Справедливость и Ответственность

Джаггернаут — термин, который используется для описания проявления слепой непреклонной силы; для указания на кого-то, кто неудержимо идёт напролом, не обращая внимания на любые препятствия.

      Йосано рассматривает получившуюся фигуру на дне кружки. Кофе имеет интересное свойство: помимо своего необычного терпкого вкуса в однородности составляющего рассыпчатые зёрна, оставляет после себя разнообразные кольца, и если у любителя напитка богатое воображение, тому не составит труда оказаться хиромантиком и преобразовать осадок в различные изображения. Девушка ищет ответы, трактуя завёрнутые концы и пустые пространства в пророчество. Не обнаружив ничего удручающего, смотря на всё взглядом реалиста, она оставляет рабочее место молодого человека, подходя к взывающей карте. Большой палец стирает закреплённый временем тонкий слой пыли на выделенной зоне локации банка, а значит, все соображения сходятся на одном — необходим третий взгляд на рассмотрение дела.       До неприятного сворачивания внутренностей знакомая дорога прокладывается по направлению шагов Акико. Однако теперь её не преследует мнимое чувство опасности, она идёт в не счастливой рубашке, без предварительно подготовленных средств для самообороны. Возникновение параллельной защиты, противостоящей другой защите приведёт к бездействию с обеих сторон, но впрочем, девушка отрицает возможное присутствие врагов на этом ринге. Заключение Рампо за решётку подтверждает его участие, однако поджог — его первый удар, что он нанёс противнику. Если он остался жив в подобной схватке — значит он вышел победителем, а соперник отправлен в ноккаут. Известно, что цель оправдывает средство, а сохранение жизни — одна из ключевых наград за достижение. Только удостоился ли Сори такой привилегии, оставшись призёром?       Явившись в злополучное место закрепляется ответ об однозначном проигрыше этого человека. Массивное здание, некогда оснащённое вселяющими чинность установками потеряло свою непревзойдённость, превратившись в очернелый павильон. Напоминал прежний вид одна треть второго этажа и сохранившийся чудом третий. Необычайное произведение искусства, что политики сочли бы как оскорбительный жест для имущества, предстаёт в осведомлённых глазах, как необходимая мера присечения вражеской коалиции на своей территории. Поблизости мелькали полицейские господа в экипировках. Не сказать по их виду, что они придерживаются мнения государственных деятелей по их замученным выражениям физиономий. В них не читалось осуждения или утраты, скорее, это была обречённость выговора с поступлением громкого дела с оглашением беспечности их вмешательства в самый последний момент. Слышны внегласные донесения, тем не менее, важные: — Заключённых успели перевести в государственный следственный изолятор, как чувствовали, — произносит молодая женщина в форме, завершая вердиктом в виде сложенных рук. — Неизвестно, какой ущерб бы нам пришлось понести, если бы остались погибшие. Сохранённые проценты с налогов, что мы отдаём на содержание преступников, конечно, неплохое достижение. Тем не менее, государство любит содержать преступников, а иначе катись к чертям эта юриспруденция, — отвечает ей напарник, что несмотря на недавнее стажирование о чём говорила униформа, глаголит высказывания, что и опытные полицейские не в стостоянии признать. Отвлекаясь от изучения легавых, Йосано берёт внимание за оставшиеся детали подле своих ног, натыкаясь на металлическую зажигалку с откидной крышкой. Обревиатура казалась чужой, словно изготовитель доставил товар из заграницы. Однако, она пренадлежала также чужаку, что не сумел приспособиться к здешним правилам. Да и вообще, к каким либо, установленным человеком. Прерывает погружение в критические размышления шелест сухой травы, по которой ступает знакомый человек. Йосано научилась различать намерения шагающего, но всё равно оборачивается, чтобы выяснить, кто обладатель успокаивающего передвижения. Мужчина показывает ей своё удостоверение, как положено, несмотря на переодическое свечение перед глазами детективов. — Следователь Минаура-Сан? — Йосано выжидающе смотрит, произнося его имя в неком манёвре незавершённого вопроса, словно представляясь за него. Йосано ждёт ответы. Множество нераскрытых понятий предстали перед глазами на месте окрашенной в чёрный сухой травы, однако она не могла сказать о состоянии и об обстановке местности, где сейчас Рампо. — Вы ведь из Агентства? Если я не ошибаюсь, у них не так много женщин в сотрудниках. — Подмечено верно, хотя немного бескультурно, — продолжает беседу девушка, с однородной честностью в перемешку с триумфальной отрадой, — Акико Йосано, — подтверждая свою личность девушка понимает, что мужчина хочет удостовериться в иной раз в её имени. — Очень хорошо, что вы явились сюда. Я было хотел посетить штаб Агентства, но вы предотвратили уязвимость размянуться, — следователь кладёт руки в карманы брюк, ненароком проверяя наличие того, что должен доставить, — Рампо сейчас под подозрением в убийстве владельца угнанного грузовика. Тем не менее, как бы этот парень не раздражал сотрудников полицейского участка я уверен, что он не причастен к убийству. Йосано несказанно рада в проявлении почтенности Минаурой — детектива. Тем не менее, она скупа на энергичное заваливание вопросами собеседника. Запредельная заторможенность с её стороны ни что иное, как именование возможности дать прорезаться истинному мнению Минауры о сложившейся ситуации. — Как бы он мне не симпатизировал, решающей точкой станут доказательства, на них полиция обязана ровняться, — без задержки мужчина вынимает диктофон, что сжимает в кулаке, стараясь прикрыть выступающие части пальцами и перекладывает из своего кармана в карман рубашки Йосано. — Рампо собрал все необходимые данные и как бы саркастично не звучал тот факт, что большую часть он понял, присутствия в грузовике мёртвого владельца, по его утверждению, в убийстве замешан человек со способностью, который заставил потерпевшего нанести себе смертельные удары. Акико не трудно было догадаться, о ком идёт речь. Однако, использать Сори как доказательство, будучи ещё неуверенной в его безоговорочной смерти было неразумно. Его местоположение неизвестно, а внедрять полицию, что скептически относится к поимке одарённых было не в её силах. С этим можно справиться, доказав её причастность к воздействию той же способности, что и у потерпевшего. Йосано пришла к такому выводу, ещё не прослушав запись. — Я полагаю, тело доставили в морг? — плавно уточняет девушка. — Да. Вскрытие запланировано на сегодняшний день, вы сможете присутсивовать при необходимости, но только. — следователь замялся. — Только, если меня признают в качестве медицинского работника или родственницы покойника, — малая степень задумчивости пытается вырваться через пронырство, читающееся в словах Йосано, — Теперь всё понятно. Он направил вас ко мне? — Так точно. Сказал, что помощь врача-специалиста здесь необходима. Это льстило, но выделенная фраза своей направленности, как «врач» не отрицала содействие к подходу оправдать нанесённые ранения вмешательством способности. Не важно, сможет ли она объяснить это в действительности, опираясь на следственную причину, это всегда можно обернуть более понятным языком для медицинского персонала. — Напишите мне адрес больницы, где хранится тело. В ответ Минаура сосредоточенно кивает, вынимая из-за пазухи маленький блокнот с ручкой, пережившей множество записных штрафов. Отвлекаясь на расписывание затвердевших чернил, Акико производит разворот ладони с тыльной на внешнюю часть и обнажает найденную зажигалку. Следователь обращает взор на предмет. — Возьмите, лишнем не будет. Здесь скорее всего осталась ещё радиация. Отдавая листок в клетку с адресом, следователь остаётся в замешательстве от последнего слова. Эта метафора такая? — У нас, кончено, не равноценный обмен. Извините, не курю, предложить сигарету не смогу. Тот в ответ усмехается на смекалистость, но будет прок с его любимым средством, подающим огонь к очередной сигарете, после чего он выдаёт: — Отнесу на экспертизу.

***

      Благополучно расставшись со следователем, девушка возвращается обратно. Запускается запись голоса детектива и именно сейчас он определит направление, в которое Йосано необходимо повернуть. Этот парень за всё время не произнёс извилистой лжи, но зато восхитительно утаивал свои намерения. Хотя закрадывается мысль, спроси она его в лоб о поджоге ещё до воплощения в явь, он рассказал бы? Был понятен замысел Рампо, но Акико не могла ринуться по столь колкой схеме, последствия которой Эдогава отбывает в изоляторе. Она отбросила вариант «маскарада» в сотрудника учреждения больницы, но проскальзывающие слова о родстве погибшего с водителем грузовика, доставляющего хлеб, внедряли в голову несуразную, но тем не менее мысль найти этого человека.       Удлиняющаяся центральная улица переполнена различными магазинами розничной торговли. Разносящиеся запахи свежих фруктов, выпечки и бенто в сумках офисных сотрудников придательски стимулировали выделение слюны, напоминая Йосано о человеском факторе — голоде. Кроме утреннего кофе девушка ничем не перебивалась, но даже в минуты слабости, она уверенно разглядывает вывески местных пекарен с взывающими просьбами попробовать свежую и ароматную выпечку, воспринимая их, как функции, а нужную ставит в приоритет, как пункт назначения.       Эдогава упомянул, что пекарня одна из известных в городе, однако судить по известности можно субъективно. Специализация поваров заключается в изготовлении дрожжевого хлеба для повседневного употребления или же работа поваров сконцентрирована на сладкой выпечке? В требовательную конкретику вмешивается случайно пойманный взглядом мужчина, выгружающий из багажника газели деревянные ящики с дрожжевыми изделиями. Акико подмечает его задумчивость и погружённость в однотипные движения, поэтому решает складно подойти к расспросу, не расторгнув своего рода его снохождение. — Добрый день. Тяжёлая однако работа таскать столько ящиков по нескольку раз на дню. Наверно, привозите ещё не с местности, — увлечённо оговаривает факты Йосано. Мужчина напротив поворачивается лицом к говорящей. Его не побеспокоила «неуверенная» осведомлённость девушки и точное попадание, невзначай соответствующее действительности. Она не представилась по своему удостоверению и не налетала с вопросами. Для обычного гражданина встреча с детективом может повлечь тревожные помыслы и замкнутость, а ей необходимо расположить человека к себе. Она попадает в темперамент и его ненароком тянет вступить в беседу. — Ох, что вы, я только первый день здесь. Я заменяю господина Йоширо. Так уж вышло, что ему необходимо поотсутствовать пару дней, — мужчина улыбается, однако на последних словах его эмоции сгущаются в водоворот жёванных слов. Девушка сменяет приятную лучезарность на заинтересованное сочувствие. Она подстраивается под уклон разговора, зная наверняка, где сейчас этот человек. Это погано связывать смерть гражданина со своей выгодой, тем не менее, от морали она не отвернулась. — Он ведь знал погибшего на днях мужчину? — исподтишка раздаётся довольно громкий вопрос, однако мужчина связываясь с эмоцией девушки отвечает на удивление прямо: — А вы, видимо, были с ним знакомы? Да, всё верно. Не может никак оторваться от больницы, бедный парень, — покачивая головой отвечает доставщик, с неким непониманием рассуждая о такой преданности, — Вы хотите его навестить? Йосано на момент задумывается, но находит выход о том, как выкрутиться: — Да. Часто бываю в этой пекарне на обеденном перерыве. Только набралась смелости расспросить о том, откуда вы привозите такой вкусный хлеб. — Господин Йоширо намеревался выкупить эту пекарню, чтобы руководить продажей, переименовав синдикат в индивидуальное предприятие. Уж не знаю, закрепилась ли эта мысль у него в голове или это лишь смутные намерения, — неуверенно произнося собственные слова, мужчина направляется в сторону двери. В один момент соприкасаясь мыском к застеклённой перегородке, огораживающей улицу и внутренности магазина, он произносит: — Не желаете багета? Пока начальника нет, позволю за проявление смелости постоянному клиенту. Нельзя пользоваться чужой добротой на построенной лжи, но воспользоваться хочется. Она даёт неоднозначный ответ: — Обеденный перерыв уже кончился. Мужчина держа ящик одной рукой, отламывает второй корочку хрустящего хлеба и возвращаясь к собеседнице настойчиво протягивает ей. — Тогда на дорожку. Решительность противостоит убеждениям, ведь она их определяет. Акико начинает верить своим словам, задумываясь о введении себя в список клиентур столь замечательного места с добродушными доставщиками, поставляющими сдобный хлеб.

***

      Коридор больницы оснащён несколькими скамьями. Пустынное пространство пропитано запахом хлорки, а стоящая духота препятствовала выветриванию. На одной из скамей, потерпевшей длительный временной отрезок, неподвижно сидел мужчина. Словно сожжённая спичка он согнулся к коленям, выступившими косточками позвонков опираясь о стену. В четырёх стенах прямоугольного крыла не чувствовалось родного тепла и больше напоминало незнакомый город с отсутствующими жителями, отчего невольно прорезались приступы ксенофобии. Слишком отчуждённо, но покорно он сидел возле кабинета поталогонатома, неизвестно, чего жаждя. Акустическое помещение разносит постороннии шумы, размеренные шаги Йосано сопровождаются отходящим эхом, но на них мужчина не среагировал. В этом коридоре множество свободных лавок, но Акико садиться именно на ту, где теплятся ещё какие-то удары слабого сердцебиения. Но теперь, у мужчины есть аппарат жизнеобеспечения. — Очереди нет, но вы ждёте, — женский голос словно окатывает мужчину водой. Он поворачивается на говорящую с растерянностью, направляя некогда опущенный взор, пронизанный утратой. Однако, сама мимика делала акцент на непристойности со стороны Йосано. — Вы господин Йоширо? — девушка не смотрит на него, не намереваясь смущать оппонента виденьем того, что ей что-то нужно. Да и неприятно говорить на болезненные темы, играя в гляделки. Мужчина смотрит в пол, чуть приоткрыв рот. Возможно, он и вовсе засомневался в своём имени. — Да, — тихое соглашение выдаётся мужским баритоном. Акико замечает его податливость, но не намеревается нападать. — Как долго вы тут сидите? — она понижает тональность, всецело примеряя состояние собеседника на себе, но не меняет позицию штурмана в диалоге. — Вторые сутки, — робкое бормотание сопровождается неторопливым движением руки, к казалось, окаменевшему лицу. Мужчина прислоняет ладонь к глазу, медленно проводя её к подбородку, будто намереваясь размазать что-то. — Проходите, если вам нужно, — дополняет тот. Возможно, он прочитал намёк в вопросах Йосано, якобы тот задерживает посетителей. Но это по правде несуразно, когда в этом крыле только два человека. Девушка поднимается со скамьи, не стремясь идти на поводу. Она присаживается напротив Йоширо, согнув колени. — Я не смогу вылечить ваше душевное состояние, как бы скоро мне не хотелось этого сделать. Тем не менее, я могу поспособствовать вашему спокойствию. Мужчина смотрит на Акико, словно ребёнок, рассматривающего взрослого. Взор внимает фигуру, противопоставляя большого человека — маленькому. Но возрастная категория у обоих людей развёрнута в точности наоборот. Положение способно обернуть время вспять. — Чего вам хочется сейчас? Наиглупейший вопрос. Йосано прекрасно знает, что все проделанные труды не компенсируют утрату. Тем не менее, она не получает в ответ претензий или отозваний в издевательстве. — Справедливости. Крупные ладони, покрытые мозолями, сжимают колени. Глаза мужчины, некогда выражающие беспамятство, въедливыми порывами стали источать целостность. Изменения, подобно вращающимся дверям, открывают иную сторону. Йоширо загорелся от одного слова, что также дорого для Йосано. Она смотрит на подрагивающие мышцы лица мужчины и чувствует свою необходимость. Акико видит иную сторону сражения, когда на периметре скитается раненый, а она, непосредственно, является воином на одной из сторон. Есть выбор — продолжить стрелять, невзирая на наличие жизни поблизости или остановиться и прикрыть собой гражданского. Выбор падает на оба варианта — защитить любой ценой, не подставив себя под летящие пули. Её озарение медленно переходит в расчётливость. Она уверена, как никогда ранее, что её слово расставит множество решающих знаков препинания. Ладонь ложится поверх ладони Йоширо, он в замешательстве, но руку не убирает. — Меня зовут Акико Йосано. Я детектив из Вооружённого Детективного Агентства и я знаю, что произошло с вашим братом, — спокойно заявляет девушка, вопрошающе смотря на обеспокоенного мужчину. Он не знает, что ответить. По его взгляду можно понять, как он воспринимает всё вышесказанное за глупую шутку. Он не решается опровергнуть или высказать недоверие. Мысли в кучу выкачали из него силы, а он стал напоминать немого, проглотившего свой язык. Девушка понимает, что ей необходимо заручиться его убеждённостью, а поэтому она неспешно объявляет свои намерения незнакомцу, стараясь развеять его помыслы о том, что Акико заговаривает ему зубы. — Ваш брат стал жертвой применённой способности, повлёкшей потерю контроля над действиями. Она спровоцировала непреодолимое желание избавиться от неё же, а он нашёл способ снять эти оковы. Йоширо словно потерялся в пространстве, смотря насквозь говорящей. Тем не менее, он слушал. — Могу ли я пользоваться информацией о вашем брате? Мне нужно поговорить с мед персоналом, — Акико поднимается с корточек, распрямляя руки вдоль тела. Мужчина поднимает взор на неё, продолжая сидеть в не сменяющейся позе. Казалось, что он слился воедино с этой скамьёй, а выученное положение тела стало привычным. Его здравомыслие считается с заволакивающим горем, прорываясь первыми вопросами в его речи: — Почему вы сделали такой вывод о его смерти? — он сглатывает слюну, пытаясь удержать подрагивающий голос. — Потому что была под влиянием этой способности. Акико хотелось объяснить исход, при котором она осталась жива; правда это могло бы задеть собеседника, ведь ключевым фактором был именно присутствующий рядом с ней Рампо, а в случае Йоширо, брат погиб в одиночестве. — Моя справедливость была задета и я не хочу допустить, чтобы она окончательно сломалась у кого-то другого, — вверяет Акико, настырно устремляя по-собачьи откровенный взгляд на мужчину.       Возрастной опыт прогнозирует недоверие, но Йоширо хочет отклонить свои замешательства. Когда слова бессильны, всю оборону держат в себе глаза Акико. Они взывают подняться, и таят в себе неиспользованный шанс. Им неймётся. А его тянет предоставить этим глазам возможность вселять в него веру. Мужчина не знал о подозреваемом, его бы оповестили после уточнения приговора, однако, девушка дала ему информацию, что смогла стать достоверной для него. Уговоры полиции о переубеждении тщетно провалились бы, будь убийцей действительно Эдогава. Вот, что значит — общий взгляд. — Как вы узнали о моём брате? Единственный вопрос, живо разрушающий нависшее молчание. Йосано кротко выдаёт ласковую улыбку, используя излюбленную фразу: — Сверх дедукция.

***

      Подписанный документ законного представителя родства с усопшим включает в себя несвязанное с ними по крови имя, представительница которого получает право посещения морга. Место окончательной регистрации граждан находится в отдельном здании, построенном на белых кирпичах. Чёрная табличка, подобно могильному камню, оглашает громкими выделенными буквами о неизбежности прибытия в это место тяжело больных людей. Они не вселяют надежду на успешное выздоровление. Холод в помещении окатывает с порога, Йосано подходит к ресепшену: — Отделение, где усопший Сабэру Куроки, — оттачивает Акико, предоставляя листок с подписью однофамильца. Женщина напротив осмотрительно косится на Акико, демонстративно оглашая: — И что вы мне даёте эту бумажку? Вскрытие ещё не осуществилось, забирать рано. Девушка стремиться прервать эту напыщенность, предоставляя удостоверение личности. — Я работаю в Детективном Агентстве, по совместительству родственница погибшего. Мне необходимо поговорить с главным врачом по делу смерти. Народ Йокогамы наслышан о заслугах детективов, тем не менее, работая в своей стезе люди не приветствовали периодического вмешательства в свою работу. Считалось, как обесценивание полученного образования. Женщина равнодушно пялится, вздымая брови, а на лбу образовываются небольшие складки в виде линий. — По коридору последняя дверь. Ждите. Акико следует указанию, пересчитывая шаги по кафельным плитам. Примерное количество для достижения встречи со смертью, как с собеседником. Вставленный в дверь ключ побуждает Йосано провернуть его. Она не намерена любезничать с этим местом. Девушка внедряется в самый настоящий холодильник, где всё хранящееся — лишь мясо, только с именем. Как будто это должно вселять чувство важности по отношению к бездыханным телам, которым уже ничего не нужно. Слишком обидно и в какой-то степени — жестоко. Йосано подмечает одиноко висящий халат на заледенелой вешалке, словно оставленный для неё. Набрасывает поверх рубашки, мнимо ощущая, как пониженная температура всех присутствующих передаётся ей по телу, а то в ответ реагирует мурашками, но лишь на внешнее раздражение. Она не чувствует страха к тем, с кем провела множество дней. Сейчас они все в одной тарелке, поэтому она не чувствует разницы в давности. Отсек, на котором выгравировано нужное имя притягивает Йосано. Пальцы рук поддевают ручку, распахивая удлинённый ящик. Девушка наблюдает бледно-синее тело, с плоскими багряными ранами, образованными от воткнутого лезвия. Глубина от вошедшего ножа приблизительно девять сантиметров, порезы расположены локально по диагонали от верхней правой части груди, до перехода в межрёберье. Помимо выявленного орудия убийства не замечалось ударов тупыми предметами, так как ткани, по наблюдениям Акико, внешне не были сдавлены. И как Эдогава понял всё в мельчайших подробностях? Тело на фотографии с места убийства было ещё в одежде, а как можно распознать даже самые заметные увечья через качество и освещение светодиодов полицейской машины, а не благодаря медицинской лампе? Акико беспокоит вошедший мужчина, что неожиданно остановился на входе, приметив незнакомку. — Что вы здесь делаете? — с небольшим испугом и недоумением спрашивает он, не ожидая среди мертвецов обнаружить шевелящуюся Йосано, — И кто вы? — Вас не осведомила женщина на регистратуре? — девушка отстраняется от трупа, с претензией обращаясь к врачу. — Сказала, что сотрудник Детективного Агентства ожидает возле двери. Видимо, вы нетерпеливый сотрудник, — сурово одаривает ту вердиктом, приметив необоснованную предъяву в её голосе, — Что вы себе позволяете? Акико не хочет портить о себе мнение, ведь визит и правда не в её компетенции. Тем не менее, она видит, что её собеседник не настроен на скорый разговор, не зная, что из себя представляет девушка. Поэтому, она готова выложить всё, к чему сумела приспособиться. — Вы сняли отпечатки с рук погибшего? Мужчина оказывается в ступоре. Мало того, что Акико вторглась в служебное помещение без разрешения, так ещё и в своих досконально построенных требовательных вопросах ковыряется в проведении судебной медицинской экспертизы. Но недоумевание от нестандартного вопроса выдвинуло интерес: — С чего бы? — раздражённо-возмущённо летит высказывание в сторону уполномоченной девушки. Йосано едко усмехается, указывая на окоченевшую руку трупа. — Рукоять была сжата крепко, что не могло не оставить вмятин на ладони. Врач устремляет взор на повёрнутую кисть руки, где согнутые пальцы оголяли часть между проксимальной и срединной складкой. Действительно похоже на след. — Вы хотите сказать, что это было самоубийство? Предательское желание осветить истину для непосвящённого вырезается в нескрываемой улыбке Йосано. Теперь ясно, в какой ситуации оказывается Рампо каждый раз, когда никто не видит выведенных стрелочками подсказок на каждой улике, возникающих в его голове. От большого ума лишь сума, да тюрьма. Акико вальяжно скрещивает руки на груди: — Это очевидно. Но закрадывается вопрос: «Зачем ему себя убивать?» А ответ прост: деперсонализация. Согнутые брови врача трактовали его удивление, вперемешку с вымещением растерянности, что вызвал истолкованный вздор. — Отчего вы делаете такой вывод? — Вскрытие покажет последствия облучения, если вы, конечно, начнёте с головного мозга. Нейроны потерпевшего были разрушены под воздействием радиации. Изменения в центральной нервной системе пропустили во мгновение три основные стадии дисфункции; первая — начальная, где первыми симптомами выступает общее ухудшение самочувствия, как при вирусном заболевании; вторая — латентная, где все симптомы снижают интенсивность, однако, не исчезают полностью; третья — стадия разгара, проявляющаяся отёком головного мозга и расстройством функции черепно-мозговых нервов. Прохождение нескольких стадий в одно мгновение спровоцировало стресс у мозга. Халат, надетый на Йосано олицетворяет белый флаг в её руках, где успех является не ироничной подколкой, а прямой целью. Не последовало слов о причине взаимодействия с радиацией и её возникновения в быту погибшего. Акико нужно заболтать патологоанатома, складывая цепочку хронологических событий, приводящих к летальному исходу. Она детектив, но с медицинскими навыками. — Что за бред? — Бредом вы называете патогенез. Изменяется работа лимбической системы, снижается способность психики отвечать на внешние и внутренние стимулы. Но тем не менее, Сабэру умудряется схватиться за нож, замечая нестандартные изменения. Он пытался прервать их посмертным образом.

***

Объём мозга на вскрытии увеличен. Значительные накопления жидкости в межклеточном пространстве свидетельствовали об отёке. Утверждения Акико полностью совпадали с действительностью. Превышенный показатель радиации вычислили на молекулярном уровне. Свидетельство о смерти выдаётся Йосано, а она, видя заключение ликует, зная, что оправдала справедливость сразу трёх человек.