он только успел прошептать «Проклятье!», когда Оркендор вдруг вынырнул из горячего тумана. – Время пришло, мальчик, – прошипел он, занося уцелевшую руку, объятую лиловым сиянием. Лидия рубанула изо всех сил. Лезвие меча рассекло предплечье и почти до половины вонзилось в шею жреца. Он захрипел, яростно вращая глазами, но не упал, и Лидия, с воплем высвободив клинок, ударила снова. Длинноволосая башка наконец-то слетела с плеч и исчезла в тумане. Тело мешком повалилось на пол. Маркурио, пошатываясь, уставился на него и изрек: – Ага, видно, и впрямь пришло. И упал в обморок.