Волчьи ягодки

Лидия пыталась отдышаться. Она наклонилась, упирая в пол кончик меча, выпустила оружие из рук и в изнеможении потерла лицо руками. Она вымокла, как мышь – от пота и этого хренова пара, который, казалось, все прибывал и не думал рассеиваться. Дышать становилось все сложнее – Лидия поймала себя на том, что часто хватает ртом тяжелый влажный воздух. Рядом возник чей-то силуэт. Меч поднимать было поздно, так что Лидия от души врезала этой невнятной тени по тому месту, где по идее должно было быть лицо. Тень с визгом повалилась навзничь, и Лидия запоздало поняла, что это Иллия. А она-то с перепугу подумала – проклятый жрец отрастил новую голову. Отчего она так решила, Лидия не могла понять, новую руку-то Оркендор не отрастил. – Во имя богов, – пробормотала она, помогая волшебнице подняться, – какого хрена ты так подкрадываешься?! – Не подкрадывалась я, – обиженно отозвалась Иллия, прикрывая рукой стремительно опухающую скулу. – Это ты просто ничего вокруг не слышала. Лидия проворчала: – Услышишь тут чего кроме этого шипения. – Она помахала руками, пытаясь проредить взвесь пара, ухитрилась рассмотреть на полу парочку тел – безголовое Оркендора и вроде бы целое Маркурио – и сказала: – Надо валить отсюда. Как думаешь, у тебя хватит силенок помочь мне с этим орлом? – Найду где-нибудь, – буркнула Иллия. – Зелья на меня теперь не действуют – перепила, так что придется выезжать на остатках… Вдвоем они попытались поставить волшебника на ноги, но он оказался неподъемно-тяжелым, практически как покойник. Лидия покрылась дополнительным слоем пота, представив, что Маркурио окочурился, пока она пыхтела рядом, но Иллия протянула: – Совсем отпал. – Она наклонилась и от души отхлестала приятеля по щекам, но он даже не пошевелился. – Практически в коме. А еще хорохорился. – Ты можешь что-то сделать? – Сейчас нет. Придется как-то нести его. Если честно, не представляю как. Если только тащить волоком. Лидия стянула опостылевший тулуп и швырнула на грязный пол. Вместе с Иллией они перекатили Маркурио на него, так, чтобы большая часть волшебника оказалась на шкуре, и Лидия примерилась к воротнику. – Хватайся за другой край… – начала она, но тут же обнаружила, что обращается к спине присевшей возле трупа Оркендора Иллии. – Какого хрена ты творишь?! – Хочу посмотреть, что у него есть при себе. – Ты серьезно?! Сейчас?! Нам надо валить отсюда, да побыстрее! Вдруг те чумные ублюдки, которых вы не добили, уже очухались и идут сюда?! Это возымело действие. Иллия быстренько вернулась к Маркурио, возлегшем на тулупе, пряча что-то в сумку на поясе. Лидия между делом заметила, что рядом с этой сумкой теперь красовался кинжал, сильно смахивающий на эбонитовый. Точь-в-точь таким же Оркендор пробил ее собственный щит не так давно. – Ты и кинжальчик его тиснула уже?! – Он там валялся, брошенный, и он лучше моего. Я еще хочу его посох взять – мы его выбили почти в самом начале… Погоди. Иллия испарилась в тумане. Лидия, скрежеща зубами, осталась переминаться с ноги на ногу рядом с бессознательным Маркурио. Наконец девчонка вернулась с какой-то длинной палкой наперевес и весьма удовлетворенным выражением лица. Посох она подсунула под прилегшего товарища и потянулась к рукаву тулупа, но Лидия грозно приказала взяться за воротник. Они немного поспорили. Потом Маркурио подтащили повыше к воротнику, Лидия с Иллией ухватились за рукава и поволокли тулуп с ношей… в разные стороны. Лидия выпустила свой рукав и прорычала: – Выход в другой стороне, если ты не забыла! – Мы там прокорячимся, – мирно сказала Иллия. – Конечно, прокорячимся, потому и надо торопиться! От входа сюда больше полудня пути на своих двоих, а теперь при нас еще лежачий Маркурио! – Именно поэтому нам надо в другую сторону. – Иллия махнула рукой в сторону. – Пока мы тут носились от Оркендора и за ним – еще до того, как появилась ты – нашли на галерее ход, правда, запертый. Маркурио сразу сказал, что там подъемник. А при Оркендоре я нашла ключик. Вполне возможно от подъемника. Может, нам и не придется тратить сутки на выход к поверхности. Главное – заволочь нашего красавца наверх… – А если ключ не подойдет? Если этот подъемник ведет не на поверхность? А куда-нибудь в Бтардамз? В другую его часть, где полно других заразных уродов? Или автоматонов? Я не готова сражаться с этими медными утырками, у меня только меч, им много против них не навоюешь. Иллия помедлила. – Давай все же проверим. Если подъемник опущен, ну, платформа на этом уровне, то крайне вероятно, что это все-таки выход на поверхность. Если нет, то мы быстро уедем назад сюда и двинемся в обратный путь. Маркурио, в конце концов, придет в себя, скорее всего нам не придется волочь его всю дорогу. – «Скорее всего», – закатила глаза Лидия. – Ладно, хрен с тобой. Попробуем. Чего двум женщинам (пусть одна из них и была профессиональным воином) стоило поднять не самого маленького бессознательного мужика по длинной и крутой лестнице на галерею Арканекса, ни одна не могла представить заранее. Когда они, наконец, оказались наверху, мокрые, словно мыши, на дрожащих от усталости ногах и с трясущимися от напряжения руками, Лидия выпустила рукав тулупа и дублет Маркурио, за который придерживала его, чтоб не скатился вниз, прислонилась к стене и медленно сползла на пол, судорожно хватая ртом воздух. Здесь пар не был таким густым, как внизу, и дышалось легче. Шипение, с которым он вырывался из пробоины, стало тише. Иллия уселась неподалеку на какой-то приступочек. – Это было тяжелее, чем я думала, – проговорила она. – Мягко сказано. Ты уверена, что он жив? На вид – мертвый, как камень. Иллия уставилась на приятеля. – Ну, он дышит, и сердце бьется. Так что… да, он жив… Лидия была уверена, что в воздухе повисло недосказанное «к сожалению». А может, ей просто показалось. И в самом деле – до сих пор Иллия и Маркурио выступали единым фронтом… Иллия вскочила на ноги и исчезла в каком-то темном проеме. Лидия с раздражением отметила, что она посвежела прямо на глазах. – Ведьма проклятая, – пробормотала она себе под нос. Иллия вернулась буквально через пару минут, очень воодушевленная. – Там подъемник, как я и говорила! – выпалила она. – И ключ прекрасно подошел. Оркендор, наверное, держал его при себе, чтобы к нему со спины не подобрались… – И он все равно может вести не наружу, – упрямо возразила Лидия. – Шахта очень высокая. И платформа, видно, на самом ее дне. Здесь. Я отправила свой Магический Свет наверх, чтобы оценить протяженность, но быстро утратила над ним контроль. Он улетел куда-то совсем далеко. Давай хоть попробуем… – Ладно, ладно! Бери с той стороны. Они снова поволокли Маркурио, но теперь не нужно было так далеко – и высоко. Круглая платформа подъемника и впрямь словно ожидала их. Лидия заметила покрытый пылью рычаг в самом ее центре. – А там что? – спросила она, указав подбородком на прямоугольную каменную колодку с вкраплениями гномского металла. – Где? А… Так это просто сундук. – Иллия подошла к колоде и попыталась что-то сделать, но та не шелохнулась. – Заперто. Ну ничего… Она приложила кончики пальцев к металлическим частям. Прошло несколько мгновений, Иллия достала кинжал жреца и от души врезала навершием по медного цвета петлям. На глазах изумленной Лидии они треснули, будто глиняные, Иллия смахнула крошку и любезно сообщила, с заметным усилием вынимая крышку из пазов и ставя ее у стены: – В принципе, реально и камень разрушить, но для этого требуется попеременно то раскалять его, то остужать до очень низких температур. И это долго, очень. Так что я просто разбираюсь с металлом. – Я-асно, – протянула Лидия, глядя, как она выгребает из сундука кучу старинных гномских монет и драгоценностей. – Странно, что до тебя о таком никто не догадался… Или по-простому не взломал замок. – До Оркендора и его Одержимых Бтардамз сотни лет стоял пустым. И запертым, как мы поняли. Так что вряд ли сюда кто-то мог попасть. А этим несчастным сокровища ни к чему… – Иллия набила собственные сумки и кошели до отказа, часть переложила к Маркурио, а оставшееся широким жестом предложила Лидии. Пока та набивала карманы, она продолжила: – Я хотела проехаться наверх одна, чтобы разведать обстановку, но потом подумала, что раз оттуда тянет холодком, велик шанс, что это все же выход. – Ты уверена, что он поедет вверх, а не вниз? Иллия молча ткнула пальцем в потолок. Лидия задрала голову и поняла, что они находятся на дне просторной круглой шахты, уходящей далеко в толщу скалы. Внутри было черным-черно, это значило, что подниматься придется в кромешной темноте. Лидия вздохнула. – Ладно. Едем. Маркурио они уложили так, чтобы он оказался подальше от края платформы, но и не слишком близко к рычагу. Лидия отметила, что дышал он теперь куда заметнее, чем раньше, может, скоро потихоньку придет в себя. Иллия присела рядом, уцепилась за его предплечье и кивнула. Лидия дернула рычаг. Платформа устремилась ввысь (а не вниз, как все же опасалась Лидия) с устрашающей скоростью. Лидия ехала на подъемнике впервые и изо всех сил старалась не паниковать, хотя ей было очень страшно. И да, здесь, в шахте, оказалось темно хоть глаз выколи. Она уставилась наверх и с удивлением увидела свет, пока далекий, но он приближался с каждым мгновением. Свет этот сильно походил на дневной, правда, холодный, неприветливый, но каким ему еще быть в заснеженных горах под небом, укрытым толстым слоем облаков? Стало почти совсем светло. Подъемник резко остановился, так что Лидия едва удержалась на ногах и чуть не схватилась за рычаг снова. – Осторожнее, не отправь нас обратно, – бодро проговорила Иллия, поднимаясь на ноги. – Вот мы и выбрались. А ты боялась. – Ты тоже не была уверена. Лидия робко огляделась – платформа доставила всю честную компанию в башню наподобие той, где они в самом начале разбили лагерь, только здесь вместо арок были глухие стены. Двери были закрыты и, Лидия была почти уверена, заперты. Свет, который она приняла за дневной, испускал старый гномский светильник. – Проверь двери, – сказала она. – Хорошо, если ключ жреца подойдет. Если нет… – Если нет, я просто выморожу замок. – Иллия направилась к выходу, шаря в кошеле. – У меня появилась привычка забирать себе все мало-мальски значимое. Раньше я бы этот ключ просто выбросила… Ключ идеально подошел и к этим дверям. Когда они открылись и внутрь башни хлынули свет и поток холодного воздуха, Лидия заморгала с непривычки и глубоко вздохнула. – Вечер, – определила она. – Что ж мы, больше суток прошарились? – Это ты больше суток, а мы с этим вот – еще дольше. – Иллия подобрала рукав тулупа. – Давай, помогай. Нам, видно, пока придется вернуться к нашей стоянке… Маркурио не очнулся и когда его приволокли в лагерь. К тому моменту и Иллия, и Лидия совершенно вымотались, хотя последняя глотнула зелья от усталости еще в башне подъемника, и опять сделались мокрые, словно мыши, невзирая на царящий в горах совершенно не весенний холод. Лидия помогла расстелить спальники в большой палатке и запоздало озадачилась: – Где ваши тулупы? Оба волшебника и впрямь были одеты не по погоде. Как и сама Лидия, но ее кожух был прямо тут, просто использовался не по назначению. Иллия стерла пот со лба. – Мы их оставили в том коридоре. Перед входом. Когда стало понятно, что в залах Бтардамза куда теплее, чем в горах. Давай устроим Маркурио, а потом я схожу за ними. В четыре руки они перекатили волшебника на спальник, после чего обе разошлись по своим делам – Иллия отправилась искать одежду, а Лидия, накинув отвратительно грязный кожух, порысила к краю террасы смотреть, что там с лошадьми. К ее огромному удивлению, кони были целы и на вид невредимы. Они мирно стояли, сбившись в кучку и, казалось, дремали. Лидия знала, что они голодны. И давно не пили. Она взялась за дело, старательно игнорируя мысли о драконе, который, хоть и не заявился в Бтардамз, но все еще мог быть где-то там, в ущелье. Она позаботилась о лошадях. Закончила уже глубокой ночью, и тьма давно сгустилась вокруг Бтардамза, но когда Лидия поднялась на террасу, то увидела огонь среди арок башни, в которой разместился лагерь. Она заторопилась – усталость, на которую до сих пор удавалось не обращать внимания, навалилась мешком, чуть не придавив к земле. Лидия нырнула под свод башни и первым делом увидела свою палатку, поставленную рядом с большой палаткой волшебников. Маркурио так и не было видно, но Иллия клевала носом у костерка, а рядом, на золе, стоял котелок. – Поешь, – сонно предложила волшебница. Лидия опустилась напротив и вцепилась в посудину, позабыв, что у руки у нее давным-давно не мыты. – Что Маркурио? – спросила она, не забывая орудовать ложкой. Иллия пожала плечами. – Полагаю, его забытье превратилось в глубокий сон. Он тут очнулся на десяток секунд, я только успела дать ему чуть-чуть воды, и он тут же снова отпал. Думаю, к утру он будет в порядке. – Она зевнула, прикрывая рот ладонью, и поползла к своей палатке. – Я ужасно хочу лечь, если ты не против. О, и сама не засиживайся. Лидия покивала для приличия. Засиживаться она не собиралась, но у котелка все еще не было видно дна. Она попросту не могла это так оставить.

***

– Одержимые не выходили? – спросил Маркурио, надевая варежки. Он все еще был сильно бледен, но теперь хотя бы мог стоять и передвигаться без посторонней помощи. Почти. Лидия сильно подозревала, что без их с Иллией подмоги на коня он не сядет. – Нет, – ответила Иллия. – То есть… мы никого не видели. «Живого», – добавила про себя Лидия. – Ты что, не выставила контуры? Просто спать завалилась? Иллия молча отвернулась к своей кобыле. После того, как коллега очухался, она вновь сделалась какой-то чрезмерно тихой. Маркурио прижал основание ладони ко лбу и поморщился. – Ладно, хрен с ними. Нам – мне – было велено позаботиться об Оркендоре. О нем позаботились. Едем. – Куда? – поинтересовалась Лидия. Она-то была не прочь вернуться домой. В конце концов надо было предупредить народ в Картвасетне, что в Бтардамзе завелись больные опасной заразой фанатики, что поклоняются даэдра. – В святилище Периайта. – Зачем? Все же сделано… – Не глупи. Чтобы отчитаться. – Маркурио, пыхтя, полез на оседланного коня, пытаясь угодить ногой в стремя. Лидия бесстрастно наблюдала, Иллия вообще занималась своей кобылкой. Волшебник наконец-то ухитрился перекинуть вторую ногу через конскую спину, сел и выпрямился, отдуваясь. – Охренеть. Чуть концы не отдал. Могли бы и помочь, кстати! – Да ты же сам управился, – спокойно проговорила Лидия и впрыгнула в седло. Иллия уже давно была верхом, так что первой направилась к ущелью. Маркурио запыхтел, подгоняя коня, и тот зашагал следом. Лидия внимательно наблюдала, в том числе и за повадками своего верхового, но не замечала, чтобы они чего-то боялись. – А про дракона ты забыла уже?! – возвысил голос волшебник. Иллия спокойно произнесла, не поворачивая головы: – Ты же сам рассказывал, что кони бесятся, если дракон только на горизонте появится. Наши все спокойные, как видишь. Лидия согласно кивнула, хотя ехала последней, и ни один из волшебников ее не видел. Страх перед драконом после приключений в Бтардамзе отступил, хоть и не исчез окончательно. Сейчас ее больше занимали мысли о дороге домой. И еще кое-какие. – Значит, даэдра приказал вам избавиться от собственного жреца? – спросила она в спину Маркурио. – Как-то странно, не считаешь? Волшебник покосился на нее одним глазом. – Странно для нас, смертных. Для Периайта это, наверное, логично. – И чем ему не угодил Оркендор? – Если совсем-совсем кратко, он попытался сделать армию Одержимых Периайта своей собственной. Его господину это не понравилось, и он подыскал эмиссара для решения проблемы. – И теперь «армия» осталась без «полководца». Маркурио хмыкнул. – Уверен, скоро к ним прибудет другой. Или у одного из Одержимых будет видение… Или что-то вроде. Они очутились в ущелье. Иллия, которая ехала первой, придержала лошадь, сперва поравнявшись с Маркурио, а потом и вовсе оказавшись позади него. Волшебник тоже натянул поводья, и в конце концов Лидия обогнала обоих. – Иллия права, – проговорила она, – лошади не боятся. Не думаю, что он там. Когда я вернулась к Бтардамзу после первой попытки, ваши кони метались по распадку, как оглашенные, а они вообще дракона не видели, только слышали в лучшем случае. Он был тут недалеко, но теперь убрался. – Он легко может вернуться. – Конечно, может. Но нам и так, и так нет смысла ждать. Если он захочет, то и в Бтардамзе нас достанет. Маркурио забубнил, мол, в Бтардамзе у них будет шанс укрыться под землей – туда дракон вряд ли полезет по своей воле, и Иллия напомнила, что их ждет Кеш Чистый. И только тогда он сдался и поскакал вперед, оставив спутниц позади.

***

Несколько очень тяжелых дней спустя все трое взобрались на гряду, где обосновался Кеш со своим святилищем. Маркурио предложил Лидии отправляться прямиком в Картвастен, но та покачала головой. – Мне конечно очень охота вернуться, но я тут поразмыслила и решила, что раз я выехала с вами из деревни, то и вернемся мы вместе. Маркурио обменялся взглядами с Иллией. – Тогда поехали к Кешу, правда… Видимо, мне опять придется говорить с Периайтом. Ты уверена, что хочешь присутствовать? – Я могу подождать тут. Маркурио кивнул, и они уехали. Лидия осталась в одиночестве. Сперва она бездумно таращилась на конскую гриву, потом спохватилась, заставила верхового подойти чуть ближе к краю гряды и спешилась. Из-за снега, уже рыхлого и ноздреватого – солнце припекало все сильнее с каждым днем – стоять на обрыве было опасно, но Лидия разворошила сугроб ножнами меча и пришла к выводу, что не скатится в долину, если постоит тут чуть-чуть. Картвастен отсюда был виден, как на ладони. Сперва Лидия взглянула на деревню с опаской, ожидая увидеть горелые сараи или еще что-нибудь подобное, но нет – все казалось целым и удивительно мирным. Люди сновали туда-сюда, из труб валил дым, кто-то где-то что-то ковал – удары молота по наковальне разносились далеко – а еще несколько человек уже копались в разбитых среди домишек огородах. Снегу в долине, кстати, стало куда меньше с тех пор, как они уехали… Лидия вздохнула: сколько же дней прошло? Точно никак не меньше недели. То есть, даже больше. Боги, видно, предприятие с Бтардамзом заняло чуть не полмесяца. А Вайтран она покинула и вовсе… давно. Она так задумалась, что пропустила появление Иллии и Маркурио. – Мы закончили, – объявил последний, когда Лидия, подпрыгнув на месте от неожиданности, кинулась к своему коню и забралась в седло. – К добру или к худу, но мы закончили. В руках он держал какой-то большой и, видимо, увесистый сверток, не очень толстый, но объемистый и притом – округлой формы, будто какой-то диск. Волшебник подъехал к Лидии и вручил ей свою ношу, та растерянно уставилась на нечто, завернутое в мешковину. – Что это? – Скажем так: плата за хлопоты. И за спасение наших жизней. – У меня есть драгоценности из Бтартамза. – Лидия попыталась всучить сверток обратно, но Маркурио отстранился, а потом и вовсе заставил своего коня отступить. – Что это такое вообще? – Это то, чем меня, так сказать, наградил Периайт за работу. – Отлично! Забирай назад, мне не нужно дерьмо, которое сотворил демон! Иллия кашлянула: – Его сотворил не демон, а двемеры много-много веков назад. Мы маги, и нам он не сильно полезен, а тебе пригодится – ты же воин. Не говоря уж о том, что на самом деле это ты выполнила задание Периайта. – Да что это такое?! – Это щит, – закатил глаза Маркурио. – Будет вместо того, что ты обронила в Бтардамзе. Его называют Разрушителем Заклятий. Развяжи лямки, да посмотри, в конце концов. Лидия так удивилась, что подчинилась без слов. Стянув мешковину, она уперла край диска в луку седла и уставилась на подарок. Он был странный – и для щита, и вообще. Щиты обычно имели плоскую или слегка выпуклую в сторону противника форму, но этот был скорее вогнутый. Лидия могла только догадываться, что двигало его создателями, когда они ковали эту хреновину. А, погодите-ка, Иллия только что сказала, будто его делали двемеры. Лидии доводилось видывать их творения, все они были устроены весьма практично, те же щиты, например… – И… э… как им пользоваться? Как обычным щитом? Маркурио шевельнул плечами. – Да, разумеется. – И он будет… хм… «разрушать» заклинания? – Он будет от них защищать, да. Наверное, не на все сто процентов, но, если добавить какие-нибудь зелья, общий эффект станет весьма вдохновляющим. Ты Соратник. Насколько мне известно, и вам приходится иметь дело с магами-преступниками. Лидия утвердительно что-то промычала, разглядывая щит. На самом деле она уже не была так уж уверена, что хочет оставаться в Соратниках. Может, ей пришло время вернуться домой… Пробурчав «спасибо», она принялась пристраивать подарочек к сбруе. Везти его в руках было бы не слишком удобно. Пока она возилась, пауза все затягивалась, оба волшебника помалкивали, но, казалось, глаз с нее не сводили. Гномский щит устроился на седле сбоку, и Лидия наконец-то подняла взгляд. – Ну что еще? Если надо, так я вам его обратно отдам. Если он и впрямь защищает от колдовства, штука, конечно, полезная, но… – Нет-нет, – быстро сказала Иллия, – мы просто… Маркурио вдруг развернул коня и медленно поехал в сторону тропы, стекающей со склона в долину. Иллия оглянулась на него и пробормотала: – Я… Возможно, это не мое дело, но… Ты никогда не упоминала, что это Кеш спас тебя. – Что?! Он тут при чем?!! – Ну, он ведь оказывал помощь пострадавшим после той ночи. Тебе в том числе. Лидия выдавила: – К нему часто обращались местные, если нужно было обработать и зашить рану, или еще чего. Даже я после пары стычек с Изгоями. Он обычно справлялся. Но не… не тогда, нет… Это Ботела, целительница из Маркарта… Иллия взглянула на нее исподлобья. – Он… э… сказал, что ему жаль. Мы упомянули тебя, ну, что ты ездила с нами, и что ты сделала основную работу, и он сказал, что тогда старался, больше, чем обычно, но вышло как вышло… Она бормотала что-то еще, но Лидия почти не слышала. Она вспомнила. Вот она лежит… где-то в доме, в Картвастен-холле. Очертания потолочных балок отличаются от тех, что в их с мужем спальне – их она хорошо изучила в первые месяцы супружеской жизни, лежа ночами без сна в кровати и прислушиваясь к звукам снаружи – не лезут ли Изгои. В комнате темно и очень жарко, или это у нее просто темно в глазах и ее саму снедает дикий жар. Впрочем, жар – это ерунда, боль, терзающая ее, куда хуже. От груди и ниже ее будто режут ножами, хотя рядом вроде бы никого нет. Иногда отпускает – буквально на несколько секунд, потом все начинается по новой. Лидия пытается приподнять голову, но ничего не выходит, боль отнимает все силы. Во время одной из таких недолгих передышек она вдруг понимает, что лежит на деревянном столе в большой комнате, на том самом, где они с Энитахом едят. Она почти голая – на ней только рубаха, задранная до шеи, да еще она ощущает, как что-то стягивает правое запястье – наверное, не слетевший наруч. Она слышит голос – не мужнин. – …ничего не сделать. Головка… Ну, в общем… Видно, когда лошадь упала, удар пришелся на нижнюю часть живота матери. Затем, спустя годы – Энитах. Она узнает его с трудом – он звучит глухо и безжизненно. И слегка невнятно. – А она?.. – Тут… тоже все неважно. Кровотечение сильное, обычными способами не остановишь… – Так останови не обычными! Повисает пауза. – Бог Кеша не приемлет такого. – И что, ты просто дашь ей умереть?! Нам негде взять другого целителя! – Энитах задыхается на пару секунд, кашляет, стонет от боли, потом берет себя в руки и почти деловито спрашивает: – Сколько у нее времени? – Пара часов. Три – самое большее. Послушай… Кеш может попробовать найти и зашить где кровит… – Но? – Но времени это может занять много. И в таких условиях, при таких повреждениях… это может не сработать. Так что самый надежный выход – убрать все что кровит. Иссечь. Кеш может это сделать, и довольно быстро. – И тогда… – И тогда она, возможно, выживет. Она сильная женщина. Энитах хрипло дышит. Лидия в дымке боли пытается понять, о чем они говорят. Муж сипит: – Она же… детей больше не сможет иметь… – Да. – А если бы ты сумел зашить?.. – И тогда скорее всего тоже, но… Если сохранить орган, можно попробовать найти целителя, который не идет путями Чумного Лорда. – Ты же говоришь, что зашить нельзя… Кеш некоторое время молчит. – Кеш может попытаться, – говорит он после недолгой паузы, – но вероятнее всего лишь потратит драгоценное время. – То есть либо она умрет, пока ты пытаешься залатать прорехи, – с болью в голосе заключает Энитах, – либо останется искалеченной и, возможно, тоже умрет… Отличный выбор, что и говорить! – Такова жизнь, – отмечает Кеш. – Выбирать, так или иначе, приходится всегда. Лидию снова скручивает приступ боли, и ей кажется, что она вопит, но на самом деле лишь едва слышно стонет. Кто-то склоняется над ней – темный силуэт с мерцающими желтым глазами, чьи-то пальцы сжимают ее свободное запястье и исчезают. – Времени все меньше. – Я знаю, я просто!.. – Есть кое-что еще. – Кое-что?.. – У Кеша есть… снадобья. Очень особые снадобья. Некоторые из них, в том числе, могут очень быстро заживлять раны. Почти любые раны, но… – Если дело в деньгах, то я уверяю тебя, что достану любые!.. – Кеш начинает невесело смеяться, а Энитах все лопочет, видно, почти ничего не слыша: – Продам нордам шахты, хрен с ними, пусть подавятся… – Дело тут совсем не в деньгах. Ты сам знаешь, что для Кеша они не имеют такого уж значения. Тут проблема посерьезнее. – Наступает тишина, затем Кеш произносит: – Они сделаны для слуг Периайта, оттого… ядовиты для всех прочих. – Зачем ты тогда предлагаешь их моей жене?! – Затем, что они могут ей помочь. – Ты же только сказал, что они – отрава! Что будет, если напоить таким Лидию?! – Ее раны затянутся. Но возможны последствия. Даже вероятны. – И какие? – Отказ других органов. Печени, почек. Повреждение мозга. Иногда – безумие. Энитах судорожно выдыхает. Он молчит, долго, Лидии кажется, что вечность. – Режь, как ты хотел, – скрипит он, наконец. – Ты хорошо подумал? Кеш должен знать, что ты принял взвешенное решение. – Я принял. Принял… Просто… Просто спаси ее, пожалуйста.

***

Лидия, мокрая от ледяного пота, разжала стиснутые в кулаки пальцы. Руки тряслись, как у пьяницы. Видимо, она выпала из реальности надолго, и неизвестно, как вела себя во время приступа – оба волшебника выглядели откровенно встревоженными, особенно Иллия. – Ты… – начала она. Лидия вцепилась в поводья и со всей силы пихнула коня пятками. Он обиженно захрипел и припустил вперед. Лидия правила почти на ощупь, перед глазами встала пелена слез то ли от горя, то ли от ярости, то ли от отчаяния. Маркурио что-то кричал вслед, но ей было все равно. Ничто теперь не имело значения. Она спустилась в долину и почти не помнила, как. Подъехав к Картвастен-холлу, она спешилась и метнулась в дом. Войда хозяйничала у очага, наверняка опять готовя два десятка разнообразных яств. Завидев Лидию, она бросила посудину, в которой что-то вымешивала, и схватила полотенце. – Хвала всем богам! Ты хоть знаешь, сколько времени прошло?.. – Где Энитах? – спросила Лидия. Войда заморгала, явно обескураженная тоном мачехи. – В Ущелье Фенна… Ну, в кабинете. А что?.. Лидию будто вынесло из дома некой силой, она взлетела в седло и поскакала к дальней шахте, где Энитах устроил себе рабочее место. У самого входа в гору кто-то возился с какими-то ящиками, Лидия не стала вглядываться и устремилась внутрь. Дорогу она помнила, к тому же Энитах не экономил на свечах и лампах, так что вскоре она отыскала его «кабинет» – огороженную явно наспех оструганными досками комнатку в старой штольне. Из мебели здесь были только старый стол, стул, на котором сейчас сидел Энитах, стеллаж, забитый бумагами, и низкая кушетка. Ну да, он ведь говорил как-то, что может спать тут… При виде Лидии муженек подпрыгнул на стуле, и его насупленная физиономия будто осветилась изнутри. – Ох, милая, я уж боялся… – Я тут все думала, – заговорила Лидия, – отчего вдруг мне разонравился Кеш Чистый? То есть, он даэдропоклонник, и все такое, но я это знала и раньше и всегда к нему нормально относилась. Он помогал нам, в конце концов, и не просил награды. – Мы сами платили ему, хоть он и не просил, – произнес Энитах. Взгляд его сделался напряженным. – Что случилось? Где Маркурио с Иллией? Ты… – Когда я пришла в себя, после тех… той ночи, ты сказал, что ребенок погиб, а рядом была Ботела, которая объяснила, что к чему. И я все время считала, что это она… сделала это со мной, но я не то чтобы хотела убить ее за это. Ну сразу-то после ее откровений хотела, конечно, но силенок не хватило даже чтоб башку от подушки оторвать… Но потом я подумала, прикинула расстояние между нами и Маркартом, оценила ситуацию – я же тогда считала, что мой малыш умер в утробе, пока я валялась без памяти, вот она и достала его из меня вместе со всем остальным – и решила, что она сделала что могла. – Лидия наклонила голову, глядя на носки своих сапог и собираясь с мыслями. – Я приказала себе отпустить. Не вышло, но я все равно стала пытаться жить с этим, как получалось. Хотя и не хотелось. Когда я вернулась сюда пару недель назад, мне показалось – что-то изменилось, я смогу… Смогу попробовать жить дальше. С тобой. Но потом по дороге к Бтардамзу я увидела сон, где Кеш говорил что-то про выбор, и мне стало страшно. А потом я просто вспомнила. Я боялась, что выбор был между живой мной и живым ребенком, только я теперь знаю, что он умер в моем животе еще раньше, прямо той ночью, я его убила, решив сесть верхом на Подарка. – Пожалуйста, прекрати. Я уже много раз говорил, и не только я, что тут нет твоей вины… – …Так что Кеш предлагал тебе выбирать что-то еще. Да, я теперь помню, что это был он, а не старая ведьма. Энитах медленно опустился обратно на стул и положил руки на колени, устало глядя на нее. Лидия продолжила: – Вы, наверное, думали, что я в обмороке или вовсе умираю, наверное, так и было. Только я кое-что слышала и воспринимала. Я вспомнила, что он предложил тебе выбирать. Либо он просто зашьет меня и будет ждать, либо… – Это был наилучший выход, – горько сказал Энитах. – Поверь. Если б только был выход лучше, я бы… – И ты позволил ему выпотрошить меня, будто сраную козу? Энитах вздрогнул, но в тот же момент лицо его стало жестким, почти жестоким. Он снова поднялся на ноги, упираясь кулаками в столешницу. – Если бы он этого не сделал, ты бы погибла! Истекла бы кровью! Во имя Старых Богов, ты бы видела, сколько из тебя вылилось! Мы извели целые тюки рунья, чтобы только убрать все с полов и стола! – Да лучше бы я сдохла! – завопила Лидия, и эхо этого вопля загуляло по Ущелью Фенна. – Лучше бы я сдохла, мать твою, чем жить так! Я теперь не пойми кто, даже не женщина! Почему ты, ублюдок, не выбрал его поганые зелья?! У меня хотя бы был хоть какой-то шанс! Как ты посмел решать за меня?! Кто тебе вообще дал право так обойтись со мной?!! – Ты! – рявкнул Энитах. – Ты сама! Когда назвала меня своим мужем при свидетелях! И уж прости, что я выбрал операцию, а не отраву, которая, может, залечила бы раны, но превратила бы твои мозги в кашу! Лидия рванула меч из ножен, прежде чем смогла осознать, что делает, но в следующее мгновение Энитах заорал «Нет!!», и что-то обрушилось на ее затылок, сбив с ног. Рядом кто-то орал, Лидия пыталась нашарить руками выпавший меч, но он как сквозь землю провалился. – Ты что наделала?! – бесновался Энитах. – Что натворила?! Она же и без того натерпелась!.. Кто-то что-то проговорил, но Лидия ничего не разобрала. Единственное, что она знала сейчас – она должна бежать. Прочь из шахты, прочь из Картвастена. Из Предела. Кое-как она смогла встать, и Энитах кинулся к ней: – Родная… Лидия, не глядя на него, вывернулась и помчалась вон из штольни. Дневной свет ослепил, но она все же смогла разглядеть своего коня, переступавшего копытами прямо неподалеку. Она залезла в седло и села, с трудом держась прямо – голова сильно кружилась. Нащупав поводья, она заставила коня повернуть на улицу Картвастена, а потом рванула прямо к воротам. Кто-то кричал ей что-то вслед, но она не обернулась. Она пронеслась мимо пары подвод с каким-то грузом, неспешно выезжавших в ворота, выбралась на дорогу и поскакала к большому тракту.