Несостоявшийся наложник

День ото дня медленно осыпались лепестки глицинии. Со стороны сада доносился аромат спелых фруктов и распустившихся хризантем. Меланхоличное пение птиц приятно ласкало слух, как и тихий шелест бамбуковых листьев. Тёплый ветерок раскачивал фонарики на балконе, а занавес из тончайшего лилового газа легонько колыхался. На дворе стояла середина августа, чьи краски робко подкрадывались к растениям. Иногда небо затягивало тучами, и влага оседала каплями на черепичные крыши домов и беседок. После дождя влажная трава в сочетании с остальными ароматами наполняла воздух чарующей свежестью. Прошло больше месяца с тех пор, как Тэхён оказался в этой усадьбе. Он всё ещё горевал из-за смерти отца и терзался чувством вины. Душу травил груз тоски и боли от потери самого близкого человека. Омега скучал по отцу. Скучал по тем вечерам, когда они читали книги, пили чай в павильоне Белых Облаков или просто любовались рыбками кои в пруду. Он смутно помнил папу — тот погиб, когда Тэхёну едва исполнилось шесть лет. Потому его детские воспоминания были в основном об отце, который окружил его всей нежностью, заботой и любовью. Юджон хранил верность покойному омеге и больше не привёл в дом ни одного наложника. Брак тоже не захотел заключить. Жизнь Тэхёна казалась такой беззаботной, однако тайком он мечтал о младших братьях, чтобы было с кем проводить время помимо нянечек и слуг, пока отец занимался государственной службой. Он не решался сказать ему об этом, опасаясь причинить душевную боль, а потом… вопрос отпал сам собой, когда вдруг обнаружил пятна крови на носовых платках отца. Юджон делал вид, будто с ним всё в порядке, тщательно скрывая свою болезнь, ведь не желал расстраивать сына. Однако Тэхён узнал. Вот почему наотрез отказывался от предложений становится чьим-то наложником, в таком случае ему бы пришлось покинуть родительский дом. Разве мог он оставить отца в предсмертном состоянии? Пусть у них и была прислуга, однако никто не стал бы ухаживать за ним лучше, чем родной сын. У дяди Муна всегда был скользкий, подлый характер. Тяга к азартным играм пагубно влияла на его поступки и принципы. Вечно он впутывался в неприятности, откуда Юджон вынужден был вытаскивать его снова и снова. На дядю нельзя было положиться, скорее наоборот. Оглядываясь назад, Тэхён теперь был уверен, что это именно Мун помог министру До собрать ложные доказательства и обвинить отца в предательстве. Негодяй в то утро даже запер дверь, чтобы помешать Тэхёну выйти на улицу. И ради чего? Ради проклятых денег! По плану события должны были произойти следующим образом: после казни омегу силком затолкали бы в обитый красным шелком паланкин и доставили бы в поместье До Минджуна. Можно без труда догадаться, с каким унизительным обращением столкнулся бы там Тэхён. Вопреки всем стараниям этих подлецов, судьба распорядилась иначе, и Генерал Чон забрал омегу с собой. Это не означало, что Тэхён был доволен таким исходом, но по крайней мере план До Минджуна рухнул, не достигнув конечной цели. Единственное, что удалось сделать, — это зря очернить честное имя Юджона, которому отсекли голову мечом, словно самому злостному преступнику. Отец явно не заслужил смерти от руки палача. И в том, что эта часть плана с казнью всё же исполнилась, омега винил не только дядю и министра До. Он винил ещё и Генерала Чона. Возненавидеть человека, который позволил столь вопиющей несправедливости свершиться, было вполне естественно. Едва ли можно подобрать слова, чтобы описать всё то, что испытал Тэхён тем утром: отчаянье, злость, ярость, сокрушение и невыносимую, вдребезги разбивающую сердце боль. Мысль о том, чтобы жить с Чонгуком под одной крышей, сводила его с ума. Он не мог смириться с этим фактом, не мог! Каждый проведённый здесь день был сравним с изощрённой пыткой над чувством собственного достоинства. — Даже после самой страшной бури небо становится ясным, — неустанно повторял ему старик Минги. — Сейчас ты ослеплён обидой и болью, но со временем всё наладится, дитя моё. Наладится? Да нет же! Всё становилось только хуже и сложнее! Просто… Если в первые дни у него сложилось чёткое негативное мнение о Чонгуке, то теперь альфа делал всё, чтобы казаться в глазах Тэхёна добрым и заботливым. Его образ хладнокровного, жестокого Генерала постепенно трескался, словно глиняная маска. Этому способствовали и сами слуги, которые говорили о своем хозяине только в хорошем ключе. Челядь относилась к нему с искренним уважением, не со страхом, как это обычно бывает у большинства богатых господ. Здесь никто ни с кем не ругался, каждый охотно выполнял свою часть работы. В поместье царила здоровая, дружелюбная атмосфера. А ещё довольно часто Тэхён ловил взглядом то, как альфа играл в саду с Чимином. Звонкий детский смех разносился по двору трелью колокольчика и отзывался ощущением тепла внутри. Когда Тэхён был ребёнком, тоже любил играть в тоу ху с отцом. Метание стрел в узкое горлышко высокой вазы лишь на первый взгляд казалось лёгкой забавой. На деле игра отлично воспитывала усидчивость, концентрацию, терпение. Украдкой наблюдая за ними, Тэхён впадал в теплое ностальгическое настроение. Внутри него что-то менялось. Пелена боли, подобно тёмным тучам в небе, рассеивалась. И сквозь почву ненависти, которую омега испытывал к Чонгуку, вдруг пробивались тонкие, совсем хрупкие ростки других чувств, других мыслей. И он корил себя за это. Он запрещал себе думать о Чонгуке, как о хорошем человеке. Запрещал! Как-то раз Минги заметил наблюдающего за их игрой Тэхёна и вздохнул: — Хозяин так любит этого малыша, хоть он ему и неродной сын. — Неродной? — удивился юноша. Такое нельзя было предположить, ведь со стороны всё выглядело так, как если бы между Чонгуком и Чимином близкая кровная связь. — Чимина кто-то оставил в плетёной корзине под воротами нашей усадьбы. Была глубокая осень, моросил холодный дождь. Годовалый малыш был укутан в одеяло и в крошечном кулачке сжимал клочок бумаги. Оказалось, это была записка с просьбой приютить его. Господин попытался отыскать родителей Чимина, чтобы помочь им с деньгами, обеспечить кровом, работой, но так и не нашёл. Думаю, их уже нет в живых. С тех пор господин старается дать ему всё, что только может. Учит всему, что сам умеет. Минги немного помолчал, вглядываясь в задумчивое выражение лица Тэхёна, а потом аккуратно предложил: — Почему бы тебе не отвлечься и тоже не поиграть чуть-чуть с Чимином? Мальчишка будет очень рад. — Не хочу, чтобы он привязывался ко мне, так как я всё равно отсюда сбегу, — честно ответил он. — Твоё упрямство погубит тебя, если не прекратишь попытки. Ты поступаешь неразумно и дёргаешь тигра за усы. Чем больше ты наводишь шума, тем больше привлекаешь к себе его внимание. Хозяин с ума по тебе сходит. А страх из-за того, что ты сбежишь, ещё сильнее подстёгивает его страсть, его инстинкты. Зря Минги надеялся достучаться до разума омеги. Тот упорно пробовал сбежать то через главные ворота, то через задние. Устраивал погромы похлеще настоящего стихийного бедствия. Это повторялось вплоть до той ночи, когда его поймали в лесу, едва успев спасти от нападения рыси. Чонгук потом напился вина и шатался под балконом с перевязанным бедром, да голосил во всё горло всякие нелепости. После случившегося Тэхён, наконец, одумался и больше не предпринимал попыток к бегству. С тех пор прошла целая неделя, и за это время в усадьбе было непривычно тихо, за исключением того дня, когда сюда явился с криками дядя Мун. И хватило же этому подлецу наглости устроить скандал! Пусть ещё хоть раз явится сюда, Минги лично его отхлестает по хребту бамбуковой тростью. Сердце старика радостно трепетало из-за того, что Тэхён больше не сторонился Чимина. Вчера омеги весь вечер провели вместе. Непоседливый ребёнок удивительно спокойно сидел на коленях у старшего и внимательно слушал сказки, которые тот ему читал. А после они заснули в одной кровати. Тревожить их Минги не стал, тихонько прикрыл дверь и ушёл к себе тоже отдыхать. Утром он имел счастье понаблюдать ещё за одной умилительной картиной: Тэхён собирал в пучок волосы мальчишки и ласковым голосом отвечал на его любопытные вопросы. — Ты умеешь рисовать бабочек? — Умею. — А рыбок? — Рыбок тоже. — Научишь и меня, пожалуйста… — Хорошо, научу. Нам нужны будут кисточки, бумага и чернила. — Я попрошу у отца, он мне даёт всё, что только пожелаю. Он у меня очень добрый. Тэхён на это ничего не сказал, украшая пучок мягких детских волос ленточкой нежно-розового оттенка. — А ты потом поиграешь со мной в цзяньцзи? Спорим, я одержу над тобой победу? Мой отец тоже не может меня одолеть, хоть он и Генерал.

***

К обеду небо затянуло тучами и вот-вот должен был начаться дождь. Слуги спешно собирали с верёвок постиранное бельё, а повар уносил циновку с лежащими на ней лекарственными травами под крытый навес, чтобы те не промокли. Отвар из высушенной мелиссы способен унять жар при гоне и течке. У Чонгука гон наступит примерно через месяц. И судя по всему, в этот раз ему понадобится куда больше отвара, чем обычно. К тому же было неизвестно, когда у Тэхёна начнётся течка, а спрашивать напрямую как-то было неловко. Поэтому повар Ли делал заготовки с запасом, будучи по природе своего характера довольно бережливым и предусмотрительным. Минги был занят составлением списка расходов по хозяйству, а рядом с ним сопел Чимин, который уснул прямо в кресле-качалке. С утра он успел побегать с Банчаном по саду и помог тому со сбором груш. Помощью это было трудно назвать, тем не менее сие занятие изнурило его настолько, что теперь ребёнок крепко спал. Чонгука дома не было. Час назад прибыл гонец в доспехах со срочным донесением, и альфа отправился куда-то по делам. Пользуясь его отсутствием, Тэхён решил сходить в библиотеку, расположенную рядом с генеральским кабинетом, в северной части усадьбы. Омега хотел взять несколько книг, чтобы вечером почитать вместе с Чимином. За последнюю неделю они очень сблизились. Пустота в душе Тэхёна постепенно заполнялась теплом и нежностью. Ведь он всегда мечтал о младшем братике, и судьба, видимо, послала ему Чимина в утешение… Оказалось, омежка не врал и в цзяньцзи был действительно очень хорош. Он ни разу не уронил волан, в то время как сам Тэхён чувствовал себя неуклюжей уткой. Однако ему очень нравилось слышать заливистый детский смех и даже нарочно старался выглядеть смешным, путаясь в полах своего шелкового ханбока. В качестве приза за свою победу Чимин попросил, чтобы «ТэТэ» сделал три бумажных кораблика, которые потом они опустят на воду в пруд. И когда этот сорванец начал обращаться к нему не по полному имени? Ничего-ничего. Тэхёну нравилось, как звучит это «ТэТэ», будто и впрямь из уст младшего брата. Когда Тэхён отворил дверь библиотеки, в нос тут же ударил пьянящий аромат альфы. Воздух здесь был буквально пропитан нотками дыма, с мягкой, обволакивающей горчинкой. По телу пробежал табун сладких мурашек, отчего аж подкосились ноги. Омега опёрся рукой о стену и попытался выровнить дыхание. Это было просто невыносимо! Тэхён жутко злился на свою слабость перед этим мужчиной, к которому не должен был испытывать ничего, кроме презрения. Но, вопреки всем усилиям, его как назло влекло к нему, манило, точно мотылька к огню. А Чонгук лишь этого и добивался. Альфа был терпелив, щедр, заботлив. Его нельзя было упрекнуть в плохом обращении с ним. И если вспомнить их разговор той ночью… — Ты хоть понимаешь, что с тобой может случиться за пределами усадьбы? На улице тебя сразу изнасилуют и не факт, что потом не убьют или не продадут в рабство. …то смело можно сделать вывод, что Чонгук явно не из тех, кто прибегает к принуждению в постели. Подтверждением послужило то, как послушно альфа разжал пальцы, которыми ранее стискивал ткань ханбока на его груди, стоило Тэхёну только попросить его: — Убери руку, пожалуйста… Лицо Чонгука в тот момент выражало сожаление, растерянность, тревогу. А взгляд при всём сочетании этих чувств продолжал гореть от едва контролируемого желания. Под стремительно трескающейся маской грозного Генерала, наконец, омега увидел перед собой не более, чем отчаянно влюбленного в него мужчину. Мужчину, который несколько минут назад без колебаний заслонил собой и защитил от когтей рыси. Мужчину, который терпел его отвратительное поведение и не упрекал за разбитые вазы, разорванные в клочья картины, истоптанный лошадьми двор, за оскорбления и всё-всё-всё, что творил Тэхён, чтобы хоть как-то отомстить, выплеснуть боль, обиду, чувство несправедливости. Чонгук придавливал омегу к постели и смотрел на него так, словно хотел впитать в себя всю его боль. И вместе с этим он молча сгорал изнутри от страсти, не в силах скрыть пламя, льющееся из-под нахмуренных бровей и дрожащих ресниц. Земля и небо! До чего же этот взгляд обжигал Тэхёна, пробуждал в нём волны жара — беспощадного, всепоглощающего. Опутывал нотками дыма и лишал кислорода, но хотелось, хотелось, хотелось вдыхать этот дым, наполнить им лёгкие и просто раствориться в горячем дурмане. И снова злость охватила омегу из-за собственной уязвимости. Он не должен проявлять слабость, не должен. Не перед этим альфой, по вине которого отец незаслуженно лишился головы. Если Тэхён поддастся соблазну, то тоже станет предателем. Слёзы брызнули из его глаз, и он зло произнёс: — Тогда пообещай, что не тронешь меня. Он уже знал и был уверен в том, что Чонгук не тронет его без согласия. Эти слова были сказаны скорее для себя, как самовнушение, как напоминание. Тэхён казался жалким самому себе, пытаясь быть до последнего упрямым, но в действительности выглядел глупо и жалко. Проследив влажным от слёз взглядом за отдаляющимся Чонгуком, омега заметил дорожку крови, что сочилась из раны на его бедре. И сердце в груди болезненно сжалось от понимания, что ему тревожно за него. Не загноится ли рана? Сколько времени она будет заживать? Он только сейчас заметил, насколько измотан был альфа бессонными ночами и постоянным страхом, что Тэхён сбежит. Что не успеет догнать, защитить, вернуть обратно в дом. И сквозь водоворот мыслей, крутящихся в голове омеги стайкой диких птиц, вдруг раздался хрипловатый голос Чонгука, стоявшего у дверей: — Перед казнью я обещал твоему отцу позаботиться о тебе. Если ещё раз попробуешь сбежать, я просто запру тебя, и будешь сидеть только в этой комнате. Что всё это значит? Перед казнью они говорили о нём? Выходит, что Чонгук… Тэхён хотел было задать вопросы: «Ты забрал меня по просьбе отца? Не потому что сам так решил?». Но слова застряли комком в горле после того, как услышал следующую фразу: — Я не даю обещаний, каких не могу сдержать. К чему альфа это сказал? Что именно имел в виду? То, что позаботится о нём по просьбе отца или всё-таки добьется желаемого и заполучит омегу в свою постель? По щекам хлестнуло жаром от злости, растерянности, непонимания и внутренней паники. Той ночью он совсем не спал. Впрочем, как и Чонгук. Господи! Даже вспоминать не хотелось все те нелепости, которые выкрикивал он под его балконом, будучи пьяным. Неудивительно, что потом альфа старался не попадаться ему на глаза, конечно же из-за чувства стыда. И вот… находясь здесь, в библиотеке, омега снова ощутил себя, как в ту ночь под воздействием его запаха. На столе напротив большого окна тлели благовония в треногой бронзовой курильнице. Тонкая нить белого дыма плыла по воздуху, стремясь к потолку. Но Тэхён знал, что аромат в комнате исходит не от благовоний. Очевидно, Чонгук много времени проводит здесь, и потому его природный запах отпечатался на каждом свитке, на каждой книге, стопки которых сложены на полках в тщательном порядке. Чуть совладав собой, Тэхён принялся расхаживать меж стеллажей в поиске подходящей литературы. Он открывал то одну книгу, то другую, но с досадой захлопывал обратно, ибо все тексты были лишь о войне, стратегиях, тактиках, нудных учениях… — Не зря Чимину понравились мои сказки, — подытожил Тэхён, представляя, насколько скучно было ребенку слушать то, что обычно читает ему Чонгук. Внезапно он заметил одну книгу с яркой обложкой на самой верхней полке. И так как она внешне отличалась от остальных книг, то омега понадеялся, будто она как раз будет со сказками или романтическими стихами. Тэхён потянулся за ней, привстав на носочки и… Бах! Ба-бах! Бах! Весь ряд со стеллажами по цепи рухнул вниз. Омега испугано прижимал к груди книгу, которую успел достать, наблюдая со всем хаосом, что только что устроил по неосторожности.

***

Чонгук недавно вернулся домой и сразу сел изучать карту земель у северо-западной границы Империи. Сегодня гонец доставил послание от Генерала Ким Намджуна: соседи готовят масштабное нападение. И вполне возможно, что ему потребуется подкрепление. Альфа прикидывал, каким маршрутом отправить туда своих непобедимых тигров, если на то действительно возникнет необходимость. Неожиданно он услышал сильный грохот, доносящийся из библиотеки. Он метнулся стрелой туда и обнаружил бледного от испуга Тэхёна, стоявшего среди поваленных стеллажей и свитков. — Ты в порядке? Нигде не ударился? — бросился он к Тэхёну, трогая аккуратно за плечи и осматривая с ног до головы. Сердце в груди билось, будто пойманная в сети рыба. За этим омегой нужен глаз да глаз, ибо что не день — то катастрофа. — Я в порядке, не трогай меня, — в привычной колючей манере ответил Тэхён и сделал шаг назад, но вот незадача: спиной он толкнул стеллаж позади, и тот тоже опрокинулся на пол вместе со всеми книгами. Да ещё и сам чуть не упал, споткнувшись. Благо, Чонгук быстро отреагировал и придержал, обхватив его рукой за пояс. Они замерли, прижатые друг другу, и лишь одна книга с яркой обложкой разделяла их в области груди. — Отпусти! — пискнул омега, тут же пунцовея. Горячее дыхание Чонгука касалось его губ, подбородка, шеи… Было невыносимо чувствовать альфу в такой близи. Низ живота скручивало сладким томлением, и с ужасом омега ощутил, как тонкая ниточка смазки потекла по внутренней стороне его бедра. Но всё стало гораздо хуже, когда спереди ощутил ещё кое-что. Нечто горячее и твердое упиралось ему в пах. Хоть Тэхён и был девственником, но прекрасно понимал, что именно это упиралось. Он даже отметил, что размер был достаточно внушительным. О, нет. О чём он только думает? — Ну же! Отпусти! — омега стукнул кулачком Чонгука куда-то в предплечье. Прежде, чем отстраниться, тот нагло лизнул его по кончику носа и усмехнулся: — Ты устроил такой беспорядок ради этой книги? Если бы я знал, что ты предпочитаешь подобную литературу, то давно бы попросил Хосок-хёна снабдить тебя сим добром. Омега сердито нахмурился, вытирая след слюны с кончика носа рукавом ханбока. — Ты что, собака? Держи свой язык при себе! — про выпирающий бугорок он тактично промолчал. — И не твоё дело, какие книги мне нравятся. Это уж точно поинтереснее будет, чем твои скучные трактаты. Знал бы сейчас Тэхён о содержании книги, которую сжимал в руке, то захотел бы провалиться сквозь землю. — Не спорю, это действительно поинтереснее трактатов, — согласился Чонгук, едва сдерживаясь от того, чтобы не взорваться со смеху. Тэхён тем временем аккуратно перешагнул через груды книг, дойдя до дверей, откуда выкрикнул: — И закрепи стеллажи, чтобы они не падали так легко от любого толчка. Это же опасно, вдруг вместо меня сюда бы зашёл Чимин? — Хорошо, ты прав. Просто обычно здесь только я читаю. Книги Чимина хранятся у него в комнате, — объяснил Чонгук. А потом добавил: — Если хочешь ему почитать, то лучше возьми что-то оттуда. — Я сам решу, что мне делать, — фыркнул он и хлопнул дверью. Чонгук мысленно начал отсчёт до того момента, пока дверь библиотеки снова не открылась, и Тэхён не швырнул ту самую книгу прямо в лицо хихикающего альфы со словами: — Извращенец! Бесстыдник! Я тебя ненавижу!