Shadows of forgotten ancestors

' ▪︎ [□ D □] ▪︎ '

Доён хотел бы сказать, что всю ночь после ссоры с Ютой не спал и смотрел в потолок, гоняя по кругу мысли о том, что они с Тэном натворили дел, явно не правы и должны извиниться по-ведьмински, но это не совсем так. Когда эмоции после ссоры удаётся погасить и хотя бы на две минуты забыть о грядущих разговорах по душам, Доён первым делом анализирует всё, произошедшее с ним за день, и начинает вспоминать, в какой момент его тумблер заклинило на Тэёне. Сконцентрироваться удаётся не сразу, потому что его голая спина на пару с офигевшим лицом периодически мелькает в воображении, но эти трудности оказываются временными, к счастью. Кто он вообще такой, чтобы Юта при первой же возможности бежал к нему за утешением? Да, он заботливый и внимательный, а они с Тэном не рождественские подарочки, но они роднее и знают его дольше. Доён искренне пытается убедить себя в том, что начал к Тэёну цепляться потому, что его поползновения в сторону Юты испортили им весь ритуал, но на самом деле он просто-напросто впервые задумывается о том, что все их колдовские неудачи — не дурацкое совпадение. Выскакивая из кровати во втором часу ночи, Доён прямо в пижаме идёт в подвальную библиотеку. Никого, кроме него и Доната, в доме нет: Тэн, как и планировал, вернулся в их с Куном квартиру вместе с котами, Юта умотал к Тэёну — никто не будет упрекать его за акты ночного самобичевания. Из-за слов о неумении брата выбирать партнёров теперь хочется прикусить себе же язык. По крайней мере у Юты хоть кто-то есть. Доён бы даже поплакал (ещё чего), но эти сопли по растраченной на одиночество жизни не для него — у него есть дела поважнее. Подходя к стеллажу в библиотеке с книгами, которые прабабка когда-то спрятала от Юты и его способностей, он отдаёт себе отчёт в том, что лезет не в свою специализацию, но деваться некуда. Набирая пару книг по теме, Доён несёт их к себе в спальню и по дороге наливает успокаивающего чая по тэновому рецепту в пол-литровую кружку. На проверку правильности заклинаний и ритуалов, имеющих хоть какое-то отношение к поискам мага, уходит несколько часов. Доён перечитывает и выписывает абсолютно все вторичные признаки, указывающие на неудачу проведения каждого из них, перепроверяет годность необходимых для порошка телепортации ингредиентов, сверяется с календарём и перечитывает все противопоказания к тем или иным видам колдовства. Он даже находит многострадальную кастрюлю, чтобы её осмотреть со всех сторон, но к шести утра приходит к одному выводу — они нигде ни разу не накосячили. Откинувшись на спинку стула, Доён смотрит на перечёркнутые в блокноте строчки и пытается представить, что на самом деле все заклинания и ритуалы удались. В таком случае у него в голове остаётся парочка вариантов, и оба они не самые приятные. — На момент проведения ритуала поиска в доме не было никого постороннего, кроме Тэёна, а ещё вода начала сходить с ума в непосредственной близости от спальни Юты, — прохаживаясь от стола до кровати, вслух рассуждает Доён, на что Донат лениво шевелит ушами. Ему не хочется допускать мысль о настолько хреновой разборчивости брата в парнях, но уже через минуту поезд его мыслей самозабвенно несется навстречу убеждению, что тот едва не переспал с тёмным магом. Борясь с самим собой, он неохотно развивает эту мысль. — Технически порошок телепортации мог не не сработать, а переместить нас в непосредственную близость к магу… то есть, к Тэёну. О нём же могло быть первое видение Юты! Шестерёнки начинают вертеться всё активнее, и Доён понимает, что, пока он искал частицы тёмной магии вокруг Джэхёна (и он бы мог найти, учитывая, что в каком-то смысле Джэхён тот ещё демон), то, на что действительно нужно было обращать внимание, маячило у него перед носом. — Но это ведь бред! — вслух ругается он, вставая из-за стола и пугая дремлющего Доната, и смотрит в окно, за которым виднеются ниточки защитного заклинания, охраняющего их дом. — Вот же дурак, — прозревает он, понимая, что тёмному магу и не нужно прорывать завесу, если его самого любезно пригласили в дом, что он и Юта благополучно сделали. — Или, может, я всё-таки цепляюсь попусту? Доён кидает взгляд на Доната, но тот притворяется спящим и наверняка думает, что его ведьма либо сошла с ума, либо просто лишилась совести, не давая спать своему фамильяру в положенное время. Останавливая палец на полпути к кнопке вызова возле контакта «Юта», он делает глубокий вдох. Нет. Его поспешные выводы могут только усугубить их ситуацию. Тэён ведь не сделал ничего такого? Напротив, он был слишком обходителен и вежлив со всеми. Плохие парни ведь не встречаются со своей жертвой почти месяц, прежде чем её убить? Вроде бы. Спорно… Единственная причина, по которой Доён не звонит Юте тут же, лишь в том, что до этого момента Тэён никак ему навредить не пытался. Тогда что он за тёмный маг в самом деле? Падая лицом в подушку, Доён понимает, что теперь старается не думать о наредкость прилипчивом Тэёне совсем, и Тэну с этой сумасшедшей догадкой тоже не звонит. Когда Юта уходит из дома, хлопнув дверью, Тэн, судя по всему, о ритуале хочет забыть, как о страшном сне. После уборки погрома от кастрюли, он начинает копать вообще в противоположную сторону, вернувшись к той территории, на которой они нашли перья. А именно — заказывает подробную выписку из реестра недвижимости, пытаясь выяснить, кто её владелец. Доён хочет сказать ему, что это пустая трата времени и его теория куда более рабочая, но придерживает эту мысль до следующего утра. Тэн приходит спозаранку через день и впечатывает Доёну в грудь чек на небольшую сумму за выписку со словами: — На, передашь в совет, заявишь вместе с выплатой командировочных за ту поездку к чёрту на рога, а то не хватало мне ещё свои деньги тратить из-за этого мага. Выписка будет готова через пару дней. Доён тяжело вздыхает и прикусывает язык. А не будет ли слишком странно то, что он так к Тэёну прицепился, как банный лист? Ему нужно мнение со стороны, а Тэн — не лучший вариант. У него одни любовные связи на уме, к тому же та абсолютно рандомно всплывшая между ними тема о так называемой «совместимости» с Тэёном наверняка до сих пор ждёт где-то в очереди на очередной тэнов подкол. А то что Доён немного на полуголого Тэёна уважительно (почти) попялился, пока Юта срывал с цепи весь свой запас негодования, это уже точно ничего не значит. Верно? — О чём ты думаешь! — тряхнув головой, бурчит себе под нос Доён, чем привлекает внимание Тэна, который приподнимает бровь. — И о чём же? — догадавшись о чужом внутреннем монологе, усмехается он, но Доён готов поспорить, что рассказ о рассыпанных по тэёновой коже линиях татуировок, мускулистой спине, симпатичных ямочках на пояснице и сексуально раскрасневшихся губах — это не тот шок-контент, который Тэн готов услышать с утра пораньше. Он отвешивает себе две средненьких пощёчины, пытаясь прогнать эту картинку из собственной головы, и лишь по счастливому стечению обстоятельств ему не приходится неловко оправдываться, потому что в прихожей слышатся шаги. — Юта! — почувствовав присутствие брата в доме, одновременно проговаривают они и несутся ко входной двери. Не то чтобы Доён удивляется, что Юта уходит из дома едва ли на два дня, ибо знает его отходчивую натуру, но видеть его рад больше обычного. Сейчас не самые удачные времена для ссор, учитывая навалившиеся на всех троих дела, к тому же его потребный относительно самого себя вид говорит о том, что время в гостях у Тэёна прошло без происшествий. Это ненадолго усыпляет доёновы подозрения в его сторону. Юта живой — это главное. — Ну, и где ваши восторженные возгласы о моём возвращении? Где конфети, шарики, где извинения? Я что, так и буду тут стоят, как бедный родственник? — шмыгая носом, надуто проговаривает Юта и с презрением щурится. Доён пару раз глупо моргает, подбирая слова, но не успевает даже рта раскрыть. — Вот ты задница, Юта! — опережает Тэн, скрещивая руки перед грудью. — Явилась принцесса, не запылилась. Встречайте меня, говорит! Пропал на два дня, не отвечал на звонки и сообщения, даже не сказал, куда тебя увезли, а теперь строит из себя чёрти что. Да я тебе сейчас… — Тэн, — приходит в себя Доён, останавливая акт насилия как раз в самый нужный момент, а потом со вздохом поворачивается к Юте. Он не готовил речь, в его голове всё смешалось, поэтому за секунды приходится расставлять приоритеты: отношения с братом важнее того, чтобы прямо сейчас вываливать на него всякие теории. — Мы накосячили. — Эй! — протестует Тэн. — Вообще-то мы… — Накосячили, — с нажимом продолжает Доён, пока Юта молча шмыгает носом с недовольной физиономией. — Не нужно было нам врываться вот так, выставлять себя сумасшедшими родственниками в такой, кхм, интимный момент. И то, что я наговорил по поводу, эм… — Меня и моих мужиков, — подсказывает Юта, не меняя позу, и кивает. — Да, и твоей, так сказать, проблематичности, — подбирает слова Доён, почесывая шею, — вырвалось не намеренно. Мы знаем, что это болезненная тема — сглупили. В общем, прости нас и меня в частности за позавчерашнее. Откуда-то сбоку тяжело вздыхает Тэн, наверняка закатывая глаза и всё же мысленно присоединяясь к доёновым словам. Лишь бы не ляпнул что-то. Юта старательно держит прежнюю позицию. — Это всё? — наиграно заинтересованным взглядом рассматривая потолок, спрашивает он. — Это во-первых, — вступает Тэн, — а во-вторых, то, что мы виноваты перед тобой, не отменяет того, что ты задница. — Ну Тэн! — опять перебивает Доён. — Нет, ты послушай, давай не будем делать вид, что у этого недопонимания не было предыстории! — поясняет Тэн, вставая между ним и Ютой. — Мы не дали им потрахаться не просто потому что мы два придурка, которые носятся по дому с зонтами, когда у Юты появляется новый краш, а потому что мы банально испугались. — Ой, чего вы там испугаться могли? — закашливается от возмущения Юта. — Презервативы в апельсинах у нас были — целая пачка между прочим, концепцию активного согласия Тэн в своём инстаграме объяснил вдоль и поперёк, а то, что мы в порыве страсти тумбу использовали и прогремели слегка, ну так и что! «Грешная Ева, за что мне это», — думает Доён, отворачиваясь в сторону, и закрывает глаза ладонью, понимая, что не хочет знать, зачем в этом деле нужны были апельсины. Это не те подробности, которые он бы хотел сейчас слышать, ему лишнего увиденного тогда и так хватило сполна. — Ой, да какая разница, что вы там использовали и что у вас там было — хоть не апельсины и тумба, а баклажан и подоконник, — отключая тормоза напрочь, отмахивается Тэн, пока Доён пытается безуспешно отключить фантазию, — мы просто при Тэёне не могли тебе сказать, что ритуал поиска показал нам, будто маг находится прямо у нас дома. А тут вы с Тэёном со своими ахами и вздохами. Естественно мы первом делом подумали, что тебя убивают! — заканчивает Тэн, перестав размахивать руками перед носами обоих. Лицо Юты становится таким нечитаемым, будто он бы предпочел умереть удовлетворённым, чем жить вот так. В каком-то смысле Доён его понимает. Стоп, что? — Мы просто испугались за тебя, потому что ты бы даже защититься не смог нормально без своих сил, — смирившись с крайней неловкостью ситуации, выдыхает он, чтобы поскорее свернуть тему. — И не говори, что мы врём, — добавляет Тэн. — Мы бы не простили себя, если бы с тобой что-то случилось по нашей вине. Это мы ведь выбрали тебя как сосуд для вселения духа. Юта подозрительно щурится, переводя взгляд то на него, то на Доёна. По нему явно заметно, что менее обидно ему не становится, тем не менее что-то в его глазах слегка смягчается. Скрестив руки перед собой и со вздохом постучав носком по полу, он задумывается. — Мир? — с надеждой спрашивает Доён, приподнимая бровь. — Ну, вообще я вас понял, — согласно кивает Юта, покачав головой, — но это не значит, что я вас простил, — он показательно воротит нос, задирая подбородок, будто ждёт, что его будут продолжать уговаривать. Впрочем, всем давно известно — это всего лишь одна из его уловок, чтобы получить побольше внимания. — Всё с тобой ясно, — уже более добродушно усмехается Тэн, и от его прежней злости не остаётся и следа. Все друг друга понимают. — Ты случайно не голодный? Кун вчера готовил нам на ужин твою любимую курицу — я решил принести вам и захватил ещё немного вкусного по дороге. При упоминании своей любимый еды и «вкусного», Юта заинтересованно дёргает носом, будто забавный зверёк. Хитрость Тэна спасёт мир. — Случайно голодный, — фыркает он, с огромным усилием произнеся это холодным тоном и с безразличием, — ну так, немножко. Однако, судя по тому, как через десять минут он сметает всё со стола, становится ясно, что от Тэёна он по какой-то причине убежал не просто немножко проголодавшимся, а голодным, как стая лис на охоте. Доён молчаливо переглядывается с уже расслабившимся Тэном, и вместе они наблюдают, как с каждым кусочком еды Юта добреет. — Вообще, если честно, — ещё продолжая пережевывать, говорит он, — я пришел не просто так. У меня для вас две новости: плохая и отвратительная. С какой начать? — Выбор так себе, — копаясь палочками в своей тарелке, усмехается Тэн, — давай в хронологическом порядке. — За мной увязался призрак, — спокойно выдаёт Юта будничным тоном, прежде чем облизать пальцы от соуса, и замолкает, выдерживая драматичную паузу. Доён резко перестаёт жевать и медленно переводит взгляд с курицы на него. — П-призрак? — переспрашивает Тэн, кажется, совсем забыв о еде. — Ага, ну или скорее дух, я ещё не классифицировал его. Судя по всему, этот пацан ещё не умер, а застрял между миром живых и мёртвых, может, в лимбо, причём довольно давно — слабый сильно. — Пацан? — Ну не пацан, а в смысле молодой такой парнишка. Ходил вокруг меня, звал, помощи просил, — не переставая активно жевать, спокойно рассказывает Юта, отчего Доён начинает думать, что он так прикалывается, — сегодня вообще целый сон мне показал. В общем, говорю, увязался и не отстаёт. — Ага, — многозначительно кивает Доён, наверно, раз в пятый переглядываясь с Тэном, и мягко так спрашивает: — Эм, Юта, милый, а можно уточнить, с каких пор ты у нас снова начал призраков и духов видеть? — Аккуратно отодвигая палочки в сторону, он наклоняется поближе. Мысли о том, к чему привело пробуждение его магии в прошлый раз, заставляет почувствовать себя неуютно. Наследовать способности медиумов в их роду — это в каком-то смысле и удача, и страшное проклятье. Да, тогда он был ребёнком, но где гарантия, что это не сковырнёт корочку на детских воспоминаниях? — Думаю, это последствия ритуала вселения души, — однозначно говорит Юта, кивая, — может, у меня там какой-то спиритуальный канал опять настроился, ну или антенна поправилась, призрачный блютуз заработал — хрен его знает, как это называется. — Я уже боюсь спросить, какая вторая новость, — нечитаемым взглядом сканируя чужую опустевшую тарелку, тянет Тэн и чешет висок, когда тот накладывает себе ещё курицы. — А! Ну так вот, — размахивая палочками, вспоминает Юта, — в общем, я решил ему помочь. С одной стороны, и он от меня отстанет, и я хоть где-то пригожусь. В общем, в чем прикол: он в коме, я уже с утра пораньше обзвонил больницы, нашел его и… С каждым новым словом доёново соединение языка с мозгом неотвратимо теряется. — Стоп-стоп, подожди, — перебивает Тэн, понимая, что такими темпами у кого-то из них поедет крыша, — то есть, тебя преследует призрак и чтобы он от тебя отвязался, ты хочешь ему помочь? — Да, но я не хочу делать это один. Во-первых, это стрёмно, а во-вторых, вы мне должны после всего случившегося, так что вы мне с этим поможете, — в утвердительном тоне проговаривает Юта, хитро проталкивая свою позицию жертвы в актуальную повесточку. — У вас ещё есть часа два, чтобы поделать свои дела, потому что в той больнице скоро начнутся часы приёма. В чём Юту никогда нельзя было упрекнуть, так это в недостатке самоуверенности. Иногда он с таким одухотворённым лицом нёс абсолютно сказочный по своему содержанию бред, что ему хотелось верить. — А какая из этих новостей была плохой, а какая — отвратительной? — смирившись со всем сказанным, интересуется Доён чисто для галочки. — Поскольку для меня обе новости — своеобразный вариант нормы, оставляю это на ваше усмотрение, — лыбится Юта, запивая последний кусочек еды из своей тарелки фруктовым напитком, и удовлетворённо выдыхает. — В общем, по рукам! Вы помогаете мне, а я подумаю, простить вас или нет. Доён мысленно называет его говнюком, но на самом деле понимает, что согласен на всё, лишь бы Юта больше не проворачивал эту манипуляцию с уходом из дома в непонятном направлении. Если это дело с призраком немного взбодрит его, им же лучше, к тому же чисто технически поиски мага пока что зашли в тупик. — Знаешь, с одной стороны, я рад, что эти новости не касаются Тэёна, — усмехается Тэн, и Доён вдруг напрягается, — с другой — всё куда страшнее. — Ой, нет, — отмахивается Юта, отодвигая свою тарелку в сторону, — с Тэёном всё хорошо. Я думал, после вашего позавчерашнего этюда в тонах шапито он покрутит пальцем у виска, но он отнёсся к этому спокойно. Мы… на одной волне, что ли, — улыбается он, мечтательно глядя в потолок, и Тэн заговорщически пододвигается поближе, услышав знакомые нотки в чужой интонации. — И что, у вас всё серьёзно? — начинает донимать он, расплываясь в ехидной улыбочке прямо перед ютыным лицом, и теребит его фенечки на руке. Доён чувствует себя призраком, наблюдающим за сплетнями двух подружек. — Эм, ну, — тушуется Юта, почёсывая шею, — мы ведь только недавно вместе, но он мне нравится! Мы хорошо проводим время, он понимает меня, рассказывает о своей работе, познакомил со своей жабой! Кстати, Бартоломео зовут, представляете? Чем больше Юта говорит о Тэёне, тем тяжелее Доёну принять тот факт, что он не сможет рассказать о своих подозрениях. По крайней мере явно не сейчас, когда их брат вроде бы только-только вернулся, оттаял и не чувствует себя таким одиноким и потерянным. — М, знакомство с жабой это серьёзный шаг в отношениях, — смеётся Тэн, — но есть способ проверить понадёжнее, — он щёлкает пальцами и начинает рыться в сумке, доставая оттуда свою любимую колоду таро. — Не, — отмахивается Юта, — ты же сам говорил, что твои расклады для меня не самые точные, потому что у меня семь пятниц на неделе! — он усмехается и скрещивает руки на груди. — Это правда, но мы можем перенаправить все вопросы на Тэёна, — предлагает Тэн дёргая бровями, и ютыно лицо смягчается, выражая предвкушение. — Доён, ты с нами? — Да, — пожимает плечами он. На самом деле нет, Доён хотел бы избежать наблюдения этой сцены, и в то же время это шанс попытаться незаметно поговорить с Ютой о Тэёне, его причудах, привычках и выяснить, есть ли в нём что-то странное. Выбор становится очевидным.

***

Доён чётко помнит момент, когда наблюдал за сеансом гадания Тэна в последний раз — это случилось за несколько дней до того, как он решил сделать свой талант работой. То есть, давно. С тех пор карты появлялись в его руках в нерабочее время очень редко, потому что расклады клиентам отнимали много сил, которые он потом восстанавливал хорошим сном и медитациями. Именно поэтому исключение для Юты — не просто добрый жест. Тэн окуривает подвал сандаловыми благовониями, зажигает свечу, раскладывает на столе несколько вещей, включая обсидиан, блюдце с водой, какой-то перец, ещё что-то и пока никого из них ближе, чем на два метра, не подпускает до конца ритуала очищения карт. Всё это происходит в многообещающей тишине, потому что, по словам Тэна, даже пустые разговоры перед сеансом могут нарушить связь между картами и гадающим. Юта — не самый простой экземпляр для таких дел, в его голове иногда творится чёрти что, поэтому Тэну приходится подготовиться как следует. Наконец, задув свечу, выплеснув воду за пределы дома, собрав очищенные карты и приведя сознание в «собранное, освобождённое от предубеждений и симпатий» состояние, он позволяет Юте усесться напротив себя за столом в предвкушении, чтобы провести стандартный диалог. Если честно, Доён не вслушивается в перечень типичных вопросов, его волнует какая-либо информация о Тэёне, которую вычленит Тэн. Вполне вероятно, именно он сможет быть с Ютой честным, если увидит что-то подозрительное. Произнеся неизвестное Доёну заклинание на латыни над колодой, Тэн перемешивает её с закрытыми глазами и на ощупь выкладывает карты рубашкой вверх лишь в понятном ему порядке. Вдруг что-то на его лице меняется и он останавливает руку прямо над одной из карт, не решаясь её перевернуть. — Что случилось? — тут же спрашивает Юта, который последние минуты две едва ли дышал от перенапряжения, но Тэн молчит и, несмотря на помеху, всё-таки переворачивает карту. — Ауч, проклятье! — морщится он, едва отпустив её край, и отодвигается подальше от стола. — Да что такое? — не перестаёт волноваться Юта. — Карты не хотят говорить со мной, — поясняет Тэн, недоумевая не меньше всех, и хотя Доёну это пояснение не говорит ровным счётом ничего, он предполагает, что так быть не должно. У карт что, может быть плохое настроение? Не с той ноги встали? — Ты что, слышишь их? — наклонившись поближе к колоде ухом, фыркает Юта, но, очевидно, ничего не улавливает и разочарованно садится обратно. — Да, и это очень странно. — Тэн пробует занести руку над рубашкой ещё раз, и тут же отдёргивает её, будто обжёгся. — Вот чёрт, теперь они кричат, как стая банши! Ужасный вой, — жмурясь и хватаясь за голову от непонятно откуда взявшейся боли, сквозь зубы цедит он. — Эй, ты в порядке? — подбегает Доён, видя, как он едва не падает со стула в попытке отодвинуться от стола совсем. — Нет, не в порядке, что-то не так, — закрывая уши обеими ладонями, Тэн отбегает в угол комнаты, пока Юта мечется рядом с колодой, пытаясь понять, какого чёрта происходит, и не он ли причина всех этих странностей. — Голова кружится, — массируя виски, мычит он и опирается на стенку. — Хей, может, тебе прилечь? — с подозрением посмотрев на карты, спрашивает Юта и подходит ближе, чтобы поддержать. — Да, я думаю, мне не помешает, — на удивление, без колких шуточек сразу же соглашается Тэн. В один момент Доёну даже кажется, что он немного переигрывает, пытаясь заставить Юту смягчиться, но такого рода шутки не в его духе. — Наверно, ты устал и не успел восстановиться после работы и наших ритуалов, тебе нужно поспать, — лукавит Доён, незаметно продвигаясь в сторону стола, чтобы присмотреться к перевёрнутой карте. — Я позвоню Куну и скажу, чтобы он приехал за тобой сегодня и проследил, чтобы ты хорошо отдохнул. — А я отведу в спальню, — добавляет Юта. Тэн ничего не отвечает, но и не сопротивляется. Кажется, сквозь головную боль ему трудно думать, не то что говорить, поэтому от него никто ничего не требует. Подождав, пока шаги обоих стихнут на подвальной лестнице, Доён с опаской, будто крики стаи банши могу залезть и к нему в голову, подходит к столу. Он знает одно: у Тэна много опыта в работе с таро, и он не совершит ошибку новичка — не станет гадать в неблагоприятное время, при плохом самочувствии или усталости — знает, что от этого зависит точность прогноза и толкования. Наклонившись над раскладом, Доён видит, что единственной тронутой картой оказывается перевернутая вверх ногами аркана мага. Из подвала он вылетает так быстро, как будто от этого зависит его жизнь. Не то чтобы таро о чём-то ему говорят, но Доён уверен, что два совпадения с видением Юты и ритуалами поиска, оба из которых привели к Тэёну, чисто теоретически могут быть случайностью. Но вот если к ним третьим добавить неудавшийся расклад — нет. Не трудно догадаться, что попытка залезть ведьминскими руками в судьбу тёмного мага может закончиться плохо. Печально, конечно, что это пришлось выяснить такой ценой, но теперь ничего не поделать.

***

— Я слышу, как у тебя в голове вертятся шестерёнки, — цокает Доён, устав от заполнившей автомобиль тишины, и включает радио, оставляя на фоне какую-то весёленькую музыку. — Следи за дорогой, если не собираешься подбодрить, — обиженно фыркает Юта и отворачивается к окну. Хочется как следует встряхнуть эту меланхоличную тушку, чтобы своими отрицательно заряженными флюидами не портил ауру в салоне, но Доён сдерживается, стараясь сосредоточить внимание на навигаторе, ведущем их к злополучной больнице. От своей идеи Юта не отказался. — Я не собирался тебя подбадривать, я просто хочу, чтобы ты перестал винить себя в том, к чему никакого отношения не имеешь. — Ну да, как же, Тэн ведь каждый день с ног валится на ровном месте, — усмехается Юта, будто нет ничего более очевидного, чем причинно-следственная связь, выстроенная у него в голове. — И ты по старой памяти решил взять всю вину на себя, — делает вывод Доён, переключаясь на сарказм: — очень умно с твоей стороны. — А что ещё могло вызвать такую реакцию? — ворчит Юта и, насупившись, сползает вниз по сидению, насколько ему позволяет ремень безопасности. «Судя по всему, твой новоиспечённый бойфренд», — проорал бы Доён, будь его воля, но ему приходится приврать: — Ой, да что угодно. В нашем деле никогда не знаешь, из-за чего всё пойдёт через задницу: то ли из-за лунного затмения, то ли из-за сезонной миграции саранчи. Тебе, конечно, трудно делать расклады, но, поверь, такое ты устроить не способен. «Разве что какой-нибудь тёмный маг, наложивший заклятие глухоты на своё прошлое и будущее», — мысленно добавляет Доён и останавливается на светофоре. Едва Юта раскрывает рот, чтобы спросить, на что он тогда вообще способен, по салону разносится доёнов рингтон, спасая его от ещё большей порции глупых вопросов. Кун отчитывается о том, что забрал Тэна домой, и вперемешку с матами на родном китайском пытается выяснить, какого чёрта произошло. Где-то на заднем фоне слышатся едкие поддакивания Луи и Леона, и единственное, чему рад Доён к концу разговора, когда его мозг чувствует себя пережившим пытку причитаниями, так только тому, что Юта ничего не слышал. К счастью, спросить он тоже ничего не успевает, потому что к этому моменту они заканчивают парковаться на территории больницы. Само собой Юта не особо продумал план действий, когда решил ввязаться в заварушку с призраками, поэтому с самого порога им приходится импровизировать, представляться друзьями пациента, немного колдовать, чтобы их пропустили в палату, и надеяться, что в совете старейшин не прознают об этих маленьких пакостях. Что-то Доёну подсказывает, что их кривые объяснения о застрявшем между мирами духе, нуждающемся в помощи, не смогут смягчить их злость из-за использования колдовства не в рабочих целях. Когда Юта, шатаясь туда-сюда по отделению больницы и рассматривая зоны ожидания с информационными табличками на стенах, наконец, узнаёт место из своего сна, они тихо заваливаются в палату. Доён застывает на месте, едва переступив порог: парень на больничной койке и правда настолько молод и худощав, что фамильярное «пацан» уже не кажется таким неуместным. В комнате светлые голубоватые стены, тихо, свежо, будто недавно проветривали, и слышен шум аппаратов. В целом, ничего необычного, однако что-то в этом обманчиво мирном месте выбивается из общей картины тревожным звоночком. — Привет, Ренджун! — восклицает Юта, мгновенно вызывая у Доёна желание стукнуть его по рыжей макушке. Когда-нибудь он своим криком мёртвого разбудит, не то что лежащего в коме. — Ты чего орёшь, дурной? — шикает Доён. — Я здороваюсь, — объясняется Юта, посмотрев на него, как на глупого, и усаживается на один из стульев рядом. — Ты что, не видишь? — Не вижу что? Я вижу парня в коме и авантюриста, который непонятно зачем протащил меня в больницу, откуда нас выкинут, если ты будешь орать, — возмущается Доён, но в ответ Юта только закатывает глаза. Он кивает куда-то в угол, заставляя повернуться, но на стоящем там кресле нет ничего, кроме маленькой плюшевой игрушки покосившегося барана. — Господи, почему я вообще тебе поверил? Надо было ехать на работу в магазин, — делая фейспалм, вздыхает Доён, и вспоминает, что он больше не может пользоваться добротой Доната, заставляя его контролировать Винвина и Джено вместо себя. Рано или поздно эта с перебоями оплачиваемая работа по постоянному пребыванию рядом с копилкой с табличкой «кролику на корм» и выслушиванию милых высказываний от клиентов в свою сторону покажется ему унизительной. Он хоть и молчаливый по натуре, но когда его пробивает на общение, рядом в этот момент лучше не находиться. — Ренджун, прости моего брата, он не слишком-то вежлив с новыми людьми и совсем не умеет общаться с духами, — закинув ногу на ногу, вздыхает Юта с лицом эксперта и одаривает Доёна осуждающим взглядом, будто напрашиваясь на взбучку. — Хорошо, — собирая всё терпение в своём теле, вздыхает он в ответ, — я даю тебе один шанс. — Доён осматривается вокруг, пытаясь зацепиться взглядом за что-нибудь специфическое, и видит на прикроватной тумбочке стопку небольших белых открыток. — Что ты делаешь? — напрягается Юта, глядя, как он открывает одну. — От кого эти две открытки? — спрашивает Доён, прочитав, судя по всему, имя друга Ренджуна в уголке — «Марк», — и усмехается, наблюдая чужую сконфуженную физиономию. — Духи прекрасно могут воспринимать материальный мир, к тому же часть базовых знаний остаётся с ними, что позволяет им читать. Юта закатывает глаза, мол, может хоть кто-то ему поверить по факту, но судя по тому, сколько дерьма произошло с его жизнью в последнее время, Доён не стал бы исключать шизофрению. — Марк, — недолго попялившись в сторону лупатого барана на кресле, отвечает Юта, — да, Марк. Доволен? По спине пробегают мурашки, Доён резко оборачивается на предполагаемого духа Ренджуна и открывает рот, впрочем, не в состоянии произнести ни слова. Он молча садится на стул рядом с Ютой, и пока тот, если посмотреть со стороны, ведёт занимательный диалог с абсолютно невидимым собеседником, просто пытается смириться с мыслью, что к нему вернулись способности и с этим что-то нужно делать. Если каждый попадающийся ему на пути призрак будет прилипать, как жвачка к подошве, они не запасутся временем на помощь всем. По односторонним репликам Доён понимает мало, но и Юта не выглядит так, будто переваривает всё, что ему пытаются сказать. Словно с ним общаются то по-нормальному, то азбукой Морзе. — Что он говорит? — выгибает бровь Доён, когда тот хмурится и делает задумчивое лицо. — Говорит, что попал в аварию вместе со своим другом. Как его звать? Ян… ян-чего? Ренджун, говори внятнее. — Попялившись на Юту, который дёргает носом и болтает с пустой точкой в пространстве, Доён не понимает ровным счет нихрена. Юта ему совсем не помогает и выглядит не адекватнее прежнего. — Ясно, короче мы должны найти место, где перевернулась ваша тачка. Доён, это поможет нам спасти его. — Спасти от чего? Вернуть в мир живых? Кто с ним был тогда? — Я не понимаю, — пожимает плечами Юта, — как будто что-то мешает ему сказать. — Он чешет макушку. — Заклинание, сковывающее духа? — предполагает Доён, предсказуемо натыкаясь на чужой скептический взгляд. Он тяжело выдыхает, понимая, что, несмотря на вечные жалобы братьев на его выпендрёж знаниями, им же в конце концов нужна помощь в сложных вопросах. — Таким колдовством владеют только медиумы и сильнейшие маги. Если бы обычные ведьмы из побуждений мести умели сковывать духов и призраков, не давая им переправиться из мира живых на ту сторону, у нас возникли бы огромные проблемы в балансе миров. Юта понимающе кивает, однако взгляд его остаётся таким же пустым. — И что это значит? — Он глупо моргает пару раз. — Что тебе не остаётся ничего, кроме как сделать так, как просит Ренджун, — вздыхает Доён, в последний раз посмотрев на барана, который, кажется, покосился ещё больше с момента их прихода, и встаёт с места, чтобы выйти за дверь и покараулить, не идёт ли кто. К счастью, в отделении довольно тихо, и уже минуты через две Юта высовывается следом. Если их не засекут на выходе, это будет сказкой. Не хотелось бы нарушать ещё один ведьминский закон, не говоря о человеческом, при всём честном народе. — Ну что? — спрашивает Доён шепотом, косо пялясь на коридор, который хорошо видно с камер наблюдения. — Сваливаем, — уверенно кивает Юта. — Стоп. А что по итогу? — Думаю, ты прав и нам нужно следовать указаниям Ренджуна. — И что он указал? — Он не указал пока что. Доён скептически осматривает Юту с ног до головы и в какой-то момент задумывается о том, что мозгоправ нужен всё-таки ему самому, иначе почему всё это звучит, как горячечный бред. — Он слаб и не может рассказать больше. Общение с духами это тебе не диафильмы, они не умеют показывать всё и сразу. Думаю, я попробую поговорить с ним позднее или он сам покажет мне фрагменты места аварии во сне, если сможет накопить силы, — рассуждает Юта с умным видом и лыбится, довольный собой. — Не вижу повода для веселья, — не разделяет его энтузиазм Доён, а сам прикидывает, как перебежками добраться до выхода из отделения, тут же начиная претворять план в действие. Юта плетётся следом, постоянно наступая ему на пятки. — Ну как же. То меня вечно спасали, то теперь я хоть кого-то спасу, — хмыкает он за спиной. — Хотя, если прикинуть, то я уже месяц не попадаю ни в какие серьёзные передряги! Последний раз был, когда меня из костра вытащил этот вороний рыцарь. — Учитывая, что для тебя «передряга» — это ситуация, где ты был на волоске от смерти, я бы не был так категоричен, — фыркает Доён, но вдруг осекается. — Стоп, какой ещё вороний рыцарь? — он останавливается перед лифтом, и Юта врезается в его спину носом с тихим «ауч». — Ну, тот самый, который меня спас, когда я во временном портале оказался. Ты что, совсем меня тогда не слушал? — Но ты никогда не говорил, что он вороний. Почему именно так? — Доён щурится с подозрением, пока в его голову лезут страшные мысли. — Айщ, ну какое это имеет значение? — дуется Юта. — Его окружала стая ворон, они как будто служили ему — поэтому и вороний. — Служили, говоришь? Двери лифта открываются, и Доён из-за обилия мыслей не забывает в него зайти только благодаря своевременному толчку сзади. Юта без задней мысли продолжает трещать о чём-то своём, но мысли Доёна отправляются в путешествие куда-то за пределы кабины. Всю ночь после ссоры он не мог понять, что же в его догадках и подозрениях насчёт Тэёна не сходится. Теперь, когда Юта рассказывает ему об этой маленькой детали, все пазлы в его голове неожиданно складываются в цельную картинку, которая уже точно не подходит на глупые совпадения. Встреча с Тэёном в отеле Джэхёна; ритуалы поиска, дважды указавшие на нахождение мага поблизости; найденные за городом перья с остатками заклинания, использующего ворон как служителей; даже вороны в машине, а ещё обессиливший после попытки узнать судьбу Тэёна Тен и чудесное спасение с эшафота ранее неизвестным, а теперь раскрытым рыцарем. Доён знает, что всё это — звенья одной цепочки, которая ведёт к бойфренду Юты. Теперь ему даже кажется абсурдным то, какое количество времени понадобилось, чтобы это понять. Ответ на вопрос буквально шнырял туда и сюда у них перед носом. Доёну всё не давала покоя мысль о том, почему Тэён, столько раз находившись с Ютой наедине, ни разу не попытался навредить ему, однако теперь вопрос оказывается снятым — ему нужно что-то другое. И главное — нельзя позволить ему заполучить это просто так. Осознание собственной глупости и неосмотрительности ударяет тяжело и без предупреждения. Очевидно, внешняя привлекательность Тэёна и его доброта — не оправдание, чтобы позволять себе тупить столько времени, но Доён почему-то делает себе эту поблажку. Тэён запутывает его мысли до той степени, что они скачут не в направлении осознания его тёмной сущности, а в сторону перечисления всех его положительных качеств, придавливаемых сверху красивой мордашкой и вежливой милой улыбкой. Ужасно. Да так, что аж хорошо. Двери лифта открываются слишком неожиданно. Доён старается идти по коридору мимо снующих из стороны в сторону работников как можно более тихо, однако заигравший на весь коридор ютын рингтон ломает все его планы. — О, Тэён звонит! — радостно оповещает Юта, и весь персонал резко оборачивается на них. Единственное, о чём думает Доён сразу после «пиздец», так это о том, как же их тёмный маг лёгок на подъём. «Долго жить будешь, Тэён», — мысленно проговаривает он и что есть сил несётся к выходу мимо стойки регистрации вместе с Ютой.