Аромат жасмина

В глубокую аскезу погружён
 Над недоступным голубым Кайласом
Суровый Шива охраняет дом,
 Долины озирая третьим глазом.

***

Тамас-Витала — воистину темное место. В безмолвной обители бхутов и душ умерших царит лишь мгла и суровый Рита-Шива. И сейчас махадэва особенно мрачен и тих, подобно морю, замершему в преддверии шторма. Застыв в позе лотоса и закрыв глаза, Аватар неустанно твердит шанти-мантры, пытаясь достичь божественного покоя. Но все мантры мира тщетны, ведь покой ему может даровать только она.. Да, могущественный Аватар Шивы слаб, как никогда прежде. У его слабости карие глаза и горячий нрав. А волосы подобны непокорному пламени с медным отливом. От нее пахнет сладкой ванилью и душистой лилией. А в бенгальской речи сквозит акцент, который почему-то хочется слышать снова и снова. Крошечное несовершенство, в такой совершенной Амале. Оно напоминает ему, как она юна, как уязвима в сравнении с ним. Но это лишь заставляет желать ее еще больше. Каждая их встреча подобна сладкой пытке, которой так хочется поддаться. И устоять с каждым разом все труднее. Но Рэйтан не вправе нарушить запрет, не вправе гневить высшие силы, которые питают его энергией. Есть такая черта, перейдя которую, путь назад будет отрезан навсегда. Поэтому он должен держать дистанцию. Пусть даже не ради себя, но ради нее. Ради ее безопасности. Ее блага.

***

Амала весь день находилась в предвкушении вечера. Наконец-то их рабочая группа сможет ненадолго отвлечься от изнурительного расследования и немного развеяться. Вечером должна была состояться свадьба Саны, молодой девушки, которая работала на семью Чуханов. Хотя бы на один вечер Амала хотела забыть о череде ритуальных убийств, потрясших Калькутту. О своих странных видениях, в которых к ней приходят души умерших и твердят о темной матери. Хотя бы ненадолго ей хотелось почувствовать себя обычной девушкой, главной заботой которой будут не жестокие расправы над людьми, а всего лишь выбор наряда на вечер. А по такому случаю, как свадьба, Амала имела все основания надеть праздничный наряд в традиционном индийском стиле. Голову покрывает полупрозрачная вуаль, расшитая замысловатыми узорами, а роскошному сари могли бы позавидовать самые знатные Махарани. Сегодня Амале хотелось выглядеть особенно красиво и торжественно, ведь на свадьбе соберется столько уважаемых людей. Сотни гостей из самых разных по значимости семейств в Индии. В глубине души Амала понимает, что среди всех этих людей ей по-настоящему хочется увидеть и впечатлить своим нарядом лишь одного человека. Человека, от которого исходит аромат жасмина… Но она даже не уверена, будет ли он там. Амала садится в такси, а внутри у нее, словно бабочка, трепещет надежда. Прошло чуть больше часа с начала свадебного торжества, но оно уже в самом разгаре. Людей так много, что Амале не по себе, а в голове проскальзывает тревожная мысль: в такой суматохе и толпе едва ли кто-то заметит, если случится что-то плохое. Девушка пытается отогнать неприятное наваждение. Черт возьми, Амала, даже на свадьбе не можешь расслабиться и не думать о плохом. Время идет, а отчаянные попытки разглядеть в толпе человека, ради которого она надела свое лучшее сари, уже в который раз не увенчиваются успехом. В груди расползается гадкое чувство разочарования, но Амала берет себя в руки, и остаток торжества решает провести в компании коллег, тем более что Лайтвуда пора оттаскивать от стола со спиртными напитками.. Девушка рассказывает Лиме про местные свадебные традиции и правила, когда внезапно понимает: Рэйтан здесь. Мимолетная мысль, пришедшая словно откуда-то из вне. Ощущение, отдалено похожее на чутье или шестое чувство, но будто помноженное на сто. Амала не могла объяснить эту уверенность, но она точно знала, что не ошиблась. Словно в подтверждение ее мыслей, гости начинают озираться в сторону свадебного шатра, а спустя пару секунд девушка и сама убеждается в своей правоте, наблюдая, как двое мужчин беседуют с госпожой Чухан. Они стоят к ней спиной, но Амала точно знает, что один из них — Рэйтан. Ведь она узнает его из тысячи, даже с закрытии глазами: по поразительно размеренному дыханию, по легкой поступи его шагов, по его энергии и тому ощущению, что переполняет ее, стоит Вайшу оказаться рядом. Притяжение, связь, вспыхивающие где-то на уровне подсознания. Рэйтан был прав, это невозможно объяснить рационально. Между ними словно натянута тонкая, но прочная нить, разорвать которую не под силу даже богам.. Будто почувствовав на себе взгляд девушки, Рэйтан оборачивается. От волнения у Амалы бешено заходится сердце. Но момент, который она предвкушала весь день, оборачивается для нее совсем не так, как она грезила. Лицо Рэйтана подобно восковой маске, безжизненное и отстраненное. Проводник бросает на нее безразличный взгляд, слишком быстрый и безучастный, после чего возвращается к своему разговору. Рэйтан столь холоден, что Амале становится зябко даже в разгар Калькуттской жары. Что ж, еще недавно он вознес ее до небес своими речами и вниманием, но чем выше взлетаешь - тем больнее падать. И Амале было чертовски больно. Неужели она просто напридумывала себе невесть что, а теперь страдает ? А все эти речи о ее чувствах, о притяжении между ними ? Все эти чертовы прикосновения и взгляды ? Неужели это все ничего не значило? Это наваждение, когда он рядом, может она на самом деле просто сходит с ума ? Голова шла кругом, а сердце будто рвало в клочья. Проклятье, Амала, возьми себя в руки. Нет, так не пройдёт. Она со всем обязательно разберется и не позволит морочить ей голову. Амала вспоминает, что Рэйтан пришел не один, а его спутник кажется отдалено знакомым. Неужели это тот самый Амрит Дубей, которого они с коллегами недавно встречали в храме, расследуя очередное убийство? Дубей — брахман, чрезмерно влиятелен в Калькутте, и чрезмерно подозрителен. Их рабочая группа пыталась навести о нем справки, но им мало что удалось разузнать, так как он практически неприкасаем благодаря своему высокому статусу. Черт, и Вайш даже не упоминал, что они с Амритом знакомы, хотя это могло бы существенно помочь расследованию и пролить свет на многие детали. Амала начинает закипать от злости, она чувствует себя преданной и обманутой, а она ведь почти доверилась ему, вот же проклятье. В этот момент девушку настигает Киллиан, и нельзя не заметить, что мужчина явно выпил лишнего. Амала не осуждала его, так как понимала все тяготы их работы, и желание забыться было ей хорошо знакомо. Особенно сейчас. Но Лайтвуд подошел через-чур близко, да еще и смотрел на нее весь вечер как-то странно, отчего девушке становилось не по себе. Атташе предлагает ей потанцевать, но Амала тактично отказывается, однако он не уходит, продолжая настаивать на танце и сверля ее взглядом. Поведение Лайтвуда начинает пугать девушку, как вдруг атташе хватается за голову, словно почувствовав резкую боль. — Кажется, капитан Лайтвуд забыл, где его место . Бархатистый, но при этом суровый голос раздается совсем рядом, за спиной девушки. И когда Рэйтан успел подойти так близко?

***

Видит Шива, Рэйтан пытался. Он зашел слишком далеко, и должен это исправить. Но стоит ему войти в праздничный шатер, как его пронзает ощущение ее энергии. Даже на таком расстоянии он столь остро и явственно ее чувствует, словно Амала совсем рядом. Как чувствует и ее взгляд, даже то, с каким трепетом и ожиданием девушка смотрит на него. Это сводит с ума. Видит Шива, Рэйтан пытался. Невероятным усилием воли он оборачивается, но лишь затем, чтобы скользнуть по девушке демонстративно равнодушным взглядом. Причиняет страдание ей, но почему-то это действие отдается пронзительной болью внутри него самого. Но так будет правильно. Он должен поступить так сейчас, чтобы избежать еще больших страданий в будущем. Должен принести эту жертву ради порядка и равновесия, ради высшей цели. Но он забывает о высоких целях, когда смотрит на Амалу в столь соблазнительном Сари, оголяющем кожу на одном плече. Не женщина, богиня. Да, Рэйтан готов приносить жертвы. Но только к ее ногам. И пусть даже этой жертвой будет он сам От него не ускользает ни одна деталь ее безупречного облика. А еще от него не ускользают и похотливые взгляды военного атташе, который вертится возле Амалы. Жалкий щенок, неспособный по достоинству оценить ее красоту, видящий только тело и движимый лишь низменными порывами. Что ж, он не понаслышке знает, как сложно устоять перед энергией шакти, которую излучает Амала, но этот жалкий смертный мужчина не достоин и ее мизинца. Рэйтану хочется вырвать его глаза, чтобы тот никогда больше не смог даже взглянуть на прекрасную июньскую лилию. Рэйтану хочется оторвать ему голову, чтобы тот никогда больше не осквернил его святыню своими грязными помыслами. Дуальность божественной сути Рита-Шивы давала о себе знать. Созидание и порядок соседствовали с разрушением и властью. И вторая ипостась сейчас брала над ним вверх. В нем закипала жестокость и.. ревность ? Божественному терпению приходит конец и Рэйтан решает преподать урок назойливому атташе. Амала резко оборачивается, бросая гневный взгляд в сторону Вайша, но он даже не замечает этого, потому что пристально смотрит на Киллиана, который все еще держится за голову в приступе головной боли. Глаза проводника темнее прежнего, отчего со стороны он выглядит даже пугающе. — Убирайся отсюда. Властный и непривычно низкий голос Рэйтана обращен к Киллиану. Атташе, обычно столь острый на язык, в этот раз лишь молча повинуется. — Да что с тобой такое, Рэйтан?! Человеку просто стало плохо, а ты грубишь и прогоняешь его. Амала, пораженная происходящим, не выдерживает и срывается на проводника, сама не замечая, как переходит на ты. Но Рэйтан непоколебим, точно скала, о которую тщетно разбиваются любые упреки. Его голос спокоен и тягуч как мёд. — Амала, он вел себя неподобающим образом, будучи гостем в чужом доме.. и ты даже не представляешь о каких гнусных вещах он думал. Но слова Рэйтана только сильнее прежнего выводят девушку из себя. — Да, я черт возьми не умею читать мысли. Можно подумать, ты знаешь?! Но Рэйтан молчит, не удостоив ее ответом. Да, он знает. Впрочем, Амала не сдается, пытаясь пробить броню его безразличия, которая ранит не хуже ножа. — Я тебя не понимаю.. Еще пару дней назад все было в порядке, а теперь ты избегаешь меня ! Сначала говоришь о чувствах, а потом ведешь себя так, будто тебе плевать! Просишь о доверии, а потом заявляешься сюда с главным подозреваемым по нашему делу ! Как это понимать ? По бледному лицу мужчины пробегает гримаса боли, но его голос звучит твердо и даже строго: — Позволь объяснить тебе, июньская лилия, что есть такой рубеж, переступив который, мы не сможем вернуться к началу. Я наблюдатель, и почти никогда — деятель. Но единственное, что я сделал вопреки своей натуре – это заинтересовался тобой, дал надежду.. Но если мы зайдём дальше.. нас ждут необратимые последствия. И я не могу допустить этого, даже вопреки своим желаниям.. Я должен оберегать тебя, а не ставить под удар, Амала. Глаза девушки блестят, но она быстро моргает, пытаясь прогнать непрошеные слезы. Руки бьет мелкая дрожь, но голос, лишенный всяких эмоций, звучит твердо: — У тебя нет сердца, а я чуть было не вручила тебе свое. Амала не оборачиваясь уходит, быстро растворяясь в толпе, словно мираж. Да, у Рэйтана нет сердца, он ведь даже не человек, он — Рита-Шива. И он сам не знает, почему тогда ее слова отзываются такой невыносимой и человеческой болью где-то в области груди.