Как небо и земля

***

Большой стол в гостиной, накрытый белой кружевной скатертью, буквально ломился от еды. Мора постаралась на славу, готовясь к возвращению сына. И она не знала, что повлияло на это в большей степени — просто материнская радость или же чувство вины?.. Здесь царила всё та же неловкость, как и во время их автомобильной поездки — будто ни один из них не мог говорить со спокойной и чистой душой. — Что ж, какие у тебя планы, сынок? — спросила Мора. — Я планирую доесть свою порцию мяса и попробовать «Torta negra», — ухмыльнулся он. — Асадо выше всяких похвал, мам, спасибо! — Да? Я рада, на здоровье, Паблито, — смущённо улыбнулась женщина. — А если серьёзно? Что собираешься делать? — настаивал старший брат. — Да не знаю я пока, в военный колледж поступлю, скорее всего, — ответил он, дожёвывая кусочек мяса. — Хм, а разве туда берут с судимостью?.. — случайно вырвалось у Хоакина, но он тут же смутился, увидев, как мама в ужасе прикрыла рот ладонью. — Ой, я не это хотел сказать, прости! Пабло на удивление лишь рассмеялся: — Да ладно, брат, не извиняйся, я бы то же самое спросил на твоём месте. Я сам сначала не поверил, но да, оказывается, туда берут после тюрьмы. Сеньор Дунофф, начальник тюрьмы специально для меня навёл там справки. — Вот это да, сам начальник тюрьмы? — изумилась мама. — Да, я тоже удивился, что он снизошёл до такой мелкой сошки, как я, мам. Он просто хороший человек. Сказал, что я напоминаю ему его самого в молодости. И кстати, совсем не обязательно скрывать свой шок и любопытство под учтивыми вопросами, — хохотнул он, отчего женщина смутилась. — Я совсем не это имела в виду, — пробормотала она. — Да ладно, я шучу, — успокоил её сын. — Ну, это здорово, что они принимают людей с судимостью. А когда ты начнёшь собирать документы для поступления? — поинтересовался старший брат, вновь вернув себе обычную уверенность. — Не знаю, но точно не сейчас. Может, ещё чего придумаю. Но попозже, дайте отдышаться, — отмахнулся он. — О-о… Узнаю своего брата — ни определённых планов, ни чёткой цели в жизни, — покачал головой Хоакин, накладывая себе ложку салата.

«Хах, а не ты ли лишил меня планов и цели в жизни? И вообще — самóй жизни сроком в четыре года, а, братец?» — с горечью подумал Пабло.

Но вслух выразился по-другому: — Ну, извини, братик, не все такие, как ты. Не все могут распланировать свою жизнь на много лет вперёд. Через год успешное окончание университета, престижная практика, женитьба на Мариссе, высокооплачиваемая работа, отпуск на крутых курортах… А через сколько лет в твоём списке должны появиться дети? Кстати, я всё правильно озвучил или ты хотел бы внести какие-то поправки? По его весёлому тону было непонятно — шутит он или откровенно издевается. Хоакин не стал признаваться, что брат довольно точно описал его планы. Он лишь фыркнул и, закатив глаза, продолжил есть. — Ну, зная тебя, могу с уверенностью сказать, что всё так и есть. Уж прости, мне такие премиум-опции недоступны, у меня базовый тариф неудачников. Да и знаешь, в тюрьме другие приоритеты, там иногда единственная и самая важная твоя цель — просто выжить. Так что… — Что за шум, а драки нет? О чём спорите? — раздался низкий голос Серхио, который поднялся по лестнице и вошёл в гостиную, держа в руках бумажный крафтовый пакет с логотипом их пекарни. Когда речь зашла о тюрьме, Мора и Хоакин помрачнели и уставились в свои тарелки. — Да, мы не спорим, пап, просто обсуждали дальнейшие планы, — как ни в чём не бывало отреагировал Пабло, тем самым закрыв неприятную тему. — Ладно, я ненадолго, так что… Хоакин, налей всем вина, — скомандовал он, подойдя к столу. — Я тут захватил несколько эмпаданас. Угощайся, Пабло, пока горячие. Мужчина с некой долей неловкости начал доставать из пакета свёртки с выпечкой. — Ох, как же я сама не догадалась? Столько всего наготовила, а принести эмпанадас из пекарни забыла, — робко улыбнулась Мора. Серхио лишь окинул её молчаливым взглядом и угрюмо поджал губы. Он был уверен, что та, несмотря на всю любовь к младшему сыну, всё равно не принесла бы ему его любимых начинок. Жена всегда лучше помнила о предпочтениях своего любимого «старшенького». Откусив кусочек пирожка с мясом, рублеными яйцами и маслинами, Пабло не смог сдержать эмоций: — М-м-м, это же одна из моих любимых начинок! Спасибо, пап! — Пап, а с мясом и изюмом ты случайно не захватил? — с надеждой спросил Хоакин, разливая охлаждённый мальбек по четырём бокалам. Он надеялся полакомиться своей любимой начинкой. — Нет, — ответил отец. — Если хочешь, сходи вниз, Диего как раз пожарил свежую партию. — Э-м-м, да я как бы тоже больше люблю печёные эмпанадас, а не жареные, как и Пабло… — протянул он, нахмурившись. — Ну, значит, тебе не повезло, — пожал плечами отец. Хоакин не подал виду, но в душе оскорбился, что тот не только не принёс его любимые эмпанадас, но и не помнил таких нюансов. Однако Серхио сделал это намеренно — он прекрасно помнил любимые начинки и предпочтения своего старшего сына, но в этот раз просто решил выделить Пабло и сделать ему приятное. Тот вообще не видел домашней еды целых четыре года, не то что эмпанадас, а Хоакин, в отличие от него, мог питаться ими хоть каждый день. При виде того, с каким удовольствием сын ел фирменные пирожки из их пекарни, он чуть не улыбнулся, но жена и тут решила вмешаться: — И правда, Серхио, почему ты не принёс побольше и разных видов? — осмелилась упрекнуть его Мора. В обычный день он бы просто грубо рявкнул на неё, заставив пожалеть о своих словах, но сегодня сдержался — ради Пабло. — Да я взял самые свежие — только-только из печи, про начинки даже не спрашивал у парней, — соврал он с непроницаемо-хмурым выражением лица. Жена приняла его слова за чистую монету, но вот Хоакин… Он недовольно скривил рот и, мысленно закатив глаза, с силой поставил на стол запотевшую винную бутылку, но матерчатая скатерть заглушила звон стекла.

«Конечно-конечно, и совершенно случайно самыми свежими оказались именно любимые начинки Пабло!» — подумал он.

Серхио заметил недовольство сына, но ничего не сказал. Он подумал, что Хоакин ведёт себя, как маленький обиженный ребёнок — это возмутительно! Неужели он не может хоть раз уступить брату? Пабло наблюдал за этой сценой с лёгкой усмешкой на губах — он тоже понял, что Серхио сделал это намеренно. Вот о чём он тихо шептался с подмастерьями в пекарне! И от этого, казалось бы, маленького жеста ему стало так тепло на душе… Хотя это было очень неожиданно — он и подумать не мог, что отец способен на такое. С наслаждением откусив ещё один кусочек горячего пирожка, он решил разрядить обстановку: — Пап, ну тогда это просто магия какая-то, ты прям как Гарри Поттер, — рассмеялся он. — Грарри кто?.. Это ещё что такое? — пробурчал отец. Он уже сел на свой стул во главе стола и наложил себе мяса и немного салата. — Не что, а кто, пап. Гарри Поттер, персонаж книг и фильмов о юном маге, который учится в Хогвартсе — школе чародейства и волшебства, — на автомате выдал Хоакин, чем снова вызвал смех брата. — Боже, Хоакин, я не верю, душа ботаника опять не выдержала? — выпалил он. — Выдохни, мы же не в школе и не в универе, высший балл за блестящий ответ тебе никто не поставит, — засмеялся Пабло. — Пабло! — укоризненным тоном воскликнула Мора. — Ну, а что, я не прав, что ли, мам? У твоего умного сына всегда и на всё готов ответ, — развёл руками Бустаманте-младший. — Он как ходячая энциклопедия. Серхио закашлялся в кулак, но Пабло был готов поклясться, что тот рассмеялся и замаскировал свой смех под кашель. — Мам, просто смирись с возвращением нашего семейного шута, — недовольно проговорил Хоакин, демонстративно положив себе кусок сладкого пирога и устроив своего рода бойкот эмпанадас. — Ладно, хватит споров. Давайте поднимем бокалы, — предложил Серхио, встав со стула.

«А вставать-то зачем?» — раздражённо подумал Хоакин, но всё же поднялся вместе со всеми.

— Ну, вставать вовсе не обязательно было… — пробормотал Пабло, взяв в руки хрустальный бокал с вином. — Вдруг я ещё возгоржусь, почувствую себя важной шишкой, — пошутил он. В следующий момент произошло нечто невероятное — Серхио Бустаманте еле сдержал смех. Он шутливо замахнулся на сына, но тот ловко увернулся, чуть не разлив алкоголь. — Ты чего, пап? В пекарне текилы уже бахнул? — не унимался он. — Вот осёл, а… — с теплотой проговорил мужчина, качая головой. В глубине души он скучал по глупым (ладно, иногда очень даже остроумным) шуткам Пабло, по его весёлому и хулиганистому характеру. И именно сейчас он впервые заметил в нём проявление былых замашек, проблески его старого «я». А он думал, что сын изменился раз и навсегда, превратившись в совершенно другую личность. Но перед ним стоял человек, который сохранил свой озорной характер и стал очень сильным мужчиной. Нет, даже не так — он всегда был сильным, именно поэтому Пабло не сломался и сохранил в себе всё самое лучшее и ценное. Мора и Хоакин не верили своим глазам и ушам — Серхио обычно никогда не проявлял столько эмоций, однако он вновь удивил их — уже во второй раз за день. Они обменялись изумлёнными взглядами и снова посмотрели на него. — Что ж, давайте выпьем за возвращение Пабло. Эти четыре года были непростыми для каждого из нас, но тяжелее всех, конечно, пришлось тебе, — сказал он, обратившись к младшему сыну. — Надеюсь, это время многому тебя научило. С возвращением, сын! — С возвращением! — повторили Мора и Хоакин, подняв бокалы. Пабло чокнулся с каждым, смущённо поджав губы, а потом наконец ответил: — Спасибо… Да ладно вам, было и прошло, — выговорил он свою любимую фразу и сделал глоток терпкой жидкости. — Богом прошу, садитесь, а то мне и правда неловко. Эта незамысловатая присказка приросла к нему в самом начале его тюремного заключения — четыре года назад. «Было и прошло» — эти слова помогали ему не таить обиду и злобу на всех и каждого. Сказал — и вроде бы сразу стало легче на душе. Вино чуть обожгло горло и отозвалось приятным теплом во всём теле. Он так давно не пил алкоголь… — Если честно, я в замешательстве. Спасибо за такой тёплый приём. Пап, а ты прям несколько раз меня удивил, а твоя пламенная речь — я и не знал, что ты способен на такое красноречие! И… на предложения длиннее трёх слов. — Вот как с тобой разговаривать, а? — прорычал Серхио, но было видно, что он злился не по-настоящему. — Ладно-ладно, я пошутил, папа! Спасибо большое, я правда очень тронут, — серьёзным тоном продолжил Пабло. — Ладно, вы сидите, а я спущусь в пекарню, много дел накопилось, — произнёс мужчина, вставая из-за стола. — Парни там без меня не справятся. Он как будто оправдывался, чего обычно никогда не делал. Сейчас ему почему-то хотелось, чтобы сын не думал, что он не может отложить свои дела на потом ради него. Сегодня и правда был последний день сдачи бухгалтерской отчётности за весь месяц, и поэтому он должен интенсивно поработать до самого вечера. А доверить это ответственное дело подмастерьям он, разумеется, не мог. — Лёгкой работы! — сказала Мора. Буркнув себе под нос что-то нечленораздельное, глава семьи ушёл. Пабло расслабленно откинулся на спинку стула, отодвинув пустую тарелку. — Всё было очень вкусно, спасибо ещё раз, мама, — поблагодарил он. — Как так? Да ты же почти ничего и не съел? — встрепенулась Мора. — Да я же теперь мало ем, после… после того случая, — напомнил он. Два года назад один из заключённых в тюрьме ранил его в живот наточенным куском стекла. Остриё повредило желудок, но он чудом остался жив и пролежал четыре месяца в больнице. — Ой, точно… Я и забыла. Как твой желудок, кстати? — заволновалась женщина. — Нормально, было и прошло. Единственное — теперь я ем, как птичка, — пошутил он, чтобы успокоить маму. Мора как-то пристыженно поджала губы и опустила глаза.

«Интересно, о чём подумала мама? О том, что это произошло по их вине?» — промелькнула мысль в голове Пабло.

— А о работе ещё не думаешь? — поинтересовался Хоакин. — Да не знаю я пока, посмотрим. А ты, наверное, уже подрабатываешь где-то? — спросил он. — Угу, — ответил тот, жуя пирог. — Но каждое утро, включая выходные, я сначала развожу по городу эмпанадас на служебной машине. За четыре года многое изменилось. Теперь у нас довольно большая база разных кафе и бистро, куда мы доставляем свежую выпечку. Поэтому каждый день мне приходится вставать в пять утра. — Мора с восхищённой улыбкой слушала сына, которым очень гордилась. — После развозки эмпанадас я возвращаю служебную машину к пекарне и ухожу на учёбу в универ. А после занятий еду на работу в гольф-клуб, в который устроился не так давно. — Ух ты! — воскликнул Пабло, широко улыбнувшись. — Тебе удалось-таки забраться в логово богатых аристократов! — мама с братом улыбнулись в ответ. — Молодец, братишка, молодец. А кем работаешь? — Я кедди. Пабло нахмурился, не понимая смысла сказанного. — Кто ты?.. — переспросил он. — Кедди. Кед-ди, — снисходительно повторил брат по слогам. — Это ещё что такое? Чистишь кеды богатеньким мажорам? — ухмыльнулся он. Мора вновь укоризненно поджала губы. Хоакин покачал головой и рассмеялся. — Нет, дурак. Я сопровождаю гольфистов на поле. Помогаю им, подношу нужные клюшки, ношу вместо них чехлы с набором этих самых клюшек, вожу их на гольфкарах. — Ахаха, так ты простой носильщик? Или водитель? — засмеялся Бустаманте-младший. — Шути сколько влезет, но они дают хорошие чаевые! — ответил он, наигранно погрозив ему вилкой. — Да ладно! Серьёзно? — удивился Пабло, а старший брат кивнул в подтверждение своих слов. — Я тогда тоже стану кедди. В гостиной воцарилась напряжённая тишина. Мать в очередной раз обменялась молчаливым взглядом со старшим сыном. Хоакин словно не знал, что сказать. — Ладно… — неуверенно согласился он. — Посмотрим, может, и получится. Мора снова поджала губы. Ей не нравилась эта затея, её охватило плохое предчувствие. — Ну а что? Если даже наш выдающийся экономист смог научиться подносить клюшки, то я тоже смогу, мам, чем я хуже? — хохотнул он, на что та лишь вымученно улыбнулась. Она очень надеялась, что это шутка с его стороны… — Конечно, почему нет? — более уверенно отреагировал Хоакин. — Приезжай сегодня в клуб, я устрою тебе встречу с директором отдела кадров?

«Похоже, шутка затянулась, если даже Хоакин поддержал эту идею…» — мысленно паниковала Мора.

Пабло ничего не ответил, продолжая смеяться. В следующий момент с его губ сорвался совершенно неожиданный вопрос: — Столько денег ты уже накопил? Его взгляд при этом стал по-настоящему пронзительным. Мора и Хоакин вновь удивлённо посмотрели друг на друга. — Но… я коплю на магистратуру, — сглотнув, тихо ответил он, будто оправдываясь. — Братишка, да ты и туда по стипендии поступишь. Ответь честно, сколько? Чур половина — моя, — серьёзным тоном продолжил Пабло. Мать семейства чуть не ахнула в голос. Это возмутило её до глубины души. Её чудесный сын трудился не покладая рук, чтобы накопить на учёбу, а Пабло смеет требовать половину?! А потом она подумала о том, что… А может, он имел полное право на это? Ведь это они четыре года назад… — Хорошо, — хриплым голосом проговорил Хоакин, прервав её размышления. В звенящей тишине его ответ прозвучал неестественно громко. Видимо, её старший сын подумал о том же, что и она… — Ладно, наш кедди уже весь извёлся, проверяя время на часах. Видимо, ему пора на работу. Пусть едет, зарабатывает деньги, кормилец наш. — Мора впервые искренне улыбнулась, испытав новый прилив гордости за старшего сына. — А я схожу в душ, а потом посплю пару часов. Четыре года не лежал на нормальной кровати. — Ты вечером всё-таки заезжай в гольф-клуб, поговори с отделом кадров? — напомнил Хоакин. — Да ну, это не для меня, у меня нервов не хватит прислуживать богачам, — отмахнулся Пабло. — Да привыкнешь, в этом нет ничего сложного. Приезжай? Я встречу тебя у подъездных ворот и провожу к кабинету директора, — настаивал он. Что-то будто вынуждало его хоть как-то посодействовать карьере брата — словно это было его… долгом. Ведь всё, чего он добился за эти четыре года, стало возможным только благодаря ему… Мора занервничала и почувствовала необходимость как-то спасти ситуацию: — Не напирай так на брата, Хоакин, если он не хочет. Пусть не едет. Не заставляй его, — мягко проговорила она. Пабло усмехнулся, но усмешка отдавала горечью… — Что случилось, госпожа Мора? Боишься, что я испорчу карьеру твоего любимого сыночка? — спросил он. Ещё с юности у него вошло в привычку время от времени обращаться к матери по имени, словно он не был её сыном, потому что иногда… именно так Пабло себя и чувствовал в собственной семье — чужим человеком. Словно он выбивался из общей колеи, не выдерживая конкуренции с образцовым сыном Хоакином — был лишним в глазах мамы, как бы печально это ни звучало… — Что? — удивилась мама. — О чём ты говоришь? Я никогда… — Хватит, мама, сама прекрасно знаешь, что всё так и есть. И всегда было, — нахмурившись перебил он её. Его тон из шутливого превратился в жёсткий и категоричный. В эту секунду он своим голосом как никогда напоминал Серхио, а это означало одно — спорить с ним бесполезно. Мора и Хоакин удивились этому новому открытию — раньше они не замечали за Пабло такой манеры говорить. Мать и сын пристыженно поджали губы и опустили глаза — по всей видимости, они не собирались опровергать его слова, доподлинно зная, что он прав. Пабло вдруг стало стыдно — он расстроил маму… Ведь, несмотря ни на что, он любил её. Он встал и, обойдя стол, остановился за её спиной. Наклонившись, поцеловал Мору в щёку. — Прости. Спасибо за вкусный обед, мам. Я наберу себе горячую ванну с пеной, не буди меня пожалуйста, если я засну там, — попросил он, направившись в ванную. — Хорошо, сынок, — тихо ответила мама. — Пока, брат, удачи с чисткой кед, — на ходу проговорил Пабло, прежде чем покинуть гостиную. — Пока, шутник, — Хоакин проводил брата невесёлым взглядом и тоже поднялся на ноги. — Ладно, я тоже пойду, мам. И правда тороплюсь на работу в клуб. Спасибо, было очень вкусно! — сказал он и тоже поцеловал мать в щёку. — На здоровье, сыночек, я рада, — тепло улыбнулась она. — Я пригласил на сегодняшний семейный ужин Мариссу, ты же не против? — с тревогой спросил он, зная, что Мора не питала особой любви к его девушке. Улыбка на губах мамы быстро померкла. — Нет, конечно, как решишь, так и будет, — понурым тоном ответила женщина. А что она могла возразить? Не могла же она запретить сыну встречаться с этой, как ей казалось, «недалёкой» девушкой, которая не заслуживала его… В их семье она вообще редко возражала и никогда не отстаивала свою точку зрения, привыкнув к тому, что обычно всё решал муж. Да и возражать такому мужчине, как Серхио, было опасно… Она не понаслышке знала, какие тяжёлые у него кулаки. — Ну ладно, тогда пока! До вечера! — сказал Хоакин и, легонько сжав рукой плечо матери, ушёл. — До вечера, — проговорила Мора, задумчиво уставившись на остатки накрытого стола. Ей снова предстояло много часов работы на кухне, ведь праздничный ужин должен получиться не хуже сегодняшнего обеда. Тем более если придёт гостья. Мора не могла ударить в грязь лицом перед… кем бы то ни было. Она даже в мыслях не могла произнести фразу «перед будущей невесткой», потому что очень не хотела, чтобы это стало правдой.