Shadows of forgotten ancestors

• [≖ T ≖] •

— Если коротко, то мы в жопе, — поясняет Тэён усердно пыхтящему Доёну. Тот пришел в себя с час назад и первым делом попытался вломить Тэёну в челюсть неплохо поставленным хуком справа. На Юте тренировался, что ли? Но у Тэёна тоже жизнь не малина, так что удары рассерженного кролика он успешно блокировал и даже кое-как пояснил, что не он сейчас главная их проблема. — Но ты тот самый маг, которого мы искали! Ты! — Доён прищуривается, и Тэён в очередной раз заставляет себя отвернуться, чтобы не засматриваться на эти красивущие глаза на рассерженной мордашке. Он бы впечатал себе пощечину, если б мог сделать это незаметно. — Зачем тебе Юта? Что ты хочешь от… — Ким Доён, — мягко, но уверенно произносит Тэён, отчего тот запинается и его взгляд становится очаровательно нечитаемым. Он указывает на тропинку и виднеющиеся вдалеке дома. — Как я уже сказал, мы в заднице. И нам надо выбраться из неё вместе. Ты же видишь, я не причинил вред Юте и не собираюсь сражаться, убивать и использовать против вас арсенал тёмной магии. Любой магии, честно говоря, — заканчивает Тэён, уже, кажется, в пятый раз повторяясь. Кто там говорил, что Доён упрямый? Вороны или Барти? Что ж, им повезло с ним не спорить. Тэён потратил драгоценные часы на то, чтобы объяснить Доёну, что хотя, да, технически он тот, кого они искали, не всё так просто — и маг он не слишком тёмный, и против ведьм ничего не имеет. А вороны хоть и его помощницы, но именно благодаря им удалось вовремя разыскать братьев, примчаться на выручку и даже спасти Тэна от демона высшего уровня в одиночку, что в их мире приравнивается к подвигу. Напряженная беседа перетекла в осознание их нынешнего положения. Того самого, что Тэён называл «мы в заднице». — Из всех известных мне понятий наиболее подходит лимбо, ещё его называют первый круг ада, но это не совсем верно — мы не в аду, не в раю, а как бы сказать… в искусственно созданном междумирье. — То есть мы живы, но застряли в мире мёртвых? — Нет, — Тэён оглядывает видимое пространство: редкий лес, дорога — ну точно выехали за город да потерялись в глухомани. Тут должны водиться животные и насекомые, и хотя им пока никто не повстречался, Тэён слышал пение птиц. Он догадывается, что те же вороны, чьи-то фамильяры и мелкая нечисть могли забрести через астральные пути. — Междумирье существует вне жизни и смерти, вне времени и пространства, а выглядит, как знакомая местность, так что слабым магам запросто спутать и застрять надолго. Вот мы же с тобой тут несколько часов, а есть и пить не хочется, понимаешь? Скорее это такая ячейка из материи мироздания, поддерживаемая энергией извне. Наша в данном случае держится на всплеске сил того демона, что я прикончил, вашего с Тэном ритуала и тёмных силах, что удерживали вашего призрака. — Ага, — быстро кивает Доён, — значит, мы как будто в яйце и надо пробить его скорлупу, чтобы вылезти обратно? И тогда ты, я и Ренджун будем свободны? Не удивительно, что Доён первоклассный ведьмак — он схватывает на лету. Жаль, что много информации от них утаивается. Хотя у Доёна всё ещё впереди и он может значительно подняться по служебной лестнице, если будет желание, конечно — зарплаты в мире магии явно не покрывают риски. Пока они шагают по изнанке «яйца», им не встречается ничего особенного: лишь парочка безобидных духов, идущих по своим делам; кто-то вроде лесной девы, которая, видимо, по ошибке перенеслась не в тот лес, и мелкие бесята, решившие подремать подальше от своих хозяев и настырных глаз вечности. Мир продолжает жить, поглощая самых разных существ, но выпустить их не готов, будто бы сломал ручку изнутри. Делиться известной информацией об устройстве их клетки Тэёну не жалко, а Доёну вроде даже любопытно. Они болтают, как два приятеля, обменивающиеся знаниями. Спокойное общение длится до тех пор, пока к Доёну не возвращается тревога, и ещё с полчаса уходит на то, чтобы заново успокоить его тем, что ни Тэна, ни Юты здесь нет, и его братьям не угрожает ничего страшнее пригоревшей на плите курицы. — Допустим, ты тот тёмный маг, которого мы искали, и ты со мной. Но я точно уверен, что ты не тот, кто пытался убить нас магической стрелой. И как тогда они могут быть в безопасности? Этот ублюдок остался там, а значит, нам как можно скорее нужно вернуться… Тэён делает глубокий вздох. В словах Доёна есть доля правды, и вернуться он тоже хочет. — Барти и вороны позаботятся обо всём, пока нас нет. Они знают, что делать, если кто-то нападает. Кроме того, я поручил им обеспечить защиту твоим братьям, — напоминает Тэён. — И если ты не заметил, то я пытаюсь вытащить нас, — ворчливо добавляет он. — Ты занимаешься тем, что тягаешь меня по окрестностям! — Я ищу наиболее уязвимое место в нашей скорлупке! — А может быть, ты просто пытаешься отвлечь меня и тянешь кота за яйца?! — Если ты так сомневаешься, то напряги свои ведьминские таланты и проследи мои заклинания! — Ещё я на тебя свои силы не тратил! Тоже мне, ангел-хренитель! Кстати об этом, ты спас Юту от очищения огнём и… — Да, чтоб я сто лет не спал! Да, я вытащил Юту из огня, да, я использовал его, чтобы незаметно перепрыгнуть из прошлого сюда. Уж извините, ваше нудейшество, что не хотел палиться, нервировать старейшин и вообще затевать всю эту кашу. Ты доволен? — Доволен! Выкричавшись и посверлив друг друга взглядами, он замолкают, а Тэён позволяет Доёну одержать мнимое чувство победы и отводит глаза первым. Сюда бы Барти с его песнями, чтобы хоть как-то поддержал настроение. Тэён, мягко говоря, устал. Пока Доён оставался без сознания из-за скачка магической энергии и совсем чуть-чуть благодаря тэёновым стараниям, ему удалось переговорить с Яняном, которого тоже благополучно затянуло в портал. Его спутнику по несчастью, однако, этого лучше не знать — набросится по глупости. Или ещё хуже — устроит разборки с силами зла и, ясно как день, проиграет в неравной битве. — Мы же договорились. Я не лезу в твои дела, а ты не трогаешь Юту, Доёна, Тэна и всех, причастных к их семье. Тем более, что они нужны, чтобы всё прошло по плану! — Глупые ведьмы, — презрительно усмехнулся Янян, — они думали забрать то, что им не принадлежит. Так что мне пришлось защищать своё, — хитрожопый пацан развёл руками. В его жестах и голосе не ощущалось чувства вины. Быстро сложив дважды два, Тэён осознал всю проблематичность ситуации. Больше года назад Ренджун и Янян попали в аварию, и с тех самых пор душа первого скиталась между жизнью и смертью. Лишь недавно ему посчастливилось связаться с Ютой и попросить спасти. Янян… Что ж, Тэён ничуть не удивляется, узнав, что именно он тот самый маг, с которым не хотелось бы связываться лишний раз и заставлять пересекаться братьев. — Это ты наложил заклинание на Ренджуна? — А что? Тебе его жалко? Или по-твоему он относится к ближнему кругу этих твоих Юты-Доёна-Тэна? Бездушные глаза Яняна сканировали заполненное туманом пространство. Картинка становилась всё более чёткой по мере того, как он загибал пальцы. Белёсая стена стала прозрачной, и можно было бы подумать, что они не сходили с места, если бы не едва заметные жёлто-зелёные искорки среди редких веток. Человеческий глаз принял бы всё за майских жуков или солнечные отблески, но Тэён знал, что это жёсткие безжалостные прутья, удерживающие в плену человеческую душу. Скорлупа, клетка. — Значит, и демона на них спустил ты? — Хотя Тэён злился, он старался звучать ровно. Первым делом важно было разобрать ситуацию по полочкам. Убить Яняна он сможет потом, в ближайшие лет сто. Лениво пережёвывая травинку и разглядывая серую дымку, клубящуюся над дорогой, примерно такого же оттенка, как его глаза и волосы, Янян рассказал, как почувствовал «мерзкое пощипывание ведьминской магии» — следы доёнового колдовства. Спустив несколько демонов на братьев, Янян посчитал, что дело сделано, но как бы не так: с одним разобрался Луи практически ценой своей жизни, а другого прикончил Тэён, спасая Тэна. И всё же ритуал сработал в пользу Доёна и Тэна, которым удалось приоткрыть завесу на месте аварии, и если бы всё прошло, как надо, Юта бы уже должен был помочь душе Ренджуна вернуться в свое тело. Но пока суть да дело: битва с демоном, доёновы попытки подраться с Тэёном и Янян, который не пожелал отпускать душу, — слишком много сил смешалось, и приоткрывшаяся завеса решила захлопнуться, дабы уберечь грань миров. Нечёткие контуры и огромный выброс энергии сработали на парочку лишних метров и затянули с собой всё, что попадалось на пути, в частности, Тэёна, спасающего Доёна от смертоносного клинка. — Что же мы будем делать? — нараспев протянул Янян. Очевидно, у него уже возникла идея, но Тэёну не хотелось дарить этому мелкому завравшемуся магу лёгкую победу. Начинать драку, на которую сто процентов бы слетелись все высшие силы, по его мнению не стоило. Это Юта окрестил его рыцарем, но как же наивно он ошибался. — Я хочу забрать Доёна и Ренджуна. — Тэён назвал свои условия, готовый к тому, что этого просто не будет. Ухмылка Яняна никогда не была дружелюбной, но впервые он видел её настолько хищной. Как у тигра, вцепившегося зубами в сочное свежее мясо. — Я тоже хочу забрать Ренджуна. Вряд ли мы сможем его поделить. Тёмных магов не учили искать компромиссы, не учили сражаться во имя добра. Наверно, Тэён был ужасным темным магом, хотя и на светлой стороне ему было не место. В какой-то мере из-за этого им и было комфортно с Ютой, который, как потеряшка, совсем не знал, куда себя девать. — Что ты собираешь с ним делать? Сдаваться? Этому Тэён тоже не научился. — Тебе описать все подробности? — Янян расхохотался. Вот же гиена! Успокоившись, он прищурился и снизошел до разъяснений. — Он мой парень, так понятно? Он мой, и он будет со мной. Я не собираюсь его убивать и мучить, я всего лишь хочу, чтобы Ренджун был со мной. Знаешь, мы неплохо проводили время вместе до прошлого года. Несмотря на, казалось бы, базовую потребность в привязанности, Тэён физически ощущал, что желание Яняна было в корне неправильным. Времени препираться не оставалось: Доён издал негромкий возглас, и его ресницы задрожали. Тэён успокаивающе положил ладонь на плечо. Деревья загудели, словно перед дождем, а ветки выгнулись, образуя узкую тропинку для одного человека. Прежде чем ступить на созданный путь Янян соизволил подкинуть деталей: — Мы не сможем открыть портал раньше, чем через сутки, а может быть, и двое. Твои ведьмы воспользовались древними заклинаниями огромной мощи, и чтобы растормошить эти силы снова даже нам с тобой потребуется время. Возможно, тебе удастся отыскать слабые места в портале, но я бы на это не надеялся. А еще, — хитро сверкнули серые зрачки, — к счастью или к сожалению, но если мы не хотим последствий, то придётся выбраться ровно так, как мы и попали сюда — втроём, если не считать Ренджуна, и живыми. Так что не рекомендую твоей ведьме нападать на меня. Позаботишься об этом, Тэён? — Да, — коротко кивнул он: Доён постепенно приходил в себя, — увидимся позже, Янян. Как Янян и предполагал, ни одной проплешины в портале Тэён не находит. Им предстоит оставаться в этом лишённом красок и времени месте и ждать. Если бы Доён поменьше лез с расспросами и попытками выбраться в привычную земную реальность с помощью всех известных ему комбинаций заклинаний, Тэён бы просто лег под ближайшее дерево и отрубился до того момента, пока не появится возможность снова активировать портал. Но с настырной и упрямой ведьмой под боком сама идея расслабиться и отдохнуть кажется чудом. — Ты всегда такой активный, когда злой? — Из любопытства Тэён приоткрывает один глаз, приглядываясь к очередному хитроумному сплетению, которое мастерит Доён. — Я не злой, это во-первых. — Очевидно, что в ответ на доёновы попытки плотная стена шипит, жужжит и плюётся какой-то слизью в двух метрах от деревянного домика, где Тэён решил устроить им временное пристанище. Доён опускает плечи — похоже, это была его последняя надежда. — Во-вторых, радуйся, что я не пытаюсь убить тебя. Тэён примирительно поднимает руки. Он разве что палочкой на земле не написал, что, если они хотят выбраться, им надо ждать и работать коллективно, но у Доёна своё мнение на ситуацию в целом и на тэёновы речи в частности. Выдохнувшись после нескольких часов разглагольствований и колдовства, он наконец-то убеждается в правдивости сказанного и мостится на пороге. Тэёну мгновенно становится его жаль: тот сидит с таким видом, будто мысленно отсчитывает часы до их освобождения. — Я, может, и не лучшая компания, — гримасничает Тэён, — но не так уж и плох. А с Ютой и Тэном всё будет хорошо. Они не маленькие. — Допустим, твой зоопарк присмотрит за ними. Но что с Ренджуном? Раз уж нам так скоро не выбраться отсюда, надо отыскать его, — запальчиво добавляет Доён и, немного помолчав, удивляет Тэёна признанием. — Если бы не твоё враньё о себе любимом, я бы ничего не имел против твоей компании. С минуту Тэён переваривает услышанное. Кажется ли ему или Доён не так равнодушен, каким хочет показаться? Нет, это было бы слишком хорошо. Кроме того, его моральные принципы отличаются от тэёновых. Если Янян скажет выбирать, то выбор Тэёна очевиден. Вряд ли Доён похвалит и поблагодарит за своё спасение ценой чужого, поэтому о присутствии второго тёмного мага и его целях на Ренджуна лучше и дальше молчать. — Мы должны его отыскать, — заявляет Доён и сверлит таким взглядом, что Тэён внезапно понимает, почему Барти иногда с ним не спорит, а молча выполняет требования хозяина. И всё же он находит силы внести предложение: — Хорошо, давай найдём Ренджуна, но сначала ты отдохнешь. Тебе нужно немного поспать, Доён. Мы можем отправиться на поиски Ренджуна позже — отсюда он не сбежит, как и мы. Конечно, Доён боится опоздать, и потому Тэёну стоит больших усилий убедить его в том, что два часа не сделают хуже и не изменят расстановку сил. С трудом побеждая в споре, Тэён уже готовится к тому, чтобы использовать усыпляющие заклинания, которые он раньше применял на Юте. Вреда они не несут — так, лёгкий наркоз без последствий. Заодно будет шанс переговорить с Яняном. — Не знаю почему, — шипит Доён, принимая удобную позу для непродолжительного сна, — но я склонен тебе верить. Я имею в виду, что ты не заинтересован в моей смерти сейчас. Но Юта… что тебе от него нужно? Тэён занимает место напротив и прикрывает глаза. Его горло пересохло, и на плечах тяжесть, как если бы он взвалил два здоровенных валуна, точно Сизиф. Единственное отличие в том, что свои усилия он напрасными не считает. Его так и тянет притвориться спящим, но чёрта с два, — Доён пихает ногой и ведёт бровями, намекая, что ждёт ответ. — Его сила… — Тэён давит зевок, глядя на подсвеченное сумерками лицо Доёна, живое, взволнованное, на четко очерченные алые губы. «Да что ж за мысли такие?» — усмехается Тэён и, собравшись, возвращает себя к насущному. — Что ты знаешь о его врождённых способностях? Дёрнув плечами, Доён недовольно признаётся: — Немного. В детстве он начал видеть призраков, и ясное дело, такая жуть пугала ребёнка. Мы жили с прабабкой, и она, знаешь, во избежание всякого запечатала его силы. Я думаю, она хотела, чтобы эти способности вернулись позднее, но… — Она если и хотела, то старейшины бы не позволили. Доён моментально подбирается и заглядывает в лицо таким взглядом, что Тэён уже жалеет о своей откровенности. Сейчас ему устроят допрос с пристрастием, и это похуже пыток инквизиции. Не то чтобы Тэён испытывал их на себе, всё же в семнадцатый век он сгонял только для того, чтобы запутать следы и не дать отыскать себя. Собственно, поэтому, выбираясь оттуда, он использовал демона как отвлекающий маневр и заодно Юту, чтобы уж наверняка. — Ты… — Я искал Юту специально, — подтверждет Тэён. К черту, ему рано или поздно придётся быть честным в том, что касается ютыных сил, так пускай Доён будет первым, кто узнает. Это не противоречит планам, хотя во многом их меняет. Вытянувшись удобнее и подложив под шею куртку, Тэён позволяет себе расслабиться. Не грохнет же его Доён в качестве мести за брата? Нет, не здесь. Кстати, забавно, что они ведут откровенные разговоры в пространстве вне жизни и смерти. — Знаешь, а ведь вокруг нас только безразличные смотрители. Психопомпы забегают порой, но по большей части мы с тобой тут болтаемся, никому не нужные. А смотрители — они ни на стороне добра, ни на стороне зла. Их здесь просто не существует — все равны перед глазами вечности. — Не пудри мне мозги скучной болтовнёй, Ли Тэён! Во-первых, какое это имеет отношение к ютыным силам? Во-вторых, я прекрасно знаю теорию магии, хоть и не шатаюсь между мирами, как некоторые. Тоже мне, умник. Этими познаниями ты можешь разве что Юту удивить, и то сомневаюсь, что он настолько забивал на лекции по теормагии. Как Тэён и предполагал, Доён готов выхватить его куртку и завязать тугим узлом на горле. Видя его таким, он невольно улыбается, отчего-то радуясь, что вызывает столько сильных эмоций: — Ну спасибо, что посчитал меня умным, мистер Ким-я-проглочу-вас-одним-куском-Доён. — Ты нарываешься, — рычит тот. А Тэёну уже слишком весело, чтобы остановиться. — Ничуть. Но ради любопытства спрошу, что ты хочешь со мной сделать. Нашинковать, как капусту, и отправить старейшинам? Связать и закрыть у себя в подвале, пока я не признаюсь во всех злодействах… — Ты больной? Поверить не могу, что ты увязался за моим братом! А ведь ему было с тобой весело… — запнувшись, Доён подносит ладонь ко лбу и что-то продолжает бормотать себе под нос. Различить удаётся лишь «два дебила», «сиамские близнецы» и «снова все по-конченому». Прикинув, что Доён сравнивает их характеры, составляя список схожестей и различий, Тэён чешет подбородок и согласно кивает: — В целом, ты прав — Юта отличный друг. — Друг?! С секунд десять Тэён хлопает ртом и глазами, становясь похожим на Барти. У Доёна лицо примерно такое же охуевшее, как когда он залетел в комнату Юты и застал их в постели друг на друге. «Ну да, несостыковка», — признаёт Тэён. Со стороны, наверно, и вовсе трагикомедия с элементами мистики и сюрреализма. Перекосившееся от напряженных попыток осознать реальность лицо Доёна вызывает неконтролируемое желание заржать. Что Тэён и делает. — Извините! Ты всем друзьям презервативы в апельсинах приносишь?! — вопит он не своим голосом, уже, похоже, заводясь от мысли о запятнанной чести брата, а не от того, что ещё с утра Тэён числился темнейшим магом современности, подлежащим уничтожению. Судя по тому, что куртку из-под его шеи таки выхватывают загребущие руки и по плечам прилетает несколько крепких ударов, план по уничтожению не изменился, только мотивы теперь другие. — Ах ты крыса доисторическая! Ты! Ты — дракон недобитый! А я ещё подумал, какие у тебя могут быть делишки с Джёхеном. Теперь мне всё ясно — хоть маг, хоть человек, а оба вы динозавры переростки! И знаешь что! Ты мне страховку оплатить должен, ворона общипанная! Кое-как выкручиваясь и отползая в сторону, Тэён замечает: — Но я же тебе тогда помог доехать в магазинчик! Разве не считается? Ладно-ладно, — заметив очередной замах Доёна, он просто соглашается. — Если всё дело в страховке, мог бы просто попросить. Вообще-то ты мне очень симпатичен, Доён! — Ах ты, Змей Горыныч бесхвостый! Не пытайся меня задобрить! Нарвёшься ещё больше. Поднявшись на ноги и отряхнув вековую пыль, Тэён вздыхает. Отдохнули, расслабились, ага — плюс два синяка и минус серьёзный разговор, который пошел Луи под хвост. — Я не пытаюсь. Я… — Тэён обрывает себя. «Флиртую», — едва не слетает с языка. Флиртую, если ты вдруг не заметил. Он играется с Доёном, потому что ему легко и хорошо с ним, но это явно не то, что стоит произносить, когда тебя побили за недостойное поведение. Доён понимает всё по-своему, а может, спускает на тормозах. — Значит, ты, мудила земноводный, использовал Юту, чтобы пробраться из прошлого и чтобы, ммм, чтобы… — Доён силится сообразить, но устал физически и морально, и паззл просто не сходится из-за отсутствия информации. Тэён любезно подсказывает: — Чтобы пробудить его силы, Доён. Мне нужно было попасть в ваш дом и сорвать печати, установленные вашей прабабкой. Сильная была ведьма. Но печати они ставили вместе со старейшинами. У вас бы самих ничего не вышло, даже если бы вы захотели. Так что… не благодари. Самое приличное, что Тэён различает из негромкого бормотания, так это нечто вроде: «И не собирался». — На кой чёрт ты всё это затеял? — уже обращаясь напрямую и закатив глаза, воет Доён и тут же выставляет вперёд ладони в защитном жесте. — Нет, подожди, не отвечай ничего. Я не хочу быть соучастником тёмного мага. Чтоб тебя бабайка покусал, если ты меня втянешь во что-то! Выдав ещё парочку эпитетов, Доён ставит диалог на паузу, уходя в соседнюю комнату. Были б там двери, он бы громко хлопнул ими напоследок, но приходится обойтись презрительным взглядом. Мир лимбо — тонкая граница, из которой есть выход, — не создан для людей и не предлагает удобств, но какие-никакие предметы и явления тут существуют. Как пустой дом из нескольких комнат, смена дня и ночи, лес и туман. Возможно, Янян отыскал что-то ещё, Тэёну, честно говоря, плевать. Доён оставляет его, наверняка ошарашенный и вымотавшийся. Заметив, что он задремал, Тэён крадучись подходит, склоняется над спящим, убирает спутанные волосы со лба и, повинуясь порыву, прижимается губами: — Зато мне повезло встретить тебя, Доён. Оставив его спокойно спать в комнате, Тэён усаживается подремать на пороге на случай, если придёт Янян или кое-кто очень активный, резко очухавшись, решит сбежать.

***

Поспав от силы часа три, Доён распихивает Тэёна. По его мнению, нечего дрыхнуть, пора спасать попавших в беду пацанов. По мнению Тэёна и быстрой оценке состояния Доёна и его красных от переутомления глаз, шло бы оно всё. Зевая и поглядывая на едва загорающийся рассвет, он разминает кости и выходит на порог. «Может, это старость?» — прикидывает Тэён. Всё же ему уже с полвека и миров он повидал достаточно. Цели у него масштабнее, но как, говорил Джэхён, «у Доёна сердце из золота», и глядя на то, как он осматривается и, вероятно, прикидывает, как бы отыскать призрака в неизведанном пространстве, Тэён чувствует, как учащается пульс — предательские человеческие черты, — волнение, желание, прямо-таки стихийное бедствие. Он хочет быть рядом и, вытянув руку, берет Доёна за запястье. — Ты что творишь? Забавно, что именно они с Доёном зависли в междумирье, в нигде и везде. Будь Тэён поистине злым магом, не попробовал бы он задержать его здесь навечно? Тэён смотрит в тёмные зрачки напротив. Звёзды, острыми лучами жалящие, напоминающие о противоречивости момента, о неуместности чувств между ними. — Творю, — одними губами произносит Тэён, — хотел бы сотворить историю. — Какую историю? — Доён отвечает почему-то тоже шёпотом. Наверно, это и называют балансом Вселенной, когда две стороны понимают хрупкость момента и его ценность. — Нашу. Последний ночной светлячок мигает жёлто-зелёным огоньком, а стая птиц взмывает с крыши. Рассвет пугливый. Нахмурившись, Доён собирается втянуть их в очередной долгий разговор, но Тэён чувствует, что это только всё испортит. Взяв хмурое лицо в свои руки, он разглаживает симпатичную морщинку и прикладывает пальцы к алым, наверняка сладким губам. — Не говори ничего, Доён. Хочешь искать Ренджуна? Тогда дай мне знать, чем я могу помочь. Когда солнце окрашивает дорогу и верхушки деревьев, Тэён хочет проклясть доёнову активность и собственные симпатии, которые завели их к настоящему моменту. Не то Доён мстит за Юту, не то просто проверяет, на что способны тёмные маги, но состроив умильную морду и залепетав сахарным голоском, он просит отыскать любую энергию, которая может быть энергией человеческой души. — Я тебе что, Гермес? — несказанно офигивает Тэён. — Аид? Может быть, Зевс? Ну, чисто так, на крайний случай. — Нет, конечно, — без тени иронии возражает Доен, — но ты можешь использовать птиц, не так ли? Я видел тут парочку. Так что войди с ними в контакт и пускай они помогут нам. В итоге, следуя подсказкам местных пернатых, они гоняли по лесу добрых пару часов, прежде чем Тэён сдался. — Всё, мне нужна передышка. Остановись, Доён! — Но мы ещё не нашли Ренджуна! — Я как трактор, который пропахал сотку гектаров, пощади меня! Упав жопой на мягкую травку, Тэён расправляет руки и ноги. Когда они выберутся из этого хренова яйца, он возьмёт отпуск на неделю. Нет, на две. Лучше на месяц. Судя по тому, что Доён тоже присаживается неподалеку, поиски вымотали и его. Чёрт с ним. Надо просто дождаться Яняна и убраться отсюда. Пока Доён спал, им удалось коротко поговорить. Новостей не появилось, да и ситуация не поменялась — портал ещё набирал силу, а Ренджуна никто отдавать не собирался. — Ты предлагаешь мне просто смотреть, как ты насильно уводишь пацана, чтобы держать его в плену? — А ты хочешь увидеть, как я выпущу кишки твоей драгоценной ведьме? — недобро блеснули серые зрачки. — Кроме того, почему же насильно? У него есть выбор. Но, Тэён, никто из нас не хочет затевать драку и встречаться с мудилами в белом раньше времени. Тэёну кошки скребли на душе. Янян откровенно угрожал ему. Неизвестно, на каких условиях строились его «отношения» с Ренджуном — похоже, тот должен был выбирать между жизнью и смертью. Ради своих целей сейчас Тэён должен пожертвовать свободой одной человеческой души. — Вот для этого и нужен Юта, — сообщает он, перебирая между пальцев зелёные листочки. — Я имею в виду, с его способностями, когда он овладеет ими в полной мере, можно просто призвать духа, а не бегать по лесу, как чокнутые маньяки-шизофреники. Не то на Доёне сказывается напряжение, не то он ярко представляет ситуацию со стороны, не то сравнение вызывает в его голове образ Юты, но он заливается хохотом. Позволив себе расслабиться, он даже падает на спину рядом, и их мизинцы почти касаются друг друга. На долю Тэёна выпадает слишком много чудесных моментов, чтобы считать попадание в междумирье плохим событием. А ведь несколько дней назад он говорил, что случайностей не бывает. Не то карма is a bitch, не то удача повернулась к нему той своей частью, которая не беспросветная жопа. — Что ты лыбишься? — беззлобно интересуется Доён. Тэён испытывает фортуну вовсю, но отвечает максимально честно. — Подумал, как хорошо, что я оказался здесь с тобой. — Он приподнимается на локтях. Скорее всего у него есть минута или две на безнаказанное удовольствие, и будь что будет. Тэён собирается использовать их на полную, глядя в хитрые, рассматривающие его глазки-иголочки, — то есть, не смотря на всё, что произошло и произойдёт, мне нравится быть с тобой, Доён. Ты же замечательный! Ты такой б… — Если ты назовешь меня бубочкой, я сломаю тебе челюсть. — Тогда я не смогу тебя целовать! — Я думал, ты ужасно флиртуешь с Ютой, но ты в принципе ужасно флиртуешь. Тэён открывает и закрывает рот. А ведь они действительно флиртуют. Что более удивительно, Доён хоть и огрызается, и всё же не запрещает, не осуждает и не отказывает раз и навсегда. Он вроде бы готов дать ему зелёный свет, но в сложившейся ситуации — тэёновы отношения с Ютой, сам факт того, что он не на той же стороне, что и Доён, — сомнительно, что у него есть шанс. Они переглядываются, не зная, как продолжить разговор, который им нужен. Доён начинает первым, вероятно, приняв решение: — Я скорее верю тебе, Тэён, чем не верю. — Он исследует придирчиво, и Тэён кивает. Его слова — хороший знак. — Но после того, как мы выберемся, я запрещаю тебе приближаться к Юте. И к нашей семье. — Что? Погоди, Доён… — Никаких но! — Доён тут же становится похож на тигра перед прыжком. Что там про хорошие знаки? Не в этот раз. — Может быть, ты и не тот тёмный маг, который хочет убить ведьм или принести вред людям — в конце концов, ты помогаешь мне, спас Тэна и Юту, — но я понятия не имею, что у тебя на уме. Я не позволю использовать моих братьев ради твоих целей. Мы выберемся отсюда и разойдёмся мирно. Я ничего не скажу старейшинам. Это будет моя благодарность тебе. Скукожив моську, Тэён отворачивается. Он разглядывает пыхтящего праведным гневом Доёна исподтишка. Может быть, ему это решение тоже не даётся легко. — Ты ведь не хочешь этого на самом деле. К тому же, Юте может понадобиться помощь. Вы с Тэном не сможете обучить его… — А кто сказал, что мы будем его обучать? Я имею в виду, с чего ты взял, что он вообще захочет обучаться? «Юта» и «учиться» даже звучит смешно! Логично, но у Тэёна есть надежда на то, что Юта сделает правильный выбор. Иначе бы он не ухватился за возможность спасти хилого призрака по первому зову. И не мучился бы сомнениями, которые высказал буквально накануне. Доён об этом всём даже не догадывается, вот и гнёт свою линию гиперопеки. — Ты содрал печати по своей прихоти. А эти ваши отношения? Юта очень ранимый, ему будет больно! Нет, — зажмурившись и, кажется, проведя короткий внутренний диалог, Доён сильнее вцепляется в сказанное, — не ищи причины остаться, Тэён. Мы жили без тебя и справимся дальше, даже если мне придётся возиться с Ютой остаток всей моей жизни. — Это не прихоть, Доён! И я не ищу причин. Мне не нужно ничего искать. Я лучше тебя знаю, что несправедливо обхожусь с ним, и мне стыдно. Если бы ты только мог почувствовать то, что чувствую я. Если бы ты знал… — Невыносимо сдерживаться, и Тэён дёргает свою джинсовку, заставляя ткань трещать. Он всматривается в вытянувшееся и осунувшееся лицо Доёна, и будто бы его молчание — знак понимания. Тэён выдвигает свой самый важный аргумент. — Я хочу остаться с вами рядом. С тобой, понимаешь… — Нет, Тэён, нет! Со мной? О чём ты только думаешь? Ты уйдешь — и никак иначе, — выкричавшись, Доён набирает воздуха в грудь, как будто бы у него там глыбы льда, не позволяющие дышать. — Мы не можем, Тэён. Так нельзя. Несколько ворон собираются в круг и пролетают над головами. Здешние птицы не такие разумные, как давно знакомые компаньоны. Его помощницы хорошо обучены и побывали вместе с хозяином в различных передрягах, а местные всего лишь повинуются чужой воле и парочке временных заклинаний. Но результат есть. — Они нашли Ренджуна, — расшифровывает Тэён, заглядывая птице в глаза. Он знает, что со стороны выглядит жутко: его глаза становятся полностью чёрными, перекрывая белок. Так себе зрелище для неподготовленного зрителя, но это всего лишь удобный способ обмена информацией, поэтому, отпустив ворону, Тэён берет Доёна за руку, успокаивая. Он здесь, ничуть не изменился и не превратился в демона. Судя по тому, что на короткое мгновение тот сжимает его пальцы, это было нужно им двоим. Почему же тогда упёртый ведьмак прогоняет того, кто не безразличен? Тэён откладывает спор на потом, пересказав картинку. Доён включается в работу и даже замечает, что скорее всего они уже были на описанной поляне: — Мне кажется, это метрах в двадцати от того места, где ты нас нашел. Мы с Тэном проезжали поворот, и я уверен на девяносто процентов, что это там. Пользуясь птицей, как навигатором, и доёновыми воспоминаниями, они бредут вдоль плохо асфальтированной тропинки. В таком месте запросто напороться на яму и пробить колесо, но чтобы авария — надо постараться. Тэён не спешит делиться догадками о нарочно подстроенной неисправности машины и подлых планах Яняна. Какое-то время они идут молча, изредка цепляясь друг за друга ладонями. Тэён не против пройти весь путь, поддерживая Доёна, но не навязывается, наслаждаясь тем, что ему позволено. Вдруг это поможет ему передумать? Вздохнув и будто смирившись с чем-то внутри себя, Доён кладёт ладонь на плечо и приостанавливает, прося идти рядом. Тэён тут же предлагает руку, но тот, скривившись, цепляется за локоть. Обманчиво романтический жест оказывается хитрой ловушкой: — Итак, — елейно произносит Доён, — расскажи мне, зачем ты вернул Юте его способности. И рассказывай всё с самого начала и честно, потому что я не поверю, что ты повёлся на его слезливую историю о несостоявшейся карьере и глубоком одиночестве. — Ты же не собирался быть соучастником. Что, не помнишь? Назвал меня Змеем Горынычем и сказал, что ничего не хочешь знать о моих планах. Дёрнувшись пару раз чисто на проверку, Тэён ощущает крепкую хватку и, хмыкнув, смиряется со своей участью. Ворона каркает, оповещая, что идти им ещё с полчаса, поэтому, взяв Доёна за руку удобнее, он готов выболтать все секреты мироздания. — А я и не стану, — покривлявшись, с горечью признаёт Доён, — я спрашиваю, чтобы больше никакой фигни не случилось с моими братьями. Надоело, знаешь, что то какие-то тупицы в белом решают, что делать с ютыными силами, то ты с неба свалился. Кроме того, — кажется, что голос Доёна срывается. Волнуется или просто устает от прогулки по кочкам? — Я хоть и не собираюсь сдавать тебя старейшинам, — прокашливается он снова, — но хочу убедиться, что поступаю правильно и ты не натворишь больших бед. «Что ж, разумно», — хмыкает Тэён. Дать немного уверенности — минимум, который он должен всему ведьминскому семейству. Пнув сухую шишку подальше в гущу, Тэён заходит издалека: — Ты наверняка слышал про коллективную ответственность, Доён. — Допустим. Эта та фигня, которая случается со мной и Тэном с тех пор, как родился Юта. Хорошая шутка, но Тэён не смеется. — Да неужели… он своим рождением уже накосячил? — В ужасе Доён закатывает глаза. Ну да, для того, кто только и разгребает последствия ютыных приключений, звучит логично. Тэён спешит успокоить: — Скорее уж он появился, чтобы всё исправить, но, как ты мог заметить, ему не слишком везёт по жизни. — За какие-то грехи предков? Боже, Тэён, давай уже к сути. Последний случай коллективной ответственности был после второй мировой, когда немцы выплачивали репатриации. Но я немцев среди нас не наблюдаю. У Юты, конечно, отец не тот же, что у меня, но и он на немца не тянет. — Коллективную ответственность должны нести ваши старейшины. Тэён даёт ему время осознать сказанное и, честно говоря, в который раз радуется, что этот диалог они завели в мире, где высшим силам их не услышать так просто. Будь они в реальности, Тэён бы сто раз подумал, прежде чем рассказывать всё, а здесь он может изъясняться свободно — за ними никто не наблюдает. — Они что, молоко за вредность в своё время украли? — пытается сгладить напряжение Доён. Ковырнув очередную еловую ветку носком ботинка, Тэён поворачивает лицо к Доёну. Не самые приятные новости лучше сообщать, глядя прямо на собеседника. — Если бы. Жизни, много жизней. Ваших с Ютой и Тэном отцов и матерей в том числе. — То есть… — нахмурившись, Доён останавливается. Его тело деревенеет, и Тэён ждёт, пока он придёт в норму, а потом, потоптавшись на разбитой дороге, тянет его за собой. Наверно, это помогает ему ожить, и Доён продолжает. — Они погибли, сражаясь с демонами. Причем в несколько разное время. Я имею ввиду, очень разное. — Ты прав, — соглашает Тэён, — но вы были маленькие и наверняка не помните ничего толком до тех пор, пока прабабка вас не забрала к себе. Она просто не стала рассказывать, чтобы защитить. Точно так же, как и с ютыными силами. Она заблокировала их, чтобы защитить его и вас с Тэном. — Погоди, я ничего не понимаю. Но что тогда на самом деле произошло? Почему ютыны силы так важны, почему нас нужно защищать и откуда ты всё знаешь? Тропинка сужается, а вороны собираются, рассаживаясь на ближайших деревьях — знак того, что они идут правильно. Тэён кивает им в знак благодарности. Хорошие птицы, умные, и едва ли не единственный вид пернатых, способный не только путешествовать между миром живых и мертвых, но еще и залетать в чужие сновидения, что особенно нравится Тэёну. Хотя подсматривать за чужими снами неприлично и он старается не злоупотреблять такой способностью. Свернув на развилке, он ловит несколько выпавших перьев и, подержав их в руках, вручает Доёну без особой цели. — Произошло то, пытливый Доён, что некогда старейшины не отдавали приказы ведьмам, как им поступать. — Тэён припоминает давние события, и картинки фигур в белых плащах, идущих по рыхлой земле, покрытой пеплом и ямами, накладываются на тропинку перед ногами. Он стряхивает наваждение — к черту, с таким к психологу ходят. Надо бы правда найти такого, кто не повесит ярлык шизофреника. — Они были советчиками и хранителями баланса. Это и сейчас их обязанность, но власти у них было меньше. А получили они эту власть, используя ложь и щедро заливая в уши всему магическому миру об опасности высших демонов, которых сами же и выпустили. Ваши родичи сражались с демонами и погибли в этих сражениях. Но причина, по которой всё это произошло — сами старейшины. — Это… я не могу в это поверить. То есть, им нужна была власть? От хранителей баланса к диктаторам, так получается? — Вроде того, — щёлкнув пальцами, Тэён в очередной раз радуется сообразительности Доёна, — с видимым сохранением иллюзии выбора. И это ты ещё не знаешь, что творится там, — он задирает палец в небо, намекая на покои высших сил. — Конечно, ты не знаешь об этих событиях, Доён, и мало кто из живых может подтвердить мои слова, а вот мертвые наоборот — очень даже могут. Не каждый день узнаешь, что привычная реальность, пускай даже магического мира, далека от справедливости и человечности. И если Тэён с самого начала знал, каков мир, то для Доёна это звучит, как переписывание истории. Он не ждёт, что ему поверят мгновенно, но Доён занимает его сторону, пусть теоретически: — И поэтому Юта… Прабабка заблокировала его силы, чтобы он будучи маленьким… Кошмар. Чтобы он стал сильнее? Чтобы он стал взрослым? И что тогда? — Технически ничего, — Тэён останавливается. Господи, он слишком многое взвалил на Юту, а теперь и на Доёна. Нет, поначалу в нём говорила острая жажда нанести справедливость, но за прошедшее время Тэён так сроднился со всеми братьями, что уже желал только мирной безопасной жизни для них. В конце концов, это его борьба. И пускай он не откажется от помощи, но уберечь дорогих людей становится важнее. Тэён кивает собственным мыслям. Взяв Доёна за плечи, он вкладывает в слова всего себя. — Узнать прошлое или нет, а узнав, предпринимать ли что-то — это выбор. Я свой сделал, и поэтому я сорвал печати, наложенные вашей прабабкой, и вернул Юте его дар. Добраться до старейшин и наказать их — тоже мой выбор. Ты и братья не обязаны в этом участвовать. Пожалуй, я бы даже не хотел, чтобы вы влезали в битву, которая вам не по силам. — Но ты собираешься в неё влезть… Ты уже влез, правда? Почему? У тебя тоже кто-то погиб из-за них? Почему ты выглядишь таким испуганным, Доён? Чья жизнь тебя тревожит? Тэён качает головой и смеётся. — Как бы правильно сказать… Ответственность? Я не хочу, чтобы совершившие такое зло стояли во главе магического мира. Мы не знаем, какой ещё вред они могут причинить. Точнее есть кое-кто, кто знает. Но ради твоей же безопасности, Доён, большего я тебе не открою. Хочешь знать, почему я беру столько на себя? Потому что один из старейшин — мой отец. Но я не такой, как он. Я не хочу быть на него похожим. Тэёну хочется узнать всё, что творится в голове Доёна сейчас, успокоить его поцелуями и обещаниями, сказать, что всё будет хорошо, но он не произносит ничего вслух, обещая себе уберечь его во что бы то ни стало. Развернувшись и посмотрев на лес глазами вороны, он ставит в известность: — Ренджун где-то здесь.