Как небо и земля

— Нет, Марисса… Ты меня, может, и не выносишь, но я тебя люблю, и уже давно! — мысленно выпалил Пабло. Но вслух сказал совсем другое: — Конечно, дурнушка, я терплю тебя только ради брата… От этих слов Хоакин восторжествовал, а Марисса… почувствовала внезапный укол в сердце. Но почему? Какая ей разница? Она не понимала саму себя. Посмотрев на него ещё раз, она увидела какие-то искорки веселья и озорства в его глазах — странно, всего несколько мгновений назад в потемневших радужках отражалась грусть и даже боль, а сейчас… Он как будто эмоционально закрылся и нацепил маску шутника, отчего ей было вдвойне обидно. Она и не подозревала, каких усилий ему стоило изобразить это веселье… В глубине души Пабло с горечью улыбнулся своим словам — из него вышел отличный обманщик. Соврал так правдоподобно, что даже родной брат поверил на слово. «Пусть! Так даже лучше, теперь у Хоакина не будет этого «железного» аргумента про дружбу между мужчиной и женщиной», — подумала Марисса. — Вот видишь, никакие мы не друзья, и, значит, вы с Сол тоже. По крайней мере, она видит в тебе кого угодно, но уж точно не друга! — продолжила она. — Марисса, не начинай, повторяю ещё раз: Сол просто моя подруга с учёбы, — оправдывался Хоакин. — «Просто подруга» не будет лезть из кожи вон и липнуть к парню, прекрасно зная, что у него есть девушка! — Да не липнет она ко мне, что ты придумываешь? Уже какой-то паранойей попахивает. — Ладно, тогда давай сделаем так: пойдём на её вечеринку вместе? Чтобы она уяснила раз и навсегда, что твоё сердце занято? — предложила она. — Ладно, так и поступим, — ухмыльнулся Хоакин и неожиданно прижал её к себе, обняв за плечо. А потом добавил игривым голосом: — Знаешь, а мне даже нравится, когда ты так ревнуешь. Пабло чуть не задохнулся от отчаяния. Он не мог смотреть на их проявления чувств — это просто невыносимо. Он резко развернулся и быстро зашагал к выходу. Заметив это боковым зрением, Хоакин встрепенулся: — Эй, ты куда? Что случилось? Тот остановился и нарочито весело проговорил: — Мне тут не нравится, я ухожу. Пока! — Но почему? Подожди, — он приблизился к младшему брату. — Я знаю, что тебя расстроило. Прости меня, пожалуйста? — проговорил Хоакин, имея в виду свою ложь про заграничную поездку в Англию. Пабло посмотрел на его виноватое лицо и вновь вспомнил тот случай из прошлого…

1 ноября 2018 года, 23:44:

Лицо Хоакина в тот момент было обезображено гримасой ужаса, неверия и ненависти. — Он не дышит… не дышит, он мёртв! Это ты виноват! Да будь ты проклят, Пабло! Это всё ты, это ты виноват! — не своим голосом кричал он. Из его серых глаз непроизвольно текли слёзы. Он упал прямо посреди пустой проезжей части и, царапая ладони об асфальт, пятился назад, как будто видел перед собой не родного брата, а настоящее чудовище. — Брат, успокойся! Брат, мы всё решим! — пытался успокоить его Пабло, приближаясь к нему. Хоакин внезапно поднялся на ноги и схватил его за грудки. — Что ты решишь? Что тут можно решить? Ты всё испортил! — сквозь слёзы прорычал он. Он грубо встряхнул его несколько раз и в итоге толкнул назад, отчего младший брат упал на асфальт…

~*~

— … Не уходи. Если это из-за меня, то… — тихо говорил Хоакин, чтобы Марисса не услышала его слов. Он хотел положить руку на плечо брата, но тот увернулся. — Да ты-то тут при чём? Не говори ерунды, я просто устал, и мне в этом логове богачей как-то не по себе, только и всего. Да и кажется, мне воздух свободы в голову ударил, — улыбнулся он. — Ну ладно, — с облегчением произнёс Бустаманте-старший. — Но давай хоть в клубном кафе посидим? — предложил он. — Нет, вы оставайтесь, а я пойду, — ответил он и продолжил свой путь. — Хорошо… Деньги есть? — спросил он, провожая глазами его широкую спину. Из-за чувства вины ему хотелось помочь брату хотя бы финансово. — Есть, — сказал Пабло на ходу, даже не повернувшись. «Забавно, одна и та же фраза уже второй раз за день, и из уст разных людей», — подумал он. Хоакин вернулся к Мариссе и взял её за руку. — Он точно обиделся на тебя, — произнесла она. — Но а как по-другому? Ты же не мог сказать ей, что он только что вышел из тюрьмы… Ей почему-то казалось, что обида Пабло заключалась в чём-то другом. Ну, не мог он обидеться на такую несущественную мелочь! Но на что тогда? — Ну да, — ответил её парень, как-то виновато поджав губы. Ему было приятно, что Марисса поддерживала его. — Любимый, а что он имел в виду?.. — осторожно начала она. — Когда сказал, что ты ему… по гроб жизни обязан? Её парень изменился в лице и тяжело сглотнул. В серых глазах мелькнул ужас. Он несколько раз открывал и снова закрывал рот, словно не знал, что сказать. Чего он так испугался? Спирито никогда не видела его таким. — Э-м-м, да ничего особенного, — наконец выдавил он из себя, прочистив горло. — Он… он… — лихорадочно думал Хоакин, нервно проведя ладонью по светлым волосам. — Отработал за меня на мойке машин… — Какой мойке? Бустаманте заметно успокоился, наконец придумав подходящую отговорку, и продолжил лгать уже увереннее: — Ну, помнишь, он на Ибарру, напал? Школьного фотографа на церемонии вручения аттестатов четыре года назад? — Марисса кивнула. — Ну вот. Он же ему дорогущую камеру тогда сломал, и папа заставил нас самостоятельно зарабатывать деньги на компенсацию. Я хоть и был ни при чём, но мне тоже попало и пришлось помогать. Ведь я якобы «в ответе за младшего брата», — возмущённо фыркнул он. Его до сих пор злила та давняя несправедливость. — Мы должны были мыть машины на стоянке целых две недели, но у меня были экзамены на носу, так что Пабло прикрыл меня и сделал всю работу в одиночку. Вот он и шутит, что я ему по гроб жизни обязан, — рассказал Хоакин, осторожно всматриваясь в лицо девушки, чтобы проверить, поверила она или нет. Кажется, поверила… А ведь он почти не соврал, всё так и было за исключением одной детали — это не имело никакого отношения к вопросу Мариссы…

31 октября 2018 года:

Хоакин и Пабло, одетые в синие рабочие комбинезоны мыли вручную пыльные машины на автостоянке — сначала пеной, потом водой. За этим следовала обтирка чистыми тряпками до состояния сухости, и наконец финальный этап — обработка специальной полиролью. Хоакин был вне себя от гнева, пока мыл очередной автомобиль: — Поверить не могу, какого чёрта я тут делаю вообще?! У меня каждая минута на счету, мне к экзамену надо готовиться, осталось две недели, а я теряю тут время вместе с тобой! «Почему ты не следишь за братом? Почему ты даёшь ему ввязываться в неприятности?» Да я нянька тебе, что ли? Как же достало! Почему я должен отвечать за своего брата-дебила вообще? — возмущался он. — Э-э, ты кого дебилом назвал? — совсем не обидевшись, спросил Пабло натирая капот этого же автомобиля. — Давай закончим этот ряд и освободимся на сегодня. Ему было неловко, что из-за его вспыльчивости досталось и брату. — Чёрт, я застрял тут на целых две недели, и всё из-за тебя, идиот! — выпалил он, со злостью бросив мокрую губку на машину. — Видимо, на экзамен я пойду прямо отсюда. — Как бы тебе сказать… — как-то смутился юноша. — Братик, ты только прямо отсюда не ходи, а то… от тебя воняет, как от мусорной свалки, профессоров отпугнёшь ещё… — заливисто расхохотался Пабло. — Вот засранец, накосячил, а сейчас ещё и издеваешься?! — он достал сухую тряпку из кармана и бросил её в брата, хотя тот быстро увернулся, продолжая смеяться. — Пабло, кому говорю? Он начал кривляться, издавая обезьяньи звуки, что ещё больше разозлило Хоакина. — Пабло, ты когда уже повзрослеешь, а? Почему я должен отвечать за твои дебильные поступки? — Брат, брат, ну прости, пожалуйста, давай пожмём друг другу руки и забудем? — говорил он, приближаясь к нему. — Отвали от меня, я не собираюсь ничего забывать, — сопротивлялся Хоакин. — Братишка, не надо так, я же обижусь? — Да хоть заобижайся, отвали! Ведёшь себя, как ребёнок! Дай сюда мою тряпку! Пабло спрятал ту у себя за спиной. — Не отдам, пока не простишь! — заявил он. — Гони тряпку я сказал, не буду я тебя прощать! Ты так и будешь моей вечной проблемой?! Когда ты успокоишься? Хочешь окончательно испортить мне всю жизнь своей следующей необдуманной выходкой? — Братик, ну хватит, а? Я же извинился и обещал, что больше так не буду, хватит дуться? — сказал он неожиданно серьёзным тоном. — Давай побыстрее закончим и заберём заработанные деньги? Даю слово, с завтрашнего дня буду делать всё в одиночку, а ты готовься к своему экзамену. Но… Хоакин окинул его хмурым взглядом. — Но если ты захочешь помочь, то я не откажусь… — хихикнул он, однако когда брат замахнулся на него второй тряпкой, поднял руки вверх в защитном жесте. — Ладно-ладно, я пошутил можешь не приходить! Будешь мне по гроб жизни обязан… Пабло просто не мог оставаться серьёзным слишком долго, такой уж у него характер… — Я тебе сейчас покажу гроб жизни! — пригрозил тот. — Вот только попробуй выкинуть что-то подобное ещё раз! — Хорошо, впредь я буду держать себя в руках, — согласился он, вернув брату тряпку и приступив к очистке решётки радиатора. — И перед Мариссой извинюсь. Хоакин удивился его словам. — Извинись, конечно, а то обидел девушку на пустом месте, — сказал он. — Куплю ей шикарный подарок и попрошу прощения, — уверенно продолжил Пабло. Но это рассмешило его: — Ха-ха, конечно, купишь, но на какие шиши, позволь узнать? — усмехнулся старший брат. — Пабло, запомни, все вырученные отсюда деньги пойдут на компенсацию разбитой камеры, а то папа тебе голову открутит и скажет, что так и было! — напомнил он. — Да помню я, разве такое можно забыть? — угрюмо пробормотал он. — Но… у меня же есть мой любимый старший брат, у которого всегда припасены деньги на чёрный день. Ты же мне поможешь, да? — улыбнулся он, состроив невинное лицо, а потом рассмеялся. — Вот ещё! Не дождёшься, дурак, — Хоакин тоже не сдержался и подхватил его смех, а потом вновь запустил в него тряпкой. И братья прямо как в детстве начали шуточную «тряпочную» войну, прячась за грязными машинами…

~*~

Хоакин надеялся, что Марисса поверила в его историю, ведь самая лучшая ложь — это чуть приправленная правда. Она действительно поверила ему, хоть и удивилась неравноценности реакции своего парня и «правды» — ну, помыл Пабло машины в одиночку, и что с того? Чего он так испугался? Остаток пути они прошли в молчании, Казалось, он усиленно размышлял о чём-то, нахмурив брови. Войдя в красивое бело-коричневое здание с красноватой черепичной крышей, он по привычке потянул её влево — к служебным помещениям. Марисса заставила его остановиться: — Опять хочешь запереть меня в своей каморке для кедди? — с обидой в голосе спросила она. — Ну ладно-ладно, можешь посидеть в кафе, — уступил он и изменил направление. — Но пожалуйста, не бери слишком дорогие напитки, какой-нибудь простой лимонад, хорошо? — Да, конечно, — не подав виду, ответила она. На самом деле его просьба расстроила её. Ну сколько можно? Ей так хотелось когда-нибудь прийти в ресторан и выбрать всё, что душе угодно, не обращая внимания на цены. И не волноваться, что денег может не хватить… Но нет, согласно плану Хоакина, им нужно потерпеть и дождаться, когда он начнёт зарабатывать по-настоящему большие деньги. Но вдруг им придётся ждать и терпеть до самой старости? А жить-то когда?.. С широкой лестницы, покрытой красным бархатом, спустились двое пожилых мужчин в светлой одежде для игры в гольф. — О, вот и ты, Хоакин. Пойдём я познакомлю тебя с сеньором Эчаменди, директором Центрального банка Аргентины, — тоном не терпящим возражений проговорил более высокий мужчина. — Мы будем в кабинете управляющего. — Да, конечно, сию минуту, сеньор Риваролла, — тут же отозвался Бустаманте. — Прости, дорогая, мне придётся задержаться. Сама найдёшь дорогу к кафе? — Найду, конечно, иди-иди, — заверила его Марисса. — Не заставляй его ждать. Она знала основателя корпорации Риваролла со страниц газет. Если такой важный человек хотел познакомить её парня с главным банкиром страны, она не будет противиться. Ведь она всегда знала, что у Хоакина большое будущее. Войдя в кафе, она сразу обратила внимание на троих людей у окна — молодую пару и полноватую женщину лет сорока. Их столик был завален кучей разноцветных альбомов. Миловидная блондинка, одетая с иголочки, что-то оживлённо рассказывала высокому темноволосому мужчине в голубой рубашке-поло и светлых брюках, а женщина в синем деловом костюме время от времени кивала и вставляла короткие фразы, показывая им что-то в раскрытом альбоме. Явно уставший мужчина вроде бы проявлял интерес к их рассказам, но Марисса заметила, что всё это навевало на него тоску. Наверняка прямо сейчас он хотел оказаться в каком-нибудь другом — более приятном месте. — Думаю, скатерти для столов нужно заказать вот из этой ткани, как тебе, дорогой? — спросила она, протянув ему альбом. — Потрогай, такая мягкая! Да, Симон? Сеньора Санчез сказала, что это шёлк высочайшего качества! Мужчина послушно потрогал. Его Марисса тоже знала из газет — таблоиды давно прозвали Симона Ривароллу самым завидным женихом Аргентины. Хотя говорили, что вскоре «этот товар уйдёт с рынка» — он обручился и пара готовилась к свадьбе. Он проговорил: — Да, очень мягкая, отличный выбор, дорогая. Я полностью полагаюсь на твой вкус, Мия, тебе в этом нет равных, — галантно улыбнулся он, выдав дежурный комплимент нарочито бодрым голосом. В этот момент он увидел Мариссу и обвёл её фигуру каким-то рентгеновским взглядом. Ей вдруг стало не по себе, и она пожалела, что надела свою любимую рубашку, которая оголяла её плоский живот. Мужчина заметно оживился и особое внимание обратил на стройные ноги, а потом посмотрел ей в глаза. Еле заметная ухмылка мелькнула на его губах, прежде чем он вновь обратился к своей невесте и произнёс: — Ты что-то сказала, дорогая? Его собеседница ничего не заметила, так как перелистывала очередной альбом с образцами тканей, переговариваясь с женщиной, которую, по всей видимости, звали сеньорой Санчез. Ответ девушки Марисса не услышала, поспешив в самый дальний угол кафе. Она ещё долго не могла избавиться от ощущения, словно её раздели глазами. Карими, почти чёрными, как заметила Спирито. И зачем она обратила внимание на это?.. Заказав самый дешёвый освежающий лимонад, она мысленно взмолилась о том, чтобы Хоакин пришёл как можно быстрее, чтобы они могли наконец уйти из этого места. «Из логова богатеньких зануд», как выразился Пабло. Её злость куда-то испарилась, и она даже улыбнулась, вспомнив его остроумные фразы. Из этих мыслей её вырвал высокий женский голос: — Боже мой, как же это сложно — планировать свадьбу. Как тяжело быть мной! — с картинным раздражением проговорила та блондинка с альбомами, а потом заливисто рассмеялась. Но смех был не искренним и настоящим, а какой-то кокетливой имитацией, выдержанной в строгих рамках. Риваролла тоже точно так же смеялась над шутками Хоакина, когда они пересекались. Как будто богатых девушек учили манерам по одному и тому же учебнику… «Как сложно планировать свадьбу, имея миллионы (если не миллиарды…) песо? Она серьёзно?! Вот накопить деньги с маленькой зарплаты на простейшие обручальные кольца — это и правда сложно. А в её случае всё проще простого», — горько усмехнулась про себя Марисса, окинув мимолётным взглядом светловолосую девушку, которая словно сошла со страниц журнала мод. Они с Хоакином тоже планировали пожениться, но ломать голову над выбором шёлка для скатертей ей уж точно не придётся. Если у них вообще будут эти самые столы для рассадки гостей… Простая церемония в кругу семьи и ближайших друзей в саду перед домом — это их максимум. — Пожалуйста, сеньорита, — вежливо проговорил официант, поставив перед ней высокий красивый бокал с ломтиком лайма. Внутри виднелись веточки мяты и кубики льда, а края бокала были даже «засахарены». Это же… мохито? Она уже заказывала здесь тот дешёвый лимонад, и он выглядел совсем не так помпезно и… дорого. Её накрыла паника, как же так? Хоакин ведь просил заказать что-то дешёвое! — Э-м-м, извините, но это какая-то ошибка! — обратилась она к официанту. — Я не заказывала мохито, может, вы перепутали чей-то заказ? Улыбчивый парень помотал головой и, склонившись ниже, дёрнул подбородком в сторону дальнего столика. — Здесь нет никакой ошибки, сеньорита, сеньор Риваролла просил вам передать этот коктейль вместо вашего заказа. — И что? Мне теперь нужно оплатить этот более дорогой мохито? — испугалась она. — Нет, что вы, это за счёт заведения. Ничего платить не нужно. Вообще ничего. Шокированная Марисса проследила за его взглядом и увидела, как тот мужчина с «рентгеновским» взглядом приподнял свой коктейль и еле заметно улыбнулся ей, но в следующий момент вновь посмотрел на свою собеседницу и сделал вид, что просто отпивает напиток. Она смутилась ещё сильнее. Он и правда подарил ей коктейль… И только что отсалютовал ей своим бокалом — в этом не было никаких сомнений. Но зачем он это сделал?! — Передайте сеньору Риваролле большое спасибо, но не стоило этого делать, — сказала она официанту. Тот кивнул и продолжил обслуживать других гостей. Она растерянно пригубила подаренный напиток без капли алкоголя и с удивлением отметила его замечательный вкус — приятную кислинку разбавлял и делал слаще ароматизированный сахар с края бокала. Это и правда намного лучше, чем тот лимонад. Кстати, а как он угадал, что она больше любила именно безалкогольный мохито?.. И что ей теперь делать? Ей нужно как-то отблагодарить его? Но она же не просила его об этом… Она нервничала в ожидании Хоакина и даже не заметила, как допила мохито до дна. Да, это целиком и полностью его инициатива, она передала благодарность через официанта — этого хватит. — Что ж, я закончил. Пойдём? — неожиданно обратился к ней Хоакин, уже сменив униформу кедди на свою одежду. — Я уже договорился, чтобы твой заказ списали с моей зарплаты. Она так задумалась, что не заметила его прихода. «Надеюсь, он не заметит, что с его зарплаты ничего не спишут…» — мысленно взмолилась она. — Да, конечно, пошли, — ответила она, встав с кресла. — Марисса, а это точно самый дешёвый лимонад? — нахмурился он, осматривая её бокал. — Э-м-м, да, именно он. Просто они зачем-то положили в него веточки мяты, я тоже удивилась. Но официант сказал, что это за счёт заведения, они закупили слишком много свежей мяты, — на ходу соврала она. Хоакин никогда не разбирался в таких вещах и поэтому поверил ей. — Ну ладно, пошли уже, — сказал он, взяв её за руку. — Но давай пройдём по краю зала? — попросила она. Ей не хотелось проходить мимо Симона Ривароллы. Её парень не придал этой просьбе большого значения. — Ну хорошо, как хочешь, мне без разницы, — ответил он, и они покинули кафе.

*-*-*

Вечером Марисса сидела в своей комнате перед зеркалом и заканчивала накладывать неброский вечерний макияж. Рыжие волосы она распустила по плечам, надев красивое коктейльное платье цвета слоновой кости. Она хотела выглядеть не хуже избалованной Ривароллы, чтобы дать ей понять, что и она не «девка из подворотни», как та вероятно считала. Это, конечно не «Prada» или «Versace», но смотрится вполне элегантно — всё же она тоже умеет красиво одеваться. В спальню вошла недовольная сеньора Рэй с какой-то скрученной газетой в руке. Марисса улыбнулась про себя, подумав, что мама решила отхлестать её газетой. Она с самого начала невзлюбила Хоакина и его семью. — Привет, мам! Ты поздно сегодня, — улыбнулась она, нанося на губы блеск. Соня Рэй владела парикмахерской «Peluquería del Rey» на той же улице, что и пекарня Бустаманте. Она собственноручно обучила трёх девушек своему ремеслу и теперь чаще работала в роли администратора, ведя записи и обзванивая клиенток. Но в редких случаях по настроению она обслуживала женщин лично. Кроме всего прочего, в её салоне можно было подстричься, покрасить волосы, сделать причёску и макияж, а также маникюр и педикюр. Марисса очень гордилась матерью за то, что та смогла в одиночку встать на ноги, ведя скромный собственный бизнес — а ещё вырастить дочь без чьей-либо помощи. Да, у неё не было отца, но Соня окружила её такой любовью и заботой, что заменила ей обоих родителей. Марисса была благодарна ей за всё, но ей не хотелось такой же судьбы. Она полагала, что самый верный способ достичь достойной жизни — найти достойного мужчину. Но она не хотела, чтобы тот делал всё за двоих, выступая своего рода крепкой стеной и надёжной опорой, за которой можно спрятаться от всех проблем. Вариант богатого и состоятельного мужчины, о котором мечтала мама, тоже не вписывался в её представления о будущем. Ей хотелось участвовать в этом процессе — расти и подниматься вместе, сообща. Помогая и поддерживая друг друга — как в их случае с Хоакином. Наверное, поэтому она так держалась за него, усмотрев в нём этот потенциал. — Куда собралась? — спросила та, проигнорировав вопрос дочери. — Клан Бустаманте позвал? Их младшенький, кажется, вернулся? Семья в полном сборе? — Да, к ним. Сеньора Бустаманте пригласила на праздничный ужин в честь возращения сына. А ты откуда знаешь? — удивилась Марисса, промокнув губы салфеткой, чтобы убрать излишки блеска. — Так, видела из окна, мимо салона проходил, — последовал недовольный ответ. — Ну, вернулся и вернулся, ты тут при чём? — Мам, это родной брат моего парня, конечно же, я должна пойти, — возразила девушка. — Ты никому ничего не должна! Забыла, откуда их младший сын вернулся?! — выпалила женщина, сев на её заправленную постель. — Что ты прилипла к этому Хоакину, как банный лист? Других парней, что ли, нет? Почему именно он? Ни гроша за душой, что он тебе даст? Половину отцовской пекарни?! — Не начинай, пожалуйста! И что? Пабло отсидел свой срок и искупил вину. И Хоакин не отвечает за младшего брата. Я тебе сто раз говорила, что у Хоакина перспективное будущее, вот увидишь, от добьётся больших высот! — разозлилась Спирито. Ей не нравилось, что мать постоянно цеплялась к её парню. — Каких таких высот? Станет старшим продавцом эмпанадас? — издевалась Соня. — Нет чтобы найти более состоятельного мужчину, чтобы быть за ним, как за каменной стеной! — Ой, а где твоя каменная стена, кстати? Учишь меня, учишь, а что ж ты сама состоятельного не нашла, мам? Н-е-ет, как я могла забыть? Ты такого и нашла, но вот незадача — мой папаша оказался немного… женат, да? — Уж прости, у него на лбу не было надписи «я женат», — парировала женщина, упрямо скрестив руки на груди. Она знала, какой «острый» у дочери язык, и уже не обижалась на такие выпады. — Ну конечно, тебя же волновали только красивые цифры на его банковском счёте и шикарная машина. Любая бы на твоём месте давно заметила, что он женат, — подкинула она ещё один камень в огород матери. — А вот и нет, я просто влюбилась. Потеряла голову от любви, глупая была, — с какой-то грустью отреагировала Соня, потупив взор. — Ну, вот и я люблю Хоакина, так что отстань. На лбу моего избранника хотя бы есть надпись «свободен и не женат», в отличие от твоего. А состоятельности мы добьёмся вместе. Смирись, мы поженимся и всё у нас будет хорошо. И к твоему сведению, Хоакин не собирается продолжать пекарское дело отца, не зря же он на экономиста учится, — парировала она. — Твои слова да Богу в уши, дочка, если ты так уверена, — проговорила мама. Марисса вдруг на мгновение задумалась — а любит ли она Хоакина по-настоящему?.. Бьётся ли её сердце как бешеное, подгибаются ли у неё колени при виде него? Бегают ли мурашки по спине от одного пронзительного взгляда голубых глаз? Так, стоп! — у Хоакина серые глаза, а голубые у… Спирито нахмурилась и помотала головой, будто избавляясь от наваждения. И о чём она только думает? Конечно же, она любит Хоакина, ведь любовь не всегда такая, какой её описывают в романах! Она ещё раз посмотрела в зеркало и, оставшись довольной своим внешним видом, встала со стула. Соня тоже встрепенулась и снова схватилась за скрученную газету. — Мариссита, пока ты не ушла к своим мастерам пирожковых дел… — Мама! — возмущённо воскликнула та. — Ладно-ладно, не злись, пока ты не ушла к Бустаманте, взгляни, пожалуйста, на это чудесное объявление? — проговорила мама с заискивающей улыбкой на губах, сменив недовольный тон. Она быстро развернула газету и громко зачитала: — «Рекламное агентство «Perez Fashion Group» приглашает артистичных девушек в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет на кастинг для последующих съёмок в рекламном видео-ролике». Ну, как тебе? Звучит очень серьёзно, не находишь? — с надеждой спросила она. — Может, сходишь? — Мам-а-а-а, ты опять? Послушалась я тебя в прошлый раз и что в итоге? Шарлатаны какие-то, наобещали всего с три короба, а выхлопа никакого. — Ну, доченька, а вдруг в этот раз повезёт? «Perez Fashion Group» это же вроде известное агентство, они не обманут. И я с тобой в этот раз пойду. Вдруг тебя выберут и ты станешь известной моделью и актрисой? — Мам, ну тебе сколько лет? Ты наивная, как ребёнок. Конечно, они только меня и ждут там, чтобы миллионный контракт вручить, — закатила глаза Марисса. — Я не наивная, я оптимистка. В этой жизни возможно абсолютно всё, надо только пробовать. А тебе, видимо, больше по душе погрязнуть в семейной пирожковой яме Бустаманте, будешь там после свадьбы тесто месить в подвале на пару с забитой Морой, помяни моё слово! — разозлилась женщина. — Мам, хватит! Думай, что хочешь. Это моя жизнь, и я сама решу, как мне поступить. Матери обычно желают своим дочерям счастья, а ты только и делаешь, что наговариваешь на моего жениха! — выпалила девушка. — Глупышка, конечно же, я очень люблю тебя и желаю счастья. Поэтому просто пытаюсь навести тебя на мысль, что не стоит так торопиться. Помолвка, свадьба — зачем? Ты ведь ещё так молода, поживи, осмотрись, вдруг найдутся другие варианты? — произнесла сеньора Рэй, обхватив руки дочери своими и вынудив её сесть рядом с собой на кровать. — Я тоже тебя люблю, мам, но пойми, пожалуйста, что я не передумаю. Сама знаешь, что попытки отговорить меня от принятого решения бесполезны. Моё счастье заключается в Хоакине, у нас с ним всё будет хорошо, — с полной уверенностью проговорила девушка, посмотрев маме в глаза. Соня Рэй нахмурилась, но её взгляд вдруг потеплел. — Хорошо, очень надеюсь, что всё так и будет, — будто смирившись, ответила она и обняла Мариссу. — Вот увидишь, — с улыбкой пообещала та, крепко обняв маму в ответ. — Но в «Perez Fashion Group» всё-таки сходи на кастинг на всякий случай, — со смехом добавила женщина, на что тут же раздался очередной недовольный возглас: — Мам-а-а-а! — Спирито отстранилась из объятий и, подхватив её смех, продолжила: — Вот возьми и сходи сама, раз уж тебе так хочется. Ты у меня молодая, они точно поверят, что тебе двадцать пять. — Смешно-то как! Обхохочешься, — шутливо шлёпнула её по руке Соня, и они тихо засмеялись. — Всё, мам, мне пора, а то опоздаю, — засобиралась Марисса, положив в бежевый клатч мобильный телефон и блеск для губ. — Не скучай, пока! Поцеловав мать в щёку, она направилась в коридор. — Пока, милая! Приветов передавать не буду, обойдутся. Допоздна не задерживайся. И чтобы вернулась не позже одиннадцати, так и передай Хоакину! Пусть проводит тебя до дома! — строго отчеканила она. — Хорошо! — закатила глаза девушка, уже надевая обувь у двери. — Он и так уже наизусть выучил твои средневековые правила… — буркнула она себе под нос. А потом ещё раз поправила волосы и, захлопнув дверь, вышла навстречу тёплому весеннему воздуху.