Мышонок

Умный мышонок at 8:45 PM Выходи at 8:46 PM       Хёнджин шёл на неслушающихся, негнущихся и ставших тяжёлыми ногах. Перед этим он нарочито медленно собирал скудные вещи, которые даже не успел толком достать из сумки по приезде сюда. Но момент расплаты не отсрочить, и перед смертью не надышаться. Парень замер перед дверью, чувствуя, что это последнее препятствие между ним и неизвестностью.       Телефон в руке завибрировал снова. Чёрная машина. at 8:49 PM       Хёнджин сглотнул. И повернул замок.       Вечерний воздух казался ледяным, горьким на вкус. Он ударил в лицо, заставив задержать дыхание на миг. Парень чувствовал себя так, словно был рыбой, которую резко выбросило из привычной среды на берег. На грани, на колючем горячем песке она прыгает, бьётся в агонии, а неизбежное всё равно настигнет с минуты на минуту. Но выбор сделан, и назад пути нет. Да и какой теперь путь, если с той стороны на стол выложен последний козырь, который ничем не покрыть?..       Он сделал шаг вперёд, уже ощущая себя под прицелом. Дверь за спиной закрылась, щёлкнув замком. Хёнджин отрезал последний путь не то, что к отступлению. К возможности просто спрятаться.       И пошёл вперед. Скользя рукой по шершавым железным перилам балкона, на котором находился ряд номеров. Затем считая металлические, обколупавшиеся от времени ступени, которых оказалось вдруг слишком, неимоверно мало.              Потом наступил в вязкий, словно зыбучий, песок перед лестницей. И смог наконец поднять голову.       Чёрная, блестящая Импала 67-го стояла в метре перед ним. Мотор тихонько рычал, свидетельствуя о готовности машины в любой момент сорваться, либо просто вперёд, либо в погоню. Хёнджин вцепился в свою сумку, а затем заставил себя огромным усилием подойти вплотную.       Внутри сидел лишь один человек и сейчас, в сумерках, его очертания невозможно было разглядеть. Чтобы обезопасить себя, парень решил сесть хотя бы на заднее сидение, но, стоило ему приглядеться, как он с досадой обнаружил, что машина трёхдверная. Выхода не было, и он открыл пассажирскую дверь.       Он почему-то решил, что Коту нельзя показывать свой страх. Ни в какую. И потому уверенно (вернее, пытаясь создать такую видимость) опустился рядом с этим человеком. И даже бросил сумку в ноги, показав тем самым, что может вполне комфортно устроиться даже в такой ситуации.       Но вся его спесь мгновенно улетучилась, когда мужчина резко обернулся, а затем нагнулся к нему. Хван тут же сжался, инстинктивно зажмурившись и даже не успев разглядеть это лицо. Такой скорой развязки он не ожидал и уже готов был к тому, что сейчас ему перережут горло или начнут душить... Однако, как оказалось, его спутник всего лишь потянулся за ремнём безопасности.       Его движения были быстрые, но такие плавные и мягкие, что невольно создавался диссонанс. Хван не дышал, пока его пристёгивали, он даже не шелохнулся, и, когда наконец Кот отвернулся обратно к рулю, парень уже чувствовал, как затекла спина от дичайшего напряжения.       Мужчина больше не проронил ни слова, и машина тронулась с места. Хёнджин проводил взглядом уплывающий назад мотель с дурацкой вывеской, и в который за сегодня раз нервно сглотнул. Его увозили в неизвестность, и, скорее всего, на встречу к самой смерти. Он не мог не крутить в голове одну и ту же мысль. О том, что едет в один конец. Сейчас бы, возможно, помогло представить себя крутым, не боящимся смерти персонажем фильма... Заставить себя успокоиться и принять это как должное. Но Хван обнаружил, что не может использовать это умение. И, как потом выяснится, не сможет уже никогда.       В салоне было, как назло, тихо, даже радио не играло, а оно бы, наверное, смогло заглушить пугающие мысли. Впереди простилалась лишь пустынная дорога, обрамлённая по обеим сторонам одинаковыми, сейчас очень унылыми и бесцветными пейзажами. Через десять минут у Хёнджина начала затекать уже не только спина, но и задница. И только тогда он понял, что всё это время сидел в той же первоначальной позе, даже не повернувшись ни на миллиметр.       В голове всё гуще роилась туча вопросов. Куда его везли? Возможно, этот человек сейчас направляется в какое-нибудь укромное место, чтобы там прикончить Хвана и закопать в какой-нибудь канаве? А может, его везут на какой-нибудь заброшенный склад, где уже ожидает куча суровых парней с битами и другими орудиями? От этих мыслей теперь, когда они действительно грозили стать реальностью, парню совсем поплохело. И он понял, что если так продолжится дальше, он сам помрёт прежде, чем машина куда-то доедет.       Чтобы как-то отвлечься, он всё же рискнул бросить быстрый взгляд на своего спутника. Красивый профиль; деловой, идеально чёрный костюм; необычный разрез глаз, словно бы... Кошачий...       Хвана внезапно осенило отчётливое чувство, будто он уже видел где-то эти глаза. Память начала усердно перебирать моменты прошлого, но так ничего и не находила. От этого спокойнее не стало, только добавив поводов для тревоги.       И вдруг из нескончаемого потока размышлений вывалилась одна тонкая ниточка. Это Хёнджину подумалось в порядке бреда, что такой красивый человек не может быть злым. И он решился прощупать почву.       - Куда мы едем? - тихо спросил парень, глядя на профиль собеседника и поражаясь тому, как собственные слова громко раздаются в этой давящей и угнетающей тишине. Мужчина тут же обернулся. Моментально все мысли о том, что столь красивый человек не может быть страшным, улетучились. Эти глаза буквально говорили: "Я тебя выпотрошу, если ты не заткнёшься". Или Хёнджину так показалось.              Так или иначе, он тут же опустил взгляд и виновато склонил голову. Скорее инстинктивно, чем осознанно.       - П.. Простите...       И больше попыток пойти на контакт не предпринималось, как и попыток робко взглянуть в сторону руля, на котором лежали руки в кожаных перчатках. Хван смотрел только вперёд и обречённо думал о том, что хочет быть сейчас этой чёрной Импалой. Бесстрастной, непричастной... А ещё в полной безопасности.       Он прежде никогда в жизни не мечтал стать машиной... А потому вскоре вполне оправданно начал думать, что уже тронулся умом.       Остаток поездки парень не помнил, потому что организм, кажется, решил, что с бедняги хватит, и заставил задремать в один момент, уронив голову на грудь. Это была защитная реакция Хёнджина, которая срабатывала в самых стрессовых ситуациях, и из-за которой он когда то в детстве очнулся в собачьей будке на чужом дворе. И наверное, сейчас она сыграла на руку, иначе к концу поездки парень бы действительно либо скончался от сердечного приступа, либо, как минимум, поседел.

***

      Хёнджин очнулся от того, что вокруг было слишком тихо. Мотор не шумел, двигатель больше не вибрировал под ногами. И сквозь стекло окон не доносился шум других машин.       Только... Сверчки?       Парень открыл глаза. Вокруг было темно, судя по всему, царила глубокая ночь. Свет фар вырывал яркий кусок земли перед капотом. Это была пустыня. Несвойственная для пейзажей Орегона. А это означало, что они уже в другом штате, как минимум. Хван встрепенулся, резко вспомнив про спутника и повернувшись влево. Его встретил тот же ужасный взгляд, вызывавший только желание встать на колени и сто раз поклониться, моля о пощаде.       - Выходи.       Как этот мягкий голос мог быть таким отрывистым и страшным? Хван вспомнил про ремень, потянулся за ним и дрожащими, негнущимися пальцами начал отстегиваться. А затем взялся за ледяную ручку дверцы и толкнул тяжеленный кусок металла от себя.       Его трясло, как в лихорадке. Он не смог даже нормально выйти, споткнувшись о порог и вывалившись, чудом не взрыв носом песок. Но тут же моментально оказался на ногах, превратившись в слух. Сзади раздался хлопок второй двери, затем шаги. Размеренные, чёткие и неумолимо приближавшиеся. Они стихли ровно за спиной Хёнджина. И он кожей ощутил чужую энергетику. Давящую, жёсткую и беспощадную.       Хван замер, не оборачиваясь, и готовый в любой момент получить пулю в затылок, висок, да куда угодно. Он уже мысленно попрощался с этой пустыней, начал просить прощения у Ликса, у тётушки. Закрыл глаза. Рука на его плечо опустилась тяжело, надавив, и он инстинктивно поддался, в итоге вновь оказавшись на коленях. Мелкие камешки впивались в кожу даже сквозь джинсы, и было неприятно, даже больно. Но Хёнджин был бы счастлив ощущать это всю жизнь, только бы умереть безболезненно и быстро.       Сзади раздался шорох, звук открывшейся защёлки на футляре. А затем прямо в затылок Хвана упёрлось холодное, жёсткое дуло.       Он сжался, чувствуя, как позвонки превращаются в один сплошной комок напряжения, слипшись между собой и не в силах двинуться. Все звуки резко пропали, и щелчок предохранителя раздался в ушах, словно пушечный выстрел.              Хёнджин в какой-то момент вдруг понял, что это конец, совсем. Никуда не сбежать. Вот он и стоит здесь, считая секунды до своей кончины. Наверное, он этого заслужил... Сейчас было поздно делать выводы и принимать меняющие жизнь решения. Зачем менять то, что скоро тебе не будет принадлежать?.. Наверное, это была точка истинного принятия. Парень даже подумал, что в какой-то степени испытает облегчение. Всё же это логичный конец. Сколько бы ещё он мог бегать дальше? Да и слишком много боли причинил другим, оставляя их... Вообще слишком много накосячил в этой жизни. Её уже не переписать, а в пору вот именно так и закончить. Словно сжечь испорченный лист.       И тогда, глубоко вдохнув, Хёнджин снова открыл глаза. И посмотрел в звёздное небо. Этот мир снова наполнялся красками, потому что близился момент освобождения. От всего.       Он медленно моргнул, снова возрождая в голове образы Ликса, Чои... И прощаясь.       "Вот ты и добегался, Мышонок..."       Резкий щелчок острой волной ударил по ушам. Тело инстинктивно вздрогнуло, и парень ещё сильнее сжался, словно это могло бы защитить от выстрела...       Секунда, две, три...       Никакого эха, прокатившегося по пустыне, никакой боли и вообще ничего. Хван слышал, как колотится сердце в висках. Холодный пот стекал по острым скулам, щекоча и рождая совершенно не подходящее для ситуации ощущение.       Выстрел оказался холостой.       Внезапно тёплое чужое дыхание коснулось щеки. Опаляя и тут же холодя кожу, слишком близко, так, что казалось, оглушительнее всяких выстрелов.       - Вот что случается, когда играешь против правил, Мышонок.       Хёнджин все ещё был жив. Его глаза вновь широко распахнулись. Дыхание становилось всё более частым и отрывистым с каждой новой секундой осознания.       - Сегодня произошло твоё второе рождение. И теперь твоя жизнь - в этой руке.       Ладонь в кожаной перчатке плавно скользнула по шее, замерев затем и не сильно, но крепко зажав. Это прикосновение казалось из другого мира, настолько нереальным и неестественным. Хван ошалело пялился на звезды в небе, слыша только удары своего сердца и эхо от того страшного щелчка.       Он не понимал мозгом, но подсознание уже усвоило произошедшее. А этого оказалось достаточно, чтобы звёзды на небе вдруг одна за другой начали гаснуть, и в итоге парень провалился в настоящий обморок от перенапряжения и переизбытка эмоций.

***

      Он очнулся в мягкой постели. Непозволительно мягкой и шикарной после недавнего стояния на коленях на земле. Солнце заливало комнату, и сознание путалось, не в силах понять, какое сейчас время или хотя бы день...       Хёнджин медленно повернул голову. Кот сидел в кресле напротив кровати и вертел в руках большие песочные часы. Он смотрел сквозь стекло на парня так, словно собирался накинуться и сожрать в любой момент. От этого инстинктивно Хван подобрал колени ближе к себе. Он боялся пошевелиться, не то, что слова вымолвить. Перед глазами пронеслись воспоминания прошлой ночи и снова тот самый щелчок над ухом, отдавший лёгкой вибрацией в затылок. Хёнджин запомнил это ощущение так чётко, что теперь был уверен, что даже в старости будет помнить его, словно это было час назад. Если, конечно, до старости доживёт...       - Как твоя голова? - спросил Кот. Голос звучал мягко, словно ручей. Глаза же говорили об обратном, зловеще сверкая и показывая такое выражение, будто их обладатель собирался кроваво и жестоко расчленить в следующую секунду. И Хёнджин, под впечатлением от всего, хоть и попытался сказать что-то, но на деле лишь промямлил нечто положительное неразборчиво в пуховое одеяло.       - Ты так долго спал, что я успел соскучиться по этому напуганному личику.       Хван теперь продолжал просто молча пялиться на него.       - А ты в сообщениях куда разговорчивее, я смотрю... Где же вся твоя спесь, Мышонок?       - Х... Хотите, чтобы я препирался с вами?..       - Хочу, чтобы ты уже пришёл в себя. Или забыл, что я сказал тебе ночью?       "Теперь твоя жизнь принадлежит этой руке"       Хван тут же инстинктивно метнул взгляд на руку мужчины. Всё та же перчатка, зловеще блестящая на солнечном свету. Его собеседник был удовлетворён, заметив этот взгляд.       - Готовься. Через двадцать минут выезжаем.       Хёнджин очень бы хотел расспросить этого человека обо всем. О будущем, о том, какие у него мысли, какие планы на Хвана. Но страх был сильнее. Он закрался внутрь ещё со вчерашнего вечера и теперь сидел там, крепко держа за плечи, впиваясь когтями и не давая сделать даже лишнего движения не по приказу.       Хван поднялся на ноги, неловко выпутавшись из одеяла. Он обнаружил себя в той же одежде, что и вчера. Пыль осела на джинсах грязными тусклыми пятнами. Парень растерянно обернулся к мужчине, который смотрел на него все это время так внимательно, что ни одна мелочь не могла ускользнуть.       - Раздевайся, - вдруг спокойно произнёс он. Хёнджин замер, ещё больше растерявшись. В голове сразу пронеслась страшная догадка. А вдруг этот Кот будет использовать его в каком-нибудь секс-рабстве? Мысль была глупая и страшная, но в своём состоянии Хван уже не мог адекватно размышлять.       - З... Зачем? - тихо спросил он, не понимая, чего опасается больше - собственной несговорчивости или последствий. Взгляд напротив вальяжно скользнул по его поджатым пальцам на ногах.       Кот подался вперёд, облокотившись на колени и теперь глядя исподлобья, из-за чего стал казаться ещё страшнее.       - Хочу посмотреть на тебя.       Хёнджину это мало чем помогло и кроме того, создало лишь больше вопросов. И хотя ему очень не хотелось слушаться, всё же страх оказался лучшим двигателем. Так что, чуть помедлив, парень медленно расстегнул рубашку, обнажив светлый плоский живот и потупив голову. Он буквально физически ощущал, как чужой внимательный взгляд следует за каждым его крохотным движением. Это заставляло чувствовать себя совершенно неуютно, словно под микроскопом на огромной тарелке. Когда очередь дошла до джинс, он опять замялся. Но мужчина напротив не шевелился, словно затаившийся хищник, в ожидании продолжения. Пришлось распустить непривычно жёсткий ремень. Звук разъехавшейся ширинки раздался в тишине комнаты так, словно разрезав вместе с тем и весь воздух, уже накалившийся до предела.       Хёнджин замер, едва ощутив прикосновение прохладного воздуха на паху. Одно дело, когда он раздевался с Ликсом, но другое, когда это происходило вот так...       - Мышонок... - Кот снова откинулся на спинку кресла, неодобрительно покачав головой, - Когда я говорю раздеться, это значит раздеться, а не жаться, как девственница.       А вот тут стало даже обидно. Это и без того были секунды унижения, но колких издевательств в процессе уже невозможно было вытерпеть. И Хван не выдержал, и, поддавшись эмоциям, вопреки самому себе демонстративно резко стянул рубашку и спустил штаны. Затем вышел на ковёр, бросив одежду позади на полу и оставшись только в белье.       Очень стройное, скорее даже худое тело белело на фоне этой комнаты, как призрачный силуэт. Кот скользнул взглядом по впалому животу, совершенно скромному и стеснительному намёку на зачатки пресса, а затем по ногам, длинным и стройным, словно у лани. У Хвана могло быть потрясное модельное будущее, с такими-то данными. И сейчас он походил на ангела, красивого, невинного, но всё же падшего. А ещё он был протестующим ребёнком, который пытался дерзить своими резкими и якобы уверенными движениями. Это вызывало ухмылку.       - Ванная там, - внезапно насытившись изучением своего пленника, указал Кот на дверь, притаившуюся в углу, - У тебя десять минут.       Когда он поднялся и вышел из спальни, парень ещё пару мгновений стоял, пялясь ему вслед и пытаясь понять, что это было. Ощущения остались мерзкие. Словно его обесчестили только что. Чтобы поскорее избавиться от них, Хёнджин в итоге послушно последовал в указанную сторону.       В небольшой, полностью выложенной плиткой ванной комнате он привычно окинул взглядом пространство в поисках хоть какого-нибудь пути для побега. Былая дерзость блеснула на задворках, словно путеводная звезда, и помогла сразу отметить маленькое окошко в тридцати сантиметрах от потолка. Пролезть туда было бы можно. Хотя бы попытаться...       Хёнджин двинулся вперёд. Тихо опустил крышку унитаза, чтобы затем взобраться на неё обеими ногами. Он пощупал створку окна и с удивлением обнаружил, что она не заперта.       Тут же парень отодвинул матовое стекло в сторону, а затем осторожно высунул голову наружу.       И испуганно замер, встретившись взглядом с Котом. Тот стоял прямо напротив окна и, ухмыляясь, смотрел на него. Руки были заложены в карманы. Судя по пейзажу вокруг, это тоже был какой-то мотель. Позади мужчины была лишь пустынная дорога, уходившая вдаль. Небо висело сверху чистым голубым куполом, а ветер гонял небольшие облачка пыли вокруг.       - И что дальше будешь делать? - спросил Кот участливо, своим пугающе мягким и нежным голосом, словно заботливый родитель, наблюдающий за первыми шагами ребёнка.       Хван чуть не разжал пальцы, которыми держался за окно, но в последний миг вспомнил, что иначе улетит на твёрдый плиточный пол. Он тут же решил выкрутиться, снова почувствовав, что с этим человеком нельзя показывать истинных намерений и тоже нужно играть в ответ.       - Да тут что-то так душно... Вот проветрить решил.       Кот улыбнулся и кивнул.       - О, конечно, я понимаю. Духота не очень полезна для здоровья.       Хенджин натянуто улыбнулся. А затем медленно, нехотя опустился обратно на пол, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Он, забыв про свой план-обман, зачем-то снова задвинул створку обратно, ощущая, что снова запирает себя в этом безвыходном углу, но с другой стороны - ограждается от этого пугающего человека.       - Вот же блин.... - пробормотал парень, усевшись на закрытую крышку унитаза и схватившись за голову. Пальцы зарылись в растрёпанные чёрные пряди, причиняя боль, которой он даже не замечал.       Кот казался ему нереальным. С ним было невозможно, словно за тобой всегда следили. Если раньше Хёнджин бы легко улизнул от другого коллектора, то здесь что-то было не так.       Ну не работали они такими способами. Кто вообще заберёт его и будет катать с собой, да ещё и не убьёт в итоге? Сейчас вся ситуация выглядела похищением, и каков будет исход, предсказать нереально. В любой момент пистолет может снова ткнуться в макушку, и выстрел уже не будет холостым. Хёнджину хватало ума не питать надежды и иллюзии относительно этого человека. А сбежать хотелось, и очень. Конечно, стоя в пустыне ночью и прощаясь с жизнью, Хван понял, что, наверное, даже был бы рад такому освобождению... Но все мы знаем, как это работает: когда ты на грани, тебя озаряет, но затем, стоит появиться хоть малейшему шансу... Ты готов встать обратно на ту дорогу, с которой был вынужден сойти. Может, будь у Хёнджина больше силы воли, он бы специально нарвался на смерть сам.       Но пока что воля к жизни у него была сильнее.       Все эти мысли беспорядочно роились в голове, и парень сильнее начинал паниковать. Когда он поймал себя на том, что раскачивается назад-вперёд уже долгое время, словно ненормальный, то понял, что пора бы уже что-то поменять и предпринять. Для начала взять себя в руки...       И только он поднялся на ноги, как дверь отворилась. На пороге стоял Кот, излучая свою привычно страшную энергетику. Чёрный костюм казался похоронным. Учитывая, что время на душ было ограничено, и, кажется, прошло - похороны собирались для Хёнджина... Парень замер напротив, уже не чувствуя ног от долгого нахождения на голой плитке, но и не в силах что-то сделать и даже шевельнуть рукой - присутствие этого человека буквально заставляло цепенеть.       - Десять минут прошло, Мышонок, - тот неторопливо взглянул на наручные часы. - Почему ты в том же виде?       - Задумался и не заметил время... Простите.       - А, понимаю. Такое и правда иногда случается. Но моё время дорого. Так что, пожалуй, тебе стоит помочь?       - Что? Н-нет, я и сам справлюсь.       Кот смотрел на него такими глазами, что стало ясно: вопрос был риторический. Хёнджин инстинктивно отступил назад, чуть не наткнувшись на раковину. В комнате вдруг стало слишком тесно. В словах похитителя Хван не мог считывать другой контекст, кроме сексуального, потому что мысли о рабстве ещё маячили на задворках сознания.       - Душ в другой стороне, Мышонок, - произнёс ровный голос беспощадно.       Хван послушно обогнул комнату чуть ли не по стенке, как будто мужчина мог в любой момент выбросить вперёд руку и схватить его за шею.       Но тот так и стоял в дверном проёме, молча глядя своими страшными и красивыми, как у дьявола глазами. Когда парень нерешительно обернулся к нему возле перегородки душевой, он лишь ухмыльнулся. А затем сделал самое страшное, что мог в такой ситуации - зашёл внутрь и закрыл за собой дверь. Он наступал на беднягу медленно, крадучись, и это происходило, словно в реальном фильме ужасов.       Хёнджин не видел ничего, кроме гипнотического взгляда напротив. Он судорожно схватился за перегородку душа, словно она могла помочь и спасти. Но в данной ситуации она помогала только не упасть со ставших ватными ног.       Когда Кот остановился совсем близко, буквально, в двадцати сантиметрах, Хван готов был отключиться прямо на этом самом месте. Секунды превратились в вечность, а комната совсем сжалась, став ещё теснее, чем до. Оба замерли напротив, играя в эту игру. И только парень ощутимо дрожал всем телом, не то от холода, не то от напряжения.       Когда мужчина внезапно нагнулся к нему, Хван отпрянул так резко, что ударился затылком об перегородку. Благо, она была пластиковая, и парень отделался лишь ещё большим испугом. Но долгий вибрирующий звук громко разнесся по всей ванной, вызвав у Кота широкую улыбку.       - Вода включается здесь, - произнёс он на ухо Хёнджину, всё так же пригибаясь и рукой указывая на небольшой кран в стене. Тот как раз был за спиной парня.       А после мужчина так же резко отпрянул и покинул комнату, словно моментально потеряв интерес. Хёнджин выдохнул, тут же сползая по стенке на холодный пол. Он давно так не был напуган... Этот человек первый и единственный, кто обладал над ним силой: держать в напряжении просто своим присутствием. И все его странные замашки и действия, сбивавшие с толку не облегчали ситуацию...       Спохватившись при воспоминании этого нечитаемого лица, парень всё же шагнул в душевую. Повторения сей сцены он не желал.

***

      Кот чуть позже представился, как Минхо.       Тогда, спустя час, они сидели в придорожном кафе, и завтракали. Минхо читал газету, а Хван ковырял черничные оладьи в своей тарелке. Есть хотелось дико, но, помня о своём положении, кусок не лез в горло. Хотя Хван уже более менее осмелел, чтобы для начала спросить:       - И что будет дальше?       Как будто Минхо, сказав свое имя, стал ближе. Но это была иллюзия.       - Съездим кое-куда по делам, - отозвался тот, даже не отнимая газеты от лица.       И они поехали. "Делами" оказался дом на окраине очередного ближайшего города. Старый, облезлый, с покосившимся фасадом. Здесь явно обитали не богачи. Хёнджин недоуменно осматривался, когда они вышли и направились к двери.       Стук шагов разнёсся по деревянном крыльцу гулко и неприятно. Хвана напрягал буквально каждый звук в этом месте. Он нервно обернулся несколько раз, слыша отдалённый собачий лай. Рядом больше не было домов, а самый ближайший небольшой коробочкой виднелся вдали, в облаках пыли, всё ещё стоявших над дорогой после приезда Импалы.       Минхо позвонил один раз. В отличие от своего юного спутника, он не выражал вообще никаких эмоций, словно робот.       Дверь открыл седой тонкий старик в клетчатой рубашке и основательно потёртых джинсах. Впалые глаза и синяк на вздувшейся вене у локтя слишком явно намекали, что это зависимый человек. При виде незваных гостей он тут же побелел и торопливо попытался закрыть дверь, но не успел. Кот был сильнее, и тут же зашёл внутрь легко, словно сдвинул с места маленького ребёнка. Хёнджин двигался следом, слишком завороженный происходящим, чтобы подумать о возможности побега. Да и куда? Здесь везде пустынная местность, он получит пулю, как только развернётся и сделает неверный шаг.       Точнее, он так считал. После той ночи пуля в спину стала его самым жутким кошмаром за всю жизнь. Впрочем, лишь до этого момента...       Старик прижался к стене, глядя на Кота, словно на снизошедшего с небес бога. Незнакомец выглядел гармонично в этом скудном, бедном и обшарпанном интерьере, который представлял собой серые грязные стены, вал посуды на кухонном гарнитуре с разбитым дверцами, и покоцанный диван, выпотрошенный с одной стороны до жёлтого свалявшегося поролона. Хёнджин, хоть и проникся к старику, всё же не удержался и брезгливо сморщился, стараясь не наступать лишний раз на этот отнюдь не чистый пол.       - Я всё оплачу, б... Босс! - произнёс старик быстро, выставляя перед собой руки в примирительном жесте, что у Кота вызвало лишь ироничную ухмылку. - Я... Уже почти всю сумму собрал, клянусь вам!       Хёнджин смотрел на него, и искренне сочувствовал. Но что он мог сделать? Он сам был на мушке теперь. И всё, что было в его распоряжении - стоять неподалёку и бросать встревоженные взгляды то на широкую спину Минхо, то на это перекошенное от ужаса лицо напротив.       - Ты уже три раза просрочил, Стоун. А знаешь, чего не любит твой босс? Число больше трёх.       Пока говорил, он откинул полу пиджака. Хван увидел портупею, на которой висел ствол в кобуре. Парень тут же отшатнулся, скорее из-за собственного, ещё не прошедшего страха. И хотя мозгами он понял, к чему все идёт, внутри всё равно ещё теплилась призрачная надежда на то, что этому человеку повезёт так же, как Хёнджину ночью в пустыне. Минхо смилостивится, просто запугает и все разойдутся. Эта надежда маячила внутри, являясь единственным лучиком света посреди грязного дома на окраине.       Но Кот быстрым точным движением достал пистолет и направил дуло в сердце мужчины. И все иллюзии тут же развеялись прогремевшим выстрелом.       Хван отскочил назад, а затем, потеряв на миг равновесие, с размаху ушатался плечом об стену и сполз по ней вниз, на пол, совершенно забыв про недавнюю брезгливость. Тело старика, тем временем, медленно сползло по противоположной стене, оставляя за собой блестящий кровавый след. Минхо обернулся, невозмутимо убирая пистолет в кобуру. На его лице было всё то же спокойное выражение, разве что глаза наполнились мраком, тяжёлым, поглощающим и гипнотизирующим, словно он напитывался, принося другим смерть.        Хёнджин смотрел на него снизу вверх, не в силах подняться - ноги стали ватными. Лицо его побледнело. Это было первое убийство, совершённое на его глазах. Он потерял дар речи и пытался справиться. Мужчина медленно приблизился к нему почти вплотную, нависнув сверху, словно грозовая тяжёлая туча. На лицо Хвана упала тень. И он сжался, закрыв голову руками и подумав, что сейчас его ударят, либо тоже убьют. Он совершенно не понимал, чего ждать от этого человека, и просто захотел спрятаться, хоть за своими ладонями.       - Ты, Мышонок, стоишь сотни таких Стоунов. Понимаешь, к чему я? - ласково произнёс Минхо, внезапно улыбнувшись и протянув вперёд руку. По-отечески взъерошил чёрные волосы парня, который от этого жеста только сильнее пригнулся, надеясь усохнуть до такой степени, чтобы раствориться до атома и исчезнуть навсегда из этого дома, этого мира и вообще из этой вселенной. Его колотило, когда он робко, боясь ослушаться, взялся за протянутую руку и послушно встал на ноги благодаря мощном рывку. Смотреть за спину Минхо, где на полу уже расползалась тёмная бордовая лужа, было жутко. И было жутко так же смотреть в эти глаза. Хёнджин чувствовал себя совершенно беззащитным и ничтожным. Интерьер плыл перед глазами и в голове стоял белый шум.       - Ты весь дрожишь, - тут же заметил его состояние Кот, а затем удовлетворённо выдохнул, словно удачно завершив опыт. - Идём.       Хван сидел в машине, и вместо дороги перед собой видел тот выстрел. То, как тело снова и снова сползает по стене. Он никогда прежде не задумывался, насколько серьёзным может быть его положение. Что это за люди, которые охотятся за ним.       И что за человек, к которому он в итоге попался.       Раньше все казалось игрой, от которой у Хёнджина был чит-код. Когда он убегал, то начинал думать, что остальные глупцы и всё в этом мире под его контролем. Захочет - улизнёт от кого угодно и останется безнаказанным. Он не до конца понимал, что такое - занять даже не у банка, а у совершенно отдельной группировки. Для которой не писаны законы. И парень слишком часто не задумывался об этом. Но теперь звук того выстрела снова и снова всплывал в голове, заставляя вздрагивать.       И лишь сегодня Хёнджин осознал, что его игры не просто не закончились - они никогда и не начинались.

***

      А потом начались те самые долгие месяцы, на протяжении которых они везде были вместе, и Хёнджин стал невольным свидетелем стольких зверств, что за всю свою жизнь ни в одном самом жестоком фильме не видел.       Он стоял, не в силах отвести взгляд от изувеченного лица, по которому снова и снова проходился с размаху жёсткий металлический кастет с печаткой в виде тигриной головы. Смотрел, как зубы вылетают на деревянный, заляпанный кровью пол, а потом, еле сдерживая рвотный позыв, понимал, что тело обмякло в неестественной позе и перестало шевелиться, а на месте головы - невнятное месиво из мяса и костей.       Минхо был сильным, чертовски, нереально сильным. И таким же жестоким. В такие моменты Хван называл его не по имени. Он называл его Котом. Потому что, чтобы было проще жить и справляться со всем этим, он разделил образ мужчины на плохого и хорошего.       Плохим был Кот - опасный, от которого ничего не скроется, и который появляется, когда дверь очередного должника снесена с петель, отрезав путь к отступлению, загоняя в угол.       А ещё именно Кот иногда оставлял парня одного, предварительно давая ему снотворное. Хван первые разы отказывался, выбрасывал таблетки, но побывав в жёстком захвате, в процессе которого таки вынужден был открыть рот и проглотить всё, он понял, что сопротивляться - себе дороже. И проще сразу соглашаться, потому что Кот не даст даже малейшего шанса обмануть себя. Он всегда всё просчитывал на два шага вперед и всегда убеждался, что юный пленник не сбежит. И когда потом Хёнджин просыпался, мужчина уже вновь был тут, возле него. Он всегда успевал вернуться к этому моменту. Всегда.       Минхо же появлялся сразу, как они оказывались в тихой машине, покинув очередной дом. Его холодные глаза излучали странную, парадоксальную и обманчивую нежность, особенно глядя на Хвана. А движения, хотя и были всё такими же резкими, но не причиняли боли. Он водил свою чёрную Импалу, читал утренние газеты, периодически выходил на связь с кем-то через уличные таксофоны, что тоже было странно, ведь Хёнджин знал, что у него был мобильный.       А ещё Минхо любил пудинг, так сильно, что заказывал его каждое утро, будь они в очередном придорожном кафе, или же в отеле. И если бы не Кот, который прятался в его широкой мощной груди, выпрыгивая из тени и заставляя сжаться от страха, Хёнджин бы подумал, что они просто два приятеля, два напарника, да кто угодно. Путешествуют по штатам, слушая вестерн и кантри, обедая в придорожных кафе и ночуя в пыльных мотелях на одной кровати - Минхо всегда брал номер с двуспальной, держа пленника рядом с собой даже ночью.       Это, кстати, по началу жутко напрягало парня. Первую такую ночь он лежал на самом краю, боясь пошевелиться, только бы не потревожить своего соседа. Под утро он в итоге так вымотался, что крепко заснул, и тут же свалился на пол, во сне переворачиваясь на другой бок. Тогда Минхо долго смеялся, называя его напуганным щенком.

      Но мы так устроены, что привыкаем ко всему.

      Так что, спустя некоторое время Хван перестал видеть грань между нормальным и нет. И относительно спокойно начал засыпать под боком у мужчины. А ещё он почти перестал представлять идею побега. Первые недели у него случались моменты, когда взгляд долго залипал на какой-нибудь проезжающей машине. Хёнджин представлял, как кричит им, машет рукой, его замечают и спасают. Минхо ничего не остаётся, как отпустить его, а затем приезжают копы и он вообще ловит пулю в лоб. И сначала эти мысли грели парня, подпитывали, и теплились внутри вместе с надеждой на чудо.       Но со временем и они начали угасать, как и всякая надежда. На смену пришло понимание, что, по сути, его некому спасти. Да и Минхо был таким человеком, который забрал бы его с собой в могилу. Наверное, Хёнджин почувствовал это, проведя рядом столько времени. Вообще он не знал, откуда такая уверенность во всесильности Минхо. Она просто была. И росла с каждым днём, пока, наконец, не превратилась в противоположные мысли. И теперь представлять, как кто-то найдёт и спасет Хёнджина и убьет Минхо... Стало страшно.       И он перестал.

***

      Очередное утро, привкус которого у Хёнджина уже заранее горчил. Парень знал, что они скоро поедут "по делам" снова. Он давно не следил за днями и временем, потому что Минхо делал это за обоих. И всё, что оставалось - жить по тому расписанию, которое составлял мужчина, всё жёстче сужая рамки хёнджинова мира с каждым новым выбором, сделанным за него: что заказать в кафе, куда поехать сегодня, какую надеть одежду... И как рано встать.       Вот и сегодня парень проснулся в номере, потревоженный шевелением рядом и непривычным холодом в кровати. Минхо поднялся раньше, и сейчас уже сидел в кресле, начищая свой Глок. Рядом, прислонённая к подлокотнику, стояла длинная бита. Тяжёлая, металлическая. Хёнджин знал, что она ломает кость с одного удара, а удар ею по голове сопровождается мерзким хрустом треснувшего черепа. Парень инстинктивно завернулся в одеяло, оставив только лицо. Ужасные ассоциации от этого, увы, не прошли, и звуки снова и снова всплывали в ушах. Он постоянно мечтал спрятаться, но от своих мыслей из раза в раз не мог.       Минхо заметил его движения и поднял взгляд. Эти глаза, тёмные, пронзительные, как обычно, заставили впасть в ступор. Мужчина перестал двигаться, и оружие в его руке застыло. Он переключил всё внимание на Хвана, который терпеть не мог такие моменты, ибо сердце тут же начинало колотиться, как ненормальное. Парень нервно моргнул.       - Тебе нужно выспаться, Мышонок. Сегодня будет трудный день, - прожурчал нежный голос с заботой, которая отравляла не хуже яда. На самом деле это была не просьба, а приказ, и ослушаться не хотелось. Хван не выдержал, и, опустив взгляд, лёг обратно. Он закрыл глаза, отвернувшись к стене и стараясь не прислушиваться к звукам, которые издавал Минхо, вновь вернувшись к подготовке. Тяжёлый, тревожный сон навалился глухим покрывалом так же внезапно.       А потом всё по новой... И снова хруст костей, но уже в реальности.       Минхо никогда не вызывал помощников. Он всегда всё делал сам. Самое грязное, самое лёгкое - разницы не было. Хван поражался этому, и, если бы был совсем конченым, мог бы даже восхищаться. Мужчина был словно знающий свое дело хищник, с отточенными движениями и напрочь отсутствующим сочувствием.       И хотя со временем некоторые внутренние границы у парня чуток стёрлись, и он непроизвольно начал воспринимать Минхо, как единственного близкого человека, он всё равно помнил те слова: "Ты стоишь сотни таких Стоунов". И из-за этого каждый раз на месте очередного бедняги Хёнджин представлял себя. А это очень помогало "держаться в тонусе" за счёт вечного напряжения. И так же хорошо помогало медленно, но верно сходить с ума. Потому что всё чаще по утрам, стоя в очередной ванной и глядя на того себя в зеркале, Хёнджин бессильно сжимал кулаки и упирался ими в гладкую поверхность, стискивал зубы, пытаясь убедить себя, что Минхо - плохой, и к нему нельзя так привязываться, нельзя видеть в нём свою единственную возможную жизнь...       А дурацкий мозг не слушался. Возможно, причина была в том, что этот человек оказался единственным, кто превзошёл Хёнджина, и он воспринял это поражение слишком буквально и глубоко. А может, он действительно был ненормальным... Но так или иначе, раз за разом Хван возвращался в комнату, полный уверенности, что вот сейчас-то точно сможет отстраниться и вновь начнёт планировать несбыточный побег... Но при виде этих пронзительных глаз он тут же всё забывал, и мысленно снова и снова падал на колени перед этим человеком, сдавался и возвращался на прежний круг своего персонального ада из безответных вопросов и ночных кошмаров.       И жизнь снова превращалась в бешеный калейдоскоп, озвучиваемый хрустом костей...       Хёнджин буквально на себе ощущал эту боль. У него самого голова раскалывалась, дыхание где-то в груди запинулось, заставляя схватиться за горло в порыве ужаса.       Его тошнило каждый день, а по ночам снились кошмары с кровью, с раскуроченными лицами, выстрелами. И каждый такой сон завершался тем, что Кот оборачивался к Хёнджину, и, направляя на него пистолет, таки спускал курок. Парень подскакивал в кровати от этого, обливаясь холодным потом.       Минхо тогда тоже просыпался. Ласково гладил его рукой по волосам. Потом отводил в ванную. Садил там на пол душевой, раздевал, и начинал обмывать. В этом, как и в остальной жизни с мужчиной, было что-то сюрреалистичное, больное и извращённое. И Хёнджин не мог пошевелиться. Он мог просто смотреть в пол, или на свои нервно сведённые коленки. И стараться не вздрагивать от внезапных прикосновений чужой руки.

- To be continued -