Shadows of forgotten ancestors

' ▪︎ [□ D □] ▪︎ '

— Очень надеюсь, что у тебя такое сложное лицо, потому что ты думаешь, как объяснить, почему весь второй этаж сексом провонял, а не из-за Юты, — изрекает насмешливо Тэн, заходя на кухню, и кидает на стол пачку любимого мороженого Доёна. Ну да, наивно было полагать, что спец в любовной магии не заметит ничего необычного. — Фу, — бесцветно комментирует Луи на подоконнике, принюхиваясь, и отворачивается к окну. — Тэн, ты не помогаешь, — признаётся Доён, складывая лоб на ладони, но вскоре сдаётся и подтягивает мороженое к себе. Голова плавится не только от жары, но ещё и от усердных дум над своим поведением. — Напротив, я своими практиками помог так хорошо, что ты хоть одну ночь потратил на траханье не своего мозга, а… — Я понял, можешь не напоминать, — перебивает Доён, резко вскрывая пачку, и разве что не краснеет. — Всё ещё фу, — бубнит Луи мордой в окно. — Тогда не понимаю, в чём претензия, — ехидничает Тэн. — Ты всё ещё не помогаешь с Ютой. — А я не то чтобы собирался, — пожимает плечами тот, открывая своё мороженое и откидываясь на спинку стула, и Доён смотрит на него так, что никакие слова не передадут. — Тут вы с ним сами виноваты. Точнее как — я роль Тэёна ничуть не преуменьшаю, он по вам с Ютой как катком прошелся. Но тот факт, что я хочу как следует его за это помучить, не отменяет того, что ваше с Ютой общение никогда не было стабильно… — Тэн подбирает слово, — нормальным. Появление Тэёна лишь приблизило точку кипения. — И как это, по-твоему, поможет мне решить все наши проблемы? — спрашивает Доён уже менее эмоционально, прикладывая прохладный вафельный рожок к виску. — Тэён сказал, что Юта торчит у какого-то надёжного друга, а сам смылся по этим своим, — он указывает пальцем вверх, — делам. Ну ты понял. — Есть у меня подозрение, что твой Тэён далеко не слабак и знает, что делает, — с усмешкой проговаривает Тэн, облизывая сползающую капельку пломбира, — даже если это что-то из разряда сомнительной морали, он осознает последствия. Что касается Юты… Проблема кроется в твоём вопросе, — вздыхает Тэн. — Ты вечно решаешь всё сам, даже не спросив его. — Если бы я спрашивал мнение Юты о большинстве проблем, которые решал самостоятельно, мы бы сейчас вели светскую беседу не на нашей кухне, а в мире духов, ожидая, когда у кого-нибудь из наших дальних родственников проявится дар медиума, чтобы поведать миру об оболтусе, который своими ахуительными идеями нас всех в землю загнал, — ворчит Доён, похрустывая рожком, и смотрит в стол, насупившись. Тэн некоторое время молча ест мороженое, поглядывая на болтающийся в воздухе хвост Луи, а потом усмехается. — Возможно, ты прав, — не отрицает он. — А возможно, если бы он не привык к тому, что каждый раз, когда он творит какую-то восхитительно сумасбродную хрень, ты оказываешься рядом и спасаешь его, он был бы более осторожным, Доён. Я уверен, он думает, что ты из демонолога в некроманта переквалифицируешься, если понадобится воскресить его мёртвое тело. Ты всё для него сделаешь. — Но это касается не только Юты. Тебя тоже и… — оправдывается Доён, обведя взглядом отвернувшегося Луи, спящего на полу Леона, отдыхающего в теньке Доната и вспоминая Тэёна и Джено, — и всех, кто мне не безразличен. Я хочу, чтобы… Договорить Доёну не даёт громкий хлопок двери, раздавшийся из прихожей, после чего все фамильяры и Тэн резко поворачивают головы на звук. Когда все пятеро оказываются в дверном проёме кухни, от вида Юты с подозрительным и ощутимо обиженным лицом в воздухе повисает коллективное ощущение дежавю. Только на этот раз Доён не чувствует долгожданное облегчение. Тэён хоть и обещал найти Юту и поговорить с ним, но он не давал гарантий, что после этого всё вернётся на круги своя, и уж тем более, что он выставит Доёна в лучшем свете в этой ситуации. Впрочем, учитывая, что всё это могло закончиться куда более плачевно, если вспомнить, сколько раз за последние месяцы им приходилось собачиться, возможно, Доён слишком много хочет? — Прости, что на этот раз опять без конфетти и шариков, — откликается Тэн первым, грустно усмехаясь, — мы не думали, что ты вернёшься так скоро. — Могу уйти. Учитывая, как яро Доён жаждет, чтобы я участвовал в наших общих делах, от этого не то чтобы многое изменится, — фыркает Юта саркастично. Тому, что он выбирает пассивную агрессию, Доён даже не удивляется, и это ещё раз подтверждает, как сильно он смахивает на ребёнка, когда обижен. Может, Тэн действительно прав? Однажды этот детский сад должен подойти к концу, хотя ведьмам и не запрещено взрослеть медленнее обычного, учитывая, как продолжителен их век. — Юта, прости за то, что не рассказал правду о твоих силах, — тут же говорит Доён, будто пытаясь дать новую жизнь так и несостоявшемуся диалогу. — Мы столько времени потратили на пустые ссоры из-за этого, и тебе пришлось нелегко. Я понимаю, что тогда было поздно обещать, что больше никаких секретов между нами не будет, когда ты уже всё услышал сам, но я не врал, — кивает он, нервно постукивая носком по полу, и чувствует на себе несколько испытывающих взглядов. — Ты прав, было поздно, — дёргает носом Юта. — А ещё то, что Тэён всё мне рассказал, вовсе не означает, что ты не скрываешь от меня что-то ещё, поэтому не думай, что я пришел, потому что простил. Если окажется, что под нашим домом ты спрятал какое-то подземелье, в котором собираешь демонов, а при первой возможности и меня туда упечешь, чтобы на поводке сидел и не рыпался, я за себя не ручаюсь, так что лучше бы тебе честно во всём признаться. «Сатана правый, за что мне это», — мысленно орёт Доён, но вслух лишь прокашливается. — Я понимаю, — вздыхает он, изо всех сил стараясь говорить спокойно, — понимаю, почему ты мне не доверяешь. «Я понимаю, что моё беспокойство о тебе ничего для тебя не значит. Что тебе всё равно, что мы путешествуем кукухой до Луны и обратно, когда ты уносишься в неизвестном направлении», — болюче крутится на языке, но Доён сдерживается. — Я знаю, что ты вернулся не потому, что простил, и не потому что Тэён нашел тебя по моей просьбе и ваш разговор что-то исправил. И всё же я искренне не хочу, чтобы это произошло опять. Но без твоего участия, у меня не получится наладить наше общение, понимаешь? Сделать всё по-нормальному, а не по-конченному, как у нас обычно получается. Обещаю, больше никаких секретов, — кивает Доён, краем глаза видя, как все переводят взгляд на Юту в ожидании ответа. — Никаких секретов, — будто эхом повторяет тот, прищурившись, и будто задумывается о чём-то. — Так значит, подземелья нет? Ладно, — соглашается Юта неуверенно. — Время покажет, правда это или нет. — Что-то мне подсказывает, что ты не разочаруешься, — комментирует со стороны Тэн, хитро прищуриваясь. — Время сейчас неспокойное, нам лучше держаться вместе. Я надеюсь, что вы оба приложите к этому максимальные усилия? — Он строго смотрит на Доёна и Юту, слегка расслабившись, но первый, кажется, ничуть не смягчается, напротив, напрягается лишь сильнее. — О! А вы что, мороженое едите? Я тоже хочу, — неуклюже избегая вопроса, оживляется Юта, когда чует вкусненькое, и скидывает обувь, галопом забегая на кухню, из-за чего Тэн лишь раскрывает рот от такой наглости. — А моё любимое с арбузиком есть? Поди спрятали, жмоты… Сейчас найду же! — Ну и как с ним серьёзно говорить? — риторически усмехается Тэн, но когда замечает, что Доёну не удаётся переключиться на новое настроение, настороженно спрашивает: — Ты чего? — Ничего, — неумело отмахивается Доён, но под осуждающим взглядом не удерживается, — я знаю, что сам попросил, чтобы Тэён рассказал Юте всю правду, но… — он тяжело вздыхает, глядя, как Юта роется в морозилке, — но что, если он и правда решит ввязаться в план Тэёна со своими силами? Молчание Тэна в ответ не внушает ему никакой уверенности в том, что это лишь его беспочвенные опасения.

***

Проблема Доёна в том, что после каждой передряги, касающейся Юты, он думает, что его уже ничто не сможет удивить, но его брат умудряется либо поднимать планку на новый уровень, либо создаёт эти уровни самостоятельно. Именно поэтому, когда он просыпается под ютын истошный вопль, доносящийся из спальни, Доён не накрывается подушкой, спихивая всё на очередной неудавшийся магический трюк, а вооружается заранее подготовленной возле кровати битой и несётся вдоль по коридору. По пути он сталкивается с Тэном в фартуке, выбравшим в качестве инвентаря подозрительно знакомую сковороду, и они, не сговариваясь, выносят дверь в ютыну спальню вместе с установленной Тэёном щеколдой. — Ква, блять, да свои это, свои, спокойно, вашу ж прабабку! — орёт Бартоломео с поднятыми лапами, восседая на кровати Юты, пока последний с выпученными глазами натягивает одеяло на лицо. — А ты чего визжишь, опоссум пучеглазый? — обращается он к Юте, краем глаза поглядывая на занесённые биту и сковороду. — Это я, Барти! Лестничная площадка, Сэм Смит, дошло? — Мерлинова срань! — выдыхает Юта, отпуская одеяло, и сползает вниз по подушке. — Барти, ты чего пугаешь с утра пораньше, я чуть на тот свет не отправился. Открываю глаза, а на мне сидит какой-то мешок и квакает! Бартоломео молчаливо офигевает от такого сравнения. — Кхем, — напоминает о своём присутствии Доён. — Ой, добре утро, а вы что тут делаете? — как ни в чём ни бывало улыбается Юта, почёсывая лохматую после сна макушку. Судя по тяжелому вздоху Тэна, сковородой он всё-таки хочет воспользоваться, пускай и не по первоначальному назначению. Где-то сзади жалобно скрипит вынесенная дверь. — По-моему у вас что-то горит, — невозмутимо сообщает Бартоломео, глядя в сторону прохода. — Я бы сказал ж… — Блять, там рис жарится! — хватается за голову Тэн и, вручив сковородку Доёну (у которого соблазн воспользоваться оной возрастает в геометрической прогрессии), уносится на кухню, судя по громкому топоту на лестнице. Без лишних слов все молчаливо договариваются переместиться на первый этаж, чтобы выяснить, какого чёрта Барти забыл их в доме (не говоря о том, как пересёк защитный барьер), и пока Тэн ликвидирует вонючие последствия подгоревшего завтрака, процессия из ведьм и фамильяров, усаживается на диван в гостиной. — Ублюдки, мать твою, ни одного спокойного утра в этом доме, — фыркает Донат, запрыгивая к Доёну на колени, из-за чего Барти, видимо, не лишенный знания о происхождении легендарной цитаты, издаёт удивлённый квак. — Говорящая жаба, очень интересно, — многозначительно растягивает Леон, обходя со стороны, пока Луи беззастенчиво обнюхивает гостя. Боясь, что тэёнов помощник заведёт шарманку о своем благородном происхождении, Доён перехватывает инициативу: — Итак, упустим любезности и перейдём к делу. Вы что тут забыли, уважаемый, и почему поблизости нет Тэёна? — за напускным недовольством скрывая волнение из-за того, что Барти пришёл с печальными новостями, спрашивает Доён и скрещивает руки перед грудью. — Как вам известно, у моего доблестного хозяина много дел, я был с ним всю прошедшую неделю. Что же касается моего визита, то мы разделились и господин Тэён поручил мне важное задание — спасти этого вашего Ренджуна, пока он обманом отвлекает Яняна, будь этот засранец не ладен, на битву с армией совета. Доён усмехается. В принципе, логично, что Тэён снарядил своего помощника на такое важное задание, учитывая, что он доверяет Бартоломео, как себе. — А тут-то ты что делаешь? — хмыкает Тэн, сдувая с лица прилипшую ко лбу после усердной уборки прядь волос. — Вообще-то мне нужен Юта, — признаётся Барти, и упомянутый перестаёт жевать свой рис, удивлённо приподняв бровь. — Да, именно так, — он беспардонно запрыгивает к Юте на лохматую макушку и вещает уже оттуда, перебирая лапами. — У нас с Тэёном было несколько мыслей о том, где Янян может прятать Ренджуна, но в один момент мы с воронами потеряли его след в мире живых. Возможно, это дело рук магии Яняна, возможно, мои радары барахлят, а возможно… — А возможно, Ренджун мёртв, ты имеешь в виду, — заканчивает Доён неутешительную мысль. Выражение лица Юты складывается в нечитаемое. — А возможно и жив, — фыркает Барти, запутавшись в ютыной волосне. — Поэтому мне нужна помощь мольфара. То есть, тебя, Юта, — он многозначительно прикладывает лапу к его лбу, — если ты сможешь призвать душу Ренджуна из мира духов, то он скорее всего мёртв и смысла проверять оставшиеся варианты нет, а если не сможешь, я продолжу поиски. Я не могу подвести господина Тэёна. — Стоп-стоп-стоп, — возражает Юта, отставляя тарелку с рисом на журнальный столик перед диваном, и смотрит вверх, на лапу Бартоломео. — А если я накосячу и не смогу его в принципе призвать, даже если его душа уже бродит среди мёртвых? — Ты ещё даже не пробовал, — усмехается Барти. — Я бы не стал просить у тебя помощи, если бы господин Тэён не верил в тебя. — Он убирает лапу и спрыгивает на подлокотник. Стараясь не сильно краснеть из-за комплимента, Юта неуверенно обводит взглядом всех присутствующих и хлопает ресницами, молчаливо ища поддержки. Доён может лишь догадываться, насколько зелёным от ужаса сейчас выглядит его лицо от мыслей об ещё одном призыве. С одной стороны, за прошедшие пару дней Юта тихонько копошился себе в подвале и на них не напал ни один призрак, а с другой, никогда не знаешь чем обернётся практически любое действие Юты: отправь его собирать клубнику, так он из-под земли руины пирамиды майя откопает. — Он прав, — прерывает тишину Тэн, закидывая полотенце на плечо. — Мы слишком много возились с Ренджуном, чтобы просто так сдаться. Возможно, ритуал призыва поможет узнать ещё какую-нибудь информацию, если тебе удастся как-то связаться с его душой. Сидящий на спинке Луи, больше всех пострадавший из-за всей этой заварушки, убедительно поддакивает. Донат согласно дёргает ушами, Леон кивает. — Доён, ты с нами? — спрашивает Юта, надув губы, и ему не остаётся ничего, кроме как довериться на свой страх и риск. — Я создам вокруг подвала двойной барьер. Тэн, ты окуришь комнату для призыва и развесишь обереги от злых духов, а ты Юта, готовь всё, что тебе нужно для ритуала. Донат, Луи, Леон и Барти, вы на подхвате, если что-то пойдёт не так, — командует Доён, поднимаясь с дивана, и видит, как лицо Юты сияет от счастья.

***

Если бы Доён заранее знал, чего ему будет стоить поддержка всеобщего энтузиазма, возможно, он бы тысячу раз спросил себя, нужно ли позволять Барти использовать Юту для призыва души Ренджуна. Впрочем, когда дело сделано, думать уже поздно. Он всеми силами пытается оставаться непреклонным, пока рыжее недоразумение с плаксивой мордой таскается за ним в каждый угол дома, упрашивая помочь с ещё одним ритуалом. И если днём удаётся сбежать на работу, то ближе к ночи случается невероятное: — Ну давай разочек? Вот послушай, у меня есть идея! — Юта обрисовывает дыньки на пижаме, стягивая с Доёна одеяло и забираясь под него, словно они вернулись в детство. — Значит, делаем круг, вешаем эти ваши амулеты, а дальше вы с Тэном… Новая тактика «разжалобить, когда нельзя быть жертвой» Юты ничуть не помогает держаться и отказывать, поэтому, выпроваживая брата в свою комнату, Доён чувствует себя слегка виновато. Завтрак начинается не с «приятного аппетита», а с «если вы с Тэном поделитесь своей силой, то у меня получится». Теория даже звучит здраво, и Доён мысленно возвращается к ней на работе, сортируя партию испанских соцветий. Винвин очень смущается рисунков на упаковке и сбегает к кассе — наводить и без того идеальный порядок. Доён целый час думает, что пронесло — Юта успокоился, — когда возвращается под вечер и успевает мирно поужинать с Донатом. Но едва он кладёт тарелку в посудомойку и смахивает со стола крошки, перед ним вырастает Юта, вручая криво написанные схемы заклятий. — Юта, нет! Тебе прошлого ритуала мало? — Напротив, я вошел во вкус! — Ты отключился! Юта морщит нос, почесав его рукавом, и смотрит таким взглядом, будто такого никогда не было и весь неудачный призыв Доёну приснился. — Ну Доён-а, ну пожалуйста? Мне нужно знать наверняка, что я не облажался! — не слезает со своего конька он, и Доён издаёт тяжелый вздох, плюхнувшись на диван. Будь неладен Барти и его потрясающая идея. Ему-то хорошо — он информацию получил о том, что Ренджун жив, и ускакал восвояси, а Доёну теперь в одном доме с любопытным лисом, неуверенном в своих силах, сосуществовать. — Да с чего ты взял, что ты облажался? Ренджун же не откликнулся на твой призыв? Не откликнулся. Значит, он живой. Логично? Логично. Что тебе ещё нужно? Радуйся, что наши усилия пока что не пошли Луи под хвост и мысленно желай Барти удачи с настройкой его лягушачьего радара, — пытается парировать здравым смыслом Доён, хотя в какой-то мере понимает, что это заранее провальная тактика. — Нужно проверить, что мой дар работает, на ком-то наверняка мёртвом и знакомом, иначе мы не узнаем, был вообще смысл в моей магии или нет. — Ты ещё не восстановил силы! — достаёт последний аргумент Доён. — Да всё я восстановил. После сегодняшнего ведического сеанса с Тэном я и силы восстановил, и карму, и либидо, и связь с космосом, и подписку на Нетфликс, — заверяет Юта, перечисляя всё подряд и с каждой минутой придвигаясь к Доёну всё ближе, готовый к нему на голову усесться, если понадобится. — Насчёт кармы я бы поспорил, — вставляет проходящий мимо Тэн, — но в остальном согласен. Я же говорил, что мои методы работают. — Ты вообще за кого? — вспыхивает Доён, пытаясь дотянуться до тэновой задницы подушкой, но тот отбегает на приличное расстояние. — Я за мир, дружбу, жвачку и немножко покрысить для баланса. Дружба, жвачка и покрысить есть, а вот над миром надо поработать, так что давайте, расчехляйте все свои запасы тактичности и дипломатии и решайте уже что-нибудь. Мне ещё вам сегодня в рамках курса перед сном сеанс медитаций под Луной устраивать, а время уже семь вечера. Я что, зря тут с вами тусуюсь по несколько часов в день, вместо того, чтобы с Куном вечера с сериалом и винишком проводить? — занимает нейтральную позицию Тэн, почёсывая вертящегося у его ног Леона за ушком, и встаёт в претензионную позу — поторапливает принять решение. Переведя взгляд на Юту с глазами, достойными дублёра кота в сапогах из Шрека, Доён понимает, что он принципиально упёрся и не отстанет. И несмотря на то, что видеть воплощение кого-то из знакомой, но мёртвой родни ему в их доме ой как не хочется, он думает, что лучше так, чем в очередной раз изгонять дух какого-нибудь маньяка. Впрочем, уверенности этой хватает ровно до того момента, пока они с Тэном не офигевают от древности предложенных новоявленным мольфаром заклинаний: у Доёна возникает мысль расспросить, где брат их откопал, ведь судя по всему они перешли в наследство от сильного, но умершего лет двести назад духа. Пожав плечами, Тэн соглашается попробовать, и тут доёнова уверенность меркнет снова. Юта как раз заканчивает чертить круг мелом на полу в окуренном подвале. — Ты уверен, что визуально хорошо запомнил образ? — нервно прокашливается Доён, поглядывая в сторону старого семейного альбома, запечатлевшего образы их родичей со времён появления дагеротипии. То, как они стряхивали с этого сборника семейной истории вековую пыль, пытаясь найти сносного претендента на призыв, это вообще отдельная эпопея. — Всё будет нормально, не ссы, — заверяет Юта, откидывая мел в сторону, но Доёна это успокаивает примерно на ноль процентов, учитывая, что после этой фразы обычно и случается то, что в их семье веками принято называть мерлиновой хренью. — Скажи, что мы не пожалеем об этом, — просит Доён, наклоняясь к Тэну, держащему зажженную свечу в подрагивающих руках. Мда уж, вот у кого напускное спокойствие отточено до автоматизма. — Не факт, но отступать поздно, — пожимает плечами тот. — Лишь бы не воплотил очередную срань с того света и не откинулся, а то мы-то духов развоплощать не умеем, — бубнит Луи под нос, но тут же замолкает, когда его усы начинают вибрировать из-за высокого скопления энергии в подвале. Доён переводит взгляд на застывшего в одной позе Юту с вытянутыми вперёд руками, прищуриваясь от яркой вспышки голубого света по периметру круга, и едва не забывает захватить комнату в барьер. Покрепче перехватывая свечу, он берёт Тэна за руку, и они вместе передают Юте дополнительную силу своих магических сосудов, чтобы в этот раз наверняка обошлось без обмороков. Что-то в ритуале определённо меняется: Доён чувствует слабый поток энергии, который словно изнутри пытается засосать его в центр круга, как если бы его душу попытались вытащить из физической оболочки. Ненароком подумав, что Юта начинает косячить, он переводит взгляд на Тэна, но судя по нахмурившемуся лицу, тот испытывает то же самое. Вдруг свечи в их руках и по периметру комнаты тухнут. Единственным источником освещения становятся странные невесомые нити флюидов, парящие над мелом, обвивающие тело Юты и поднимающиеся по спирали с ног до головы. Они облетают стенки круга, будто ищут выход из ловушки, а не найдя, начинают стягиваться неоновыми лучиками к центру. Молчание со стороны Юты пугает, но Доён не может сделать ничего, кроме как приоткрыть рот от удивления и наблюдать за тем, как нити ворочаются в его руках и складываются в подобие человеческого силуэта. Хочется прошептать «получается», но страх даже этим незначительным звуком разрушить стабильность энергии, позволяет только напряженно смотреть за воплощением души, пока силуэт, наконец, не взрывается, как вспышка сверхновой, и не погружает комнату в полную темноту. Мощный поток воздуха брызгает Доёну в лицо смесью из пыли и частичек горячего воска; он жмурится, прокашливаясь и роняя свечу на пол. Где-то сбоку также реагирует Тэн. Луи, Леон и Донат чихают, и только Юта остаётся подозрительно молчаливым. — Кхм, есть тут кто? — наконец, осмеливается спросить новоиспечённый повелитель духов и прочей хреновины, спустя добрую минуту напряженной тишины, и в центре комнаты что-то смачно прокашливается, будто не говорило уже полвека. — Хрен в пальто, — хрипят ему в ответ, и Доён слышит звонкий щелчок пальцев, после которого фитили свечей зажигаются по периметру комнаты, будто и не тухли никогда. — Б-бабуль? — ошарашенно заикается Юта, запинаясь об собственную ногу, и по пути задевает круг из мела носком. Доён даже забывает о защитном барьере, сбрасывая узы, чтобы протереть пальцами глаза. — Тьфу, нет, Орлеанская дева, — плюётся прабабка с насмешкой. — Конечно я, у тебя что, на третьем десятке уже зрение хворает? Рановато тебе, я только на третьем веку очки носить начала, — усмехается она, и Доёна будто отбрасывает в отроческие годы одним мгновением. Очевидно, прабабка совсем не изменилась с момента смерти — те же затемнённые очки в овальной оправе, начёс из чёрных сухих волос в высоком пучке, чуть опущенные прямые брови и неизменно застывшая на чуть морщинистом лице строгость. Когда её взгляд перескакивает с Юты на застывших в сторонке Тэна и Доёна, последний глупо моргает глазами. — Ой, гляньте-ка, — прабабка взмахивает руками. — Так тут всё семейство в сборе. Думала, хоть на том свете отдохну от вас, а вы меня и в гробу достали, негодники мелкие. Что, жизнь тяжела стала, за советом позвали, шпана ведьмачная? — Бабуль, вообще-то мы… — начинает было Доён неуверенно, прокашливаясь. — Да ты не мямли, Доён-а, всё я знаю, мне ваши почившие современники такого понарассказывали — была б жива, второй раз померла бы со стыду, — отмахивается она, направляясь к выходу из подвала, и посмеивается. — Сейчас сядем и побалакаем, только горло дайте смочить, мне уже не восемнадцать десятков, в конце-то концов. Совсем уже с ума сошли, прабабку воплощать. Ох, у меня там где-то в кухне были припрятаны бутылочки виски и бурбона… Когда прабабка, причитая, исчезает на подвальной лестнице, Тэн с лицом, выражающим непостижимые уровне ахуенеза, обращается к Юте: — Ты кого нам тут воплотил, мольфар хренов? Зачем прабабку с того света вытащил? — Ну, оно случайно как-то, — почёсывая затылок, оправдывается Юта и пожимает плечами. — Они были слишком похожи с той нашей внучатой племянницей троюродного дяди. — Случайно? Я сейчас тебя собственноручно на тот свет отправлю вслед за ней, Юта! — шипит Доён. — Внучки, вискарик я нашла, а бурбона не видно, — слышится свист с первого этажа. — Вертайтесь сюда, налью вам, а потом вместе поищем. Кролики-кошечки, у вас тут как будто Мамай прошелся. Вы что, энергетику дома не чистили со времён китайской революции? — Ублюдок, мать твою, ну пиздец, — озвучивает коллективный настрой Донат, и все уныло выползают из подвала. — Ещё я казенный бурбон не искал, нашли, блять, поискового кролика.

***

— Хороший котик, породистый, — приговаривает прабабка, поглаживая Луи, сидящего на столешнице, по голове. Судя по довольной морде последнего, его всё устраивает. — А твоя животинка где, Юта? Сбежала, что ли? Не осуждаю её, конечно, но фамильяра найти всё равно надо. Юта грустно вздыхает и молча пьёт виски. Тэн, сидящий рядом за столом, как на иголках, пихает локтем поочередно то одного, то другого брата. В идиллию вклинивается Доён, ощущая прилив крови к щекам от щедрого стакана, выпитого за встречу, за здравие и, по инициативе самой воплощенной виновницы «торжества», за упокой: — Бабуль, а ты надолго? — А это ты не меня спрашивай, а брата своего непутёвого. Он же меня, как я поняла, с того света-то достал, — усмехается она и переключает внимание на полку с тэновыми зельями, нюхая несколько пузырьков. — Тэн, ты варил? Неплохо-неплохо. Есть куда расти, но хоть не траванешь никого. Ну, или наоборот успешно траванешь, если понадобится… Та-ак, а это что? Чай с мятой? — Прабабка суёт острый нос в заварной чайник и недовольно морщится. — Скис, надо новый сделать. Вы тут, поди, антисанитарию развели и подножным кормом питаетесь? Худые, как щепки, все трое, дуну — унесёт к ебени фени, одни рожа да кожа. Вроде не в чумные времена живёте, — цокает она и заглядывает в холодильник. Доён ощущает, как от потока сознания его голова начинает пухнуть и увеличиваться. Даже несмотря на то, что они с братьями уже давно три здоровых лба, прабабке возразить сложно чисто по привычке. Вдруг Доён слышит какой-то стук по стеклу и, обернувшись, видит, как ворона стучит клювом и вертит головой в разные стороны, явно намекая, чтобы её впустили. Присмотревшись получше, он замечает на улице и квакающего Бартоломео, перебирающего лапами по подоконнику с обратной стороны окна. Сорвавшись с места, пока прабабка отвлеклась на холодильник, Доён впускает обоих на кухню и удивлённо хмурится — с момента их последней встречи прошла неделя, наверху по слухам творился хаос, но никого из ведьм туда не звали и ничего не докладывали. — Ну что, есть новости, Барти? — спрашивает он с опаской, и тот тяжело вздыхает, что не предвещает ничего хорошего. — Да жив Тэён, жив, не надо такое лицо строить страдальческое, Доён. — Барти? — раздаётся хриплый голос прабабки за спиной, и Доён, едва успев обработать полученную информацию, приподнимает бровь и издаёт звук удивления, глядя на неё. — Гертруда? — тем же тоном откликается Бартоломео, звонко квакнув, и рассеянно запрыгивает к Доёну на плечо, видимо, решив использовать его вместо транспорта. — Гертруда? А ты откуда знаешь?.. — также непонимающе тянет Тэн, не успев закончить «имя нашей прабабки», но на него никто внимания не обращает. Доён как на автомате возвращается за стол и плюхается на стул, перестав понимать что-либо. — Бартоломео, голубчик, — хихикает она, забирая Барти к себе на ладонь, — сколько лет, сколько зим. А ты, я смотрю, так в жабьей коже и ходишь? — Ага. Ты, я смотрю, тоже почти не постарела, Гертруда. Максимум лет на двести выглядишь, — квакает Барти, прищуриваясь, и если бы Доён хоть что-то понимал, подумал бы, что они флиртуют. — Скажешь тоже, — отмахивается прабабка, доставая тарелочку и подтягивая поближе виски. — Была бы жива, чары хоть наложила, ещё сотку бы скинула. А чего мне теперь? Перед кем красоваться, с кем шашни крутить в этом вашем «том»? С этими интеллигентами, которые в начале двадцатого века померли? Они в обморок от голой лодыжки падают. То ли дело ты, Барлотомеушка. Эх, были же времена. Ой, а помнишь, как мы с тобой… — Кхм, дико извиняюсь, что прерываю ваш милейший диалог, мне на самом деле очень любопытно, — с офигевшим лицом вклинивается Юта, которому вторую не налили, устроив все почести Барти, так что он переключается на болтовню, — а можно подробнее специально для нас кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — Ой, да чего тут объяснять? Долгая история, давно дело было, — закатывает глаза прабабка, — был у нас с Барти по молодости роман мимолётный. Эх, вы бы его видели, когда он ещё человеком был, внучки — высокий, длинноволосый, глаза изумруды. На него все ведьмы и ведьмаки в округе вешались, казанова тёмный, — мечтательно вздыхает она, глядя в потолок и будто вспоминая. «Видимо, и на старуху нашлась проруха», — мысленно усмехается Доён, имея в виду Тэёна с его модой вершить правосудие там, где не просят, но держит комментарии при себе. В его случае лучше вообще молчать, учитывая, что у прабабки сексуальная жизнь была насыщеннее, чем у него. — Теперь понятно, в кого у Тэна интерес к любовной магии, — хихикает Юта, — я тут с одним дедом подружился местным, он говорит, тоже с тобой шуры-муры крутил в своё время. Куда ни глянь, везде твои мужики, бабуль. Тэн давится водичкой. — Ну, что верно, то верно. А вообще, чего это мы всё о моих мужиках? Я свои четыре века уже отжила и покуролесила, это вы всё никак пристроиться не можете и кота за яйца тянете, — возмущается прабабка, и Леон, прижимая уши, пятится поближе к Донату. — Я там за вами подглядывала иногда из мира духов. Ну ладно Тэн, у него там с горем пополам со смертным сложилось, а вы двое что? Доён, когда там праправнуки? — Какие пра-правнуки, бабуль? Я, блин, только развёлся недавно, — теряется Доён, хлопая глазами в ужасе. — Чего сразу я? — А кто? Ты старший — с тебя и спрос. С кого тут ещё спрашивать? С Юты, что ли? Он сам как дитё, — резонно замечает прабабка, но никому от этого легче не становится. — Где твой новый ухажер? Ну, этот, симпатичный такой, тёмненький? В этот момент все как по команде переводят взгляд на молчаливо отсиживающегося в миске с прохладной водой Бартоломео, и тот аж от волнения издаёт нервный квак. — Да, кстати, об этом. Я зачем пришел-то, — тянет он неуверенно, моргая лупатыми глазами. — У меня для вас три новости. С какой начать? — С той, где желательно никто не умер, — с опаской просит Доён, надеясь услышать что-то чуть более развёрнутое, чем факт того, что Тэён не помер, и Барти понимающе кивает. — Во-первых, я нашел Ренджуна. — Гора с плеч. — Юта выдыхает с облегчением, расплываясь по стулу, и прикрывает глаза. — Отвёл его домой, не спрашивайте, каким образом — долгая история. За ним сейчас присматривает этот ваш больно участливый пацан, который драться любит, — говорит Барти, закатывая глаза. — Марк? — оживляется Юта. — Наверно, не знаю я, как его зовут. У меня к тем, кто на господина Тэёна с кулаками кидается, интереса нет. — С кулаками? — недоумевает Доён, не понимая вообще ничего, однако его мыслями тут же завладевает другая проблема. — Стоп! Марк же обычный человек. Ты оставил Ренджуна на него? А если Янян вернётся? — Не вернётся, — заверяет Барти тут же, — это, кстати, вторая новость, если что. — А что случилось с Яняном? — недоверчиво интересуется Тэн. — То, что должно было с ним случиться уже давно, — вздыхает Бартоломео. — Рано или поздно кто-то должен был заинтересоваться его несанкционированными путешествиями во времени, самоуправством и участием в инквизиционных процессах. Не без помощи моего господина, армия светлых колдунов, собранная по такому случаю, поймала и запечатала его силы, но есть одна проблема, и в этом заключается третья новость, — тянет он многозначительно. Доён готовится к худшему и из последних сил держится, чтобы не вытрясти из жабы, что случилось с Тэёном и где он, силой. — В общем, распорядиться Яняном некому, потому что трех старейшин устранили, ну, вы поняли, господин Тэён позаботился. А вашего проблемного тёмного отправили в заключение и будут судить, когда разберутся, — поясняет Барти. — Что значит совет устранили? Те три козла мне никогда не нравились, но куда смотрит сообщество? — удивляется прабабка, нахмурившись. — Долгая история, бабуль, — качает головой Тэн. — Так что, последний старейшина мёртв? — Именно и… — кивает Бартоломео, но Доён не даёт ему закончить. — Что с Тэёном? Если он победил, значит, он жив? — выпаливает он, сжав кулаки посильнее, и так впивается в жабу взглядом, будто готов высосать всю душу. — Он жив, — заверяет Бартоломео, косясь на него с опаской, однако всеобщий вздох облегчения оказывается преждевременным, — но он пропал. Точнее не пропал, а скрылся. Впрочем, кто бы не, учитывая, что он сейчас враг номер один. Всё ведьминское сообщество считает, что он не более чем злобный убийца, и охотится за ним с двойным усердием. — Мы должны найти его, — твёрдо заявляет Доён. — Придержи коней, — протестует Бартоломео. — Я знаю, что вы господина Тэёна из-под земли, если нужно, достанете, но ему безопаснее, если о его местонахождении никто не узнает. Даже я. — Но как долго он будет прятаться, Барти? — лохматит челку Юта. Вот уж привязался, действительно за родного считает. — С ним всё в порядке? Он не ранен, не лишен сил, как Янян? — Уверен, что он предусмотрел все варианты развития событий. Его сражение не было простым, как и битва с Яняном, но как видите, я здесь и я жаба, а значит, магия господина работает. — Уже что-то, — с небольшим облегчением вздыхает Юта. — Но когда мы его увидим? — озвучивает он вопрос, наиболее тревожащий Доёна. — Он не может вернуться, пока его имя не будет очищено. — О, нашла, — прерывает тревожный диалог радостное бабкино восклицание. Из потайного шкафчика на свет появляется пыльная бутылочка бурбона, которую она протирает полотенцем и суёт куда-то в глубины своих юбок. Шкафчик остаётся открытым — видимо, теперь очередь братьев прятать там семейные реликвии. Судя по тому, как горят ютыны глаза, он уже застолбил местечко. «Вот, в кого у Юты страсть к выпивке, — Доён почёсывает дёргающийся глаз, — только бабуля посильнее него будет». С минуту в памяти мелькают картинки из детства и юности, и честно говоря, ни разу за всю жизнь не было такого, чтобы бабка была пьяная в стельку. Вот что значит закалка и выдержка! — Хороший бурбон, подарок одного барона-вампира. Мы с ним как-то на балы ходили, ваш прадед ужасно ревновал! Пока не убил его, конечно. Но это уже вина самого барона. Он, тупица, как-то выпил крови отравленного ягненка и сошел с ума. Начал на комаров кидаться, разрушил мне клумбу. Там-то ваш дед в него колышек и вогнал, а после и прикопал, — бабка от души расхохоталась, а Доёну показалось, что Тэн сейчас начнёт читать молитвы Сатане напополам с текстами песен Лакримозы или саундтреком из «Интервью с вампиром». — Доён, радость моя, а чем этот твой Тэён так отличился, что его имя надо очищать? — усмехается прабабка, поворачиваясь прямо к нему, и он радуется, что они наконец-то вернулись к насущной проблеме. — А это ещё более длинная история, — стонет Доён, закрывая лицо руками. — Но если коротко, то старейшины, которые нас всё это время по заданиям гоняли, решили не снимать печать с магического сосуда Юты. — В смысле решили не снимать? — подхватывается прабабка. — Они боялись, что он воспользуется своими способностями медиума, чтобы припомнить им грешки из прошлого. Тэён знал о них, потому что он сын одного из старейшин. Он сорвал печати, так что Юта только недавно стал обучаться искусству призыва. А старейшины… ну, ты и сама должна знать: Тэён говорит, что из-за них погибли наши родители, то есть, твои дети, а не из-за какого-то демона, как мы все думали. Поэтому-то он их и прихлопнул. — О, как выходит. А я-то, дура наивная, договаривалась с ними, что они снимут печать, когда Юта подрастёт, — рассерженно выплёвывает прабабка. — Детки мои бедные… — скупая слеза выступает среди старческих морщин. В комнате воцаряется глубокая тишина, никто не мешает осознавать прошлое в свете свеженьких подробностей. Всплакнув, она наскоро берёт себя в руки. — Вот же ж шайтаны кривомордые. А ведь мы им поверили тогда, — от бабкиной экспрессии братья жмутся в кучку, как когда-то в детстве. — Я им такой алмаз негранёный доверила, чтобы он наш род прославлял, а они… Ну ничего, Юта, ничего. У меня связи в том мире налажены, я за своих деток им ещё покажу, они пожалеют, что связались с ведьмой Гертрудой! Если они думают, что со смертью их страдания закончились, то они очень сильно ошибаются. Я на том свете такую взбучку устрою этим старейшинам, что суд инквизиции им курортом покажется. — Верю, — тихо комментирует Тэн, нервно попивая водичку. — А что с Тэёном-то в итоге делать будем и всей этой историей с советом? Ведьмы и колдуны должны как-то узнать правду, иначе так и продолжим придурков каких-то в совет выбирать, а потом до скончания веков разгребать проблемы. Переведя взгляд на Юту, Доён ловит ответное непонимание в глазах и говорит: — Юта, ты не обязан, — он складывает ладонь на его плечо, но тот лишь сильнее хмурится. — Ой, так ты дай ему самому подумать, Доён-а, — перебивает прабабка. — Это и его родители тоже! Или ты у него до двадцатого десятка советчиком подрабатывать будешь? Чего таланту пропадать? Ты вон лучше подумай, как твоего ненаглядного из переделки вытащить. Я ж так праправнуков и не дождусь. — Юта, — дёргает Доён его за рукав, — когда там уже у тебя силы кончатся и ты её развоплотишь? Мы тут скоро чокнемся. — Я пытаюсь, — паникует Юта, но эта суматоха, очевидно, не помогает сконцентрироваться. — Слушай, Гертруда, — издалека заходит Барти, — а может, пока суть да дело, ты меня расколдуешь, а? Ты же ведьма сильная, должна лазейки всякие знать и всё такое. Ну, чисто по дружбе да по старой памяти, м? — Пф, расколдовать тебя? Нет уж, голубчик, что-что, а с этим вашим Тэёном я связываться не буду. Ничего не знаю, ничего не видела и не слышала. Судя по тому, что он тут в одиночку нахуевертить умудрился, мужчина он с амбициями. А я с тёмными магами дел не имею, так что давай не придумывай, тебе максимум лет двадцать ещё жабой ходить. Потерпишь! Узнавая характер прабабки во всей красе, Доён прыскает в кулак. Барти мстительно прищуривается и говорит: — Ну, что ж, тогда, пока господина Тэёна нет, я тут, пожалуй, устроюсь. Он если и вернётся, то наверняка к вам же первым делом заглянет, вот мы и встретимся заодно. — Стоп, что значит тут? — спохватывается Доён. — У нас дома? — Ну да, а что? Жилплощадь у вас хорошая, а я много места не займу, — подтверждает Бартоломео. — Не в квартире же господина Тэёна мне куковать в одиночестве, а так хоть компания будет. Я недавно репертуар обновил, буду вам по вечерам концерты устраивать. — А со мной дуэтом споёшь? — оживляется Юта, и Доён готов прихлопнуть его взглядом на месте. — Помилуй Сатана, — выпучивая глаза, бормочет Луи и неодобрительно качает головой. — Тэн забери нас к Куну, я больше не буду твои свечи во время работы ронять. — Согласен, — немедленно поддерживает Леон. — Ох, как вспомню, как ты мне серенады пел итальянские, Бартоломео, — мечтательно вспоминает прабабка, и Доён, понимая, что этот незапланированный визит с плеядой охренительных историй в ностальгических тонах может затянуться надолго, пытается сообразить, как быть. — Слушай, бабуль, — улыбается он натянуто, вставая рядом и беря её под локоть, — ты поди устала да намаялась с нами уже. Все эти воплощения, проблемы и заботы. Тебе вот это зачем, правильно? Тебе отдыхать надо. — Да уж поди на том свете время отдохнуть будет, — фыркает прабабка, пока Доён ведёт её в сторону подвала, активно подавая сигналы нещадно затупившим Тэну и Юте. — Да действительно, бабуль, — подключается Тэн, вырастая с другой стороны. Юта силится призвать все свои силы для развоплощения, но пока безуспешно. — Ты за нас не волнуйся, мы тут уж как-нибудь со своими делами земными разберёмся, а тебе ещё старейшинам на том свете пламенный привет передавать. Пока суть да дело, Тэн и Доён всё-таки с горем пополам заговаривают прабабке зубы, предварительно выслушав наставления о том, что если они ссориться будут, она к ним во снах будет приходить и пиздюлей профилактических прописывать. Со слишком долгими прощаниями церемониться никто не стал, и когда Юта всё-таки смог отправить неугомонный дух обратно на покой, в последнюю секунду услышав совет всё-таки воспользоваться своими силами во благо, все вздохнули с облегчением. Только Барти, взгрустнув, протяжно квакнул. — Так, ну всё, — плюхаясь на диван, выдыхает Тэн, — прописываю нам всем лунную медитацию немедленно — и спать. Ну их нахрен, эти семейные встречи. — Поддерживаю, — измученно выдавливает Доён, однако, едва его пятая точка касается обивки, из прихожей раздаётся стук в дверь. — Инфернальные муки, ну кого там ещё принесло в такое время?

• { ᗕ Y ᗒ } •

— Извините, — Барти выпрыгивает из своей прохладительной ванны, и поглядывает на Леона, который, сложив лапы и морду на стол, всё ещё разглядывает нового обитателя дома, — я так и не имел возможности представиться вам нормально. Такая суматоха! — Обычный понедельник, — невозмутимо дёргает хвостом Луи. Его усы топорщатся, и он бросает незаинтересованный взгляд в сторону гостиной, небольшой прихожей и, собственно, гостя, которого пошел встречать Доён. — Понимаю, — с уважением квакнув, Бартоломео садится в центр стола, задрав лапу, вдыхает побольше воздуха и надувает брюшко. — Итак, имею честь, Бартоломео-Алонзо де Мартинелли третий, потомок древнего рыцарского рода Алонзо, лучший из лучших в использовании заклинания «мужицкого дождя», обладатель уникального оперного голоса и вместе с тем поклонник Сэма Смита стараниями вашего Юты. В общем, немного рыцарь, немного маг и временно жаба. — Прохвост, негодяй и казанова, — резюмирует Луи. — Нравится всем, как сто баксов, чем и пользуется, — поддакивает Леон и, протянув лапу, добавляет: — Впрочем, рад знакомству. Спасибо, что присматривал за Луи во время той стычки с демоном и Яняном. — Не стоит, не стоит! — квакает Бартоломео, отбивая пять по кошачьим лапам. — Так приятно видеть в строю и беседовать с такими породистыми, элегантными и могущественными фамильярами. — Непонятно, делает комплименты рыцарь-жаба неумышленно или лесть в его случае — издержки воспитания, но коты мурчат от удовольствия, а значит, начало дружбе положено. — Должны предупредить по поводу Доната. — Позволив Барти запрыгнуть к себе на спину и перевезя его к уголку, за которым спрятался ищущий покоя кролик, Леон взялся за экскурсию по дому и его обитателям. Заслышав своё имя в болтовне компаньонов, Юта приоткрыл один глаз, но тут же закрыл обратно. Весь этот призыв прабабки, рюмочка выдержанного виски и устройство дороги любимым родичам обратно отняли кучу сил. Юта просто моргает и проваливается в сон. Тэн распластался рядышком на диване. Только Доен как самый неугомонный поплелся на порог — разузнать, кого там принесло в десятом часу вечера. Вроде до Хэллоуина ещё есть время — детишки не должны шалить, а мелкие божества начнут захаживать только в ночь пробуждения. «Божечки, это ж что начнется», — стонет Юта, чем и привлекает к себе внимание брата и мирно беседующих фамильяров. — Юта, милый, ты в порядке? — Тэн поглаживает его руку и, видимо, просчитывает, что лучше — отправить в лунную ванну или дать отвар из целебных трав. — Твое колдовство отнимает много энергии? Согласно кивнув, Юта прикидывает — да, энергия и духовная, и физическая у него где-то на минус сто. Но ритуалы воплощения и, если можно так сказать, человеческого общения гораздо лучше того, что они практиковали полгода назад. Быть оболочкой для духа — самое мерзкое, что доводилось испытывать Юте на себе. От призыва он устает, но не хочется сдохнуть. Конечно, с Ренджуном он перестарался и не рассчитал, когда пора остановиться, но вот уже через парочку дней они нашли выход — энергия братьев отлично поддерживала и заполняла пробелы в магическом коконе. Юте определенно было, чем гордиться. Последние разы он даже не пользовался помощью деда, который почему-то не стал показываться в доме сегодня. Неужто решил скрыться от прабабки? Юта хрюкнул. Вот была бы умора: «Гертруда?» «Старый хрен в найках из дома напротив?» Эпичная встреча, ничего не скажешь. Подцепив тэнов мизинчик, Юта признаётся: — Я в норме, просто устал, но это… Заслышав шаги, они с Тэном приподнимаются навстречу. В гостиную определенно возвращается не один Доён. Божечки, он пропал на целых пять минут, что там можно было делать? Юта ещё не видит гостя, но слышит знакомый голос: — … а потом я передал Ренджуна его родителям. Думаю, дом — лучшее место для него после пережитого кошмара. Привет, Юта! — Ма-арк! — подскочив с дивана, Юта кидается на шею своего драгоценного Марка. Тот смеется и отрывает Юту от пола, крепче обнимая. Сцена, достойная фильмов Вуди Аллена. В спину парочки впивается несколько взглядов: оценивающий — Доёна, умиленный и «я же говорил, что ты влюбился» — Тэна, «нихуясе» — Доната, «явился, тот самый, которым пропахла рыжая бестолочь» — у переглядывающихся Луи и Леона. Барти равнодушно квакает и ловит языком пролетающего мимо мотылька. Поскольку все несколько неловко молчат, пережевывая свой ранний (или поздний, кто-то там его знает) ужин, Бартоломео затягивает: «I love it when you call me señorita… ooh, la-la-la, It's true, la-la-la». Тактично кашлянув, Тэн хватает под локоть Доёна: — Очень рад снова встретиться, Марк. Времечко позднее, нам как раз пора… — Нет, Тэн, погоди, — начинает Доён и ойкает, получая от Тэна тычок под ребра. — Нет времени на долгие прощания, — салютуя и пропуская перед собой кавалерию из одного кролика, двух котов и восседающей на Луи жабы, Тэн расплывается хитроумными теориями. — С твоим упрямством, братишка, у Юты быстрее появятся дети, чем у тебя. Ты заметил, что, кроме неприятностей, он притягивает исключительно сильных и симпатичных мужчин? Я тут подумал, может, это какая-то побочка его дара? Интересно, какая тогда у меня? — Болтать слишком много, — вворачивает Доён, позволяя увести себя в глубины особняка. Хихикая Марку в плечо, Юте думает, что сейчас Доён, вместо лунной ванны и сказки на ночь, получит саркастическую любовную лекцию и волшебный пендель в сторону настройки либидо, чтобы быть, так сказать, во всеоружии к моменту возвращения Тэёна.

***

— Орковы подштанники, что опять стряслось, Юта? Смахивая с лица пожелтевшую бумажку и выбираясь из-под свалившегося на него эксфолианта размером с печатную версию википедии на всех языках мира одновременно, Юта встречается с глазами-щёлочками, в которых отчётливо читается: «Ты даже не использовал магию, так какого хера?». — А у тебя сегодня тоже выходной, Доён-а? — пытается сгладить раздражение от погрома Юта. — У меня не выходной! Я работаю из дома! Что ты собирался делать с этим и как теперь разгребать это?.. «Это дерьмо», — мысленно заканчивает Юта, но вслух решает не говорить. Все-таки у Доёна тот самый период, когда ни лунные ванны, ни тэнов чай, ни обычное снотворное уже не берёт. — Это любовь, — поставил диагноз Тэн, прежде чем получил по ушам от братца. Спрятавшись за дверью и оттуда показывая язык, он подсыпал перца: — даже у Юты наконец-то стабильные отношения, а ты, как Ассоль — ждёшь своего ненаглядного. — Юта тоже его ждёт, — не стал уступать Доен, — каждый день у Барти спрашивает, не давал ли о себе знать Тэен! — С Ютой всё понятно, — махнул рукой Тэн, — а вот ты — другое дело. Когда со дня исчезновения Тэёна прошло дней десять, а из новостей было только неутешительное «нихрена», у Доёна началась «любовная болезнь». Как гром среди ясного неба утром он заявил, что расширяет ассортимент магазинчика, собирается адаптировать его под потребности не только их сообщества, но и выйти, так как сказать, на международный уровень. Для этого он даже засел с Марком за обсуждение специализированного ведьминского сайта — как-никак, а две тысячи двадцать второй год на дворе, пора приобщаться к современным способам, а не тратить бумагу и воск, принося вред экологии. Накидав план и поручив Доёну продумать наполнение, Марк пообещал плотнее заняться им после рождества. Отдельная рубрика на сайте, которую обязательно решил создать Доён — библиотека. Юте было любопытно: это последствия тэёнового влияния или необходимость в свете того, что Юта склонялся к своему гениальному плану по созданию каких-то записей из рассказов призраков о былых деньках, но пока это не озвучивал. С другой стороны, разнообразить ассортимент уникальными печатными изданиями из теории и практики магического — ещё одна бизнес-идея Доёна. «Виновником» её рождения стал Винвин. Как оказалось, род Винвина — могущественные заклинатели, и его семья, как и их родители, пострадали от рук старейшин. Именно это побудило ещё совсем маленького Винвина наложить на себя сковывающее заклятие — он не хотел иметь ничего общего с миром магии из-за потери близких. Но жизнь распорядилась иначе: прознав о событиях «наверху» и некоторой причастности своего босса, Винвин явился к ним домой и доложил, что у него имеется ключик от секретной схованки с древними реликвиями, сборниками заклятий и рецептами зелий. — Но там, знаете, — смущённо попивая чаёк, взмахнул ресницами Винвин, — всё такое древнее — возьмёшь в руки и рассыпется. Их бы перепечатать. Понимаете, как в издательстве? И в тираж. Материал хороший, можете сами проверить. Доён поднял ладони, успокаивая Винвина. — Тэн, наверно, попрактикуется в зельях, — Доён переглянулся с братом, и тот заинтересованно поддакнул, — но если ты говоришь, что там что-то годное, я тебе верю. Ты хорошо справляешься в магазинчике, так что у меня нет причин сомневаться. Конечно, надо всё проверить, чтобы ненароком не натворить непоправимого, но это другое дело. Юту более чем радовало, что у Доёна есть чем отвлечь себя. Это было гораздо лучше посиделок с Барти, когда тот пересказывал их с Тэёном приключения. — Ну вы два старикана, — заметил как-то Юта, когда Доён, закутанный в плед и с Донатом на руках, надел на Барти крошечную — под стать жабьей голове — шапочку и проверил освещение и температуру аквариума. Свой дом Барти перевёз сам, разве что вороны помогали, а вот за чистотой и вкусняшками к обеду поручил следить братьям, как будто это они у него хату арендовали. — Тебя спросить забыли, — буркнул Доён. — Мы собираемся смотреть французскую рок-оперу. Про Моцарта и Сальери. Будешь с нами? — Нет, спасибо, у меня с Марком планы поинтереснее. Так что можете включить свои завывания погромче, чтобы мы вам не мешали, — показав язык, Юта умчался встречать своего персонального принца. От ментального акта «выгорания» Доёна надо было спасать, и Юте почему-то казалось, что опера тут никак не помогала. Тэн развел руками. — Звучит ужасно, — дернул он острым носом, — но мужика ему надо. И все мы знаем, какого именно.

***

Впереди маячили празднества Дня всех святых, и у братьев были некоторые ожидания, а относительно Юты — ещё и опасения. Всем известно, что нечисть в столь важную дату устраивает хрен знает что, и Юта сразу признаётся, что вокруг их дома уже собирается толпа призраков. Вероятно, они собирались тут каждый год, но прежде никто их не видел, а тут мало того, что черепушки и чепчики маячат, как фестивальные украшения, так ещё и более разумные прознали о «мольфаре, который помогает отыскать дорогу к свету, заслужить прощение у ныне живущих, разобраться с незакрытыми гештальтами и оплатить незакрытый кредит в банке с того света». — Может, нам табличку повесить на дверях? — вносит идею Тэн, выискивая в книге заклинаний, которой поделился Юта и которая была стащена дедом специально для великого повелителя духов, нечто, что сможет защитить их во время Хэллоуина. Луи, зевая и копаясь в другом сборнике с заклятиями на случай пиздеца, идею встречает скептически: — Какую? Осторожно злая собака? — И фотку Доната рядом, — тут же встревает Леон. Юта прыскает в кулак, но, переглянувшись с лыбящимся Тэном, заходится ржачем. Атмосфера становится веселее примерно на минуту, пока вся честная компания не замечает стоящего в проходе кролика и Бартоломео чуть позади него. Если второму особо нет дела до семейных приколов, то жертва пранка ситуацию отпускать не намерена: — Я вам морковки во все отверстия повкручиваю, никакая магия не спасёт. — Расслабься, — подзывает его Тэн, — мы просто немного в панике. Доён со своей любовью, Юта — со своими приколами. — Я поэтому и пришел, — Донат запрыгивает на стол и следом за ним подтягивается Бартоломео. — В общем, какое дело. Мы посовещались, и у нас есть идея, как слегка разгрузить Доёна, пока он не сошел с ума. А то он мне вчера кошачьего корма насыпал по невнимательности, а я, — кролик бросает мимолетный взгляд в сторону коллег-фамильяров, — такое дерьмо не ем. Юта заходится новым приступом ржача. А что? Весёлое утречко вышло! Одна стычка с духом и два посыла нафиг — не считается. — Подъебал, — поднимает он большой палец, — так и что делать надо? Куда грузить будем? — В мир драконов, — квакает Бартоломео. — Это единственное место, где они могут встретиться, и я уверен, что господин Тэён отправится туда в ночь на тридцать первое. У них будет не больше часа, но в нашей ситуации — уже что-то. Звучит неплохо, прикидывает Юта. Лучше час вместе, чем ещё черт знает столько времени в неизвестности — этого Доён не перенесёт. Впрочем, сделает ли новый разговор с Тэёном лучше? Вдруг они разойдутся или поссорятся? Нет-нет, Тэён не допустит ссоры в такое сложное время. И все же Юта делится сомнениями с братом. — Всё зависит от того, что скажет Тэён, — пожимает плечами Тэн, складывая в стопочку магические книги — наверняка вернётся к их чтению позднее. — Но я бы рискнул. Доён должен знать, как быть дальше, а сидя ровно на жопе, понять это невозможно. Вот и отличненько. Юта хлопает в ладоши. — Барти, командуй, что нам делать. Квакая и занимая место на вершине тэновой пирамиды, рыцарь-жаба поглаживает брюшко. Успокаивается перед презентацией гениального плана? Отчего-то становится нервно. — Для начала нам нужны перья. Мой господин должен был оставить вам достаточно. — У меня есть несколько, — тут же подтверждает Юта. Он не собирался использовать их так быстро и неожиданно, но ради брата ничуть не жалко. Отбив пятюню, Бартоломео продолжает: — У Доёна тоже есть перья. Нужно сложить их вместе. Вороны сами по себе отличные маскировщицы и первоклассные путешественницы между мирами. Поскольку свои перья Доён получил от господина, а твои, Юта, достались тебе от одной из его помощниц, заклинание будет очень сильным. Мы как раз используем отвлечение и маскировку, чтобы перенаправить вашего брата к моему господину, а не призывать его сюда. — Ого, — присвистывает Тэн и подтягивает пирамиду с её «вещателем» поближе. Вот уж кому раздолье — новые техники, интересные заклинания, обмен знаниями. Минут с десять Юта чувствует себя, как первоклашка на научной конференции, потому что в обсуждении фамильяров и Тэна он не понимает почти нифига. Впрочем, раз уж кто-то знает, что делать, то и ладно, если бы не одно но: — Так, а я-то что буду делать, когда мы соберём и сожжем эти перья? Изображать чучело вороны? — Ты и так чучело, — безэмоционально комментирует Бартоломео, за что получает одобрение от Луи и Леона. Пушистые предатели! Ничего, Тэён вернётся, Юта ему всё расскажет! — Твоя роль, Юта… Как бы помягче сказать, — жабья мордочка выражает нечто, похожее на сочувствие и сострадание, и это нихрена не весело, как казалось в начале. — Понимаете, сложные заклинания тяжело отследить и прочитать. Но существуют те, кто может читать заклятия — работа у них такая. — Интересно, — замечает Луи. — Расскажешь подробнее? — Расскажу, но не сейчас. Пока обойдемся тем, что если к ним обратятся, то им не составит труда разобраться в паре-тройке заклятий. Поэтому… Юта ожидает чего-угодно: что Барти предложит устроить концерт Сэма Смита, что вороны спляшут вог по-птичьи, что снова придётся вызывать прабабку, но следующие слова заставляют его оторопело втыкать в столешницу. — Поэтому, Юта, тебе ничего не надо делать. Всё случится само собой. Возникает подозрение, что его участие сводят до минимума из-за неопытности в магических делах; потом — что способности Бартоломео гораздо выше их с Тэном и дополнительные усилия просто не требуются. Юта пожимает плечами и начинает собираться на работу — детишки соскучились по тренеру, да и Джисон хотел похвастаться успехами в освоении ритуала изгнания. Доён как-то давно заметил, что над Ютой тоже надо провести ритуал изгнания лени и пиздостраданий, но вряд ли магия высшего порядка стала доступна начинающему колдуну. Забегая на кухню за телефоном, Юты слышит обрывок разговора Тэна и Бартоломео: — Значит, никаких защитных заклятий в ночь на тридцать первое? — Ни одного. Нам нужен хаос. — Да ваш хаос просто сдохнет от зависти, когда столкнётся с тем, во что обычно влипает Юта. — Луи прикладывает лапы к окну, как будто его закрыли и не хотят выпускать. Подозрительно. Значит, они не хотят использовать заклятия, чтобы прикрыть духами перемещение Доёна и… Что именно «и», Юта понимает где-то числа второго, то есть, спустя два дня после празднества. Осознание хитроумного жабьего плана настаёт с пересказа ахуительных событий минувших дней. Что было на Хэлллоуин, Юта помнит плохо: парад духов вызвал у него обморок от переизбытка желающих поведать свою историю и установить связь с мольфаром. Тэн назвал это профессиональным выгоранием. Слава Сатане, что не буквально, как во времена инквизиции. Потом какое-то чучело, уж очень не желавшее возвращаться в загробный мир, вселилось в его тело. Со слов Леона: «Твоему виду позавидовала бы даже самая распущенная проститутка! Суккубы с инкубами стройными рядками записались бы на уроки практического соблазнения. А вот твоему Марку вроде всё понравилось». Минус был в том, что Юта не помнил из тех событий ровным счетом нихрена, а Марк пообещал рассказать и повторить, когда представится шанс. — Оно хотя бы того стоило? — вытянувшись на столе, промямлил Юта. Перед ним возникла тарелка супа. Потянув носом, Юта учуял запах рыбки. Должно быть, вкусно — Доён старался, готовил, — но внутрь ничего не лезло. Крепкие руки брата усадили его ровно, и перед глазами возникла ложка. — Рот открой. — Обычно вы просите меня заткнуться. — Открой рот и заткнись, Юта, — милостиво исправляется Доён. — Давай, тебе нужно поесть, иначе свалишься от обезвоживания, голода и что там ещё прилагается. Рука Доёна упрямо маячит возле лица, и хватая ложку с супчиком, Юта бубнит: — Это за Тэёна? Приложив ко лбу указательный и средний пальцы, Доён шепчет неразборчивые слова. Бесы вселились, что ли? Или шизофрения одолела? Юта открывает рот, чтобы предложить принять сто грамм успокоительного рома, но Доён тут же сует в зубы новую ложку супа. Насильственное кормление, значит. Юта мычит и, вытеревшись салфеточкой, принимается есть сам. — У него есть шанс вернуться. По первой было тяжело и приходилось менять место каждый день. С его ранами… Не смотри так, Юта, мне тоже было больно это видеть. При том, что сейчас всё почти зажило. — Мы не можем вмешаться? Доён качает головой. Да и как теперь? Перьев нет, Барти, наглая морда, наотрез отказывается сотрудничать. Сам получил задание, но делиться не намерен. С Юты спроса никакого — он своё отдал тем, что позволил этой встрече состояться. Только он уверен, что этого не достаточно: когда Тэён срывал наложенные печати, то возлагал на мольфара ответственную и благородную миссию. Хотел ли этого сам Юта? Сомнительно. Но эта сила уже в его руках, прямо как сидящая на ладони синяя бабочка. — Юта, что ты?.. — Доён хватает за запястье, не зная, не то помогать своей энергией, не то сковать всё и всех в зоне видимого и едва досягаемого заодно. Поднапрягшись, Юта отпускает бабочку, и она садится прямо на нос Доёна. Тот выглядит довольно мило, поглядывая на неё, скосив глаза. Быстренько открывая камеру на телефоне, Юта делает снимок и, не слушая брата, кидает в семейный чат — Тэну нужно увидеть. Теперь у них есть компромат на старшенького. Бабочка делает небольшой круг в гостиной и тает, усевшись на домашнюю рассаду Тэна. — Так и когда он вернется? — любопытничает Юта, принимаясь доедать остатки супа. Не то чтобы он ожидает услышать «завтра» или «через неделю», но судя по короткому вздоху Доёна, оптимизм — не его сильная сторона. — Его всё ещё ищет ангельское сообщество, но кое-что изменилось. Говорят, в архиве его отца нашлись свидетельства против совета, в частности против него же самого и других двух уродов, которые сейчас бегают от нашей бабки на том свете. — Прикольно, — сёрбая и причмокивая, отзывается Юта. Оказывается, что он был голодным и настало время наверстать упущенные за три дня килограммы. Отложив ложку, Юта уже с меньшим энтузиазмом добавляет: — но я бы не стал доверять тем, кто так знатно проебался на глазах всего мира. — Так в том и дело, что мир не в курсе. Для них Тэён всё еще злодей. Даже с этими доказательствами совет разделился надвое, но пока рано говорить об исходе. — Ждать и кормить Барти? — предлагает Юта выход из ситуации. Довольно безопасное решение, чтобы не травмировать Доёна, который хоть и скептически смотрит на происходящее — может быть, Тэён ему пообещал что-то, а может, действительно побочный эффект влюбленного человека, — но надеется на его возвращение. Для себя Юта решает иначе — он во что бы то ни стало поможет. Даже если придётся перелопатить всё царство духов и найти тех самых, кто явится в совет в качестве свидетелей и расскажет, как всё было на самом деле. Вообще Юта, пользуясь методиками деда, практиковался в расширении магического сосуда и выискивал сведения о некогда погибших предках, но иногда хотелось обычного человеческого быть с Марком. Желательно в комнате без посторонних и без одежды. Кое-как приделав двери в своей комнате после погрома, устроенного братьями, Юта написал на ней маркером «здесь должна быть щеколда» и клятвенно пообещал съехать, если «ещё хоть раз!». Но это не помогало проводить время наедине за закрытыми дверями. То есть, не то чтобы у них совсем не было секса, просто как-то хорошо, но без изюминки. Объяснялось всё тем, что под конец года у Марка планировалось повышение и он вкладывал в это всего себя, а Юта взялся штудировать родословную — своего рода и всех, кто пострадал от мерзких происков старейшин. Бросать занятия с детишками Юта не захотел, поэтому разрывался между тренировками и сбором информации. А ведь ещё и магический сосуд надо было увеличивать. Не может же он постоянно звать братьев, чтобы те поддерживали его энергию, подпитывая, как батарейка. — Вот закончу презентацию, сдам проект — и ну их нахрен, — кивнул сам себе Марк, а после приобнял Юту, отчего по коже побежали приятные мурашки. — Как думаешь, мы можем устроить себе рождественские каникулы? Может, мотнем покататься на сноубордах? Саппоро? Хоккайдо? Японские храмы и расслабляющие медитации? — На тебе что, Тэн тоже провёл сеансы дыхания маткой? — заподозрил Юта неладное после слов о медитациях и необходимости релакса. — Юта, лапочка, я понимаю, что это ваша рабочая терминология, но как ты знаешь, у меня не матка… — Ой, да какая разница! Дышать писькой — внегендерная практика, как ни назови. А вот поехать с тобой куда угодно, хоть на край света — я за. После выбора маршрута Марк торжественно презентовал билеты на семейном ужине, где наконец-то познакомился с Куном. Все были счастливы. Особенно Юта. Хуже стало, когда Доён решил работать из дома. Как тот пояснил, чтобы быстрее перепечатать винвиновы фолиаты и чтобы в спокойной обстановке общаться с издателями из магического сообщества. Посовещавшись с Бартоломео, Юта приходит к выводу, что таким образом Доён прячется ото всех, чтобы не показывать опечаленное от разлуки и ожидания лицо. — Скажу по секрету, — квакает Барти, оглядываясь по сторонам. Плотные стены подвала и три ряда защитных заклятий не пропускали и крупинки чужого и вредоносного, — накануне господин Тэён связался со мной… — Правда? — тут же встрепенулся Юта, снова разбрасывая недавно сложенную родословную китайского рода Хуи. Хорошо, что Донат, изредка забегающий подремать в подвал, а заодно и проверить, как тут их мольфар-недоучка, отлучился по особо важным кроличьим делам, иначе быть бы ему, Юта сально хихикнул, обложенным Хуями. — Как он? Ему что-то нужно? Бартоломео закатил глаза. — Тише ты, моль бескрылая, секрет, говорю же. — Я спокоен, Барт! Ну так где он? Как у него дела? Осознав тщетность просьб успокоиться, Барти забивает и просто рассказывает: — Да всё у него нормально. Кое-кто из высших пошел на контакт, всё-таки господин Тэён сын старейшины и те артефакты и записи, что отыскали у его отца, сыграли свою роль. Прошел слух, что его действия можно расценивать, как благо для сообщества. А то и вовсе он получит часть влияния своего отца. — У них там что, власть передаётся по наследству? Я думал, у нас демократия. — Вы с братьями, да и всем ведьминским ковеном, довольно далеки от того, что происходит в ангельском сообществе, Юта. Если коротко, есть правила, которые давно были нарушены. Мировой порядок пошел к гоблинам под сраку, и остатки здравомыслящих из совета считают, что всё, что сделал мой господин — правильно. В коротких объяснениях рыцаря-жабы звучит надежда. И хотя Юта не горел желанием разбираться во всех перипетиях пятидесятилетней давности, для себя лично он находит несколько причин, зачем лезть в то, от чего его пытался держать подальше Доён. Подняв Бартоломео на уровень глаз, Юта чешет нос и, испытывая смущение, произносит: — Барт, а как ты думаешь, если мы с тобой разберемся с этим, — Юта кивает в сторону горы бумажек, открытого ноутбука с фотографиями и контактами всех этих Хуев, Морган и прочих страждущих, — если хотя бы одного призрака удасться воплотить надолго, чтобы выслушать всю историю от начала до конца, и мы сделаем это на глазах у остатков этого вашего совета… — Хренасе, ква, планы! Барти раздувается до размеров шарика, и Юте становится щекотно держать его на ладони. Впрочем, такая реакция говорит о том, что идея его нравится, и Юта продолжает. — Ну так вот, если удастся, то это поможет Тэёну вернуться? Бартоломео на мгновение сдувается, а после снова возвращается к круглой форме. — Думаю, я смогу организовать такое собрание и чётко изложенная история заставит их поменять своё мнение о моём господине, — Барти протягивает лапу, чтобы дать пять. — Всё-таки не зря господин Тэён на тебя полагался. — Мне просто скучно. Доён меня даже не ругает, как раньше, тоска сплошная, — хнычет Юта и, тут же тряхнув рыжей нечёсаной копной, добавляет: — и в горы хочу с Марком, а не нянчить Доёна, как будто он наша прабабка! Бартоломео понимающе затягивает любимый трек от исполнителя Сальери.