- Кажется...Нравится мой начальник?

Он бежал. Бежал со всех ног. Чем дальше от этого чертового здания, тем быстрее. Ему было все равно на лужи, давно запачканные штаны и проезжающие рядом машины. Ничто сейчас не имело значения. Буквально весь мир сжался до размеров точки, которая должна стоять в конце жизни. Мужчина перед собой не видел ничего – дорога расплывалась от накатывающихся слез, а дождь стекал по его лицу и волосам. Шевелюра слиплась, из-за расстёгнутого пальто рубашка некрасивыми линиями прилипла к телу – на улице был ужасный ливень. Дышать было тяжело. Горький ком в горле все никак не уходил. Никогда в своей жизни Михаэль не испытывал столько унижения от самого себя. Тряпка, слабак, идиот – никакие другие слова на ум сейчас даже не приходили. Все, что он сегодня услышал в этом кабинете – все правда. Самая неприятная, обидная, сухая. Она режет по нему максимально глубоко и больно, от чего разрывается голова. И он не мог не верить. Потому что знал и сам. Мужчина никогда не мог сказать это себе в лицо, не мог даже подумать. А теперь не понимал как от нее избавиться и успокоиться. Закат уже подходил к своему концу и на улице тихо зажигались фонари. Людей становилось все меньше, что было Штоку на руку. Пока он пытался скрыть свое лицо за воротником, мимо него словно призраки проносились люди под яркими зонтиками. Кто-то из них смеялся в компании своих друзей, наслаждаясь проливным дождем, кто-то торопился домой к родным, а кто-то Михаэль. Чувство было такое, как будто он идет один против всего мира, и никто не пытается его остановить. Вина за это лежит только на его плечах. Стыдно. Очень стыдно за свое поведение. Словно маленький ребенок. Каждый день он пытается скрыть свои недостатки и проблемы ужимаясь за маской серьезного и в какой-то степени резкого человека. Даже стоя в собственной ванне абсолютно обнаженным и смотря в зеркало, он врет. Не снимает маску и врет себе в глаза. Кажется, всю свою жизнь. Темнота в подъезде успокаивает. По крайней мере хотя бы внешне. Нет света, нет людей, но лицо сейчас буквально начнет трескаться от эмоций, которые невозможно сдерживать. Около минуты он стоял перед зеркалом в прихожей. Свет был выключен. На полу накапала довольно большая лужа, которая медленно впитывалась в ковер. Холод от сырой одежды абсолютно не чувствовался. Михаэль себя не узнавал. Его обличье, которое вросло в кожу, полностью смылось от ливня. Угрюмый мужчина с грубыми морщинами, его опухшее лицо, сальные мокрые волосы и нескончаемо трясущиеся руки. В детстве он испытывал к таким людям жалость. Себя ему было не жалко – заслужил. Тело, которое все еще находилось в сырой уличной одежде, устало завалилось на кровать. Мокрое пятно распространялось по кровати, но было абсолютно все равно. Что с ним происходит? Дома бардак, одежда валяется уже неделю, а на кухне скоро заведутся тараканы. Если бы только его покойная мать увидела сейчас своего сына-педанта. Единственным освещением был тусклый свет из окна, который лишь немного задевал кровать. В тени виднелся старый цветочный горшок. Непонятно, почему он его еще не выбросил, но сейчас ему тут самое место. Уже давно засохший цветок, который стоял в самом незаметном месте, лишь бы не попадался на глаза – вот с кем он себя сейчас ассоциировал. Он сдается. Руки растирают нескончаемые слезы по глазам. «- Мне кажется, что что-то изменилось. Конечно, гложет ощущение, что я выхожу за рамки и все-таки это недозволенно, но… приятное в этом есть? - Вам нравится другой человек. Это продолжается уже довольно давно и между вами доверительные отношения. Тогда почему для вас одна небольшая фраза это такой прорыв? Вы не можете сделать больше? Мужчина явно замешкался - Я же говорил о рабочей субординации, поле. В таких условиях любой… - Стоп. Нет никаких «любых». Вы испытываете романтические чувства к другому человеку, но боитесь что-либо делать в его сторону. Из-за этого испытываете негативные эмоции и изводите себя. А не кажется ли вам, что проблема не в обществе, должностях, а в вас? В ответ женщине было только молчание. - Чего вы ждете? Человек, который не знает о симпатии, не видит никаких признаков её, должен сделать первый шаг? Для вас достижение – это одна скомканная фраза. Но, Михаэль, вы просто ходите по уже протоптанным дорогам. Вам не страшны люди и потеря работы. Вы просто боитесь впустить другого человека в жизнь. Страшно думать не о не взаимности. Сама мысль об возможности положительного ответа пугает, не правда ли? Да. Так и есть. Знал всегда. Просто черт возьми не верил. - Насколько вы закутались в свой кокон, что для вас впустить к себе даже любимого человека – это угроза? Угроза чему?» Держался он, держалась маска. И не этот прием разрушил все стены. Началось все давно, но рано или поздно контрольный выстрел должен был прозвучать. Смешно. Это просто смешно. Михаэль уже не мог понять – это слезы или влага с волос стекает по лицу. Он сдался во всех смыслах. Его ждало ещё очень много приемов. Страдать от одиночества, из которого не можешь выйти – его наказание. Сколько раз ему было страшно? Страшно сказать, страшно сделать, страшно увидеть осуждающий взгляд, услышать шепот в спину. Сколько раз ему было все равно? На шутки про его национальность, на мнение людей вокруг. Звучит довольно противоречиво. Он так устал бояться. Бояться ничего. Из окна дул сквозняк. Вылезая из мокрого и холодного пальто, он вспомнил. Штокхаузен не курил уже три года. С момента как переехал в эту квартиру. Но знал, что на дне ящиков в столе валялась одна-две штуки. Вещи, бумаги и прочие мелочи без перебора полетели на пол. Форточка открылась нараспашку. Забрав зажигалку с кухни, он уселся на подоконник. Сигарета уже была между губ, но оставалась незажжённой. Огонь завораживал, особенно в такой темноте. Первая глубокая затяжка. Знакомая и неприятная боль в груди, горечь – все давно забытое воскресло на глазах. Голова становится легкой. Возможно, именно так выглядит смирение. Мужчина смотрел на тлеющий кончик и в голове становилось пусто. Он сегодня снова взял в руки табак, хотя обещал себе, хотя знает, что нельзя, хотя знает, что опасно. А сам в своих мыслях недавно ругал Сеченова за распитие алкоголя. Видимо, между ними немного больше общего, чем он думал. ****************** Сегодня на улице очень солнечно. Прикрывая глаза рукой, широкоплечий мужчина добегает до входа в здание. Тут все так же красиво. Сколько бы раз он здесь не был, а восхищается как в первый. Сегодня лифт едет чуть медленнее обычного. Бежевые широкие брюки все равно обтягивали в районе бедер, но за длинной рубашкой это было не так сильно заметно. Сергей наслаждался отпуском уже почти месяц. Такое количество свободного времени было неожиданностью, но отдых ему необходим. С событий в день запуска обновленного коллектива прошло чуть больше полу года. Такие потрясения не могли пройти незаметно. По кусочкам собрав свое прошлое он ощущал что то похожее на перерождение. Как ему казалось, он из пустого манекена становится человеком. Не было тоски по прошлому – все таки, как бы не старался, не вспомнит. Но, в его жизни появилось большое количество новых людей. Сам же Сеченов заимел большое значение для него. Раньше, несмотря на доброе отношение, они были больше похожи на учителя и ученика. Сейчас они напоминали закадычных друзей. Довольно часто это сопровождается «семейными» посиделками у Дмитрия в кабинете и редкими попытками куда-то выбраться. На душе было хорошо. Дверь тихо приоткрылась, и мужчина проскользнул в кабинет. К сожалению, оставаться незаметным получилось недолго. - Сережа, я знаю, что ты тут. Уже как пять минут. – с теплой улыбкой Сеченов повернулся в своем кресле, наблюдая за ним. - Сколько бы раз не пытался, а вы все такой же внимательный и тревожный. Ну, что вы мне расскажите сегодня? Или мы тут для светской беседы. – от количества иронии в словах обоим было смешно. - Я подозревал, что, постоянно отменяя и перенося нашу встречу, застану такую реакцию. - Я тоже подозревал, между прочим. Вы же блять сто процентов засели на своей работе, не выходите из бумажного дома документов. Не удивлюсь если снова сидите тут до полуночи. – несмотря на то, что он почти плевался ядом, это все равно воспринималась как забота. Ну не умел он по-другому. - Видишь меня насквозь, Сереж, даже не буду отрицать. Сам же прекрасно понимаешь, что не от меня зависит количество работы. – вся концентрация с документов переместилась на Нечаева, который сидел напротив него, раскинув ноги. Он явно чувствовал себя как дома и не стеснялся ничего. - Да вы все только оправдываетесь. Почему-то ваши сотрудники уже за час до конца рабочего дня сидят на низком старте. У них то главное, что есть – это дела вне работы. Ну там, например друзья, семья, дети мелкие. – Сеченов явно был в замешательстве. Его с порога начинают прессовать без разбора за все его косяки в жизни. Не стояла для него социализация на первом месте в жизни, в отличии от науки. Его это и не беспокоило сильно, но все вокруг утверждали, что нехорошо так жить. В прошлом у него даже была жена. Но в прошлом. В какой-то степени можно сказать, что он разочаровался в ценности семейных и романтических отношений в жизни. Его первый брак оказался неудачным и трагичным. Людей, которых он по-настоящему любил, можно пересчитать по пальцам одной руки. Ему нужно было доверие, забота и полное слияние только для появления любовной привязанности, что создает сложные условия. Проще не рассчитывать на любовь в жизни, чем через силу пытаться найти свое счастье. А тем более если его он нашел в науке. Главная проблема его брака – измены жены. Смысл в браке, когда ты не чувствуешь поддержки и любви от партнера, потому что ее дарят кому-то другому. - Ох, Сереж, сам же знаешь, что это сложно. Начиная с того, что я далеко не безызвестная личность, и заканчивая тем, что невозможно подарить свое сердце первой встречной. Это похоже на замкнутый круг - работа становится на первое место, потому что нет семьи, любви и так далее. Но для того, чтобы найти свою половинку, нужно уделять время человеку. С ним нужно выстроить доверительные отношения и развивать их. Но из-за как раз таки работы времени на это нет. Не кажется ли тебе, что проще жить в таком дне сурка, чем пытаться поменять жизнь рискуя остаться без всего? – на удивление Сергея, мужчина говорил о таком максимально спокойно и с идеальной выдержкой. - Ох вы, конечно, хуй важный, слов нет. Даже поспорить с вами невозможно. - Видимо, это стоит воспринимать как комплимент. Даже невзирая на то, что ты только что назвал меня мужским половым органом. – от этих слов самому Дмитрию было смешно. Под явно раздраженный от упрямости взгляд Сергея, он стряхнул пепел с сигареты и продолжил выслушивать аргументы. - Я вот думаю, может вы мне просто так сказать…Пиздите? А на самом деле у вас кто-то на примете, но как партизан молчите? От подобных умственных заключений Нечаева он подавился дымом. В это же время к кабинету быстрым шагом приближался немец, который явно был не в лучшем расположении духа.