Мышонок

      Этим утром Хван проснулся на редкость позже обычного. Голова от удавшегося впервые за неделю сна не гудела и ему было слишком, подозрительно хорошо. Тело казалось лёгким, словно пёрышко. А ещё Хван впервые не терзался от множества мыслей, которые последнее время превратились в неразборчивый клубок, из которого иногда выпадали невнятные отрывки фраз, звуков или просто оттенков.       Он отчётливо увидел тонкую нить, которая тянулась от его кровати к ванной. Нить красиво звенела, маня последовать за собой. И он послушался, ведомый небывалой, потрясающей лёгкостью в душе.       Там, не думая о последствиях и своём страхе, он нашёл в шкафчике мамины транквилизаторы. Как тогда, в детстве. Хёнджин воровато обернулся, а затем высыпал на ладонь целую горсть, чтобы наверняка. Он слишком устал от бессонницы и хотел победить её с первого раза. Он не считал количество, и не подумал, что стоило бы принять их к следующей ночи. Ему так понравилось чувство после крепкого сна, что хотелось испытать это поскорее снова, только бы не забыть.       Парень судорожно засунул все таблетки в рот, тут же подставил лицо под воду, долго и жадно запивая. А затем, не вытираясь, вернулся в спальню за блокнотом. Вода стекала по его лицу, охлаждая щеки и затем крупными каплями скатываясь на пол. В ожидании, когда снотворное как и обычно, подействует, он прямо так, босиком, прошлёпал в сад, откуда веяло утренней свежестью и прохладой.       Хван пришёл на своё излюбленное место, глубоко внутри, самым сердцем чувствуя, что сегодня - то самое время. Время приоткрыть собственный занавес. И это нужно было сделать срочно, как можно скорее, пока он не передумал, пока страх перед Минхо вновь не схватил за горло, связав руки.       Он сидел на скамейке долго, слушая шум листвы и журчание воды в небольшом фонтанчике. На бумаге перед ним вырисовывался образ. По привычке начиная с глаз, сейчас он впервые рисовал не кошачьи, со страшным выражением и блеском. Хёнджину больше не казалось, что Минхо вспомнит про Ликса.       Потому что он сам наконец решился вспомнить про Ли.       А потом в какой-то момент на скамейку рядом опустилась лёгкая, звенящая тень. Это был молодой человек со светлыми, растрёпанными после сна волосами. От него исходило прекрасное сияние, которое уронило на бумагу солнечные зайчики и заставило Хвана повернуть голову.       Ликс смотрел на него, улыбаясь. Веснушки ярко выделялись на бледном лице. Он не изменился - был таким же, каким Хёнджин его помнил. Только уж очень светлым, словно утреннее солнце. Он удивительно сочетался с этой атмосферой. Яркие лучи, листва, журчание воды, словно лесного ручья. Ликс казался прекрасной нимфой.       Они сидели рядом, и Хёнджин о многом рассказывал ему. Просил прощения. Снова и снова оправдывался. Ликс только улыбался, глядя сквозь него. А в один момент, когда Хёнджин совсем выдохся и, наконец, замолчал, он нагнулся, и коснулся губами его лба.       - Такова жизнь, малыш.       Знакомый низкий голос произнёс те самые слова, которыми когда-то Хван отрезал себя от прошлой жизни.       Феликс давно растворился в солнечных бликах. Хёнджин лежал на скамейке, не двигаясь и глядя в небо остекленевшими глазами. Блокнот выпал на землю из остывших расслабившихся пальцев.       На бумаге был изображен веснушчатый, улыбчивый парень. В первый и последний раз.

The end