Аромат жасмина

Живописцы твой облик женский обессмертили на холсте
. В небывалом еще величье, в удивительной чистоте. 
Сколько всяческих благовоний, красок в дар тебе принесли,
 Сколько жемчуга из пучины, сколько золота из земли.

***

Чьи-то руки держат Амалу железной хваткой. В ушах стоит шум, смешанный из разных голосов людей, читающих священные тантры. Где-то гремит барабан. Амалу тащат по земле, сдирая ее нежные колени в кровь. Девушку грубо бросают у алтаря, к ногам каменной статуи индийского божества. Кажется, это образ Шивы. Скульптура выполнена столь искусно, что может показаться, будто она живая. Кожа Шивы отливает голубым, обнаженный торс украшен драгоценностями. А сверху на нее глядят бездонно-черные глаза. Такие смутно знакомые.. Ей становится тяжело дышать, а тело как-будто начинает гореть в агонии. Амала хочет вырваться, но чужие руки продолжают удерживать на месте. Ее захлестывает волна паники. Вдруг, статуя приходит в движение. Или… это вовсе не статуя? Неужели ... Перед ней настоящее божество, сам махадева. До Амалы начинает доходить истинный смысл происходящего. Ее хотят принести в жертву во имя бога, во имя Шивы. По щекам бегут горячие слезы, и она решает взглянуть в глаза своей смерти. В эти черные, как ночь, глаза. Лицо божества, обрамленное длинными темными волосами, столь прекрасно, что на секунду у Амалы захватывает дух. Он так пленительно красив, но есть в нем что-то еще… такое знакомое.. Девушка из последних сил пытается уловить ускользающую мысль, отчаянно вглядываясь в лицо божества. И она находит то, что искала. Незаметная на первый взгляд, совсем крошечная родинка, спрятанная в уголке красивых губ. Незаметная для любого другого человека, но только не для Амалы. Ведь она столько раз засматривалась на эти изящные губы во время разговора. Она не спутает Рэйтана ни с кем. И как бы ни была безумна эта мысль, но Амала знала наверняка, сейчас именно Рэйтан был перед ней. Словно по сигналу, губы божества растягиваются в подобии улыбки, а его облик начинает медленно растворяться. На девушку обрушивается оглушающая тишина. Нежный голос велит ей проснуться. «Проснись, июньская лилия».

***

Неукротимое солнце Калькутты уже во всю мощь проникает в окна комнаты Амалы. С первого этажа дома доносится шум из кухни Чуханов, значит — утро в самом разгаре. Девушка усилием воли встает с кровати, обнаруживая на полу одеяло и часть подушек, которые она должно быть смахнула во сне. Сегодня она действительно беспокойно спала. Видимо, всему виной Калькуттская жара, одолевающая даже ночью. Но в голове начинают всплывать обрывки того, что она видела во сне. Точнее, кого.. Амала пытается отогнать тревожные мысли. Должно быть, она слишком часто думает о Рэйтане. Дошло уже до того, что он ей снится. Да еще и в таком странном сне. Будто бы он — божество.. Черт, вдобавок ко всему она теперь опаздывает в посольство на совещание их рабочей группы. Амала в спешке принимает душ и собирается на работу. Хочет надеть что-то простое и практичное, но тут ее взгляд падает на новое сари, которое ей оставила хозяйка дома. Прежде, чем Амала успевает себя одернуть, в голове у нее проносится мысль, что этот наряд придётся по вкусу Рэйтану.

***

Видеть Амалу в новых Сари было воистину испытанием воли для Рэйтана. Он и не знал, что земная женщина способна так околдовывать своей красотой. Должно быть, ее энергия шакти могла поставить на колени сотни или даже тысячи мужчин. Что ж, сам Рита-Шива, позабыв обо всех запретах, готов был пасть к ее ногам. Особенно сейчас, когда она, слегка растрепанная, но от этого еще более притягательная, садится напротив него в зале совещаний посольства. Заметив его взгляд, девушка вежливо кивает Рэйтану в знак приветствия. Амала сегодня опоздала на собрание группы, и выглядит какой-то взвинченной. Неужели он перестарался и сон оказался для нее слишком энергетически мощным ? Что ж, он не хотел ее пугать. Но рано или поздно ему придется раскрыть все карты. Рэйтан старался плавно подталкивать ее к осознанию происходящего в Калькутте, несмотря на давление и спешку Дубеев. Да, при этом ему приходилось утаивать многие вещи, порой даже лгать ей. Но такова была цена. Вайш хотел бережно подвести Амалу к осознанию того, кто она на самом деле. Хотел подготовить ее ко встречи с Дубеями, чтобы их влияние и давление не навредило ей. Чтобы Амала не попалась в их сети и следовала своему собственному пути. Конечно, пора было раскрыть ей и то, кем на самом деле является он сам. Но почему-то посвящение в эту тайну Рэйтан оттягивал снова и снова. Он посылал ей сны, давал подсказки, но не решался напрямую преподнести ей истину. Казалось, он должен с гордостью открыть ей свою сущность, свою природу. Но где-то глубоко внутри него томилось неопределенное чувство… страха? И с каких пор он вообще начал чувствовать? С ним не происходило подобного уже слишком давно. Но отрицать собственный страх было бы глупо. Да, Рэйтан боялся, что открыв ей свою тайну, Амала отдалится от него. Перестанет смотреть на него так, как прежде.. Но промедление может слишком дорого стоить, и оттягивать этот момент вечно так или иначе нельзя, поэтому Рэйтан дожидается, когда они с Амалой останутся одни в зале совещаний и просит ее задержаться на пару слов. Он интересуется, как «мисс Кхан» чувствует себя в последнее время, а еще советует ей прислушаться к своим видениям и снам. Но в ответ девушка лишь хмурится, заявляя, что не понимает о чем идет речь. Амала порывается уйти и разворачивается в сторону двери, но лишь затем, чтобы врезаться в грудь проводника, который, она готова поклясться, еще секундой ранее стоял позади нее. Испуганный вздох срывается с пухлых губ девушки, она хочет отступить назад, но Рэйтан успевает удержать ее на месте, ловко взяв под локти. Вайш не хочет пугать Амалу, но он должен достучаться до нее. Девушку обволакивает запах жасмина и ладана, она вдыхает глубже, и это не ускользает от проницательного взгляда Рэйтана. Мужчина продолжает снисходительно рассматривать Амалу своими обсидиановыми глазами, просит ее не пугаться происходящего и прислушаться если не к нему, то к своим собственным чувствам. Амала, точно испуганная лань, смотрит исподлобья, быстро хлопая ресницами и тяжело дыша. Рэйтан чувствует, как в ней закипает злость и негодование, но она внимательно слушает проводника. В глубине души она знает, то, что он ей говорит — действительно важно. Вайш обещает ей, что скоро все встанет на свои места, откроется желанная истина, но Амала должна быть готова ко всему. Рэйтан, не может удержаться, и склоняется ближе к лицу девушки, вдыхая нежный и сладкий аромат ванили, исходящий от ее волос и кожи. Июньская лилия. Кажется, он произнес это вслух, потому что девушка внезапно вздрагивает, а ее красивые карие глаза распахиваются еще шире. Словно очнувшись ото сна, Амала мотает головой и резко отстраняется. Он чувствует ее ярость, которая столь энергетически сильна, что буквально заполняет помещение. Рэйтана поражает то, с каким отчаянным упорством Амала противится собственным чувствам и ощущениям. Ее упертость утомляет Вайша, хотя надо признать, что она же и восхищает. А чего стоит ее ярость. Да, в этой женщине точно есть капля крови самой Кали. Амала винит Рэйтана в том, что он играет в игры и говорит загадками. Что это он скрывает от нее всю правду, зная о происходящем в Калькутте гораздо больше, чем кажется. Винит его в том, что Рэйтан не хочет помогать их расследованию. Проводник недовольно качает головой, провожая взглядом уходящую девушку. Что ж, она трижды права, но слишком многое ей лишь предстоит узнать, и узнать самой, а он не имеет права вмешиваться раньше времени и менять ход событий. Хотя надо признать, порой ему хочется, чтобы все было иначе. Хочется, чтобы она не оказалась в Калькутте. Не оказалась втянута в это расследование, в эти интриги, жесткость и кровопролитие. Чтобы она никогда не встретила Дубеев. И особенно Амрита. И пусть даже ценой этому было бы то, что тогда она никогда бы не встретила самого Рэйтана. Да и что он может ей дать, кроме боли и страданий ? Разве что правду. Горькую правду.