Справедливость и Ответственность

      Йосано просыпается, чувствуя как яркий свет длительное время просачивается через закрытые веки, выполняя роль будильника. Ночь прошла спокойно, она не видела снов, а лишь чувствовала мгновение, с того момента как приятное ощущение усталости, выражаемое в тягости мышц и медленным сердцебиением убаюкивало её ближе к десяти вечера. Напряжение сменялось благоговейным бременем отстрадавшего человека, что теперь может выйти из цикличного хода обязательств и насущного мучения.       Девушка длительное время смотрела на Эдогаву накануне. Она помнит его силуэт, что задумчиво склонил голову, сидя на краю спального места. Он выглядел необычайно красиво; выделяя черты от растрёпанных чёрных волос, до сильной оголённой спины, как щит или крепость, что сторожит её. Акико поднимается, но лишь корпусом. Свисающее одеяло остаётся на её коленях, а она ищет Рампо, лишь успев продрать глаза.       Приветливый, словно шёлковый свет ложиться на обои, просачивается на постель. Ласково поют птицы. Акико снова в его жилище, снова проходит через туман, созданный ею самой, снова, благодаря ему.       Она видит свою одежду. Ничего не отрицает, но смущается, пусть и внутри. Замечает открытый шкаф в комнате, на вид очень старый, но при этом не оснащённый множеством полок и древних фотографий. Единственная деревяшка, что можно найти в ней примечательно? Но Йосано обращает внимание, как минимум, потому что это неординарно.

***

      Эдогаву садят в полицейскую машину. Небрежно хватая за макушку, погружают на заднее сиденье. Запястья скованы наручниками. Миноура не в состоянии применить физическую силу на знакомого детектива. Рампо не задаёт вопросы, а знакомый полицейский не может отойти от увиденного. Он подбегает к затонированному окну, что-то говорит. Эдогава в ответ лишь постукивает, чтобы тот отошёл от отправляющейся машины. Позади веет дым, пожар на ходу приравнивают ко второму рангу, а прибывшие пожарные выявляют характеристику «В» — горение воспламеняющейся жидкости, а также источником пожара считают электротехническую причину.       Полиция отъезжает, запустив проблесковый маячок, крупицы отслающегося горючего металла кружатся над зданием. Шумиха наводит любопытную толпу, выбегающую из своих жилищ, пристально смотрящую на огненный шлейф. Позади толпы стоит отстранённый Дазай, взгляды прохожих его не замечают, а он провожает взором Рампо, чей уход сопровождаётся исчезающим светом сине-красных огней… Вспышка. Эдогава держит табличку со своим полным именем в комнате для допроса. Его успели переодеть. Парень кратко отвечает на вопросы низкостатустным полицейским до тех пор, пока не появился следователь. Вспышка. Эдогава сидит напротив мужчины, на столе выложены личные вещи парня: 50 Йен, очки и удостоверение личности, объявляющего его, как сотрудника Вооружённого детективного агентства. — Вы подозреваетесь в умышленном поджоге недвижимости государственного объекта, изъятии имущества, убийства владельца этого изъятого имущества и к тому же, называетесь детективом? — издёвка сороколетнего следователя не остаётся незамеченной для Рампо. Он и сам бы с насмешкой среагировал на подобное. Будь он на бездейственной стороне, это дело не прошло бы мимо его рассмотрения. — Вы очень проницательный, товарищ Шуичи, — приметив бейджик, выгровированный нитями на ткани формы, приблизительно в той же манере отвечает ему Эдогава, как бы намекая, что он прошёлся по очевидным вещам. — Наш разговор фиксируется, будьте скромнее, — мужчина делает паузу, — Мне нужно дать показания и составить протокол, так что говорить вы будете только по мере надобности, — его хохма расстворяется и он выглядит не менее серьёзно, как и юридические термины. — Не говорите так, словно я неуловимый преступник, — Эдогава наклоняет голову назад, кладя её на деревянную перекладину стула, — Я самостоятельно сдался вам на месте преступления и могу подтвердить, что у меня не было соучастников. Владельца грузовика я не убивал. Насколько я знаю, полицейские выявили у него колото-ноживые ранения, причём в нескольких местах, в моём арсенале ножа найдено не было, и моих отпечатков также на теле не обнаружено, — без устали твердит парень.       Рампо подслушал разговор служебных салаг, что переводили парня в комнату для допросов, так он выяснил, как исчез хозяин грузовика. Личность убитого пока не установлена. — Твоими оправданиями может заниматься лишь адвокат! — выпаливает мужчина, зорко всматриваясь в незначительные движения парня. Следователь не терпел нахальничество. — Раз уж мы перешли на «ты», то прошу не присваивать мне чужие грехи. Я конечно польщён, что ваш отдел так высоко оценивает мои действия, но это не то, чем я горю желанием похвастаться, — заключает Эдогава, лукаво прищуривая зелёные глаза, направленные на забитого следователя… Вспышка.       Рампо надолго запомнит это место, напоминающее старый подвал, где хранят запасы. Только вот, их либо выкрали крысы, либо распродали из-за нехватки финансов, а после из вынужденной меры переселились сюда, где через раз раздражающими звуками спускаются капли с потолка, падая на сырой пол. Возможно, это один из способов пыток в этой тюрьме. Стоит только подставить заключенного под прерывистую струю, как у того мозг вынесет быстрее, чем от назойливых людей.       Персонально Эдогаве выделили одиночную камеру. Да, койка не королевский матрас, но зато личная, от чего можно не беспокоиться, что кто-то займёт его «трон» и будет распорежатся его свободным временем. Абсолютная монархия ему по душе. Тюремные одеяния пахли дешёвым порошком, к сожалению или к счастью, Рампо не чувствовал дискомфорта в них. И по размеру, и цвет нейтральный.       Эдогава лежал на матрасе, что прикреплён поручнями к стене. Под ним находился пружинный ламель, казалось, что его вырезали из забора детского сада. Рампо часто встречал такие схемы подле детских учреждений. Он мычал под нос мало известную мелодию, играясь с отслоившейся краской на стене, что заменяла ему пазлы. Эдогава не оценивал руины своего нового места пребывания, но научился ими пользоваться. Осталось вступить в клуб: «Анонимные заключенные» и делиться новыми открытиями в пределах четырёх стен. Парень вертит в пальцах тонкий камень и, приподнимаясь, чертит вертикальную линию на свинцовой поверхности цемента. — We belong to something new… — он также тянет в лёгкой манере, не подстраиваясь под эстрадный вокал.       По коридору доносятся шаги, что с приближением увеличивают свою громкость. По темпу ходьбы — это мужчина, а по глухому звуку — это мужские туфли приблизительно 40-42 размера. Новое развлечение — слепо угадывать сотрудников полиции. К решётке подходит мужчина в форме, он напрягает руку, и та сталкивается в противный созвон с металлом, издавая покачивающийся треск. А после, сотрудник полиции хлоднокровным тоном воспроизводит: — К тебе посетитель, —он отпирает камеру ключом, отслоняя калитку, от чего та издаёт противный скрип. — Потеряли меня, — усмехается Рампо. Полицейский выставляет запястья парня, сдерживая их. Тот спокойно даётся. Грубая кожа царапает, а металл, из чего сделаны наручники, отягощает руки. Эдогаву выправляют из комнаты, излишне подталкивая, что парню кажется чрезмерно наигранным пафосом. — Я ходить ещё не разучился! — кидает Рампо в адрес, а мужчина недовольно фыкрает в ответ. Надо же где-то потешить своё эго, продемонтрировав излишнее влияние. Парня ведут в комнату для переговоров. Между собой полицейские называют это: «Комната свиданок». Это помещение можно назвать своеобразным зеркалом во внешний мир, что также отделяет заключенных и тех, кто на свободе, стеклянной завесой. В каждом квадратике метр на метр, расставленных в ряд, есть по проводному телефону. Ими почти не пользуются, да и здесь они не отличаются от своих собратьев новыми моделями. Рампо встречается взглядом с Фукудзавой, сидящего напротив одного из таких будок. Парень предполагал, что директор осведомиться одним из первых. Как бы ему не нравилось, что его лелеяли весь подростковый возраст, Эдогава принимал своё положение и не собирался жаловаться на условия или скучный распорядок. — У вас пять минут, — отчеканивает женщина, заведовавшая этой частью. Время ланча и она скорее направляется к автомату с кофе, который Эдогава приметил в нескольких метрах от двери. Она закрывает её за собой, а камеры в углах помещения увеличивают угол обзора, удлинняются и мигают, показывая, что они точно включены. Рампо садится на невысокий стул с преплюснутой сидушкой. Он снимает телефон с подставки, прикладывая к уху. Он знает, что первым начнёт Юкичи. — Со мной связался Миноура-Сан. Сказал, что ты в тяжёлом положении: арестован по нескольким пунктам Уголовного кодекса, — протараторил директор. Пару секунд молчания. Рампо не желал отвечать на незавершённую фразу и он находился в оторванном мире от директора. — Ты чем вообще думал?! — голос Юкичи действует очередной раз на Эдогаву, как прямая пощёчина. На миг он чувствует, как кожа его щёк начинает гореть от развёрнутой параллели. Директор пристально смотрит на своего подчинённого, обеспокоенно и настороженно. Он принял на себя то, что этот малец быстрее всех сведёт его в могилу. Даже прибавляясь в возрасте, его привычки совершать одиночные внедрения в ситуации, которые потом требуют расхлёбывания по самое не балуй, выводили до дрожи в коленях. Когда два человека устремляются брать ответственность, получается не крепкий союз с совпадающими принципами, а хаос с разногласиями. Люди, стремящиеся защитить то, что им важно, применяют разные способы, соответственно, даже когда у них одинаковая цель, пути в достижении могут расходиться. Это Фукудзава понял ещё в первую встречу с Эдогавой. — Я уничтожил устройство, — спокойно заявляет парень. Директор сжимает трубку, произнося на тон тише, но не меняя позицию строгого голоса: — Сирегара? — Он попросил избавить его от собственного существования. Способность этого человека больше не станут использовать в своих целях правительство. Директор опускает взор: — Я разговаривал с Мори. Сори Сирегар — его давний знакомый. Ещё с детства они занимались разработкой устройства, что меняет человеческое мышление, но до тех пор, пока Огай не понял, что его товарищ сам воспроизводит эти махинации. Мори умолчал об этом от правительства, а тот знал это и частично к нему привязался… — И когда Японский суд стал заниматься изучением улик Портовой Мафии, Сори стал взаимно прикрывать его. Я знаю. Директор не понимал, как Рампо сложил эти ветви и пришёл к решению взвалить столько задачей на себя. Он впервые видит своего подчинённого таким. Хочется назвать его безрассудным идиотом. Он не мог принять тот факт, что Эдогава сейчас за решёткой. Это не подстава, это полностью его рук дело. Он взял дуло пистолета, нашёл в себе эту окровавленную тропу, прошёлся по ней, как сам Юкичи когда-то. Он предотвратил возможно масштабную многонациональную катастрофу ценой собственной свободы. Мудрый идиот. — Почему ты пошёл на это? — прокручивая сий вопрос, он намеревается узнать ответ, когда содержатель тяготящих мыслей сидит перед ним. Эдогава приходит к улыбке. — Чтобы восстановить справедливость Йосано, — в голосе прорезается искра. Ему бы и очень хотелось поинтересоваться, как она сейчас, но время разговора подходило к концу. Фукудзава не ожидал иного ответа, он видел, что его подчинённый неравнодушен к измученной бабочке. — И что ты готов сделать ради этой женщины? — слова, больше напоминающие напутственные от отца, пронзаются в телефоную трубку. Он действительно интересуется спектром чувств Рампо, чтобы понять, каков у него пыл. — Всё, что смогу, — убеждённо заявляет Рампо, отдавая словам последние силы. Позади говорящих раздаётся одёрганная ручка двери. Появляется эта самая женщина. Вокруг рта замечена выступившая пенка капучино — детектив не ошибся. Она заявляет в своей манере, обрушиваясь на размеренный разговор двоих резким: — Время вышло! — напоминая, что это действительно тюрьма, а не кофейня.       Рампо поднимается, стараясь не отвлекаться на презрительный взгляд женщины, что по одному виду давала понять, как ей осточертели длительные прощания. Парень бросает взор на директора, передавая фразу, что скоро прервётся захлопнутой дверью: — Свяжитесь с Йосано и убедитесь, что она в порядке. Как свидимся ещё раз, осведомите меня, директор. Эдогава удаляется, а комната с обрушившейся тишиной вновь запускает процесс осуществления всех явлений, что прежде Фукудзава игнорировал. Одним из таких прерывисто издающийся звук зума камеры напротив. По ту сторону в дежурной комнате расположился Миноура, по собственной прихоти отключив звук, чтобы конденфициальная информация, какая из раза в раз исходила от работников Агентства прежде не распространялась до ушей полицейских, в том числе, до него самого. Как замечательно сложилось, что дозорный, отвечающий за слежку отлучился в уборную, по зову волшебной таблеточки, растворённой в его кофе. Однако, как неосторожно действует полицейский, в случае если его номер раскроется, ему будет грозить увольнение из-за сокрытия диалога преступника и посещающего.

***

Акико идёт по улице в не самом приличном виде, одна сорочка бросатеся в глаза, несмотря на прикрывающее до колен пальто. Девушке необходимо дойти до работы, чтобы переодеться. Ко всем встречающимся взглядам она относится с пренебрежением, свежесть исходит от столь изящной простоты, отчего заморачиваться неугодно. Мысль, посещающая голову из раза в раз, пока девушка отвлекалась на устилающую дорогу, так это вновь пересечься с детективом. Йосано помнит, что сегодня рабочий день, а значит по общей логике, парень сейчас в Агентстве, что любезно не побеспокоил её сон. Это всё конечно хорошо, но необходимо возвращаться в прежний режим. Однако, последний на этой неделе: пятница насыщала трепетом, одаривая предвкушением вечера, плавно переходящего в ночь отдыха. Возможно, совместного. Поднимаясь на четвёртой этаж штаба, по которому та успела соскучиться, девушка не обнаруживает привычной живности. В принципе никто не мельтешил, даже умиротворённо поглощённых в компьютерные прописи Наоми и Танидзаки та не обнаружила. Сменив одежду, Йосано кипятит чайник, забрасывая две ложки растворимого мягкого кофе. Она смотрит на настенные часы — почти полдень. Рассуждения проливались сквозь разливающийся кипяток, ещё чуть-чуть, и тот бы перешёл края кружки. Она кладёт сахар — впервые за несколько недель, две чайные ложки с горкой. Приятные крупинки почти расстворились, а она чувствует, насколько это невообразимо вкусен обычный кофе с сахаром. Раздаётся звонок на рабочий телефон. Девушка не долго думая, берёт трубку: — Вооружённое детективное агентство. Слушаю, — отпивая подряд несколько глотков, проговаривает Акико, смакуя давно не произносимые слова. — Йосано, это Фукудзава. Ты не брала трубку на личный телефон. Что-то стряслось? — голос директора непередаваемо наделил девушку радостными установками. — Я его просадила где-то, — отговариется Йосано, вспоминая, что телефон остался за собственной дверью жилища, устроевшего ей забастовку. — Впрочем, я догадывался, что ты явишься в Агентство в первую очередь, — со вздохом выдаёт мужчина, пытаясь сформулировать следующую новость: — Рампо совершил поджог подземной парковки, но огонь съел почти два этажа. Сейчас Рампо в тюрьме по несколько статьям. Было неприятно это излагать, а просьбу назначенную Эдогавой не собирался откладывать. Лучше, ей сообщит кто-то из её людей, чем потом выяснять информацию от источником превирающих СМИ или смонтированных телевизионных передач. Девушка поняла, что показавшееся ей странным остутствие коллег объясняется. Ей хочется быстрее войти в курс дела, и понять, по какой стратегии действует Агентство. — Остальные знают? — Йосано приземляет дно кружки, подходя к рабочему столу Эдогавы. — Ещё нет. Я отложил разъяснение, но в скором, это всплывёт. Дазай заверил меня, что меры пресечения окажутся смягчёнными, однако, я не знаю, что он задумал. — Откуда вы звоните? Девушка начинает искать закономерности. Томится ощущение, что её не осведомили одной из последних, а ей необходимо было знать, как полагается сотруднику на рабочем месте — разобраться в подробностях, чтобы предпринимать решение в дальнейшем. — Я разговаривал с ним, сейчас выхожу из участка. Директор всвязи с последними событиями не внушал доверия, но единственной причиной поразмыслить иначе — был Рампо. Что касаемо его, директор не станет увиливать. Йосано садится за его рабочее место, обращает взор на карту, что до сих пор держат булавки. Она покрылась небольшими частицами пыли, однако забытость за соблюдением чистоты всплывает в новом грязном деле, несомненно требующем уборки. Он сделал это. Сделал и ничего не сказал. Её чувства размыты, но одно она вкушает чётко — восхищение. Но восхищение не поступком — а решительсностью. — Что предпримешь делать? — директор должен убедиться, что та не намерена вытворять подобные фарсы. — Думать, — отрезает Йосано. Недолгая пауза оканчивается завершением звонка. Девушка облакачивается на спинку сиденья, и через все заслои доносит фразу, что слышит только она, пустой кабинет и нетронутая карта: — Чёртов Эдогава...

***

      Рампо с сопровождением отвели во временную камеру, где тот положенные несколько дней обязан находится, пока рассматривается его дело. Не долго думая, парень находит себе развлечения, или по крайней мере убеждает себя, что те или иные действия приносят ему удовольствие. Впрочем, процедуру внушения безразличия прерывает знакомый голос. — Рампо, как тебя угораздило? — звенящие ключи, скреплённые между собой кольцом, сработали, как на кота, что услышал звуки открывающегося корма. Хотя должен сработать сигнал, как у любого заключенного, сопровождающийся предвкушением освобождения, но Рампо беспокоил только голод. Выдержка для любого полицейского — главное качество в его работе, однако в голосе Миноуры прослеживалось отчаяние и обречённость, словно не парень находился за решёткой, а он сам. В его голове столкнулось несколько противоречий, ведь поимка детектива, с самостоятельной подачей признательных показаний не отдавались ничем, кроме как расторжением устойчивого мнения. — Ну вот опять одни и те же вопросы, — Рампо встаёт с койки, подходя к решётке, — Результат включает способ и следствие моих намерений. Если тебя интересует то, с каким настроем, что только с победным. — Тебе угрожали? — Сложно назвать опечаленного человека угрозой. Было бы это в купе с ненавистью, тогда да. А так, это лишь очередной потеряшка. Потерянный, неполноценный Сори. Неприятно проводить сравнительные линии с Йосано, что в точности походила на него в тот момент. Эдогава почувствовал, что ненароком оскорбил её. Миноура подозревал, что Рампо способен на извлечение пересечения черт, однако, детектив из противозаконного уничтожил всего лишь груду постройки. Остальные действия не имели большой весовой категории. Если бы Эдогава желал скрыться, а он мог бы, то делом позаимствования грузовика занимались бы, лишь обнаружив мёртвого владельца. От Сори вряд ли осталось хоть что-то, пламя не щадит, ведь по обычаю, все жители обычные люди. А способности это лишь небольшое прикрытие, которое легко может дать сбой в правильных истребительских руках. — Слушай, Миноура, у тебя нет с собой пожевать чего-нибудь? Там, крекеры, печенья? Я устал давиться пресной пищей, что еле глотается, — канючит Рампо, надеясь на положительный ответ. — Я знал, что ты спросишь, — мужчина из кармана куртки вынимает упаковку хрустящих тонких изделий, расположенных квадратиком в ряд в упаковке. Особо ничего не меняется, ведь и то и то - сухомятка, но парня не переубедишь во вкусовых предпочтениях. — Хм, смотри, как бы не пресекли твою щедрость, — через свободное пространство тот тянется за лакомством. Миноура кладёт руку в карман, проделывает движение в нём, отчего костяшки показываются небольшими бугорочками через ткань. — Ты знаешь, как погиб владелец грузовика? — выражение сменяется на проявляющее интерес, а также, появляется настойчивость. — Откуда мне знать? Я не видел труп, — загружая несколько хрустящих печений себе в рот, проговаривает детектив. Он действительно не мог разложить подробности. То, чем он отделался от следователя, было пресечением зазнайства. Рампо активен и занимает точку доминации в независимом положении. Тогда обычный «любитель» вольничает сколько влезет, восторгаясь поспешной недооценённостью полицейских. Однако, оказавшись за решёткой, те решили оторваться на нём, замоскировав своё ежечастное поражение ярлыками в виде бесцеремонности. А это Рампо не по нраву. Миноура вынимает из внутреннего кармана куртки фотографию, сделанную на месте обнаружения тела владельца грузовика, приподнося для рассмотрения. — Скажи, что ты видишь? — Вижу, что ты забыл снять куртку после очередного перекура. Стоило бы по-меньше притрагиваться к сигаретам, — сдержанно улыбается детектив. Миноура готовился к приходу. Не зря в его кармане находились печенья, фотография и ещё одна деталь, что Рампо приметил, но не озвучил. Следователь помнил про очки, без которых Эдогава не принимался за работу. Не мыслимо ставить в приоритет обычное приспособление для корректировки зрения, когда тот в ней не нуждался. Изъятые очки должны были подать на экспертизу, но неудовлетворённый Миноура обвинением Эдогавы без учитывания искренних отговорок в отсутствии участия в убийстве хозяина машины вынуждали его идти против общеустановленных правил полиции. В пользу ученика здесь слоган не работает, но если заключённый рассматривается им, как учитель, то это лишь переделанная игра слов. Следователь уверяет, что его позицию рассмотрят, как серое пятно, с учётом дезоктивации камер наблюдения этого крыла. Одно движение — он протягивает очки детективу, тот усмехается стойкостью Миноуры. Он и сам поставил себя на роль его начальника, представляя, какой выговор был бы вынесен этому заносчиво-справедливому человеку. Дело было очевидно, с учётом признания Сори в содействии легко уложенных карт. Однако, озвучить мысли вслух было не лишним, хотя бы для того, чтобы не подвести Миноуру. — Полицейские не солгали. Ножевые ранения, что изображены на фото, нанесены беспорядочным образом, что говорит о нескольких ударах. Они не наделены точностью, а значит, либо убийца боялся обращаться с холодным оружием, либо делал это неохотно. Присмотрись к ладони, можно спутать линии на ней с индивидуальными отпечатками, однако, это след от рукояти ножа. Линия жизни согнута, как иронично. Значит, человека не убивали — он сам зарезался. Погиб он дома, где и взял нож, а тело отнесли на улицу. Но никто же не будет в здравом играть в ящик? Следовательно, он мог потерять рассудок, но он не похож на того, кто будет злоупотреблять веществами, что способствуют подобным явлениям. Этому есть несколько причин: во-первых, он водитель, но не легковушки, а грузоперевозки, а значит, частенько доставляет товары из одной точки в другую, а частые проверки водителей на адекватность противостоят подобным забавам. Во-вторых, он явно из простых чистосердечных людей, о чём говит его ординарный выбор одежды. Он не богат, а значит приобрести что-то подобное он не в состоянии. Проглотить или вколоть под напором? Незачем, нечем манипулировать. В прошлом он был в гражданском браке, я обнаружил кольцо в бардачке. Интересно, если дорожит, то почему не спрятал дома? А потому, что на машине он передвигается чаще, чем бывает дома и она связана с прошлой женщиной. Он житель Йокогамы, так как находясь в салоне я приметил скидочный купон в магазин духов, что находится в пределах города. На обратной стороне был указан номер телефона, а значит скидка — это лишь визитная карточка. Возможно, там работает его знакомая, что вскоре стала чем-то большим. По состоянию рук я понял, что основа его профессии — физическая работа. Помимо доставки, он ещё и грузчик и в бывшем был работником посевных участков. Об этом «сообщили» магниты с животными рогатого скота. Там он работал со своим братом, что теперь доставляет хлеб в одну очень известную пекарню. Это я понял по фотографии двух людей, изображенных в пределах сельской местности. Значит, водитель устроился поставлять иную продукции с той деревни. Как раз это было мясо. В день убийства он выходил с отпуска, так как в грузовике ничем не пахло, а багажник был пуст, но ему не дали дойти до грузовика. Это машина — единственный его транспорт, что он использовал и в повседневной жизни. В тот вечер он хотел встретиться с той женщиной, так как купон я обнаружил на самом видном месте, а значит, они знакомы не так давно, ведь так или иначе, он записал бы её номер, будь они в длительных отношениях. Миноура не отрывая взора смотрел на увлечённого своим повествованием Рампо. Однако, получив информацию о жизни умершего в целом, ответа о разрешении преступления не последовало. Эдогава понял, что мужчина умер посредством оглушения галлюцинациями, что воспроизвёл Сори. Значит, он следил за ним. Давать информацию полицейскому о внедрении одарённого "мутанта" в подобное дело он считал немыслимым, так как полиция не несёт ответственность за использование способностей в пределах города. Этим занимается Министерство внутренних дел, с которыми Рампо не терпится пересечься. — Если необходимо выявить причину самоубийства, просто отдайте тело на судебно-медицинскую экспертизу, — парень знал, что влияние способности не рассеется даже после смерти того, на ком её применили. Так или иначе изменения в структуре мозга произойдут, чего более не сокроешь, — Да и к тому же, я понял, что у тебя в кармане включённый диктофон. Миноура не удивился. Ненавязчиво движение привлекало внимание, но только дотошного человека, что воспринимал оппонента, как объект изучения. — Я свяжусь с Агентством. С тебя обязательно снимут подозрения, — мужчина достаёт устройство, нажимая на кнопку для предотвращения записи. — Чем я заслужил твоё радушие? — У меня больше нет знакомого детектива, что с точностью способен распутать наисложнейшие дела. К тому же, тебе не отсыпаются деньги с наших карманов за твоё вмешательство, — следователь улыбается. Фраза скурпулёзная по своей трактовке, но произнесена с дружеской издёвкой. Миноура собирается покинуть крыло, но звучание от прикосновения с металлическим прутьями создают причину повернуться. — Халявщик, у нас в Агентстве есть потрясающий врач-детектив, и несмотря на исцеляющую способность, из-за чего не представляется надобности пользоваться препаратами, она имеет медицинское образование. Свяжись с ней. — Я понял. — Миноура, спасибо.