- Кажется...Нравится мой начальник?

Ночью ледники растают

Пусть горит хоть вся планета

Этой ночью меньше станет

Станет меньше на поэта

Голова идет кругом. Невероятная легкость прекрасно сочетается с тяжестью и сразу становится понятно, что во всем виновато вино. Только он словно не в своем теле. Наблюдатель со стороны, который чувствует свою оболочку. Нельзя было описать это чувство с первой секунды. Складывалось ощущение, как будто переживает свои воспоминания от первого лица. Только вот такого он не помнит. Не помнит эти касания, это головокружение, эти чувства. Но видит его перед собой и млеет. Как ледники тают спустя сотни лет в океане, так и он растворяется в этих глазах. Руки сами тянутся вперед, а мозг не понимает причины такой чистой радости. Руки соприкасаются случайно, а потом специально. Так страшно отпустить ладонь, словно этот момент больше не повторится. А разговоры и ненавязчивая музыка лишь подстегивают к действиям. Не веря словам собеседника, он вытягивает его из-за стола. И их уносит ночь, спиртное и табачный дым. В этот безумный танец любви. Они словно одни в этом городе, на его ладонях, с этим старым радио и медленной романтичной песней. Все эти огромные здания, люди, проблемы – они ничего не значат по сравнению с мужчиной напротив. Так приятно ощущать руки у себя на плечах, чувствовать легкий запах одеколона и зарываться в темные кудри. А эти губы. Теплые губы, которые кажутся настолько горячими, по сравнению с холодным бокалом. Только вот, это не он. Теперь мужчина ощущает себя лишним в ночном видении. Как незваный гость, он стоит в неосвещенной прихожей, и смотрит на происходящее на его кухне. А на душе становится ужасно тоскливо и больно. Все так близко и далеко одновременно. В этом сне он всего лишь тень ночной пустоты. Для тех, кто сейчас кружится в танце на уютной кухне. ********************************* Тело покорно переворачивается в кровати. Руки мужчины зарываются в мокрые от пота волосы, а сам он с тяжестью вздыхает, утыкаясь в подушку. Никогда он не любил тот факт, что людям снятся сны, а именно поэтому. Иногда они показывают все скрытое внутри, неприятное и далекое, как страх одиночества. Это не имело большого значения для него. Как и каждый человек, Сеченов понимал, что остаться одному по итогу будет не так уж весело. Серёжа не будет рядом с ним всегда и это факт. А кроме него, мужчина подпустил к себе только Штокхаузена. Жалел ли он об этом? Определенно нет. Академик поднимается с кровати, раздвигает шторы и задерживается у окна. Было слишком реалистично, настолько, что чужие руки до сих пор чувствовались на его теле. А губы... крайне неожиданно, очень приятно. И пугающе. Его настоящая кухня оставалась нетронутой, тихой. Это было больше тоскливо, чем обнадеживающе – холодный кафель, чистые гарнитуры и пустой стол. Нет вина, пустых тарелок, упаковок от закусок и других напоминаний о событиях. По сравнению с той кухней, его была мертвой. Не сказать, что Сеченов был полностью в этом уверен, но чувства были лишь вопросом времени. Как планировалось, дружеские со стороны Михаэля, и романтические со стороны Дмитрия. На плачевном опыте понимал, что попадет в подобную ловушку, невзирая на человека рядом. Впуская в свою зону доверия, он знал, чем это закончится. И несмотря на это все равно бегал от любых ощущений, держась за рабочие отношения. А в последнее время начал ломать все выстроенные стены по собственному желанию. Возможно, если бы все пошло по плану, они могли остаться друзьями. Или же Сеченов мог начать отдаляться, вопреки своим чувствам – это был прекрасный способ отрезвления без проблем. Только вот Штокхаузен не дал ему пройти по протоптанной дороге. Насколько же этот человек старался быть невзрачным, и насколько ярко светились его глаза. А в них было видно все – страсть, ум, эмоции, чувства. Не зря говорят, что глаза – это зеркало души. И было невозможно не заметить, как Михаэль смотрит на него. Одно пересечение взглядов, но понятно стало все. И поэтому нельзя просто забыть. Сегодня суббота. Вчера Сеченов отсутствовал на обычном рабочем месте, что послужило передышкой для обоих. Академик прекрасно понимал, что после тех событий, их отношения могли стать напряженными. На короткий срок, но будет неловко. Нет смысла оправдываться алкогольным опьянением даже для себя, ведь все, что у трезвого на уме, у пьяного на языке. А в его случае это проявление в действиях. Легко отступить в войне с человеческими чувствами, когда ты один на поле боя. Нет смысла думать о противнике, о человеке, без которого ты останешься, если разорвешь связь. Но эта битва станет роковой, а поле боя не отчистится никогда. А только потому, что напротив тебя внезапно появится другой человек. Увидеть противника в такой пустоте спустя столько лет тревожно. Михаэль питал к нему чувства, которые выходят за пределы рабочих и дружеских, а это видно. Видно, в каждом действии, в мимике, в эмоциях. Слышно в каждом вздохе и заметно в каждом взгляде, который удается поймать. И отрицать это бесполезно. Отрицать бесполезно, но принять сложно. Смотреть, как все планы рушатся, и из кромешной тьмы принятия на тебя смотрят глаза в ответ… Страшно? Взаимность пугает тем, что лишает права выбора, а потерять свободу неприятно. Но в подобной ситуации для него появляется другая дилемма – а так ли нужна ему эта свобода выбора сейчас? Несмотря на официальный выходной, мужчина собирается на работу. Всего на пару часов, чтобы доделать вчерашние дела, но в полной организованности. Костюм, опрятный внешний вид, одеколон – в его случае, на людях всегда нужно держать лицо. Министр промышленности звучит гордо, до момента пока за спиной скрывается куча бумажной работы. Мало кто знает, но ежедневная физическая нагрузка входит в обязательный список дел академика Сеченова. Сидячая работа, к сожалению, не приносит ничего положительного организму. Особенно в таком возрасте. Сюда же можно приписать и малоактивный образ жизни. Дорога к работе всегда на машине, а больше он нигде и не бывает. До предприятия ему тоже не побегать. А про вредные привычки как курение и употребление спиртного стоит молчать. Снова садясь в машину, академик заводит ее, берется за руль, и словно в сон, на несколько секунд, погружается в воспоминания. Он слишком добропорядочный гражданин советского союза, чтобы садиться за руль пьяным. Время было уже позднее, так что помощи ждать не стоит. И тут Михаэль берется за дело – он забирает ключи, садится за руль, и в явном напряжении ждет, пока его спутник соизволит присоединиться. А Сеченов прекрасно помнит, как впал в ступор от столь резких и неожиданных решений немца. Всю дорогу в груди зудело приятное ощущение, от того, что напарник едет за рулем его машины. Конечно, опьянение давало о себе знать, ведь мужчина несколько раз проигнорировал вопрос о том, куда его везти и где оставить машину. Сейчас же, он только посильнее сжимает руль машины, и со спокойной улыбкой на лице отправляется на работу. ********************************* Слишком чисто и убрано. Это было первым, что заметил академик, заходя в кабинет. Само помещение убиралось постоянно, но вот его стол выделялся – он был захламлен бумагами и кучей лишних предметов. Сейчас же рабочий стол больше напоминал рай перфекциониста. Все документы идеально разложены в аккуратные стопки и отсортированы, поверхность чиста до блеска. Даже не было сомнения в личности человека, который это провернул. Такой свободный доступ к его столу был далеко не у каждого. Но его имел Михаэль. Пальто осталось висеть на стуле, и мужчина уже хотел приступить к делам, как заметил одну незаметную вещичку. За стопкой бумаг, словно спрятавшись, стоял небольшой горшочек с цветками. Очень аккуратный и миниатюрный, но очень ярко выделялся в такой рабочей обстановке. Пять небольших цветочков нежно фиолетового цвета, которые окружены очень яркой травой. Не сказать, что Сеченов большой любитель цветов, но эти ему нравились. Возможно, так как были чем-то непривычным на его столе, возможно, потому что кроме немца их тут оставить никто не мог. Он не особо хорошо разбирался во флористике, но какие-либо знания имел. Его мать очень любила цветы и растила их прямо за домом. А когда ребенком был помогал ей ухаживать за ними. Такие он точно видел. И не в магазинах, а в своем детстве, что отзывалось приятными воспоминаниями. Название очень долго вертелось на языке, но не хотело вспоминаться. Викария, если он не ошибается. Вид он, конечно, не назовет, но это уже было прорывом. И тут резко вспоминается момент трехлетней давности. Это разговор двух сотрудниц из лаборатории, которые обсуждали прошедшее свидание одной из них. Не вспомнить дословно, но девушке подарили букет таких цветов, и она без слов согласилась пойти на какой-то вечер. Вторая сотрудница ее недопоняла, и переспросила насчет букета. Важную роль сыграло значение этих непримечательных цветочков. Сеченов искренне улыбнулся, продолжая смотреть на этот горшочек, залитый солнечным светом. А он и не знал, что Миша так разбирается в подобных вещах. Его ответ был определенно положительным. ********************************** - Вы делаете успехи. И главное, что сами это видите. Не могу сказать, что целенаправленно стараетесь все поменять в вашей жизни, но возможно оно и лучшему. Все-таки постепенное развитие социальных связей лучше, чем внезапное. - А что насчет… - А насчет романтического плана пока мало что могу сказать. Как наблюдатель со стороны, я вижу, что вы двигаетесь на встречу друг к другу. А если быть точнее, он в вашу сторону, и это проблема. Сами вы мало что предпринимаете по отношению к этому человеку. Я прекрасно могу понять страх и подобные чувства, которые зажимают в действиях, но партнер то не боится. По последним вашим рассказам я понимаю, что к вам проявляют знаки внимания. А вы их, конечно, не отвергаете, но и сами вперед не движетесь. Стоя на одном месте ничего не добиться. И только спустя еще несколько минут дверь кабинета наконец то захлопнулась за спиной у Штокхаузена. За этим следует глубокий вздох и медленный выдох. Как бы он ни старался привыкнуть, но это очень большое напряжение. Ему помогают разобраться со собственными проблемами, но по внутренним ощущениям отчитывают за каждое действие. На каждом приеме он ощущает себя ребенком – его хвалят за продвижения и отсчитывают за глупости. Но этот раз показался ему немного приятней и спокойней. Все-таки, у него получается. На улице уже темнота. Он каждый раз забывает записаться раньше, а в последний момент остается только вечернее время. Зато лишняя причина выйти прогуляться вечером. Людей довольно мало. Он находится далеко от центра города и поэтому мест для посиделок тут немного, а значит и народа. Дорога до дома займет всего минут десять. Несмотря на более теплую погоду днем, к ночи все равно на сцену выходил мороз. Температура опускается до минусовых показателей и весеннее пальто уже не спасает. Словно наперекор погодным условиям, немец нисколько не ускоряет шаг. На удивление, у него слишком хорошее, даже, окрыленное настроение, чтобы куда-то торопиться. Сейчас он просто наслаждается своим окружением. Пар изо рта становится очень заметным под уличными фонарями. Руки начинает мелко покалывать от холода, и поэтому они все глубже погружаются в карманы. Подходя к дому, он все больше кутается в шарф в попытке скрыть лицо от ледяного ветра. И перед подъездной дверью он встречает такое же замершее и ждущее тепла существо. Вокруг входа бродит одинокий кот, который изредка мяукает, словно зовя на помощь. Он довольно чистый и можно сразу сказать, что домашний. Тогда же почему он тут? Мужчина садится перед ним на колени и с некой осторожность протягивает руку. Но кот лишь начинает ластиться к нему, притираясь ближе. Шерсть у животного довольно короткая, но очень мягкая. Можно сказать, что у Михаэля в этой ситуации даже не было выбора. Он отворяет дверь, впуская себя и замерзшее на улице существо в подъезд. Света на лестничной площадке не было как обычно. Но кот продолжает следовать за ним до самой квартиры. И тут немец останавливается, потому что непонятно, что делать дальше. Если он все-таки домашний, то мужчина не должен впускать его к себе. Но не может же он просто оставить его тут? Тем более в подъезде тоже не плюсовая температура из-за открытого окна. А кот продолжает смотреть на него жалобным взглядом, уже принимая решение, и трется об ноги мужчины. Он сейчас сам создает себе лишние проблемы, но впускает животное в квартиру. Несколько раз Михаэль стукает по выключателю, и понимает, что свет отсутствует не только в подъезде. Стоило и раньше обратить внимание на темные окна в его и соседних домах. Он прекрасно понимал, что уже скоро это решат, но все равно тяжело вздохнул и начал раздеваться. Глаза привыкают к темноте не сразу, а на ощупь делать все довольно тяжело. Тем более это урчащее существо продолжает мельтешить у него под ногами. Мужчина проводит в поисках на кухне минут пять. Свечи есть, но из-за не частоты использования он не помнит их местонахождение. Пара движений с зажигалкой в руке, и они медленно перемещаются на столик возле дивана. Сам же Михаэль наконец то опускает свое уставшее тело и расслабляется, закрывая глаза. Очень тихо. Свет от свечей совсем немного освещает комнату, но этого хватает, чтобы спокойно видеть хоть что-то. Спокойствие длится не долго, ведь к нему на колени запрыгивает его новый «друг». Животное начинает слишком громко мурчать, словно выпрашивая ласки, и мужчина сдается. В этой почти темноте сидя на диване, он гладит кота и словно медленно засыпает. Вся эта атмосфера медленно убаюкивает. Надо бы его покормить.