Морской Дьявол

В пустынной каюте, где снова был только Кейл, раздался женский голос, красивый, но до одури противный для слуха полукровки. — Дорогой, ты уже всё разузнал? — девушка ехидно улыбалась, готовая подсчитывать золото. — Мои сёстры уже устали отвлекать этот кораблик. Наши силы на исходе. — Это не пираты. Я только украду украшения и золото, но все люди останутся в живых. — он старался сохранять безразличие, говоря о людях. Нельзя показывать ей свои чувства и мотивы. — Конечно-конечно, Морской Дьявол. — она ухмыльнулась, обнажая свои ужасные клыки. — Твоё прозвище от людей дошло даже до нас. Твоя мать была бы… — Заткнись. Ты для меня никто. Не смей говорить о ней, сука. — Ох, твой язычок такой же острый, как и раньше. Видела бы тебя мать. Кейл захлопнул зеркальце, скалясь. Как же она заебала. Самая сучная сука из всех сирен. Наверное из-за этого она и главная в их небольшом «царстве». — Когда же ты сдохнешь, тварь? — он знает её всю жизнь с самого рождения. А живёт он уже девятнадцать лет. Она определённо скоро отойдёт в мир иной. — Хаа… — он облакотился на стену, закрывая глаза и размеренно дыша, чтобы успокоиться. — Кейл, ты там? — в каюту постучали и Кейл резко открыл глаза, хмурясь, но, выдыхая, натянул миловидную ухмылку. — Да, уже несу. Ах. Эрухабен-ним, здравствуйте. — он счастливо отводит взгляд, сдерживая улыбку. — Не тяжело? — капитан смотрит на, наверняка, тяжёлый ящик, который Кейл держит в руках. — Нет. Не тяжело. Я пойду, меня уже зовут. — он легко целует мужчину в край губы, быстро уходя, словно смущается. Как только Эрухабен остаётся за спиной, улыбка сменяется безразличием. Он просто устал, так ещё и разговор с сиреной, которую он ненавидит всей душой. Постоянно притворяться эмоционально выматывает. Но скоро всё это закончится. Совсем скоро он будет нежиться на солнышке на каком-нибудь пляже, не задумываясь о будущем. И будет счастлив, не думая об эмоциях на лице, просто жить, а не выживать. Да, люди ужастны, но они явно лучше, чем сирены. Кейл на это надеется. «Мама, надеюсь ты всё же у ангелов. Я же, наверняка, попаду в Ад.»

Ночь того же дня

Зеркало жужжало уже пару минут, но Кейл лишь посмотрел на него пару секунд и, выкидывая за борт, двинулся к выходу из каюты. Многие из команды корабля уже спали, тихо сопя, пройти мимо них, не разбудив, легче лёгкого. Капитанская каюта находится прямо над «сокровищницей», что Кейл узнал за несколько дней близкого прибывания с Эрухабеном. Точно. Эрухабен. Интересно, что он почувствует и как отреагирует, когда узнает правду о Кейле? Расстроится? Разозлится? Может разлюбит Хенитьюза? «Было бы славно.» — он думает так, но глаза пару раз метаются к двери каюты. Кейл тихо вздыхает, спускаясь ниже. От этого зависит его будущая жизнь, он не может думать о ком-то другом, когда сам в непостоянном положении. Добрые существа всегда страдают. Это он уяснил со смерти матери, продолжает видеть и сейчас. Именно поэтому ему нельзя быть добрым по отношению к кому-либо. Замок на двери тихо щёлкнул, открываясь. Сейчас смена караула. Она длится от силы десять минут (и меньше), моряки отчего-то не хотят просыпаться, а другие слишком хотят спать. «Чхве Хан ушёл будить других.» — он прошмыгнул мимо него, надеясь, что был максимально незаметным. Хенитьюз заглядывал в сундуки, набирая всё, что попадалось на глаза. Несколько мешочков с пространственным измерением были заполнены до краёв. Этого ему хватит, если не на всю жизнь, то — на тридцать безбедных лет уж точно. — Хаа… Мы плывём уже несколько недель и ничего не пропало. Зачем нам всё это охранять? — громкий, грубый голос раздался недалеко от двери. — Ты слишком безрассуден. Просто стой возле… Что это было? — парень уловил какое-то движение в тени и кинулся туда, но никого не увидел. — Чё там? — Показалось, наверное. — он отвёл взгляд от пустого прохода, кинул взгляд на дверь и замер. Тяжёлый замок валялся на полу, а рядом был маленький ключик от него. — Нас ограбили! Поднимай всех, будем обыскивать. Я к капитану. Не мог ведь он прыгнуть в открытое море?

***

Вся команда стояла на палубе корабля, склонив голову, а Эрухабен расхаживал вдоль и поперёк, метая взгляды по лицам. — Чхве Хан. — один из немногих людей команды, которому Эрухабен доверял. — Вы нашли золото? — Нет, — тот нахмурился, опустив голову и сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Мало того, мы не смогли найти одного человека. — Кого? — сердце пропустило удар, словно чувствуя, что скажет Чхве Хан через несколько секунд. Среди этой толпы он не мог найти Кейла. Мысли разделились на два фронта. Либо Кейл и есть этот вор, либо вор что-то сделал с ним. И оба варианта ему не нравились. — Кейла Хенитьюза, того парня, что мы спасли. — оскал на лице Чхве Хана и потемневшие от ярости глаза ужасали. — Я сменял караул, когда это произошло. — Кейл Хенитьюз? — Клопе, рассказчик (или сказочник), склонил голову набок, интересующе улыбаясь. — Такой человек был на корабле и мне никто не сказал? Даже ты, Раон. — он вздохнул, и, видя, как заинтересовался весь экипаж, начал свой рассказ. — Кейл Хенитьюз, или известный под именем «Морской Дьявол». Ох, вижу многим знакомо это имя. Вор, скорее всего пират, проникающий на корабль открыто, чаще всего его спасают добрые моряки, и всем своим видом показывающий, как добродушен он. Весьма интересная личность. Его видели в разных частях морей и океанов. Говорят, он обладает чудеснейшим голосом, каким не обладают даже сирены. — Ну да, голос у него красивый был. — Раон кивнул, увлечённо уставившись на мужчину. — Но он ведь тонул. Как можно обрекать себя на смерть? Он казался таким слабым. — Хо-хо, милый Раон, нельзя обманываться внешним видом. Я слышал от другого рассказчика, что слышал от другого, о том, что дитя это сирены. Хотя это уже скорее обычная выдумка. Только вот, корабли, что натыкаются на него, всегда блуждают в тумане, как и мы сейчас. — Как человек может содействовать с природой? — на лице Чхве Хана всё ещё была злость. Как он мог допустить такое? Чтобы под его надзором и корабль ограбили? Да скорее акулы начнут питаться водорослями! — А вот он может. Вы должны были сказать мне о нём. Я бы вживую увидел легенду! — в его глазах сверкал нездоровый азарт, а губы расплылись в ужасной улыбке. — Чхве Хан. На корабле точно нет запрятанного золота? — внутри всё распирало непонятное чувство. Он злится, но на кого? На себя, полюбившего этого парня? Или на Кейла, что на несколько дней стал его вторым солнцем, и ограбил судно? — Я собственноручно обыскал всё. Их нет. Витир сделал подсчёты. — Пропало примерно несколько сотен тысяч галлонов и по сорок жемчужных, рубиновых и изумрудных ожерелий. — девушка, с обрезанными волосами и ужатой грудью, выступила вперёд с докладом. — Ясно. Расходитесь. — он махнул рукой, придерживая голову, словно она у него болела, и подозвал Раона. — Как обстоят дела с туманом? — Он расходится. Через несколько часов и вовсе исчезнет. — Ясно. Я возьму на себя это дело о краже, на тебе это не отразится, Чхве Хан. — Дело не в этом. Из-за меня… — Не из-за тебя. В этом больше моей вины. Ключ украли у меня, а не у тебя. Он ушел в свою каюту, не оглядываясь. «Кейл. Кейл Хенитьюз. Хоть что-то из того, что между нами было, не было ложью? Может твои чувства? Или хотя бы отношение ко мне? Было ли тебе хорошо рядом со мной?» Мысли проносились с бешеной скоростью. В голову пришло осознание, что он не злится, скорее — грустит. Не злится на Хенитьюза, за его обман, не злится на себя, за то, что поверил в эту ложь. Внутри гложет непонятное чувство, может переживание, или разочарование, или грусть из-за предательства. Был ли Кейл настоящим? Ответ: нет.

***

— Какого хрена он не отвечает на мой зов? — девушка, видя, как устали её сёстры из-за долгого использования сил, бухнулась на большой камень, испепеляя взглядом серебряное зеркало. Оно внезапно открылось, знаменуя то, что Кейл ответил. — Ну наконец-то! — вскрикнула она, но вместо юношеского лица увидела морду осьминога и его присоски на щупальцах. — Ты! Она оскалилась, сжимая кулаки до крови внутри ладоней. Всё понятно и без слов. Мальчонка слинял, сёстры слабы, как никогда, а её время на исходе. Обороты хуже некуда. — Надо было убить его ещё тогда. — она нахмурилась, вспоминая прошлое.

***

— Всё будет хорошо! — улыбается девушка с еле заметным животом, отрезая своей подруге волосы. — Нас не спалят. — Но ведь ты беременна. — другая девушка ухмыляется. Она уже согласилась, а её длинные пряди валяются на полу, дороги назад нет. — Пф. Когда нас что-то останавливало? — она повертела лицо подруги в руках, подравнивая кончики, и протянула ножницы. — Теперь ты. Но нас спалили. Мужчина, а точнее капитан корабля, увидел, как сгинается Джур, придерживая живот. Её тут же отправили за борт, а я, как последняя дура, начала защищать её. В итоге, отправили за борт нас двоих. Мы не погибли, обрели жизнь после смерти, я хотела мести, моя внешность изменилась сразу же, а вот Джур… Её ребёнок всё ещё жил. Она оставалась человеком до последнего, любя своё дитя. Её голос, что был красив и певуч и до смерти, преукрасился в сотни раз. Мой же, был красив только когда я это контролировала. Я завидовала, начала завидовать, видя, как прекрасна она и ужасна я. Я ненавидела её в целом, но больше всего её дитя. Точную копию матери, с красивым голосом. Он был полукровкой. Да почему был, и сейчас есть. Он был солнцем и в какой-то момент его полюбила и я. Ненависть утихала, моя внешность возвращалась. Но всё это было до смерти Джур. Люди. Люди. Люди. Ненавижу их всех. Они убили Джур. Они… Её! Рёбёнок, этот отпрыск людей, что так похож на мою Джур. Он не должен быть жив. Меня остановили лишь его слёзы и глупость, с которой он держал свою мать за руку, шепча, что она должна проснуться. Я слишком слабохарактерна. — Мы скоро встретимся, милая Джур. Всего несколько дней. Я погибну через несколько дней. — Жаль, я не успею его убить.

***

Он наконец-то выбрался на сушу. Проплыть несколько сотен километров за пару часов и остаться полным сил — невозможно. Поэтому сейчас он устало сидит на берегу, осматриваясь по сторонам. На лице, впервые за долгое время, появилась искренняя улыбка, полная счастья. Прибрежный городок был необычайно красив. Сердце трепещало, когда он прогуливался по тонким улицам, чувствуя морской бриз и вдыхая запах свободы. Хотелось смеяться, прыгать, скакать до сбившегося дыхания, танцевать до гудящих ног и есть до отвала. Люди улыбаются в ответ на улыбку Хенитьюза и его сердце наконец спокойно. Городок, в котором раньше жила его мать. Кажется, будто каждая частичка города пропитана ей. Вот здесь, возле фонтана, она познакомилась со своей подругой. Тут, в баре, она работала официанткой. Вот и любимые закуски матери. Куриный шашлычок и солёный арахис. А на этом порте взошла на корабль… В последствии — умерла. Кейл грустно выдохнул, уголки губ дрожали, то опускаясь вниз, то поднимаясь вверх. Он ещё недолго посмотрел на единственный корабль в поле зрения и развернулся, направляясь к трактиру. — Спасибо, — он взял ключ от комнаты, заплатив одной монетой. Её хватит для жизни здесь на месяц. — А ещё, не подскажите, где здесь можно продать украшения? — Украшения? — женщина осматривала золотую монету, проверяя не фальшивая ли она. — Можете продать у моего знакомого. Вы к нам проездом или останетесь в городке навсегда? — Навсегда. — Кейл улыбается и мысленно составляет план действий его жизни. — Тогда вам и дом постоянный нужен. Есть там по улице дальше милый домик, составьте договор, а через месяц и заедите туда. Салли вам дорогу покажет. — она кивнула в сторону внука, пряча монету в кармане подола платья. — Но сначала ужин.

***

Небо окрасилось тёплыми красками, готовясь потерять свет и стать тёмно-синим. — А вы откуда? — Салли, внук владелицы трактира, весело шагал, рассказывая обо всём, пока не задал это вопрос. — С очень далёкого места. Моя мама жила здесь, поэтому я решил приплыть сюда. — Ваша мама умерла? — он вмиг погрустнел, словно это было о нём. — Моя тоже. Поэтому я живу с бабушкой. — У тебя хорошая бабушка. — Да! Она очень хорошая. Я хочу вырасти и помогать ей, чтобы она чаще отдыхала. — в его глазах было твёрдое намерение и Кейл кивнул, улыбаясь. — Вот этот дом. Ох. Похоже бабушка что-то напутала. Здесь уже кто-то живёт. В окнах горел свет и отражались тени людей. — Извините. — он поклонился, стыдливо пряча взгляд. — За что? Тут нет твоей вины. Пойдём обратно, уже темнеет. Ещё найдём мне жильё. — Хенитьюз наткнулся взглядом на лавку со сладостями, и заметил, как смотрит Салли на разноцветные конфетки. — Хочешь леденцов? — мальчик закивал, а его глаза заблестели. — Держи. Он протянул корзинку с множеством леденцов и сложил сдачу в мешочек. «Нужно было разменять деньги. Золотые монеты привлекают слишком много внимания.» — Ох, я что подумал-то! Если вы к нам навсегда, то может хотите работать у бабушки? Она даст вам комнату и еду. — Можно попробовать. — Кейл улыбается. Всё идёт лучше некуда.