Справедливость и Ответственность

      Она идёт в сорочке с накинутым поверх плечей пальто. Бежевые сапожки она застегнула, в неторопливом темпе покидая инсектарий. Возвращаясь назад, они уже никуда не торопились. Сам неожиданный визит парня был, как экстренное бегство от надвигающейся катастрофы. В месте, словно в молочных водах, обволакивающих душу, подобно лекарству от изжоги, к девушке вернулась жажда жизни. И теперь заявленная суть оружия, как способ противостояния потайным страхам, оправдана. Для того, чтобы побороть свои страхи, нужно столкнуться с ними лицом к лицу и продолжать смотреть до тех пор, пока они не развеются.       Рампо испытывал неописуемую лёгкость. Место, что он показал Йосано, стало его собственным алтарём, где он исповедовался. Он вкусил её эмоции, а в сердце зажёгся огонёк, соприкасающийся с чужим источником пламени. Огонь разрастался подобно цепной реакции, преодолевая расстояние в несколько километров. Один щелчок в сознании, единственный проводной удар, как ядерный реактор — он изучает каждое изменение в её лице. Эдогава часто испытывает удовольствие, поглощая сладкие изделия из раза в раз, но получать удовольствие, лишь смотря на «продукт», — это новшество. Неоспоримое желание попробовать, рассмотреть идентично новой марке кондитерских изделий, коих достать в магазине можно, лишь успев первым, под раннее утро, потому что потом разберут.       Несколько шагов к порогу Йосано оканчиваются растерянным движением девушки, нащупывающей зубчики ключей. Одёргивание дверной ручки ничего не даёт, кроме щелчка, издаваемого от крепкого закрепления извилистой рукояти. И всё же, так было нужно. Йосано посетила мысль, как быстро пришло время разойтись, а эмоция печали проскользнула в момент восхождения по ступенькам. Но что же произошло? — Что ж, закрыто, — констатирует факт девушка, выжидающе смотря на Эдогаву. Всплывает истина. Акико одёргивает чувство дежавю. Проход заблокирован: дверь захлопнулась. Она предполагает, что он скажет, но в то же время вынашивает иные предубеждения, не поддаваясь выходке обстоятельств. — Значит, ты снова идёшь ко мне? — примерно в той же манере отвечает Рампо. Если подумать, он не задавал вопроса, а отвечал прямым текстом, снова решая всю задачу за десять секунд.       Дорога не казалась длинной, несмотря на длительное молчание. Они изредка кидали друг другу фразы, не касающиеся предшествующих дней. Всё словно забылось. Они оказались в другое время и в другом месте, где не существует страхов и печали. Есть лишь соблазн и интрига.

***

      Переступив порог, они освобождаются от необходимости держать лицо. Хочется выглядеть приличными, но оба понимают, что планировали и способствовали тому, чтобы оказаться в зоне комфорта. Стоя друг напротив друга, они будто держат поводья и наблюдают за тем, кто ринется первым. — Что ты мне теперь скажешь? — насмешливо начинает девушка, склоняясь перед лицом оппонента. Рампо касается ладонью щеки напротив. Путается, ведь хотел, чтобы первая сдалась Акико, но они отказались вешать ярлыки инициаторов, поддавшись одновременно. Поцелуй, наполненный глубиной чувств. Не робкий, подобен музе, что людей одаривает вдохновением. Рампо берёт на себя этот процесс: он приоткрывает рот, Йосано повторяет за ним, впуская чужой язык к своему. Она чувствовала сладкий вкус, не приторный, в самый раз. Та сладость, которую так хотела заполучить, то, что для неё является наилучшим противоядием. Он ощущал горечь её невыплаканных слёз вперемешку с остатками тепла в её сердце. Напоминало вкус личи и персика. Матовый. Эдогава любил кондитерские изделия, но большинство сладостей ему казалось на один раз: их проглотишь и не заметишь. Йосано — импортная сладость. Та, которая запоминается своим вкусом, та, которую хочется смаковать снова и снова, находя сочетания. Йосано прикрыла глаза, сваливая Рампо на пол, прижимаясь к паховой области, сдавливая своими бёдрами его, чтобы тот не шелохнулся. Вся такая напористая и сильная. Парень не собирался вырываться. Его чрезвычайно спокойное выражение лица ничуть не соответствовало тому, что он чувствовал. В частности он не мог сопротивляться зудящему ощущению внизу живота, которое с каждым столкновением с тканью нижнего белья Йосано лишь усиливалось, сопровождаясь появлением нестандартных для детектива мыслей и повышением температуры. Акико упёрлась локтями рядом с руками Рампо, касаясь прядями свежих волос его носа, губ и шеи. Это вызывало щекотку, но тот запах шампуня, что использует девушка и её вид сейчас, такой раскрепощенный, властный и нежный, опускал ощущение того, что сейчас чихнешь, а лишь заставлял бёдра Рампо непроизвольно напрягаться, поддаваясь навстречу девушке. Она необычайно поверхностно поцеловала его шею, расслабленным кончиком языка проводя до мочки уха, подарив Рампо ощущение расслабления и приятное желание: желание тоже её коснуться и поцеловать. Это инстинкты? Неужели у каждого человека есть эта кнопка, если зажмешь — пути назад нет. Однако это ли чувство он испытывал, когда смотрел на Акико раньше? Он не мог дать однозначного ответа. Рампо знает, насколько интимны взаимодействия между партнёрами, но он не может определить их роль. Напарники ли они, расследующие чужое дело, или возлюбленные, что распознают друг друга? Дыхание Эдогавы стало более заметным для девушки. Оно участились. Это почувствовало тело Йосано, когда та прижалась к груди парня, ощущая, как она ритмично сокращается. Рампо издал звук. Звук, который безумно воодушевил Йосано, когда она провела своей ладонью от щеки Рампо до его живота, изворачивая кисть и касаясь исключительно кончиками пальцев. Этот стон, с прикрытым ртом, но с чуть прижатыми губами и мягко лежащими, прикрытыми веками, создавал для Акико идеальное изображение, на которое она готова пялиться, невзирая на обязанности и непредвиденные обстоятельства. Рампо аккуратно сводил руки, чуть ощутимо для Йосано, сминая их в замок на пояснице девушки, боясь, но желая спуститься ниже. В какой-то момент девушку одёрнуло, из-за чего в её движениях появилась резкость и энергичность. Рампо взглянул озадачено, а та спокойно поднялась, поправляя смятые концы сорочки. Поворачивается к нему спиной, отходя в затемнённый уголок комнаты. Он садится, сгибая колени, продолжает быть наготове. Йосано не отступила: он это чувствовал по намокшей ткани, что так раздражала, мешая соприкоснуться двум телам. Рампо был чуть не лучше: его возбуждение появилось мгновенно, чего он не ожидал, ещё тогда, когда девушка его повалила на пол. Сложно контролировать инстинкты, даже когда мозг твердит о не самом удачном выборе заниматься чем-то развратным именно сейчас. Свет падал лишь на Рампо. Он мог прекрасно разглядеть свое положение и предметы возле себя, но сложнее присмотреться было к тому, что перед ним. Выделяющийся фиолетовый оттенок хищных, округленных глаз, как спелый виноград, во тьме смотрелся невообразимо сочетающимся. Бархатистая кожа от выступивших мурашек на конечностях Йосано сливалась с тьмой в том уголке, куда не достаёт освещение от окна. Парень не может оторваться; чуть приоткрыв рот, расслабляя губы, он читал её, как остросюжетную книгу, с каждой строчкой все больше жаждя узнать следующую. Поднимая руки, ткань скользит по телу, падая на пол. Небрежно, но так скрытно, что парень не заострил внимания. Словно малозначительная декорация потеряла свой прежний вид на фоне талантливого актёра. Йосано поддевает её ступней, осторожно откидывая назад. Гипнотизирующие плавные движения раздевающейся Акико оглушали, заставляли мысли противоречить друг другу. Рампо восторгался, удивлялся и радовался одновременно. Несменяющееся выражение лица содержало в себе всё это. Йосано делает шаг навстречу. Обволакивается светом первый шаг, давая парню разглядеть её до бедра, следом второй — корпус и аккуратное хрупкое тело, несопоставимое с её решительностью и жёстким нравом. На девушке остаются лишь красные кружева, идущие комплектом. Она оставила это для Рампо. Это чертовски заводило. Акико склоняется перед лицом Эдогавы, затуманенно смотря ему в глаза. Она лезет к нему в карман за сложенными очками. Расправляет дужки, осторожно надевая на уши своего носителя. Зрачки парня постепенно расширялись. Он знал, чего она хочет, но ждал. Ждал, когда она преодолеет свою несогласованность с собой, когда её пущий облик преобразится перед ним заново. Облик той Йосано, которую он знает. — Возьми меня, величайший детектив, — в пару сантиметров от губ Рампо просит девушка. Хочет, чтобы он доказал, доказал, как всегда это делает, что не обманул. Этот момент краткий, быстрый. Парень словно взялся за сложную загадку, и теперь крайне сосредоточен. Поднимается с пола, поддевает Йосано ладонями, сразу удобно схватившись за бёдра, но такими ласковым касаниями, что девушка в один миг подумала, что это полёт. Рампо стремиться к её лицу, к губам, щекам — всё, что сейчас у него есть, это этот момент. Письменный стол поблизости стал для них полем боя. Они разные по темпераментам, но одинаково любят сражаться за то, что им дорого. Рампо садит девушку, въедливыми движениями снимая с себя рубашку. Йосано лишь дразнит, водя пальцем возле её пуговиц, не принимать помогать. Как же ему хочется, чтобы на брюках лопнула пуговица, сломалась ширинка, чтобы не сдавливала эта дурацкая ткань. Рампо уткнулся в шею девушки, тяжело дыша. Обе руки Эдогавы упирались в стол — он хотел ухватиться за всё, что только мог, чтобы побороть эмоции. Йосано стремиться укротить его пламя нежными продольными поглаживаниями спины. Женские пальцы поднимаются к голове, заводятся в густоту тёмных волос. Девушка убирает непослушные пряди, лезущие в глаза Рампо. Это великолепное ощущение очертаний любимого тела, запах его кожи, ей не хотелось прекращать. Она наконец ощутила остроту, ту, что рассеяла её отчаяние. *** Тёмные шторы обрамляют тюль, волнами развивающуюся над батареей. Такие тусклые вспышки, как звёзды, не придавали значения своему существованию, в присутствии застилающей их луны, струёй света падающей на край постели и уходящей в глубь комнаты. У них тоже есть свои белые ночи. Рампо сидел вдумчиво, опираясь локтями на ляжки, неброско свесив руки с коленей. Энтузиаст наверняка провёл бы параллель его положения тела с полумесяцем. Интересное сравнение. Закрытая долгое время форточка в спальне намекала, что комнату не проветривали, но это не вызывало чувство дискомфорта. Скорее наоборот, сейчас не хотелось чувствовать эту свежесть и зябкость с улицы, когда оба детектива ощутили всё необходимое, проведя этот вечер наедине. Спящая была чуть прикрыла одеялом. Оно довольно тёплое, из-за чего девушке было трудно находится под ним, не оставляя просвета или не высовывая какую-либо конечность. Йосано не выглядела небрежной, она источала красоту в своей позе, дыхании. Спала мирно, чуть посапывала, время от времени мимолётно содрагая пальцами рук. Расслабление мышц — естественная реакция. Рампо поднял взор с неопределённой пустой точки на неё. Он не мог не скрывать улыбку. Акико безмятежная, сейчас уверенно держит направление в его глазах, как течение реки. В данный момент, в медленном темпе прокладывая свой путь. Как лепестки — свободные, ароматные и такие причудливо красивые, что хотелось бы наблюдать за их цветением круглый год. Ходил бы он в школу сейчас, да повстречав Йосано весной, в самый пик, когда сакура сбрасывает свои розовые лепестки — влюбился бы по уши. Жаль, что в свои подростковые годы они не посещали, да даже хотя бы парки весной, не удосужились поймать первые отклики трепещущих чувств. Приходится решать всё по-взрослому, как бы это не прозвучало. В последний момент, он поднимается с кровати, подходит к своему деревянному шкафу, цыкая при пронзительном скрипе, что с лёгкостью мог бы разбудить девушку. Шкаф выглядел, как сейф, в котором на фоне внутренней пустоты коробки выделяется один предмет, занимающий ценное место в понятии владельца. На оголенной полке лежал пистолет, который когда-то отдал Рампо Фукудзава, чтобы тот смог в ответ на приставленгое дуло, приставить своё. Эдогава взялся снизу за огнестрел обеими ладонями, чтобы аккуратно вынуть. Повертел пистолетом в руке, оглаживая пальцами металлический корпус. Парень проникся воспоминаниями из давнего, но не забытого прошлого. Выходя из реального мира, он продолжал стоять, как вкопанный, дергая предохранитель под такт тиканья настенных часов… — Знай, что пистолетами пользуются только остолопы! — произносит зеленоглазый детектив, говоря это водителю, что направлял на него эту дурацкую шумную штуку. Он был не заряжен и Рампо догадывался об этом, но тревожило ощущение пронзающего тебя страха, хоть и скрываемого заговариванием собеседника. Удручает безвыходность, подобно первой поездки на автобусе, где ты знаешь лишь название остановки, а саму локацию — нет. Человек может следовать стратегии, однако никогда не знаешь, в какой момент возникнет переменная. Сколько раз он находился на волоске от смерти? Сколько бесконечных раз он чувствовал, как холод пробегает по его спине, от влияния слабоумного носителя такого сильного и правосудимого оружия, как этот пистолет? Так противно, до невозможности. Рампо закрывает глаза. Он не может дышать, находясь на глубине, сравнимо с превышенной рекомендацией профессионалов по нырянию, ощущая, как закладывает уши. Прикосновение с холодной водой не кажется сопутствующей проблемой, так как из-за пониженного давления в толще пучины притупляются поверхностные чувства. Вокруг темень, вода его не вытаскивает на поверхность. Тот уже успел наглотаться, и она лишь плавно тянет его вниз, на дно. Вдруг, Эдогава видит пузыри, исходящие из его рта. Под водой он открывает глаза, не боясь ослепнуть от яркого света — от него следовали прикосновения. Женское лицо расплывалось на поверхности, где-то за пределами воды, на которой образовывались круги. Его запястье в последнюю секунду, правда, не понятно перед чем, хватает чужая рука и тянет вверх на сушу. Следом тянущийся звук, как открытая нота Ля на электрогитаре. Возможно, это звон в ушах. Внезапное перемещение открывает вид комнаты, где перед ним стоит человек. Человек, чьё имя написано на надгробии, куда парень приходил уже в свои четырнадцать лет. Что-то из ряда вон выходящее, это невозможно, но это происходит. Женщина в белом платье ниже колен с длинными рукавами проводила ладонью по щеке Рампо. Он не понимал, как так быстро его одежда высохла и то, как эта женщина, родная по крови, предстала перед ним в обличии тёплой, подвижной фигуры, а не измазанной в собственной крови. — Рампо, ты так быстро выяснил, куда нам с отцом нужно направляться. " — Почему она это говорит? Я что, послал их ненароком куда-то?» — У отца тяжёлая работа, сам знаешь. Новое дело требует пересечь соседний округ. " — Ехать… им нужно было выехать на автостраду.» — Ты у нас не по годам сообразительный. Хочешь, на обратном пути мы заедем в твою любимую кондитерскую? — женщина улыбалась, она говорила так застенчиво, так непринуждённо и мило. Эдогава напоминал её с одного взгляда, если приниматься рассматривать, какие черты перенял парень. Такой же взор, она часто улыбалась лишь глазами, держа их прикрытыми. Чёрные, прямые волосы ложились на её плечи, с завившимися концами доставали до лопаток. Только вот, характер явно не её. Он бы не смог довериться по такому важному делу даже своему ребёнку, пока сам всё не продумает. У Рампо в тот день были уроки. Родители выезжали рано утром, даже до того, как у Эдогавы сработал будильник… По передаваемым новостям ближе к 15:30, он понял, что последним, что могли видеть его родители — это яркая вспышка, которая со дна этого прогнившего мира забирает их в иное место. Треск, тряска и глухой удар о лобовое стекло. Несущаяся фура не справилась с управлением, тормоза подвели. Погибли все от прямого удара двух транспортов. Детектив, что смог разложить детально события, чьи возможности более чем осуществимы, не смог превзойти мощь малейшей детали, что перевернула всю его стратегию, изменяя обстоятельства. Он обрёк их на гибель, даже не подозревая этого. Хочется вывернуть внутренности наизнанку. Досадное чувство, противное. Он понял одну вещь: что может изъяснить прошлое, составить его образ, зная последствия. Но он не мог перечить будущему. Не мог предугадать всё, что произойдёт, даже когда его слова будут звучать логично, даже когда он может подчеркнуть, где и когда сработает светофор, но контролировать движение, и уж тем более знать о всех неисправный транспорта было не в его полномочиях. Как можно с этим смириться, когда жертвами собственной неучтивости стали твои родители? — Ты очень сильный мальчик, Рампо. Мама тебя любит… Последние слова, что он успел расслышать. Далее, всё возвращается на свои места: его комната, пистолет в руке, спящая Йосано. — Я тебя тоже, — продолжая расценивать предмет, что держал в руке, переходя в шёпот ответил Эдогава пустоте. На минуту его пронзила скорбь, он склонил голову, продолжая стоять. Парень принимает решение удалиться из комнаты, что уже неимоверно душила его. Перед тем, как схватиться за ручку двери, он медленно подходит к Акико маленькими шажками, словно кот, что передвигается на своих мягких лапах. Он касается её волос, проводя тыльной стороной ладони по её виску. Та не шелохнулась, лишь расслабила губы, чуть оголив верхние зубы. Лунный свет окрашивал её спальное место. Она спала, укутанная в водоворот простыни и природное свечение. Оба компонента были для него её люлькой, где та — невинный младенец.