Волчьи ягодки

Лидия сперва решила, что Эйла преувеличивает, но когда та распахнула дверь, из недр подземелья поднялась волна вони – смесь запахов человеческого, эльфийского и звериного пота, того самого дерьма, а еще мочи, крови и разложения. Последнее было как-то уж совсем тревожно, вернее, так казалось той, человеческой части Лидии. Волк не находил в этих ароматах ничего странного или отвратительного. Из угла в угол с писком метнулась какая-то тень, и Лидия вскинула меч, а Эйла хмыкнула. – Я же говорила. Неудивительно, что тут столько грызунов. Грязища страшная. Она скользнула внутрь первой, принюхиваясь и озираясь по сторонам. Особое внимание, как, впрочем, и Лидия только что, она уделила парочке здоровых, похожих на волчьи бошек, насаженных на колья и, так сказать, обрамляющих проход вглубь крепости. – Скьор прошел тут, – негромко сообщила Эйла. – Я чую его. Лидия тоже потянула носом, но, понятное дело, не смогла ничего разобрать среди этого смрада. – Давно? – Часа два назад… – Эйла на секунду свела брови, но затем лицо ее разгладилось. – Ты уже должна была почуять его работу. Видно, она имела в виду душное зловоние, запах выпущенных кишок, которым тянуло с лестницы, ведущей вниз. Собственно, продвинуться дальше по крепости можно было только по ней. Лидия поправила шлем и снова вытянула меч из ножен. – Пошли, что ли? – Погоди. – Эйла скользнула вперед и принюхалась, но потом махнула рукой. – А впрочем… Да, вперед. Она дернула цепь на стене, открывая проход на лестницу, и шагнула в сторону. Лидия повела мечом из стороны в сторону. – Я должна идти первой? – Ну да. – Эйла сладко улыбнулась. – Сегодня твоя ночь, как-никак. Лидия тихонько вздохнула и начала спускаться. Внизу были люди, она их чуяла и слышала. Кажется, это две бабенки, которые не любят мыться, но любят пожрать – до ее обоняния среди прочего доносились ароматы не сильно свежей жареной оленины, а слух улавливал хруст сухожилий и костей под крепкими зубами. Лидия устремилась вперед, держа меч наготове. Первую бандитку она уложила наповал, и та даже не успела пошевелиться на своем стуле. Вторая только выронила недообглоданную кость и начала поворачивать голову, когда малахитовый клинок перерубил ее шею. Все случилось быстро и тихо, хоть и не очень чисто – кровь брызнула на кирасу, и Лидия не успела, вернее, забыла увернуться. Она рассеянно размазала красные брызги рукавицей по стальным пластинам, а потом, едва осознавая, что делает, поднесла ладонь ко рту, чтобы слизать их. Она опомнилась быстро, еще до того, как коснулась чужой крови языком – металлический запах защекотал ноздри, и рот наполнился слюной, но Лидия уже пришла в себя и быстро отдернула руку. Она украдкой оглянулась на Эйлу, которая застыла у старой деревянной двери и разглядывала ее, склонив голову набок. Так собаки обычно проявляют любопытство и озадаченность. Но Лидия за всем этим уловила еще и толику беспокойства. – Что не так? – спросила она. – Кое-что. Глянь-ка там. Эйла ткнула пальцем куда-то в дальний угол, и Лидия запоздало углядела еще одну дверь. Она прыжком оказалась рядом и распахнула ее, вскинув меч, но оказалось, что обороняться не от чего – огромная волосатая тварь, подвешенная в этой каменной нише за лапу, была мертва по меньшей мере несколько суток. – Мертвец, да? – Эйла глубокомысленно кивнула. – Так я и думала. – Твою мать… – Лидия попятилась от трупа подальше. – Что у них за сраная манера – украшать свое жилье трупами и их кусками? Она ткнула кончиком меча в направлении еще одного кола с оборотневой башкой, красовавшегося прямо рядом с нишей. Эйла хмыкнула. – Потихоньку превращаются в тех, на кого охотятся. И даже хуже. В любом случае, судя по запаху – этот не наш. – Она вновь повернулась к двери, которую разглядывала. – Хм. Должно быть, эти трусы заперлись после того, как сюда ворвался Скьор. Страхом так и несет. Ты разве не чуешь? Что-то такое было, надо признать. Кислый запах, будто смесь пота и старой простокваши. – Значит, Скьор там? – Лидия махнула рукой в сторону усиленной двери. – И что значит «заперлись»? Почему бы тебе просто не вынести эту хрень с ноги? Только не говори, что тебе это не под силу, я не поверю. Эйла повернула к ней голову, не пошевелившись корпусом, почти как сова. – Почему бы тебе самой не попробовать? – Она отступила, сделав приглашающий жест. – Дерзай. Пробей нам короткую дорогу. Лидия прищурилась. Тут явно был какой-то подвох, и дело не в том, что дверь, хоть и старая, была на вид почти неприлично крепкой. Она вытерла меч и сунула его в ножны, протопала мимо Эйлы, присматриваясь к створке. Бывало, что быстрее всего сдавались петли, особенно, если в форте было сыровато. А в подобных развалинах сыро было всегда. Лидия примерилась, отпрянула назад, занося ногу, и со всей силы опустила сапог на дверь неподалеку от нижней петли. Вернее, попыталась: она даже не успела коснуться дерева, когда некая сила отшвырнула ее прочь от створки. Произошло это буквально за долю секунды, Лидия даже не успела ничего понять, как вдруг обнаружила себя валяющейся у противоположной стены. Она пыталась отдышаться. Пыхтя и сопя, она наконец-то смогла встать и встретилась с насмешливым взглядом Эйлы. – И что это было, мать твою?! – прокряхтела она. – Ты что, заранее знала?! Что произошло?! Эйла мирно отозвалась: – Произошла неприятность. Эти маленькие говнюки используют колдовство. – Чего?! Какое еще колдовство?! – Обереги. Против таких, как мы. Лидия притихла. Она вдруг разом вспомнила, что «Серебряная рука» охотится на оборотней. И у них есть серебряные мечи. При мысли о серебре ее передернуло. Почему-то до сих пор такие мысли в ее башку не забредали. – Что еще за обереги такие?.. Почему раньше никто о таком ни разу не заикнулся? – Во имя Хирсина, сестренка, ты носишь в себе дух волка меньше одной ночи, когда именно мы должны были рассказать тебе обо всех подводных камнях? – Прямо не знаю… Может, перед тем, как давить меня и силком склонять к тому, чтобы я нахлебалась твоей крови из каменной тарелки? Рот Эйлы вытянулся в нитку. – Ты сама приняла решение. Лидия невесело засмеялась. – Ну да, ну да… – Она покачала головой. – Что ж… Выходит, Скьор прошел короткой дорогой, и теперь мы отрезаны друг от друга этой сраной дверью с оберегами. Стало быть, нам нужно двигаться каким-то другим путем. – Как будто ты его не заметила сразу же, этот другой путь, – хмыкнула Эйла. Лидия молча прошла мимо нее в сторону темнеющего проема, из которого очень плохо пахло. Коридор почти сразу вильнул влево, потом вправо и расширился. Здесь, в широкой части, они столкнулись с новой парочкой «Серебряных рук», и один из них сумел достать Лидию кончиком своего серебряного меча, когда она слегка зазевалась. Просто царапина, прежде она едва бы заметила ее, тем более в горячке боя, но теперь… Это было похоже на тычок раскаленной кочергой, дополнительно вымоченной в кислоте и крапивном экстракте. Лидия отпрянула с истошным воплем и в панике отмахнулась от нападавшего, ударом собственного меча раскроив тому череп. Она схватилась за раненную руку, выронив клинок и разом перестав воспринимать действительность, и принялась сдирать рукавицу, чтобы добраться до раны как можно быстрее. Завязки как назло не хотели распускаться, и она просто рванула их, содрала рукавицу и швырнула на пол, задрала окровавленный рукав и воззрилась на порез. Он выглядел отвратительно, будто и впрямь туда накачали яду: сам небольшой, но очень распухший и багровый, и края его выглядели черными. И, кажется, чернота эта расползалась вокруг… Эйла вынырнула будто из ниоткуда и вцепилась в ее руку. – Дай посмотрю… Твою мать. Ладно, держись. Прежде чем Лидия успела пошевелиться, она достала нож и взрезала еще нетронутую плоть, глубоко, глубже, чем была первая рана. Лидия зарычала от боли, за что схлопотала сильный тычок под ребра. – Тихо ты, – процедила Эйла. – И так уже перебаламутила всех этих ублюдков. Они собираются, чтобы надрать нам задницы, слышишь? Но Лидия ничего не слышала, кроме буханья крови в ушах, и желала только одного – чтобы зараза, отравляющая ее, куда-нибудь делась. Эйла занялась раной вплотную. Лидия шипела и рычала, стиснув зубы, пока ей на живую вырезали поврежденную плоть, а потом наблюдала, как скидывают кусок почерневшего мяса – ее собственного! – на загаженный пол. Разверстая рана пылала болью. Лидия пошевелила раненой рукой и застонала – терпеть было очень трудно, к тому же выходило, что она теперь не может держать щит. Она уставилась на рану в надежде, что та зарастет, ведь у порядочных оборотней всегда все затягивается прямо на глазах, так говорят легенды! Но с самой Лидией ничего подобного не происходило. Пока она пялилась на обильно кровящую прореху, Эйла вытащила что-то из своей поясной сумки и пришлепнула этим чем-то рану. Лидия чуть не завизжала от боли. Сквозь пелену слез она наблюдала, как Эйла обматывает нашлепку вокруг руки куском ее же оторванного рукава. – На Фаркасе все за минуты заживает… Эйла буркнула: – У Фаркаса сила воли покруче, чем у тебя. Видимо, поэтому же ты так быстро обратилась в первый раз. Нам следовало бы… – Она осеклась. – Ладно, теперь уже неважно. – И когда оно теперь зарастет? В смысле… теперь это будет, как у обычного человека, что ли?! Не пошло бы тогда нахер это твое оборотничество! – Тихо. – Эйла закончила с перевязкой, наклонилась и подобрала брошенную рукавицу, после чего засунула ее Лидии за пояс. – Мы еще даже не на середине пути. Будь готова. Они идут.

***

К концу драки Лидия чувствовала себя гаже некуда. Боль, правда, поутихла, но осталась мерзкая муть, тошнота, слабость и головокружение – она подозревала, что это от мелких частиц серебра, попавших в ее кровь. О подобной хрени ей в свое время рассказал Фаркас – мол, серебро плохо не просто тем, что оно серебро и травит всякую нечисть, а еще и этой своей особенностью. Оставалось надеяться, что ее тело справится с напастью. Эйла, тем временем, закончила вытирать свой кинжал об одежонку одной из померших «Серебряных рук» и взглянула на нее. – Выглядишь, словно мешок с дерьмом, сестренка. Будет тебе впредь наука – серебряных клинков надо беречься. Лидия угрюмо отлепилась от стены, которую попирала плечом, и поплелась вверх по лестнице. – Там есть еще, ты что, не слышишь? – напутствовала ее Эйла, но Лидия упрямо перла вперед. Чуть позже выяснилось, что торопиться не стоило – на вершине пролета ее чуть не пришибло здоровенной решеткой с шипами, когда она наступила на почти невидимую нажимную пластину. Прежняя Лидия бы насадилась на эти колья в один момент, но нынешняя сумела увернуться. Пока ловушка перезаряжалась, она снова прислонилась к стене, переводя дух и утирая пот. Поднимающаяся ей навстречу Эйла назидательно проговорила: – В этот раз повезло. – Отвали. – Лидия сжала рукоять меча, и рука вроде перестала дрожать. – Я устала от всего этого дерьма. Предлагаю побыстрее нагнать Скьора и свалить отсюда. – Ну так вперед, в чем дело-то? – Ты только что меня пыталась удержать, а теперь гонишь? – Лидия вздохнула. – Ладно, ладно. – Только осторожнее, я чую других… – Я тоже. – Я не про «Серебряных рук». Лидия криво улыбнулась. – Я тоже. Лестница привела их в какой-то каземат, разделенный вдоль надвое стеной. Во внешних его стенах были устроены ниши-камеры, забранные решетками. Некоторые из них не пустовали, но живой обитатель остался только один. Лидия, налюбовавшись дохлыми оборотнями, исколотыми и изрезанными, обезглавленными и порой освежеванными целиком, остановилась перед камерой, в которой сидело, нахохлившись, огромное черное существо с мерцающими во мраке зенками. Лидия чуяла исходящую от него вонь зверя вперемешку с запахами крови, боли и отчаяния. – Теперь им ничем не помочь, – тихо сказала Эйла из-за спины. – Не хочу даже думать, что эти выродки сделали с ними перед смертью. – Этот еще живой. – Еле-еле. Не надо отпирать его клетку. – Надо оставить его тут умирать в одиночестве? – Ты не понимаешь… Некоторые не могут отделить себя от зверя. Дичают. Кто знает, кем был этот бедняга?.. – И чего? – И потом, он сейчас в таком состоянии, что будет атаковать любого, едва окажется на свободе. Лидия некоторое время молчала, а потом медленно проговорила: – Погоди-ка, я только сейчас поняла. То есть, ты это имела в виду, когда говорила, мол, вы боялись, что я не вернусь? Что я так и останусь такой же волосатой образиной? – …Что-то вроде того. – Что-то вроде того? Какого хрена? Ты то и дело юлишь последние несколько часов, совсем на тебя не похоже, сестра. – Она обернулась и уставилась Эйле прямо в глаза: – Чего ты не договариваешь? – Сейчас не время и не место. Идем. Скьор нас заждался. Лидия молча шагнула вперед и выдернула из петель железный штырь, запирающий камеру. Решетка адски заскрипела, поворачиваясь на ржавых петлях, и пришлось еще немного попятиться, чтобы освободить место. – Твою мать, – раздраженно процедила Эйла. – Я же тебя предупреждала. Лидия уже и сама увидела, как вспыхнули оборотневы глазки, и почувствовала, как изменился его запах – он явно готовился атаковать. – Ну что ж, теперь ты сама по себе, – Эйла ужом скользнула куда-то в сторону, и ее голос теперь звучал приглушенно: – Разбирайся с этим сама. Лидия метнулась назад по коридору, чтобы было куда отступать и вообще – иметь больше места для маневра. Ее левая рука все еще болела, и она все еще не могла держать ею щит, но хотя бы муть и тошнота отступили. Краем глаза она видела, как раненая тварь выползает из своего каменного мешка – подозрительно быстро. В коридоре было светлее, и она успела оценить его повреждения, кошмарные, надо сказать. Раны не гнили, но и не затягивались, их явно нанесли серебром, да и что еще могло так искалечить оборотня? Впрочем, хоть и искалеченный, он все равно был невероятно быстр. Обе его клешневидные передние лапы были на месте, а пасть скалилась полным набором желтоватых зубов – а у Лидии был только ее меч, ну и еще доспех, и тот теперь не совсем полный. – Эй, слышишь меня? – позвала она. – Я не из этих. Я выпустила тебя. Она не особо надеялась, что ее поймут, но попытка не пытка. Впрочем, почти сразу стало ясно, что она зря тратит время. В памяти разом всплыли обращенные Фаркас и Эйла. Да, они выглядели здоровыми волкоподобными уродинами, но в их глазах, хоть и звериных на вид, светился вполне человеческий разум. В зенках твари, что стояла сейчас перед ней на полусогнутых, не было ничего, кроме животной ярости. – Ладно, – пробормотала Лидия, – давай. Оборотень прыгнул, когда она договаривала последний слог. Лидия сумела увернуться. В конце концов теперь она тоже была быстрой, быстрее обычного человека, хотя и не такой быстрой, как в волчьей форме. А этот еще и ранен… Можно сказать, они теперь на равных. Правда, оборотень все еще сильнее, но это будет иметь значение, только если он ее достанет. Сейчас он неуклюже барахтался на загаженном полу, пытаясь подняться. Все его раны кровили, какие-то обильнее, какие-то едва-едва, но этого хватало, чтобы изляпать все вокруг красной жижей. Лидия в тоске разглядывала мохнатую спину – самое то было бы сейчас воткнуть меч под левую лопатку слегка под углом и хорошенько провернуть. Но она просто не могла себе позволить поступить так с этим несчастным ублюдком. Да и… меч ее был не серебряным, с одного удара оборотень от него не помрет. Тот, тем временем ухитрился встать. Рыча, он развернулся к Лидии, раззявил пасть и заревел во всю силу. Она пригнулась, готовясь к его новому прыжку, но зверюга, кажется, уже на это была неспособна. Оборотень сделал пару неуклюжих шагов на четвереньках, а потом побежал, медленно, тяжело переваливаясь. Лидия выждала, когда он приблизится на расстояние длины ее меча, прыгнула в сторону и со всей силы опустила клинок на толстую шею. Он рявкнул – в последний раз – а потом захрипел, пытаясь выпрямиться. Лидия ударила еще раз. Потом еще. И еще. С четвертого удара башка наконец-то отвалилась, и стало тихо. Лидия отошла в сторонку, подальше от содеянного. С клинка ее стекали густые капли крови, так что она держала его слегка в стороне, чтоб не попало на сапоги. Пялясь на меч, краем глаза она уловила движение и вскинулась, но это был всего лишь злокрыс, юркнувший в простенке. Лидия перевела дух. Больше всего она боялась, что безголовое тело сейчас снова поднимется и бросится на нее, но похоже, потеря башки успокоила оборотня навеки. Теперь она смотрела на труп. Она все еще рассеянно таращилась, когда снова появилась Эйла. – Неплохо, неплохо, – похвалила она и швырнула подопечной какую-то тряпку. – Хотя он был ранен, и серьезно. Тут больше везения, нежели таланта, сама понимаешь. Лидия промолчала. Тряпкой она вытерла меч, стараясь убрать всю кровь, шерсть и кусочки плоти и кости. – Легкая добыча, а? – наконец проговорила она. – С чего бы? Этого засранца точно так не назовешь. – Я не о нем. – Лидия закончила с чисткой, отшвырнула изгвазданную тряпку в угол и уставилась прямо на Эйлу. – Я про «Серебряных рук». Ты в самом начале сказала, что они, мол, легкая добыча. Ну, а я хочу сказать, что это херня собачья – после всего, что тут увидела. Легкая добыча, мать твою. – Она сплюнула. – Ну да, мы пока еще живы и перебили сколько-то их людей, но мы обе понятия не имеем, насколько велик этот форт, и сколько их там еще. И… во имя всего святого – где Скьор?! Почему он до сих пор не вышел нам навстречу? Почему эти ублюдки выглядят не настолько уж испуганными, коль в их тылы пролез матерый волчище? Тебе самой не боязно? Эйла свела брови. – Страх – животное чувство. Я тебя предупреждала, чтоб ты не давала зверю много воли. – Я и не даю, – процедила Лидия, – пока что. Когда я начну истерить по-настоящему, тебе это не понравится. – Умерь пыл сестрица, вернее, прибереги его для «Серебряных рук». – Эйла махнула рукой. – Идем, разберемся с остальными. Она плавно заскользила вдоль камер-ниш по коридору. Лидия, глядя на каменную брусчатку под ногами, сняла шлем, смахнула с лица пот и откинула волосы, повисшие сосульками. – Тебе не кажется, что все как-то удачно сложилось? – спросила она. – Не для нас, конечно. Скьор заходит в ближайшую дверь, и она за ним закрывается. Мы – его сестры по оружию – не можем попасть сразу следом, потому что внезапно та дверь защищена от таких, как мы, изнутри. И он до сих пор не появился. И тут… слишком тихо, если бы он сражался, мы бы давно услышали это… Эйла не ответила и не обернулась. – Эйла! Она замерла. – Что? Лидия открыла рот, закрыла и умолкла, растерянно покачивая кончиком меча из стороны в сторону.

***

Она отстала. Специально. Нарочито долго дочищала меч, поправляла доспех, надевала, шипя и ругаясь, перчатку на раненную руку и шлем на свою глупую голову. Все для того, чтобы Эйла ушла подальше. Умом она понимала, что это не дело. Что нельзя бросать ее в самом сердце вражеской территории, тем более что Скьор уже пропал здесь. Но ей просто не хотелось сейчас смотреть на эту суку. Даже не то что смотреть – слышать ее и чуять ее запах. Запах, впрочем, был неистребим. Лидия была бы счастлива вернуть свое старое человеческое обоняние вместо этого поганого волчьего. Тогда бы она просто задыхалась тут от вонищи дерьма, гнили и плесени, а не мучилась тем, что не может изгнать от себя ароматы Эйлы и дохлого оборотня, которые, казалось, впитались в ее поры. Ее чуткий теперь слух уловил тихую возню впереди, а потом предсмертный хрип. Стало быть, Эйла уже нашла, кем поживиться. Когда Лидия спустилась, та стояла над трупом типа в меховых доспехах, возле огромного очага, в котором слабо теплился крошечный для такой хреновины огонек. Не поднимая головы, Эйла проговорила: – Этот был последний. Из мелкоты. Кстати, чуешь? – Она кивнула куда-то вбок. Лидия чуяла – тот самый смрад крови и выпущенных кишок. Густой и насыщенный – они явно были недалеко от его источника. – Мы уже совсем близко, – подтвердила Эйла ее мысли. – Будь настороже, дальше будет круто. – Куда уж круче. И раньше ты вроде говорила про легкую добычу… Эйла скрипнула зубами, и ее глаза на секунду вспыхнули во мраке. – Слушай, заканчивай. Я не люблю подколки. – Видимо, когда они в твою сторону только, всех прочих ты подкалываешь только в путь… – Послышался едва слышный рык, рождающийся в недрах эйловой грудной клетки, и Лидия примирительным жестом подняла руки: – Ладно, ладно. Я все поняла. Невесело усмехаясь, она прошлась по залу, покрутила головой по сторонам, увидела лестницу и ткнула в ее сторону кончиком меча: – Видно, нам туда. Эйла молча прошла мимо. Теперь она вела. Лидия протиснулась следом за ней в заваленный обломками и мусором коридор, заодно поросший поганками и почему-то папоротником. Вонь бойни разбавилась свежими запахами грибов и растительности – приятное разнообразие для Лидии-человека. Эйла пробурчала: – Наверное, надо было сделать это раньше, но так уж вышло, что… А, нахрен. Надо кое-что тебе знать про главаря этих ублюдков. Пакостная тварь, таких еле земля носит. Они зовут ее Шкуродер. Думаю, не надо объяснять почему. – Очень мило, – тихо отозвалась Лидия. – Мне кажется, или ты самое малое опасаешься этого «Шкуродера»? Погоди, ты сказала – «ее»? – Да. Ее. Это женщина. По крайней мере при нашей прошлой встрече она пахла, как человеческая баба. А что до опасений… Ну да. Тут есть чего… Эйла снова умолкла. Лидия, в которой крепла уверенность, что в конце пути их не ждет ничего хорошего, остановилась, чтобы в десятый раз проверить крепления доспехов, снова поправить шлем и достать меч из ножен. Щит она все еще не могла держать – хотя отравленная серебром рука уже не так сильно пульсировала болью – и тот болтался на ее спине, куда его пристроила Эйла. Впереди забрезжил свет, и завоняло совсем уж гадостно – не только бойней и сортиром, но еще и откровенной тухлятиной, будто на скотомогильнике. Лидия поморщилась, еще немного, и ее бы стошнило. Ну, так было бы с прежней Лидией, без постоянно ворчащего зверя внутри. – Они совсем, что ли, одичали тут?! – прошипела она, почти неосознанно загораживая нос кулаком. – Как так можно существовать вообще?! – У Шкуродера тут, видно, ее мастерская, – отозвалась Эйла. – Оттого и воняет. – Типа шкурки она тут сушит и выделывает? – Угу, только сушатся они хреново. Гниют в основном. Эйла рванула вперед, Лидия старалась не отставать, и они очутились в сердце логова Крев – или как там ее? – почти одновременно. Шкуродериха обустроилась, похоже, в самом большом из помещений форта, просторном круглом зале – наверное, это был подвальный этаж несуществующей ныне башни, единственное, что уцелело. Первым делом Лидия заметила сваленные в кучу трупы у стены. Выглядели они не то чтобы рваными, как могли бы быть после встречи с оборотнем в звериной форме, стало быть, Скьор… Эйла завыла. Да так жутко и громко, что Лидия с перепугу шарахнулась в сторону. – Что… – вякнула она, но Эйла не отвечала, она неотрывно таращилась куда-то вперед. Лидия проследила за ее взглядом, узрела нескольких типов – трое были в таковских сыромятных доспехах, ну, как обычно, еще двое носили железо и сталь. Но еще один красовался в довольно редких и весьма дорогих пластинчатых. Похожие Лидия в последний раз видела на ярле Балгруфе, только доспех ярла был начищен и ухожен, а тот, что красовался на головорезе в этой вонючей дыре, выглядел под стать окружению – мех поддоспешника и пояса свалялся и облез, сами пластины и кольчуга проржавели и замарались. Лидия чуяла запах – будто хозяин этой убогой роскоши и спал, и ел, и испражнялся, не снимая брони. – Я же говорила, ребятки, – услышала она чей-то хриплый, но довольно мелодичный голос, – сучки идут вслед за кобелем. А вы сомневались. – Сучки наших ребят положили, – проскрипел кто-то. – Оставшихся. Бабища в узорчатой кирасе, то ли чересчур смуглая, то ли просто отродясь немытая, вышла на середину зала и демонстративно пожала плечами. – Сами виноваты. Надо было сесть тут, как я велела, а не свистеть, что, мол, «раз старика грохнули, то и с его телками справимся». Последние слова Крев пропищала тонким бабьим голоском. Лидия почти не слышала ее, она наконец-то увидела Скьора – в его человечьем обличье – и все остальное отступило на задний план. Они заковали его в старые кандалы на стене и постарались, чтоб его было видно – и огромную зияющую рану на горле, в которой белели позвонки, и ободранный до мяса торс, и почти оголенный череп – они потрудились и сняли с него скальп. Смертельной раной оказалась та, что рассекла грудину Скьора надвое, в ней должно виднеться сердце, только вот его там не было. Лидия отодрала присохший к нёбу язык и выдавила: – Ты… долбаная больная сука. И все твои сраные поджопыши тоже. Они заржали. Они все еще продолжали веселиться, когда Эйла, только что изображавшая каменное изваяние, прыгнула с места на много локтей вперед и сшибла слегка зазевавшуюся Крев с ног. Лидия начала двигаться сразу, как уловила ее первое движение. Оставив Шкуродера Охотнице, она сходу занялась остальными уродами. Их оставалось целых пятеро, но она не расстроилась – после того, что случилось со Скьором, она собиралась выложиться на полную: ни один из этих ходячих кусков падали никогда не покинет эту гребаную крепость. Атаковали они грамотно – почти единовременно и стараясь не дать ей ни малейшей передышки. Лидия ушла от первых ударов одним плавным движением, краем глаза она видела, что двое по сторонам пытаются взять ее в клещи, а еще один отступил назад – точно попытается зайти в тыл, если ни Лидии, то Эйле. Как шли дела у последней, можно было только догадываться, но шум они со Шкуродером издавали преизрядный. Двое посередине, самые здоровые и в самых тяжелых доспехах, перли вперед, не забывая прикрываться щитами. С ними надо было разобраться как можно скорее, а потом заняться мелочью. Будь легкие вооружены железом или сталью, Лидия бы и вовсе не беспокоилась, ну почти, вот только все они были с этим гнусным серебром. Ладно, при ней все еще оставалась волчья скорость – и волчья реакция. Первым делом Лидия швырнула собственный меч в ножны и бросилась вперед, прямо на мужика в стальной кирасе. Рассеянно отметив, что кираса почти один в один, как ее собственная, только орнамент попроще, она вцепилась в его руку с мечом, второй удержала ту, что со щитом и от всей души врезала бандиту головой в нос. Послышался влажный хруст, и враг начал валиться с ног. – Шлем надо было носить, дебил! – прошипела Лидия, добавила еще раз кулаком, и когда говнюк повалился навзничь, с силой опустила подошву своего сапога на его беззащитное горло. Вбок уже нацелился клинок другого ублюдка, в железе, Лидия перескочила через тело первого поверженного врага, на ходу вынимая собственный меч, парой быстрых ударов уложила еще одного, в кожанке, и повернулась к оставшимся. Теперь они не скалились. Вернее, скалились, но от злобы и страха, а не от веселья. Лидия нашла в себе силы улыбнуться им в ответ. – Как дела?.. Если бы у кого-нибудь из них был лук, дела пошли бы совсем не весело. К счастью, обошлось без них. Троица вновь атаковала разом, но теперь Лидия чувствовала себя куда увереннее. Она легко ушла от первых двух выпадов, позволила третьему оставить глубокую царапину на щитке наруча, снова уклонилась и, почти не глядя, рубанула мечом в сторону. Сдавленный вопль и разом усилившийся запах свежей крови дал понять, что у нее опять получилось. Отпрыгнув в сторону, она слегка пригнулась. Говнюк в железной кирасе сучил ногами на полу и зажимал шею ладонями. Большого толку от этого не было, конечно – буквально на глазах он истек юшкой до бессознательного состояния и затих. – Одним меньше, – сообщила Лидия двоим оставшимся. Первый с воем кинулся на нее, зато второй бросился наутек. Бежал он вовсе не в ту сторону, откуда недавно явились Лидия с Эйлой, а в какой-то другой темный тоннель. Лидия походя разрубила башку героя до нижней челюсти, выдернула меч и пустилась в погоню. Очутившись в тоннеле, она ощутила сопротивление, сперва слабое, но чем дальше она продвигалась, тем сложнее было идти, будто воздух вокруг сгустился и стал вязким и густым киселем. Дышалось, впрочем, без проблем, если не считать вездесущей сырой и гнилостной вони. Впереди послышалась какая-то возня, а затем грохот, будто на камень упало что-то громоздкое и тяжелое. Сопротивление разом прекратилось. Думать о том, что бы это все значило, времени не было, так что Лидия просто ускорилась. Не глядя по сторонам, она мчалась по мрачному коридору на запах старого и свежего мужского пота, смешанного с «благоуханием» грязной козьей шкуры. Она перепрыгнула через большой деревянный брус на полу у какой-то распахнутой двери и очутилась в большой комнате. Именно тут они с Эйлой застопорились и пошли в обход, потому что… Лидия оглянулась на брус – ну да, это, наверное засов, только почему… Впрочем, додумывать было некогда. Торопливый топот доносился уже слегка сверху – беглец скоро удерет. …Но он не успел. Лидия нагнала его, когда парень пытался открыть дверь наружу. Та отчего-то не поддавалась, должно быть, кто-то из них – или она сама, или Эйла, – захлопнул ее слишком сильно, когда заходил. Лидия прыгнула и сбила засранца с ног. Он заверещал, но мгновенно затих, когда она сломала ему шею ударом кулака.

***

В логове Шкуродера теперь было тихо. Лидия шагнула в зал, держа меч наготове и заодно прислушиваясь и принюхиваясь. Запах крови теперь перебивал остальные, но она все же смогла распознать, что рядом кто-то дышит. Кто-то один. Знакомый. – Эйла, – позвала она. Никто не ответил. Лидия вышла на середину чертога, озираясь. «Серебряные руки», которых успокоила она, валялись там, где упали. Их товарищи, убитые, видно, Скьором, тухли неподалеку. Лидия покрутила головой – еще какая-то невнятная куча валялась у большого старого сундука, сундук этот был весь красного цвета, точно не от краски. Она подошла поближе. «Куча» раньше была бабенкой по имени Крев и по прозвищу Шкуродер. Теперь от Шкуродера осталось только месиво из мяса, потрохов, клочков кольчуги и обломков костей – надо думать, Эйла расстроилась, когда увидела, что случилось с ее братом по оружию. А если верить сплетням, которые распускала Ньяда, то и с кем-то большим. Лидия медленно выдохнула и отступила назад. Голова Шкуродера куда-то делась, и ее, кажется, оторвали, а не отрезали. – Эйла, – повторила она, негромко и в никуда. Она уловила движение сбоку и резко обернулась – Эйла стояла перед распятым Скьором. Можно было и сразу догадаться. Лидия тихонько подошла к ней, не слишком близко, отчасти ей не хотелось видеть во всех подробностях, что эти выродки сделали со стариком, отчасти – из-за того, что Эйла держала башку Шкуродера в руке, воткнув пальцы в окровавленные глазницы. Впрочем, и голову-то в этой почти бесформенной хреновине можно было опознать с трудом. – Как они… как они смогли убить его? – прошелестела Эйла. – Падаль… Лидия кивнула. Ну да, теперь все здешние «Серебряные руки» точно падаль. Эйла обернулась: – Он был очень, очень силен, но… их было слишком много. – Она опустила голову. – Нельзя ему было идти без брата по оружию… Лидия смотрела на нее. До нее только сейчас начал доходить весь ужас ситуации. Член Круга убит! – Делать-то чего теперь?.. – пробормотала она, со страхом представляя выражение лица Кодлака, да что уж там, и близнецов тоже, когда они узнают, что случилось. Во имя Шора, уж лучше бы она в свое время настучала Белой Гриве про заговор этих двоих, один из которых взял, да и дал себя прикончить. Эйла скрипнула зубами. – Убирайся отсюда. – Что?.. – Я говорю – вон. Иди вон отсюда, но не в Вайтран. Пока что. Не возвращайся в Йоррваскр хотя бы до Середины года, а лучше до середины лета. Если нужны деньги – поройся в том сундуке, уверена, там много чего найдется. – Мне лошадь нужна. Моя-то в Вайтране осталась, помнишь? – Купишь другую в какой-нибудь деревне или на хуторе. – Я… – Лидия прикусила язык и спросила: – А ты что будешь делать? Эйла уставилась на нее. Глаза ее засветились желтым волчьим огнем. – Сперва я хочу убедиться, что мы тут все зачистили… – Так ведь… – …И проверить, нет ли каких улик на трупах. – Эйла вскинула голову. – Но не волнуйся. Нас всех ждет дело. Головорезы «Серебряной руки» скоро станут дрожать от одной мысли о нас.