Волчьи ягодки

Лидия придержала лошадь и посмотрела на остатки деревянных башен и мостков, что виднелись впереди по обе стороны дороги. – Надо же, эта дрянь еще не до конца развалилась. – Они уже были, когда я проезжала тут года три назад, – сказала Банри из-за спины. – Правда, выглядели получше. – Я тебе больше скажу – эта херня здесь была и тогда, когда мы с тобой приехали в Фолкрит впервые. Ты еще тогда потерялась, помнишь? Банри кашлянула. – Ну да… – И пока ты, так сказать, искала дорогу назад, я искала тебя. А нашла парочку головорезов, которые засели на этой… заставе и грабили путников. Ну я им немного рога-то пообломала… Банри с сомнением посмотрела на прогнившие насесты. – Что-то непохоже, чтоб это выстроили двое. – Наверное, раньше банда была больше. Или тех двоих оставили присматривать за дорогой, а остальные куда-то смотались… Хм… Повезло мне тогда, выходит. Банри поравнялась с Лидией и протянула: – Как бы там ни было, банды тут больше нет. Я слыхала, фолкритский легат хорошенько взялся за всех местных головорезов, и теперь стало поспокойнее. Лидия захихикала. – Сиддгейр расстроился, поди, когда его «клиентов» вздернули. – Ты правда веришь, что он брал деньги с банд? – Ну, так говорили все в городе еще тогда, сколько там? Лет шесть, семь назад? Причем не только Денгейр. А что? Трудно представить, что ярл позволяет кошмарить народ за процент? Банри пожала плечами. – Не знаю… Есть, конечно, Мавен Черный Вереск, которая теперь ярл Рифта, ходят слухи, что она чуть ли не тамошней Гильдией Воров руководит, но даже она столь нагло не действует. – Сиддгейр просто жадный и тупой. И слушается имперцев, потому что не имеет своего мнения. Короче, удобный. – Лидия задумалась на секунду и издала смешок. – Да уж, не думала, что однажды предпочту эдакого слизня его же дядюшке. Она еще раз взглянула на развалины, вслушалась в звуки леса и решительно направила коня к югу, съехав с дороги на едва заметную тропу. – Ты хочешь поискать местечко для привала? – подала голос Банри. – Не рано ли? Еще только за полдень. – Не собираюсь я на привал. Мне просто кое-кто сказал, что здесь где-то есть тропка, которой можно поднять в горы быстрее, чем теми перевалами у Хелгена. Банри замолчала как-то совсем тягостно, и Лидия оглянулась: – Что-то не так? – Я… Хм… Ну, в общем, если тут и есть тропы, то я их не знаю совсем. Я думала, ты хочешь, чтобы я тебе показала, где спускалась тогда. Лидия вздохнула. – Да, я помню. Но Вальдр мне подсказал, как можно забраться на хребет, не перебираясь через Хелген, быстрее. Или ты хочешь туда пойти? В Хелген? – Нет. Не хочу. – Банри проехала мимо и углубилась в чащу. – Вальдр, значит? Тот твой знакомый охотник? – Угу. Лидия рассеянно коснулась рукояти кинжала на поясе – того самого, который ей когда-то подарил Вальдр в благодарность за спасение. Кажется, это была единственная вещь, оставшаяся с ней с тех времен. Вальдр говорил, что тропа начинается у маленького водопада, а Лидия уже слышала шум воды… – Там дальше ручей, – сказала она. – Оттуда начнем подниматься.

***

К вечеру они забрались достаточно высоко, чтобы верхушки деревьев в фолкритском лесу очутились прямо под ногами, но недостаточно, чтобы уйти с северного склона. Эти горные тропы были ужасно узкими, и Лидия все боялась, что кто-то из коней оступится или поскользнется. Но стояло лето, дожди в последнее время не выпадали, и земля оставалась сухой. Когда солнце коснулось нижним краем гор на западе, верховой конь Лидии ступил на маленькое плато, крошечный пятачок ровной поверхности, на котором с трудом могли разместиться четыре лошади и две женщины. Банри спешилась еще на тропе и провела своих лошадей в поводу. Они раскладывали спальники, разводили костер и обихаживали лошадей в полном молчании. Только позже Банри сунула в котелок кусок мяса, чтобы начать готовить кулеш, и сказала: – Ты напрасно злишься на Денгейра. Он вовсе не такой уж большой поклонник Ульфрика и его Буреносцев. – Я на него не злюсь. – Банри приподняла брови, усмехаясь углом рта, а Лидия скрипнула зубами. – Это не… Обязательно обсуждать это сейчас? – Наверное, нет. Просто я думала, что неплохо бы рассказать тебе, как на самом деле обстоят дела. Лидия пнула холмик, поросший редкой травкой, и скривилась. – Знаю я, как обстоят дела. «Я не дурак, – кривляясь, передразнила она. – Я знаю, что Ульфрик Буревестник – жадный до власти эгоист, но с этим медведем я хотя бы привык иметь дело». Он это рассказывал всем желающим. А еще – что имперцы и император в частности нихрена не знают, что лучше для Скайрима. А уж Ульфрик и его сраная кодла точно знают, да-да, конечно! Потом он ныл, что племянник тратит золотишко из казны на свои хотелки, и да – про то, что он берет взятки у бандюков, тоже. При этом старик ничего не делал! Вообще! Он только стенал и жаловался всем подряд, включая приезжих! – Хм. Да уж. – Банри почесала щеку. – Может, имперцы и согнали его с трона, но он ведь все равно остается таном владения. И связи у него есть. – Именно! – рявкнула Лидия. – Но он просто просиживал штаны в «Мертвецком меде» с такими же ленивыми старперами! Он и теперь так делает! Клянусь, может, Сиддгейр и не сын ему, но поговорка про яблочко от яблони им обоим отлично подходит! – Скорее всего, Денгейр просто обиделся и решил, что раз уж он теперь не ярл, то и не обязан напрягать задницу. Хотя это как-то не очень вяжется с его словами о защите подданных. Лидия прищурилась. – Видишь? Он ничуть не лучше племянничка. – Она схватила один из своих мешков и принялась развязывать горловину, раздраженно дергая лямки. – А, еще: ты вроде говорила, что не похож Денгейр на маразматика. А я тут вспомнила кое-чего и могу сказать, что весьма похож. Ты знаешь Лода? – Да, он фолкритский кузнец. – Точно. А еще раньше он был начальником денгейровой стражи и, как говорят, ничем себя не посрамил на этой должности. Так вот, в тот год, когда мы с тобой приехали в Фолкрит впервые и ты пропала, Денгейр пытался нанять меня шпионить за Лодом – якобы старик видел, как кузнец писал письмо – наверняка стучал имперским про бывшего ярла! А еще же есть служанка – как ее там? – так вот она точно шпионит для императора! – Лидия перевела дух и устало отметила: – Самое печальное, что эти двое – и служанка, и кузнец, да и люди в Длинном доме – все говорят о старом говнюке только хорошее. Так что, понимаешь ли, Денгейр не нравится мне не только потому, что он поддерживал Ульфрика. И мне насрать, что у него после свержения проблемы с доверием или чем-то там еще. В мире полно людей, меров и всяких каджитов с орками и ящерицами, которым пришлось куда хуже. Банри уже закинула крупу к бульону и теперь помешивала варево своей большой ложкой. – Понимаешь, – пробормотала она, – то, что кому-то пришлось хуже, не означает, что твои или мои горести ничего не значат. Или Денгейра… Лидия мотнула головой. Разговор свернул куда-то не туда. – Куда именно ты едешь? – отрывисто бросила она, чтобы сменить тему. – Где именно в этих горах ты намерена искать своего отца? Банри обстучала ложку о горловину котла. – Да я, честно говоря, не представляю толком. Сведения скудные… Знаю только, что его, вроде как, видели несколько лет назад у какой-то имперской крепости. Сперва я решила, что речь о форте Нойград, но теперь, когда ты упомянула о логове Вигхара… Может, это оно имелось в виду?.. Лидия уставилась на нее. – Ты же сама смеялась надо мной, когда я сказала, что собираюсь проехаться по хребту. Теперь ты до своего столетия искать папашу будешь? Банри вздохнула. – Ну да, это не очень умно, но у меня нет другой информации. И я больше не могу ничего не делать с этим. Сидеть сложа руки. Понимаешь? Лидия покачала головой. Она достала из мешка кульки с сушеным луком, чесноком и пряными травами и подошла к костру, чтобы вручить их Банри. Усевшись рядышком, она спросила: – А ты не можешь отыскать его магией? – Так тут опять те же самые проблемы, что и с Вигхаром, например, – нет, не могу, потому что не знаю… Да нет, я даже не помню его толком. Хорошо хоть, я помню, как его зовут. – Ты же сказала, он твой отец. – Я об этом узнала год назад. До того он был просто воспоминанием. Крайне смутным. Я помнила, что Элата был тем, кто учил меня варить первые зелья. Я и сейчас, даже если сильно поднатужусь, могу припомнить только его силуэт. Голос – еще более смутно. Лица не помню совсем. У меня вообще проблемы с воспоминаниями из детства. Все, что было до моих пятнадцати, сохранилось только фрагментами. – Сколько тебе было лет, когда он ушел из вашего приората? – Десять. Я же рассказывала тебе… – Нет, не рассказывала. Ты просто сказала, что ищешь родителя, который, оказывается, был недолго с тобой в приюте, а потом покинул его. – Лидия чуть не добавила «и тебя», но вовремя прикусила язык. – И… э… в общем, я поняла, что ты не очень хочешь об этом говорить. – Ну… да. Лидия со вздохом кивнула. – Ясно. Только, уж извини, мне немного странно. Я помню себя в десять лет. С трудом, но помню. Как так вышло, что ты не помнишь почти ничего? – Она запнулась на мгновение, но заставила себя продолжать: – Я знаю, что бывает, что память отказывает, если с тобой происходит что-то плохое… Она неловко повела руками и умолкла. Банри сидела, замерев с ложкой в руке, и таращилась в огонь. – Это… не самый простой разговор, – наконец очнулась она. – Я… извини, можно оставить это для другого раза? – Ладно. Как скажешь.

***

Тропа местами была такой крутой, что приходилось спешиваться и тащить за собой коней, карабкаясь едва ли не на четвереньках. Об обратной дороге Лидия старалась не думать, впрочем, с гор наверняка можно спуститься и иначе. Пару раз встречались развилки, однажды они с Банри потратили немало времени, чтобы без потерь свернуть на стороннюю дорожку, а уперлись в тупик, и пришлось возвращаться. Потому к другой развилке, куда добрались к следующему полудню, Лидия отнеслась с большим подозрением. Но с той стороны пахло очагом и едой, словом, человеком, и она неохотно направила коня вслед за Банри, которая уже рысила на Альфсигре по тропке. – Там живет кто-то, – сообщила она, когда конь Лидии поравнялся с ее кобылой. – Знаю. Я чувствую. – Думаешь, какие-нибудь бандиты? – Непохоже. Слишком мало вони. Я б сказала, там кто-то один. – Один? В горах? – Скалы расступились, и Банри легонько натянула поводья, заставив Альфсигру остановиться – на небольшой ровной полянке, поросшей жалкой травкой, стояла маленькая хижина в окружении почему-то соломенных мишеней для тренировок стрельбы из лука. – Ах вот как… Она открыла рот, но не успела добавить ни слова – из-за хижины показалась какая-то бабенка с луком наперевес. Рука ее метнулась к колчану за плечом, Лидия заорала «Не смей!», но было поздно – баба почти неуловимым и притом плавным движением наложила стрелу на натянутую тетиву и пустила ее в сторону пришельцев. Все это заняло буквально доли секунды. Лидия знала, что сможет уклониться. Стрела была пущена в ее сторону, наверное, потому что она показалась лучнице наиболее опасной. Лидия двинулась вправо – ей самой казалось, что очень медленно, но стрела тоже будто зависла в воздухе… А потом сломалась надвое сама собой, а обломки упали на землю. Время восстановило свой обычный ход, и Лидия заморгала. Растерянная бабенка с луком мгновение таращилась на свою стрелу, а затем быстренько потянула новую из колчана. – Не делай этого, пожалуйста, – вежливо попросила Банри. – Мы не грабители, и не собираемся причинять тебе вред… – Да уж конечно… – Бабенка вскинула лук по новой. На сей раз она даже не успела натянуть тетиву. Банри вытянула руку вперед и сжала кулак – лук треснул поперек, как простая сухая палка, и куски повисли на тетиве. – Пожалуйста, – повторила Банри. – Не нужно нервничать. Мы не бандиты. – Ты только что сломала мой лук, ведьма! – Да, а ты пыталась нас подстрелить, хотя тебя просили этого не делать, – хмуро напомнила Лидия, затем спешилась и показала пустые ладони. – Я вижу, там у тебя ножик, но лучше не надо за него хвататься, поверь. Стреляешь ты, может, и неплохо, но не думаю, что сможешь достать меня кинжалом. – Можно проверить! – прошипела бабенка, пятясь. Останки лука она выронила. Банри, глубоко вздохнув, неловко спрыгнула наземь. – Ну довольно, – сказала жутким голосом, от которого по загривку Лидии пробежала ледяная волна. – Мы дважды сказали тебе, что ничего дурного с тобой делать не собираемся, в то время, как ты дважды пыталась нас прикончить. Если бы мы хотели тебе зла, то не разговаривали бы, а сразу приступили к делу. Понимаю, ты не веришь на слово, но как уж есть. Бабенка загнанно стреляла зенками по сторонам. – Тогда какого хрена вы тут забыли? – Забрели случайно, – ответила Лидия. – Мы ищем дорогу к Белому Проходу. Бабенка ухмыльнулась. – Ну и зря. Можете назад поворачивать. Граница на запоре уж сколько лет. – Мы знаем, – мягко отозвалась Банри. – Мы не собираемся в Сиродил. Белый Проход нам нужен только в качестве ориентира. – Ориентира для чего? Там, выше, практически ничего нет, кроме льда, снега и скал, конечно. – А что-нибудь вроде старого имперского форта? Женщина притихла на секунду. – Форт Нойград, – проговорила она. – К востоку от Фолкрита, к юго-востоку от Хелгена. Я разок бывала там неподалеку. Но Лидия слышала в ее голосе нотки сомнения. – Может, еще что-нибудь? – вкрадчиво спросила она. – Ты ведь, наверное, хорошо знаешь эти места? – Есть еще совсем старая башня, – пробормотала лучница. – Недалеко от перевала. Наверное, когда-то это был приграничный аванпост или что-то такое. Только… – Только что? – Это… плохое место. – Почему? – склонила голову к плечу Банри. – Потому что… Не знаю я… Но вблизи этой штуки даже зверье не ходит и птицы не летают. Я знаю, я видела следы. Я в ту сторону не хожу уже… года три, что ли. – Женщина потерла ладони друг о друга, будто они озябли, или она пыталась стряхнуть с них какую-то грязь. – Однажды мне не повезло задержаться в том месте до ночи, и я думала переночевать где-нибудь под скалами, но… Короче, не осталась я. Стала спускаться прямо сквозь сумерки, пусть и рисковала шею свернуть. – Ты видела там что-то? – негромко спросила Лидия. – Кого-то? Она слышала, что сердце лучницы забилось чаще. Быстрее, чем когда Банри сломала ее лук. – Ничего я там не видела. Показалось, поди. – Ладно. – Лидия снова приподняла ладони. – Как нам попасть туда? Вернуться к развилке и ехать по другому ответвлению? – Да… Может, поплутать придется, но рано или поздно вы попадете на такую равнину… Слушайте, ну на кой вам туда? – Мы в экспедиции, – сообщила Банри, не моргнув глазом. – Правда, мы хотели бы передохнуть, а отправиться в путь завтра утром. Ты не возражаешь, если мы разобьем лагерь у тебя во дворе? – А я могу возражать? – угрюмо спросила лучница. – А вообще-то – покажи мне свои деньги, ты вроде обещала заплатить за мой лук. Банри с готовностью полезла в кошель. – Ради богов. Вот, ста септимов хватит?

***

Лучницу звали Анги, и у нее, по словам Банри, которая успела переговорить с хозяйкой хижины, пока Лидия занималась лошадьми, было непростое прошлое. – Она прячется здесь с тех пор, как пристрелила двух легионеров, которые убили ее родителей, будучи бухими в сосиску, – очень тихо сказала Банри позже, склонившись над кучкой хвороста и дров, коей предстояло стать костром. Лидия, помогавшая укладывать полешки, моргнула: – И что, она тебе прямо все так и выложила с ходу? – Ну… Я умею спрашивать. Лидия украдкой оглянулась на хижину. Анги, видимо, пораженная в самое сердце собственной внезапной откровенностью, заперлась внутри и носу не показывала. – В таком случае хорошая ли это идея – ночевать тут, на ее территории? – Неужели ты боишься, что ночью она сумеет подкрасться к нам и подстрелить спящими? Лидия повела плечами. – Раньше я бы предложила дежурить по очереди… Но теперь, думаю, не нужно. Я проснусь, если вдруг почувствую опасность. – Волк почувствует. – Так уже бывало. Банри удовлетворенно кивнула и полезла в мешок за едой. Лидия немного понаблюдала, как она чистит луковицы, и не выдержала: – Ладно. Скажи, как ты поняла, что я… ну… – Что ты приобрела привычку иногда обрастать шерстью? – Да. Банри потянулась за старой деревянной досочкой, на которой обычно шинковала все подряд. – В общем, если по-простому: когда ты говоришь, то одновременно слышно, как рычит волк. Так я узнала про того типа в Темном Братстве. И про Эйлу Охотницу. Лидия быстренько перебрала в памяти воспоминания. Эйла отчего-то не слишком хорошо думала про ее, Лидии, бывшего тана. – Вы с ней поцапались, что ли? С Эйлой? – С чего ты взяла? – И ты и она говорите друг о друге… с предубеждением, так сказать. Банри прищурилась. – Что ж. Однажды Эйла пришла ко мне домой и захотела поговорить. Внутри. Она не вампир, но мне все равно не хотелось пускать ее в «Дом Теплых Ветров». Мы говорили снаружи. Ей не понравилось мое отношение, а мне не понравилось ее. А я еще при нашей самой первой встрече натрепала кое-каких глупостей, так что да, между нами не все гладко, хотя мы едва знакомы. – Ты вроде когда-то упоминала, что видела Соратников за работой. Ты уже знала, что кое-кто из них – оборотни? – Тогда – еще нет. Я познакомилась с Эйлой в тот день, когда впервые явилась в Вайтран. Великан пришел на какую-то пригородную ферму, из тех, что стоят вдоль дороги, и не хотел уходить. Эйла, тот парень, Фаркас, и еще одна девушка разобрались с ним по-свойски. Мы с этой Охотницей имели небольшой разговор, когда он окочурился, но тогда я еще не шла по Пути Голоса. Так что не заметила ничего странного. И потом в Фолкрите, с Синдингом, тоже. Я ведь говорила и с ним, а потом он перекинулся прямо при мне, хоть я ничего и не видела в темноте, и сбежал через колодец. – Синдинг – это тот выродок, который маленькую девочку разорвал? Банри покачала головой. – Он сделал это не по своей воле. Хирсин наказал его потерей контроля над обликом. – Я знаю. Только это его не оправдывает. – Пожалуй, нет. Но объясняет произошедшее. Лидия фыркнула и почувствовала, как сжалось сердце. Пока она оборачивалась всего однажды и почти ничего об этом не помнила – это-то и было самое плохое. Эйла, впрочем, утверждала, что рано или поздно она научится контролировать превращения, но пока… Мысли о том, что она может навредить кому-нибудь, пока бегает в звериной шкуре, посещали и раньше, но Банри вдобавок напомнила о проклятом Синдинге – проклятом во всех смыслах. – И он ушел безнаказанным, – злобно сказала Лидия. Банри подняла взгляд от нарезанного лука: – Он обречен до конца жизни знать, что он убил и съел ребенка. И напомню, что он мог сбежать сто раз, пока ждал приговора в фолкритской тюрьме. Но сделал это только когда отдал мне Кольцо. – То есть скинул свою ношу на тебя и теперь страшно страдает. – Что-то вроде. – Банри пожала плечами. – Страдалец хренов. Ты рассказывала, что встретила его в каком-то гроте недалеко от дороги между Вайтраном и Маркартом. Где именно? – Зачем тебе? Хочешь привести приговор в исполнение? – Возможно. Если кто-нибудь уже его не прикончил. Все-таки уже семь лет прошло. Банри ссыпала лук в котелок, на дне которого шипело разогретое сало. – Синдинг божился, что больше не будет жить среди людей. Но это не значит, что он остался в том гроте. Впрочем, да, возможно, он уже мертв – у Хирсина на него зуб, и он наверняка снова посылал охотников по его душу. – Она помешала в котелке и проговорила: – Оставь это, пожалуйста. У нас у каждой хватает других забот, кроме того, чтобы заботиться о вселенской справедливости. – Да, например – поиски твоего отца. Банри склонила голову. – Да, вроде того. Продолжать она явно не жаждала. Опять. Лидия отошла, чтобы перетряхнуть вещички и разложить спальник. Когда она закончила, снова сходила проверить лошадей и вернулась к костру, Банри все еще готовила. Пока похлебка булькала, она успела замесить на своей досочке тесто для хлеба и накрыла его тряпкой, чтоб походило. Выпекать его пока было негде, котелок-то занят. – У нас еще остался, – напомнила Лидия. – Кто?.. – Банри покрутила головой. – А, хлеб-то? Ничего. Если мы завтра поднимемся в долину, где начинается Белый Проход, мне не до теста будет. Лидия устроилась у огня. – Думаешь, сразу жареным запахнет? – Даже если не запахнет. Мы будем искать твой старый форт, помнишь? Дел по горло, все такое. – И твоего старого папашу. Банри разом снова помрачнела. – Тебе нравится тыкать меня этим, да? – Я не тыкаю. – Лидия запустила пальцы в туго заплетенную шевелюру. – Я не хотела тебя задеть или обидеть. Просто… мне как-то трудно свыкнуться с мыслью, что у тебя есть родитель. – Представь себе, мне тоже! – Банри швырнула ложку в котел и судорожно вздохнула. Она потерла лицо руками и заговорила: – До сравнительно недавнего времени я считала себя полукровкой, эдаким ребенком войны, которых в Южной Коловии – и не только – водится предостаточно. Но когда я узнала, что я… ну, кто я есть, то… скажем, иногда мне думалось – вдруг меня, не знаю, породила земля, как Ремана? Кажется более правдоподобным, что ли. Мне проще принять это, нежели тот факт, что меня родили обычные мужчина и женщина. Что я, как все – нормальная. Лидия задумчиво внимала. В чем-то она была согласна. Иногда в Картвастене, и до и после налета повстанцев, когда она вспоминала Банри, та казалась не человеком, не личностью, а неким явлением, которое внезапно ворвалось в ее, Лидии, жизнь, круто ее изменило и исчезло, будто никогда и не появлялось. Странно было осознавать, что у этого существа есть родители из плоти и крови. Конечно, когда Банри навестила ее тем последним беззаботным летом, наваждение спало, но ненадолго. – Если так подумать, ты действительно никогда не говорила ни об отце, ни о матери… – Конечно. Это оттого, что я вообще не представляю никого из них в своей жизни. Я… попросту не понимаю, что такое родители. – Банри помолчала. – Я знаю, твоя мама умерла, когда ты была ребенком, а отец – когда ты почти выросла, и это большая трагедия, но ты все же хотя бы имеешь представление, каково это – жить в семье. Моей семьей был приорат Готтлсфонт. – Тогда зачем ты поехала в Сиродил искать отца? – спросила Лидия. Банри с досадой взглянула на нее. – Да не за этим я туда поехала! Марон – главный в императорской разведке здесь, в Скайриме, – пообещал мне кое-чего за помощь с Темным Братством. А именно – вернуть мой дом в Скинграде. Вот и… – Она потерла лоб костяшками пальцев. – Он прислал письмо в позапрошлом году, в конце зимы. Что, мол, так и так, есть возможность получить домик обратно. И еще мы нашли информацию о твоей матери, дорогая имперская гражданка. – О матери?! – Да… – Банри поморщилась. – Они, кстати, ошиблись. Женщина, сведения о которой они нашли, оказалась не моей матерью. Но она заботилась обо мне примерно до тех пор, как мне исполнилось два года. И это она дала мне имя. Так что в какой-то степени, она мне мать заменила. Жаль, что так ненадолго. И жаль, что я не смогла увидеться с ней – все из-за Маркурио проклятого! Лидия почувствовала, что у нее голова идет кругом. – А он-то тут при чем?! Банри молча таращилась на нее пару секунд, а потом начала говорить. И Лидия узнала, как Банри, получив письмо от главного шпиона, отправилась в Сиродил на драконе, встретилась в Бруме – самом северном его владении с кучей проживающих там нордов – с этим засранцем Маркурио, и они стали вместе путешествовать – в приорат Готтлсфонт далеко на юге. – Нахрена ты взяла его с собой? – не удержалась Лидия. – Он же… такой говнюк! Я не назову его ненадежным, это не так, но… Он же даже разговаривает все время через губу со всеми! – Ну, не все время, и не со всеми, – терпеливо возразила Банри. – Да, его не назвать самым приятным человеком на Тамриэле, но не настолько уж он и плох. – Ты же только что сказала, что из-за него не увиделась с приемной матерью! – Это, как я поняла из его лепета, скорее все же из-за нее. Он все твердил – она, мол, заставила его не говорить мне, что он ее отыскал-таки, уверяла, что сама придет в день нашего отплытия из Анвила, чтобы хотя бы попрощаться, и не пришла. То есть, как я понимаю, пришла, но не осмелилась показаться – Маркурио сказал, что видел ее прячущейся среди ящиков на пирсах. Гнаться за ней он не рискнул – у нее якобы в порту были связи. – С чего ты взяла, что он не наврал?! – Банри с иронией приподняла брови, и Лидия засопела: – Ладно, я поняла. Значит, из приората вы поехали на запад, к побережью? Я Сиродил только по карте знаю, и то плохо. – Не совсем… – покачала головой Банри. – То есть, да, на запад сперва, в Скинград. Я же хотела вернуть дом, помнишь? Это было изначальной целью. – Да, понимаю. – Но в Готтлсфонте мне сказали, что Бидди ни разу не моя мать, попросту не может быть, по времени не сходится, зато Элата – наставник, преподававший мне и другим девочкам алхимию – точно мой отец. А я его едва помню. Банри развела руками. – Он из эльфов? – спросила Лидия. – Или это твоя неведомая мать? Имя у него… – Имя вроде айлейдское, и кое-кому он казался похожим на айлейда, хотя чистокровных сейчас скорее всего не существует. Я думаю, он просто метис альтмера с матерью-эльфийкой. Это объяснит практически все – и его общий облик, и цвет кожи, и цвет глаз – трое высказались, что мне достались его, а у альтмеров таких вроде не бывает, если они чистых кровей. Ну и мои собственные особенности передались мне в том случае, если он и вправду мой отец. – То есть ты в этом не уверена. – …Нет. Но он, по словам одного… моего знакомого из Скинграда, сам ему так представился. Сам Элата по крайней мере верит, что он мой отец. И он, кстати, появился там после того, как я убежала. Аккурат в месяц Последнего Зерна двести первого. Я уже была… – Здесь, – закончила Лидия. Она потерла подбородок и посмотрела на Банри: – То есть ты думаешь, что он полукровок. Помесь кого с кем? – Эльфа с человеком, конечно. – Почему не эльфа с эльфом? Высшего и лесного, например? У лесных вроде могут быть и синие глаза. – Потому что откуда-то во мне должна взяться человеческая кровь. Я всегда ощущала себя человеком и отождествляла с людьми. И… э… моя способность, так сказать, быстро нагуливать жирок, присуща в основном людям, да, может, каджитам. Упитанных меров и аргониан я еще никогда не видела. – Ну-ну. Только с чего ты взяла, что это тебе досталось от отца, а не от матери? Ты же все еще не знаешь про нее ничего. Или… Банри глубоко вздохнула. Она сняла котелок с огня и поставила его на камень рядом, потом взяла свой самый маленький мешок, который обычно носила на спине, и развязала горловину. – Еще до Анвила, до того, как отправиться на побережье, в порт, мы с Маркурио решили отправиться в Коррол – самое северо-западное графство Сиродила. Потому что, если верить и Пенитус Окулатус, и церковным архивам, и еще кое-каким свидетельствам, я родом откуда-то оттуда – с севера Коловианского нагорья. Бидди, которая обо мне заботилась в самом начале, почти всю Войну провела где-то на нем. И в Готтлсфонте я оказалась уже после подписания Конкордата Белого Золота. Она пошарила в мешке и достала небольшой и плоский деревянный сундучок. Сняв крышку, Банри осторожно вытащила нечто вроде маленькой картины в рамке, отложила футляр и проговорила: – В общем, сперва я думала, что только напрасно потратила время, силы и средства, прикатив в Коррол посреди зимы, потому что единственное, что мне удалось узнать, так это то, что Бидди нашла меня не где-нибудь, а в Санкр Торе. Это, понимаешь ли, значимое место. Лидия рассеянно кивнула. Вроде бы место это было как-то связано со Святой Алессией. Которая тоже была Драконорожденной. – Там же вроде сотни лет никто не живет… Как там мог очутиться младенец? Банри смотрела в сторону. – Хороший вопрос, – горько сказала она. – Услышав эту историю, я некоторое время думала, что моя мать меня… выбросила. – Лидия моргнула и сжала челюсти. – Дело было зимой в горах, понимаешь, легкий способ избавиться от ненужного ребенка… Правда, зачем нужно было тащить его в древний город, который последние сотни лет стоит далековато от любого жилья… Гораздо проще ведь просто оставить в леске на морозе. Банри прикрыла глаза и наклонила голову. – Только вот, похоже, не моя матушка это сделала. – Ты что, ее нашла? – вырвалось у Лидии. – Нашла свою мать? Банри качнула головой. – Не совсем… Тут… сложно. – Что сложно?! Так нашла или нет?! – Да. Нет. Все вместе. Лидия хмуро спросила: – Как это понимать? – Я узнала о существовании женщины, которая меня родила, узнала ее имя и откуда она взялась в горах. Правда, я понятия не имею, как она могла состыковаться с Элатой… потому что не знаю о нем практически ничего. – Тогда, может, ты ошиблась, и она не твоя мать? Банри поманила пальцем, и Лидия с секундной задержкой подалась вперед. Банри протянула ей картинку, которую все это время держала в руках, и негромко сказала: – Это вроде бы ее свадебный портрет. Маркурио спер его для меня у ее мужа… вдовца вместе с парой памятных безделушек… В первую секунду Лидия решила, что на старой бумаге черными чернилами изображена Банри – только худее и с черными волосами. Вообще-то Банри так и выглядела, когда их впервые друг другу представили несколько лет назад – волосы у нее значительно посветлели лишь в последние годы. И только чуть погодя стало понятно, что у «Банри» на портрете странные, совершенно нечеловеческие глаза с огромными радужками и чересчур острые скулы. – Это… – Ее зов… звали Тетис, – пояснила Банри. – И она… короче, данмер. Чистокровный. Лидия выпучила глаза. – Данмер?! Но ты же совсем не похожа на данмера! – Она уставилась на портрет. – То есть… я хочу сказать, очевидно, что ты похожа на нее, но, Банри… Бывает, что и люди, не состоящие ни в каком родстве, друг на друга похожи, как родные. Банри аккуратно вытащила рамку из пальцев Лидии. – Бидди нашла меня в Санкр Торе зимой сто семьдесят четвертого, – проговорила она, пряча портрет обратно в сундучок. – А за полгода или чуть больше до того один искалеченный на войне солдатик, родом с фермы недалеко от этих развалин, привел на эту самую ферму вот эту самую Тетис, которая в конце сто семьдесят третьего года разродилась белокожим младенцем женского пола. Больно много совпадений. Притихшая Лидия обдумывала услышанное. – Откуда ты все это знаешь? Про нее? Она сама тебе рассказала? Банри покачала головой. – Нет. Она, наверное, давным-давно умерла. Она спрятала сундучок с глаз долой в заплечный мешок, стянула с хлебного теста тряпицу – и Лидия поняла, что продолжения сегодня не будет.

***

Наутро, пока Лидия собирала вещички и седлала коней, Банри, уже успевшая завязать узлы и закинуть мешки на своих лошадей, куда-то испарилась. Правда, ненадолго – вскоре она показалась из хижины Анги, волоча на горбу довольно увесистый мешок. – Это что? – спросила Лидия, впрочем, могла бы и не сотрясать зря воздух – из мешка тянуло вяленым мясом. – Анги согласилась обменяться с нами. – Банри принялась навьючивать мешок на своего мелкого конька. – И на что? – На хлеб… – На что? Ты отдала ей тот, который вчера испекла? – М-м-м. Да. Мы ведь пока не доели старый, а когда он кончится. Уж как-нибудь протянем на мясе с картошкой. – Картошки-то тоже осталось… – проворчала Лидия. – Ну, значит, на одном мясе… Сыр еще есть и немного вяленых яблок. – Банри затянула узелки и подергала мешок на пробу – не свалится ли. – Для Анги монеты не сильно ценные, торгуется она редко, как ты понимаешь. Она говорит, свежего хлеба несколько лет не едала уже. Соль и другие припасы ей удавалось стащить в деревнях и на фермах, но с мукой или тем более с буханками не везло, да и закваску она ставить не умеет. Сама Анги вышла из своего домика, прижимая к груди завернутый в тряпку каравай, уже початый – она оторвала от него кусок и жевала на ходу. – Погодите, – сказала она, когда и Банри, и Лидия забрались на своих коней. – Вы точно собрались наверх, к перевалу? Лидия хмыкнула. – Ну, да, мы же еще вчера говорили. – Может, вернетесь вниз на тракт и проедете до Нойграда? Там безопаснее, как по мне. – Чем безопаснее? Нам так и так нужно к Белому Проходу. А через Нойград или нет мы туда попадем – не имеет значения. – Лидия переложила поводья из одной руки в другую и еще раз проверила, хорошо ли она затянула пряжки перевязи. – Кстати. Я тебе не рекомендую подниматься туда в одиночку. Судя по всему, там и впрямь небезопасно. Есть вероятность, что в том старом форте вампиры. Анги, услышав последнее слово, быстро сглотнула, и Лидия снова услышала, как ее сердце забилось чаще. Но удивленной она не казалась. – Да эти… Они же только ночью и выползают. Главное, держаться солнца, и все будет в порядке. Только та тварь и белым днем ходит… – Какая тварь? – негромко подала голос Банри. – Такая… – Анги застыла, не донеся кусок хлеба до рта. Лидия нетерпеливо пошевелилась в седле. – А поподробнее? Раз уж начала, так заканчивай. – Вы скажете, что я чокнутая. – Мы столько всякого на двоих повидали, что мало чему можем удивиться, – сказала Банри. – Давай, поведай нам про эту твою тварь, пожалуйста. Надеюсь, она выглядит не как большой волосатый волк, который бегает на двух ногах. Анги покачала головой. – Нет, не волк. Скорее, как огромная волосатая корова. – Она шмыгнула носом и потерла его предплечьем. – Но да. На двух ногах. – Че-его? – обалдело протянула Лидия, но Банри оборвала ее: – Помолчи! – Она вновь обратилась к Анги: – Где он? Ты сама его видела, или кто-то рассказал? – Сама, – тихо сказала охотница. – Думала в первый раз, что мне чудится. Что показалось. Но… В общем, я видела эту штуку еще четырежды, когда выслеживала добычу. Еще видела его следы – отпечатки почти как у коровы, только огромные. Лидия, сузив глаза, наблюдала. Банри обычно не хамила на пустом месте, так что, видимо, байка про прямоходящую корову чем-то сильно ее взволновала. – Ты ведь вроде родом из этих мест, и твои родные тоже, – не унималась Банри тем временем. – Хорошо, я верю, что ни ты, ни твой отец, ни твой дед никогда их не видели, но неужели никто не рассказывал сказок или легенд? Быличек каких-нибудь хотя бы? – О чем ты? – спросила Лидия. – Каких легенд? Банри глубоко вздохнула и покачала головой. – Ясно. Анги, где именно ты видела следы и саму эту штуку? – Саму тварь недалеко от старой башни, – ответила та. – А следы… В разных местах. Наверху, на дороге к большому перевалу – там было больше всего. На тропах вниз, с гор. – То есть, он не сидит на месте. – Нет, но и далеко от перевала не уходит. Или недалеко от башни… – Анги облизала губы. – Однажды я… В общем, я как-то проснулась спозаранку, весной, снега тогда было больше, и он лежал и здесь тоже… Короче, следы ее были здесь везде, у хижины, у моих мишеней – будто она пришла, истоптала тут все, заглянула в окна… Чтоб ее… Я так испугалась… – Но ты ничего не слышала ночью, – уточнила Лидия. – Нет!.. Я… Я спала. Обычно я сплю чутко, но в тот раз как будто пеленой накрыло. Может, она колдовать умеет!.. – Или ты просто устала днем накануне, а он умеет тихо ходить, несмотря на габариты, – сказала Банри. – Ладно, понятно. Спасибо за рассказ, приют и провизию, Анги. Нам пора. – Тебе спасибо. – Анги, приподняла покусанный каравай. – Удачи вам там.

***

– И что это было? – спросила Лидия, когда они вернулись на тропу, ведущую к вершинам. – Что именно?.. А. – Банри смущенно кашлянула. – Да, извини. Я просто подумала, что если ты начнешь потешаться над ее «двуногой коровой», она совсем замкнется, и мне придется опять ее допрашивать при помощи Голоса. – Чушь какая-то. Двуногая корова – курам на смех. – Почему же чушь? Ты, кстати, со своим братом по оружию Торваром не общалась на отвлеченные темы? – А он тут при чем? – При том. – Банри нахохлилась. – Это он дал мне наводку. Здесь, в этих горах он видел кого-то похожего на Элату. – Так. – Лидия тряхнула головой. Она почти перестала что-либо понимать. – А эта двуногая корова? – Это не корова. Перестань его так называть, пожалуйста. – По голосу было слышно, что Банри раздражена. – Это минотавр. Торвар сказал, что видел кого-то вроде Элаты в компании минотавра. Анги видела минотавра и его следы, но не видела полуэльфа и его следов, значит, с ним что-то случилось. И если минотавр не уходит далеко от той башни… Что ж. Очевидно, что надо начать поиски оттуда.