Shadows of forgotten ancestors

▪︎《 ¤ Т ¤ 》▪︎

Иногда Тэна бесит тот факт, что ритуальная магия зависит от природных явлений, фаз луны, миграции неупокоенных душ и прочих поползновений потустороннего в мир живых. То ли дело магия зелий — точная, неприхотливая, напрямую зависящая от опыта ведьмы, качества ингредиентов и их правильных пропорций. Именно поэтому он в своё время и заинтересовался зельеварением среди всех прочих дел, которыми промышляла их прабабка — привык рассчитывать только на себя, чтобы потом не гадать, кто виноват в его неудаче. Доён почти съедает Тэну весь мозг, пока они дожидаются самого благоприятного дня для заклинания поиска, поэтому тот назначает час икс на первый же вечер после ухода ретроградного Меркурия и выдыхает с облегчением. На самом деле спешка его весьма не безосновательна — Доён переживает, что за эти пару дней их тёмный маг может куда-то деться, но тот, судя по всему, застрял в зоне их ответственности надолго, что даже слегка огорчает. Тэн не против скинуть эту самую ответственность на соседний ковен. Грустно проводив мысль о желанном отпуске куда подальше, он направляется прямиком в доёнов магазинчик за парочкой закончившихся у него компонентов для ритуала (без него в доме никто ведь запасы не обновлял) и чтобы проведать хозяйничающих там Джено и Винвина. Должно быть, после погрома с венериными мухоловками у них полно работы с уборкой и списыванием товара, но он всё равно надеется купить всё по списку. Обычно Тэн занимается заготовкой всякого самостоятельно, только сейчас на это времени нет, да и ассортимент у них тщательно отобранный, так что волноваться не о чем. Заметив Тэна на входе, Джено с щенячьей радостью бежит встречать придирчивого знакомого клиента, но тот его останавливает жестом, желая испытать Винвина на то, как он справляется с обязанностями консультанта. Поначалу немного неуверенный и тихий, уже через минуты две он с увлечением предлагает все разновидности необходимого по списку и почти безошибочно бегает между стеллажами в тесной лавке, собирая всё в корзинку. Джено нервно наблюдает за всем этим со стороны, старательно сдерживаясь, чтобы не подсказывать. Доён говорит, что Винвин обычный человек, но лукавит — технически это не совсем так. Вокруг него витает серебряная аура, как у магов сна и иллюзий, а в его жилах течёт кровь колдунов, несмотря на то, что сосуд Винвина ощущается нейтрально и пульсирует вяло и размеренно — его легко можно перепутать с обычной энергией человеческой души. Тэн видит такое не впервые: иногда люди отказываются от своих способностей намеренно, погружая их часть в глубокий сон, как, например, Юта. Магия же Винвина будто в полной консервации, заснувшая под действием заклинания, наложенного им на самого себя сознательно. Довольно отчаянное решение, явно не обошедшееся без скелетов в шкафу. Это заставляет Тэна задуматься о том, что ему в каком-то роде повезло обуздать свою силу до того, как она выйдет из-под контроля и случайно совершит непоправимое. Теперь он ни за что не согласится её потерять. Пока Винвин внимательно забивает в кассу всё необходимое, Тэн тихонько поворачивается к Джено и одними губами шепчет «он прелесть», на что тот давит улыбку и прокашливается. Кажется, Доён доверил свой маленький бизнес в надёжные руки. — Что-то ещё? — напоследок спрашивает Винвин, поднимая глаза, и Тэн несколько секунд осматривается по сторонам, искренне стараясь не заинтересоваться какой-нибудь очаровательной, но абсолютно ненужной на данный момент хренью типа симпатичного оберега или ловца кошмаров, которыми и так увешан весь дом из-за Юты. Он бегло пробегается взглядом по товарам: книгам, свечам, пузырькам с отварами, натуральным камням — пока не останавливается на средних размеров хрустальном шаре, стоящем на симпатичной подставке из лазурита как раз напротив окна. Матерясь вполголоса и пугая тем самым и Винвина, и Джено, Тэн тут же подбегает к нему. — Знаете, что говорила моя прабабка, когда учила меня гадать на хрустальном шаре? — накрывая его упавшим с полки чёрным платком с вышивкой в уголке, усмехается Тэн, когда видит две пары удивлённо округлившихся глаз. — Занимаясь ворожбой, не забывай про законы физики. — Почему? — нервно сглатывает Винвин. — Однажды я забыл и оставил шар не накрытым на полке напротив окна. Он сработал как собирающая линза и спалил любимый диван прадеда… Мне повезло, что он был обычным человеком и я просто потом неделю ходил по дому перебежками, чтобы не попадаться ему на глаза, — поясняет Тэн, составляя всё купленное к себе в сумку, и неловко смеётся. — Представьте, что с вами сделает Доён, если вы тут что-то спалите, — добавляет он уже более зловеще, оставляя прочее на фантазию Винвина, — так что будьте аккуратны, мальчики. Как ни в чём ни бывало, Тэн желает всем удачного вечера и выходит из магазинчика. Учиться на своих ошибках хорошо, но ему бы не хотелось, чтобы помимо уже существующих забот, Доён разбирался с пожаром, страховкой или чем-то ещё. Из этих же соображений к назначенному времени он заранее подготавливает всё необходимое для заклинания в подвале и уже начинает расставлять свечи, когда Доён в спешке спускается к нему и плотно закрывает дверь на замок изнутри. — Надо постараться не шуметь, у Юты в комнате что-то больно тихо, может, спит, — поясняет он бегло и оглядывается, понимая, что всё уже почти готово. — Ага, кажется, встречи с Тэёном два дня подряд слегка его вымотали, — усмехается Тэн, вспоминая то, как застал их вчера на кухне, смеющимися над одним из фееричных приключений Юты в аэропорте. — Серьёзно? Я думал, положительные эмоции ему на пользу, — подходя к коробке со свечами, хмыкает Доён. — Вообще да, но ты ведь знаешь Юту: оставь его без внимания на две минуты — он превратится в королеву драмы и тут же поникнет. К тому же, эмоции тоже забирают много энергии, а её у него не так много, поэтому к вечеру он хандрит, — пожимает плечами Тэн, уделяя этому не особо много внимания. Сейчас состояние Юты почти напрямую зависит от отдыха, а с Тэёном он, напротив, слишком активный. И хотя ему самому кажется это лучшим времяпровождением, на нём это сказывается неоднозначно. — Это немного странно, — отвлёкшись от свеч, говорит Доён. — Что? — За последнее время магический сосуд Юты почему-то увеличился. Совсем немного, но я не помню его таким до этого. Я подумал, Тэён на него энергетически положительно влияет, — задумчиво глядя в потолок, высказывает догадки Доён с незавершённой интонацией, но последнюю мысль не говорит вслух и идёт в противоположный угол. Тэн молчаливо усмехается и качает головой, думая, стоит ли посвящать его в свои недавние наблюдения, от которых он не может никуда деться в силу своей колдовской эмпатии. — В каком-то смысле да. Они взаимодействуют, как друзья-соулмейты, которые всегда на одной волне, — прикидывает Тэн, качая кистью в воздухе и рисуя что-то неопределённое. — Друзья? — удивляется Доён, оборачиваясь с нахмуренными бровями. — Да, в романтическом ключе их энергии не совместимы. — Тэн делает паузу, чтобы заглянуть в сборник с формулами и убедиться, что он правильно рассчитал количество свеч. — Не то чтобы это препятствие, просто факт. — И как ты это понял? — интересуется Доён, не замечая, как Тэн на него пристально посматривает. — Также, как и всегда. Когда энергии человеческих душ или магических сосудов входят в резонанс, это значит, они могут быть отличными друзьями. Знаешь, теми, с которыми пройдёшь через огонь, воду и медные трубы, — усмехается Тэн, прикидывая, что это похоже на связь между ведьмами и их фамильярами. — А если энергетические поля заполняют пустоты друг в друге, образуя дополненное единое целое, но при этом оставаясь самостоятельными единицами, это хорошая почва для романтической любви. В этом плане скорее ты с Тэёном больше совместим. — Чего? — Доён от возмущения аж роняет свечу на пол, и та раскалывается пополам, издавая шипящий звук. Тэн бы соврал, сказав, что эта реакция его не забавляет. — Только не говори Юте, это как-то неправильно, — отмахивается Доён, складывая испорченную свечу обратно в коробку, и тянется за новой. Тэн хитро ухмыляется, но когда на него поднимают осуждающий взгляд, тут же притворяется максимально невозмутимым и незаинтересованным. — Я не даю этому оценку, Доён, — расслабленным тоном говорит он, — я просто говорю, что вижу. А вот ты подозрительно оживился. — Возможно, когда-нибудь он перестанет подкидывать дрова в и без того огромный костёр, но только не сегодня и только не с Доёном. В очереди на подразнить он всегда первый, и кажется, это не лечится. — Глупости, — закатывает глаза тот, закрывая коробку, — давай начинать. Кажется, разговор окончен, но не то чтобы Тэн планировал развивать эту мысль. Лезть в отношения братьев иногда ему дорого обходится, поэтому он молча делает выводы и отступает. — Давай. Мне уже не терпится со всем этим покончить. Когда наконец-то рассекретим этого мага и дадим наводку старейшинам, возьму себе отпуск, — поставив последнюю свечу в центр подвальной комнаты на край стола, говорит Тэн, — почищу себе энергетику, восстановлюсь, позанимаюсь сбором травок, с Куном в конце концов побуду, а то с этими проблема времени нет даже… в общем, времени нет, — вовремя замолкает он и берёт с полки книгу заклинаний, открывая её на странице с уже заранее оставленной закладкой. — Я понял, — усмехается Доён, — погнали уже. — Ага. Зажигай пока свечи, а я приготовлю телепортирующий порошок. Из всех возможных заклинаний Тэн выбирает самое надёжное и в то же время опасное. Последнее обусловлено тем, что оно телепортирует ведьму не просто в местность, в пределах которой находится объект поиска, а в радиусе двадцати метров от него. При этом, чем более правильно выполнен ритуал, тем короче становится дистанция. Тэн хотел бы сказать, что осознаёт все риски, связанные с этим, но правда в том, что он вообще не уверен, что оно сработает с этим магом, учитывая, как легко он водит их за нос и постоянно ускользает. — Печная зола, засохший мох с севера, горячий песок с юга, морская соль с запада и душистый перец с востока, — вслух проговаривает Тэн и смешивает в ступке всё упомянутое, как следует растирая крупные гранулы и мох. Пренебрегать однородностью порошка не стоило, так как в случае неудачи в процессе телепортации можно было легко потерять волосы, палец или какой-нибудь элемент одежды. — Готово, — заканчивая со свечами, говорит Доён, убирает зажигалку, и выкладывает на стол развёрнутый платок с лежащими на нём двумя чёрными перьями. Одно он пока убирает в сторону. — Каждого хватит только на одну попытку. — Не думаю, что во второй попытке будет смысл, если провалится первая, но как скажешь, — поставив ступку в центр стола справа от пера, а лунный камень положив слева, признаётся Тэн и садится напротив Доёна. — Всё получится. Мы уже кучу раз использовали это заклинание. С чего бы именно в этот раз чему-то пойти не так? — риторически спрашивает Доён и выкладывает ладони на стол, соединяя их вместе с тэновыми и заключая ступку, камень и перо в кольцо. Едва магический круг замыкается, янтарный налёт на поверхности пера начинает светиться и издавать шипящий звук. Кажется остаткам тёмного колдовства не нравится находиться в чужой власти. Тэн чувствует, как у Доёна руки начинают становиться слишком тёплыми из-за попытки пера разорвать кольцо, и понимает, что нужно торопиться с заклинанием субстракции. — Mortuos accedit ad mortuos, pulvis ut pulvis, — зачитывает заклинание Доён, закрывая глаза, в то время как Тэн шипит — кожу рук резко начинает жечь, как от кусочков ещё не остывшего пепла. — Mortuos accedit ad mortuos, pulvis ut pulvis. Янтарные чешуйки тёмной магии неохотно начинают отставать от поверхности пера, перелетая в ступку с порошком. В один момент Тэну кажется, что они скорее зажарятся от напряжения, чем смогут отделить их в нужной пропорции, но Доён ободряюще усмехается: — Сопротивляется, гадость, — шипит он, морщась от боли, — ну ничего, ещё немножко. Держаться за руки становится ощутимо больно. Сжимая зубы от жара и почти просверливая в несчастном пере дырку взглядом, Тэн вспоминает, куда сунул заживляющую мазь от ожогов, потому что она наверняка понадобится, когда они закончат. — Ну давай же! — не выдерживает он, злясь на то, как медленно последняя чешуйка перелетает в ступку с порошком. — Всё! — расслабляя пальцы, выдыхает Тэн и тут же оказывается откинутым от стола на метр назад прямо на стуле, пока перо вспыхивает синим пламенем и издаёт противный свист. Поток горячего воздуха расходится в стороны и задувает разом все свечи, оставляя комнату в полной темноте. — Ты в порядке? — несколько секунд погодя, спрашивает Доён и немного закашливается от свечного дыма. — Живой, — судорожно размахивая горячими ладонями, отзывается Тэн, — то же мне, могущественный маг, пф, — он на ощупь ищет выключатель от лампы, после с интересом подбегая к столу, чтобы посмотреть в ступку. — Получилось? — кряхтит Доён, перекатываясь на полу — ему не повезло, он завалился на стуле назад и ударился локтем. — Получилось, — с удовлетворением в голосе выдыхает Тэн, видя, как чешуйки магии тихо дымятся, лёжа на поверхности порошка. — Ну всё, пора телепортироваться, пока они не потухли без проводника. Скорее. Тэн подаёт Доёну руку, помогая ему быстрее подняться, и делит порошок пополам, крепко сжимая свою горсть во всё ещё саднящей ладони. — Стой, — перебивает он, прежде чем Тэн произнесёт заклинание, — ты же понимаешь, что мы сейчас можем оказаться вблизи тёмного мага? — Доён смотрит с опаской в свою руку и закусывает губу. — А что, — усмехается Тэн, пытаясь разрядить обстановку, — хочешь перед тем, как оказаться перед лицом потенциальной смерти, на всякий случай попрощаться с Ютой, извиниться за всё и сказать ему, как сильно любишь? — Ехидная полуулыбка украшает его лицо, и Доён пытается сдержать смех, скрывая его за наигранным возмущением и закатывая глаза. — С тобой невозможно говорить серьёзно, — отмахивается он. — Слабоумие и отвага, — подмигивает Тэн и вытягивает руку вперёд, готовясь бросить порошок себе под ноги. Доён делает то же самое. — Sequor te contra! Густой клубок серой пыли взмывает в воздух, окутывая их с ног до головы, и заставляет обоих сильно закашляться — восточный перец даёт о себе знать сильным жжение в носу и глотке. Крепко зажмурив глаза, Тэн размахивает руками в разные стороны и чихает раз пять, пока где-то метрах в двух от него то же самое делает и Доён. Глаза неприятно слезятся и в то же время ощущаются сухими, будто в них насыпали песка. Приходится натянуть край куртки на лицо, чтобы хотя бы нормально вдохнуть, и когда Тэну всё-таки удаётся восстановить дыхание, он делает попытку разлепить глаза. — Да что б этот маг своими перьями подавился! — вырывается у него от досады, когда он видит буквально ту же самую комнату, в которой они начали ритуал, и со злостью распахивает запертую подвальную дверь, чтобы через неё выветрился не улетучившийся через вентиляцию запах гари и дыма от потухших свеч. — Мда, а мы тут драму с соплями развели, как будто в последний бой собираемся, — разочарованно цокает Доён, спустя добрую минуту молчаливого непонимания происходящего, когда к нему вновь возвращается дар речи. — Какого чёрта? — Я не знаю, — скидывая с себя куртку, всю провонявшую душистым перцем и запахом жженого, морщится Тэн. — Мне начинает казаться, что этого тёмного мага не существует просто и мы гоняемся за собственным хвостом. — Нет. Нужно попробовать ещё раз! — не унимается Доён, без раздумий бросаясь ко второму перу. — Доён, очнись! Это не работает, нам нужно придумать что-то другое, — возражает Тэн, вставая в задумчивую позу посреди комнаты. — Другое? И как по-твоему перехитрить того, кто сильнее и хитрее тебя? Тэн задумывается. Свои таланты он унаследовал от их прабабки, а она всегда говорила так: не пытайся победить более сильного и умного противника сильными и умными заклинаниями; старайся лишить его возможности предугадать твой следующий шаг, даже если для этого понадобится использовать примитивную тактику. — Есть одна идея, — тяжело вздыхает Тэн, бросая взгляд на книжную полку, и достаёт с самого верха потрёпанный сборник заклинаний, которые они практиковали все втроём ещё в отрочестве, когда почти ничего не умели. — Выкладывай, — кивает Доён, и Тэн с уверенностью останавливает палец на заклинании «круги на воде», основанной на простейшей природной магии четырёх стихий. — Ты шутишь? — Ни капельки, — мотает головой Тэн. — Это будет эффект неожиданности. Никто уже не пользуется этим древним заклинанием так давно из-за его примитивности и корявости, что никому в голову не придёт от него застраховаться, — уверяет он, но судя по прищуру и молчанию Доёна, трудно понять, проникся он этой идеей или нет. Наконец, спустя секунд пятнадцать монотонного мычания и тяжелых дум, которые буквально повисают в воздухе, он шлёпает ладонью по коленке и выдаёт: — Да ты гений! Тащи тазик!

***

Приличного тазика в доме не оказывается. А тот чугунный, в котором зелья варили ещё не то со времён прабабкиной свадьбы, не то со времён крестовых походов, Тэн манал тащить через весь двор из сарая, поэтому приходится обойтись огромной кастрюлей. — Заебись вода, — комментирует Доён, когда конструкция из старой доски Уиджа, карты города, кастрюли с водой и плавающего в ней пера оказывается на маленьком низком столике в гостиной. Сменить локацию было решено коллективно в связи с невозможностью нормально дышать из-за перцевой пыли в подвале. Откуда-то со второго этажа — предположительно из спальни Юты — доносятся голоса и смех, что весьма удивительно. Не с Луи и Леоном они же там анекдоты травят под вечер? Кажется, Юте уже совсем полегчало, так пускай в следующий раз вместе с ними садится за заклинания. Не всё же им одним отдуваться. Тэн смотрит на сооруженный им же вавилон на столе и понимает, что помнит эту многострадальную доску Уиджа, найденную на чердаке, ещё с детства, в котором они с братьями в шутку играли и вызывали духов, чтобы с ними пообщаться. Всем было весело. Кроме Юты. — Если совет ковена узнает, что мы тут детсадовскими заклинаниями балуемся, можно попрощаться с нашей репутацией, — зачем-то говорит Доён, плюхаясь задницей на пол перед столиком. — Тебя правда волнует наша репутация после всего того, что мы лет пять назад с Ютой натворить успели? — вспоминая совершенно отбитые времена, когда единственным адекватным членом их семьи был Доён, усмехается Тэн риторическим тоном и ему отвечают натянутой улыбкой. — Вот и я так думаю. Так что детсадовское или не детсадовское, а делать что-то надо. Он садится на диван перед кастрюлей, занося ладони над пером и, зачитывает простейшее стихотворное заклинание прямо из книги: — Небесная дочь, по глади плыви, Танцуя на карте сквозь толщу воды. Если узнаешь родные пути, Круги на воде в тот же миг запусти. Доён сдерживает улыбку, наверняка вспоминая, что когда-то им не удавалось даже простейшее колдовство, а теперь, едва Тэн произносит слова до конца, перо начинает переливаться янтарным и трогается с места, плавая, то в одну сторону, то в другую. — Кажется, работает, — шепчет он, боясь лишний раз дышать в сторону кастрюли, и вдруг перо останавливается в самой середине, начиная покачиваться вверх и вниз. — Круги! — Доён подскакивает с места. — И что это значит? Тэн лезет в сборник, решив на всякий случай прочитать всё про заклинание с самого начала, и по мере приближения его взгляда к концу страницы, лицо его становится всё более хмурым. — Здесь написано, что перо должно указать направление, в котором находится разыскиваемый объект, но если оно остаётся на месте и не двигается или вообще начинает крутиться на месте, значит, он где-то поблизости, — задумчиво выдаёт Тэн, понимая, что они рано обрадовались. — Да быть такого не может! Если бы эта падаль тёмная была здесь и прорвалась через защитное заклинание, мы бы первыми узнали об этом, — возражает Доён. — Давай, может… я не знаю, походим с этой кастрюлей по дому? Может, у нас тут в гостиной энергетическая воронка какая-нибудь, а? Тэн тяжело вздыхает, но возражать не пытается — если Доён что-то вбил себе в голову, это из него выбить обратно весьма трудно. Правда, нести кастрюлю вместе с доской почему-то приходится ему самому, несмотря на то, что идея не его. Поупражнявшись в искусстве эквилибристики с улиточной скоростью сначала на всём первом этаже, а потом на чердаке и в подвале, Тэн понимает, что не меняется ровным счётом ничего — перо продолжает то всплывать, то уходить под воду, никуда не двигаясь. Наконец, когда надежды не остаётся совсем, он наперевес с кастрюлей тащится на второй этаж, к их спальням, страхуемый позади Доёном. — Обещай, что об этом не узнает ни одна живая душа, — пыхтит Тэн, поднимаясь на последнюю ступеньку, и едва не переворачивает всю конструкцию на себя, когда на втором этаже его встречают сидящие на перилах Луи и Леон. — Ну и нас, — хором отвечают те, повиливая хвостами. — Стоп, а вы что тут делаете? — Тэн облокачивает доску с кастрюлей на перила, вытирая со лба испарину, и пытается отдышаться. — Познаём сущность бытия нашей скоротечной и внезапно конечной жизни, — будничным тоном произносит Леон. — Но я думал, вы за Ютой присматриваете. — Нет, — недовольно дёргает усами Луи, — этот патлатый прямоходящий кусок отсутствующих манер выгнал нас, мы обиделись. — Что значит выг… — Тэн, — перебивает его Доён, заставляя посмотреть на себя, и с выпученными глазами кивает на воду у него под носом — та неестественно сильно плещется. Вдруг из коридора на втором этаже доносится какой-то глухой стук, будто кто-то бьёт кулаком стену. Сердце Тэна не то пропускает удар, не то подскакивает к глотке. Потом дом на секунды две погружается в тишину, пока та не прерывается подозрительным грохотом и голосом Юты, не то издающим стон боли, не то матерящимся на латыни. — Вот дерьмо! — быстро подозревает неладное Доён, наверняка за мгновение выкручивая свою визуализацию чужой мучительной смерти на полную. — Кажется, Юта в полной ж… — не успевает воскликнуть Тэн, как тот уже срывается с места в направлении нужной двери. Луи и Леон, не сговариваясь, прыгают следом, видя цель и не видя препятствий, и пока Тэн пытается сообразить, что к чему, доска предательски выскальзывает из его рук. Железная кастрюля, издавая грохот, равный по громкости проделкам неуклюжего слона в лавке китайского фарфора, летит вниз, расплёскивая воду на всё, что встречается на пути. — Ебаная кастрюля! — стонет он, хватаясь за голову, но приоритеты расставляет весьма быстро, решив, что прибраться в доме проще, чем воскресить Юту, поэтому уже через мгновение следует за всеми, хватая по дороге зонт и издалека слыша «а ну слезь с Юты, муди…». — Блять, — врезавшись в спину Доёна носом в проходе, орёт Тэн, и выскакивает из-за его плеча со своим импровизированным оружием наперевес, готовый к чему угодно. Ну по крайней мере ему так кажется. Ровно до тех пор, пока его взгляд не упирается в полуголого Юту и такого же Тэёна, лица которых выражают абсолютно непостижимые уровни ахуенеза.