Несостоявшийся наложник

Ночью Тэхёну снились эротические сцены с участием Чонгука. К утру его нижнее бельё было мокрым от естественной смазки, а в теле ощущалась сладкая лёгкость. Та книга с непристойными картинками слишком сильно впечатлила его юную горячую натуру, хоть он и не просмотрел всё содержимое. Ему было достаточно и того, что умудрился увидеть на первой попавшейся странице. Во сне Чонгук предстал перед ним с голым торсом в одних лишь тонких шароварах. Обычно в таком виде Генерал тренируется по утрам в павильоне Густых Туманов, расположенном в бамбуковой роще. Пару раз Тэхён видел его там из окна своей комнаты, и потому фантазия подбросила ему именно этот образ. Отодвинув балдахин над кроватью, Чонгук пропустил луч серебристой луны, озарив мягким светом интимное пространство. Тэхён лежал на простынях персикового оттенка и томился от желания. Меж его ног было влажно, тело горело от нестерпимой жажды прикосновений. Он нуждался в нём, в ласках этого альфы, чей аромат опутал всё его существо огненными нитями. В лунном полумраке кожа мужчины переливалась бледной бронзой. Пряди — черные, будто тушь, — густым водопадом опускались вдоль широких плеч. Падающие тени подчёркивали рельеф крепких мышц на груди и руках, увитые красивым узором проступающих вен. Чонгук источал ауру необузданной, почти дикой страсти, словно настоящий дракон. Его полный огня взгляд выражал властность и в то же время готовность подчиниться ему. Ким Тэхёну. Омега был одет в изумрудный шелковый халат, с золотой вышивкой в виде двух изящных журавлей, с расправленными крыльями. Он жестом поманил к себе Чонгука, и…

Журавли взметнулись дракону навстречу…

Искры страсти обожгли тонкий шёлк.

Оголились хрупкие, нежные плечи,

С ароматом сладких цветов.

На столе догорала свеча,

Медленно плавился воск.

За оконной бумагой светила луна,

В окружении тысячи звёзд.

Тени двух силуэтов игриво порхали

На настенной древней картине,

Где листья ив в пруд опадали,

Как и ныне…

Балдахин, будто парус, качался

Среди мягких, густых облаков,

Пока дождь из них не пролился,

С уст омеги сорвав тихий вздох.

Тэхён откинул одеяло и встал с кровати. — С этим нужно что-то делать, — смущённо буркнул он, после чего переоделся в сухую чистую одежду. Мокрую же скомкал вместе с постельным бельём. — Отнесу в прачечную и быстренько постираю, чтобы никто этого не увидел. Искупаться мне тоже не помешает, — решил омега. Стараясь идти бесшумно, Тэхён направился в заднюю часть двора. Но остаться никем незамеченным не получилось. По пути ему встретились двое слуг, которые подметали мост, перекинутый через небольшой пруд с лотосами. Те поклонились в знак приветствия и хихикнули ему вслед, активно перешёптываясь о чём-то между собой. Щёки Тэхёна сделались краснее киновари. Он спиной чуял их любопытные взгляды, но не понимал, чем же вызвал такую бурную реакцию. В прачечной витал приятный аромат мыла и свежести. Утренние лучи солнца просачивались сквозь узорчатую решетку окна и отражались бликами на поверхности воды в бочках. Вчера лил дождь, и слуги позаботились о том, чтобы наполнить их все доверху. Тэхён быстро окунул вещи в одну из кадок среднего размера и принялся усиленно тереть их брусочком мыла. Раньше Тэхену не приходилось стирать собственноручно, и он имел лишь отдалённое представление, как это правильно делается. К моменту, когда он с горем пополам закончил стирку, на пальцах у него покраснела и начала саднить кожа. — Это занятие, оказывается, отнюдь не из лёгких, — вздохнул он, вытерев пот со лба. — Согласен, — сзади неожиданно раздался до боли знакомый голос. — Поэтому в следующий раз оставь эту работу слугам, как это делаю я. Тэхён резко обернулся и увидел Чонгука, стоявшего у входа в прачечную. На нём были только шаровары, а в руках он держал неаккуратно скомканную одежду. На лице виднелся след от подушки, видимо, альфа совсем недавно проснулся. — Ты? Что ты тут забыл? — растерялся Тэхён, стараясь не смотреть на полураздетого мужчину. В голове мигом возникли картинки из его сна, и он густо покраснел. К тому же теперь стало понятно, почему те слуги шушукались. Значит, перед утренней тренировкой Генерал обычно относит сюда свою ночную одежду. Святые небеса! Тэхёну захотелось прямо сейчас провалиться сквозь землю от смущения, когда осознал всю щепетильность ситуации. — Не стесняйся ты так. Ты молодой и здоровый омега. Вполне естественно, что у тебя, как и у меня, может… — Это чернила! Я случайно опрокинул одну склянку на постель, — быстро выпалил юноша первое, что пришло на ум. Настолько стыдно ему ещё не было никогда. А направленный на него взгляд прищуренных глаз заставлял тело покрыться мурашками. — Конечно, я тоже… кхм… испачкал всё чернилами. — При этих словах Чонгук едва сдерживал улыбку. Ему хотелось добавить, что уронил три склянки, однако не стал, ибо щёки омеги уже напоминали два спелых помидора. Как же он его раздражал! Тэхён от злости аж сжал кулаки чуть ли не до слышимого скрипа. Тем временем альфа подошёл ближе, бросил в воду свой комок с одеждой и добавил уже совершенно другим, более серьезным тоном: — Скоро я отправлюсь в военный поход. Меня не будет несколько недель. — Меня абсолютно не волнуют твои дела, — в привычной колючей манере ответил омега и обошёл Чонгука дугой, чтобы выйти на улицу. — Нам нужно поговорить прежде, чем я поеду. Омеге было очень неловко находиться в такой близи с ним, учитывая, что Чонгук был в одних лишь шароварах. Упругие мышцы перекатывались под смуглой кожей, завораживая и притягивая к себе взгляд. Его мужской пьянящий запах заполнил помещение за несколько секунд. Создавалось впечатление, что альфа намерено источал как можно больше феромонов, чтобы воздействовать на Тэхёна. И тело омеги реагировало на это естественным образом, тоже выделяя в ответ феромоны. Они словно вели невидимую борьбу, соблазняя друг друга. Тэхён хотел поскорее оказаться на улице, но когда подошёл к двери, та резко захлопнулась прямо перед его носом. — Кто это сделал? Откройте немедленно! — потребовал Тэхён, принимаясь стучать по запертой двери кулаками. Бах! Бах! Бах! Всё было тщетно. Кто-то подпёр её снаружи палкой. — Это ты всё устроил? — обернулся он спустя несколько минут к Чонгуку, весь пыхтя от досады и гнева. — Нет. Я даже не знал, что встречу тебя здесь, — альфа говорил чистую правду, при этом внешне сохраняя спокойствие. Немного погодя, он предположил: — Думаю, это сделал Минги. — Если это ты, Минги, то убери трость, пожалуйста, — попросил Тэхён, обращаясь к старику за дверью. — Уберу только после того, как вы наконец поговорите друг с другом, — прозвучал ответ со стороны улицы. Мысленно Чонгук был благодарен старику, который выполнил своё обещание и подловил удачный момент, чтобы запереть их. Это место было вполне подходящее, ведь здесь не было ни ваз, ни фарфоровых чашек или других твердых предметов, которыми Тэхён мог бы в него кидаться. Однако альфа не ожидал, что тот возьмёт глиняную плошку и начнёт черпать воду из бочки, обливая его: — Выпусти меня отсюда! Этот омега просто неисправим. Упрямый до мозга костей. Но Чонгук тоже не из робкого десятка. Не будет же он истуканом стоять, пока на него выплёскивают одну плошку с водой за другой. И раз по-другому потушить пыл Тэхёна никак было нельзя, то мелочиться альфа не стал: взял одно ведро и вылил на него полностью. Омега мгновенно застыл, прекратив верещать. Он был мокрый с головы до ног. Капли воды стекали по лицу и с кончиков волос. Тонкая ткань зелёного ханбока прилипла к коже, являя чужому взору все изящные изгибы его юного, стройного тела. — Как же я тебя ненавижу! — возмутился Тэхён, топнув. Выглядел он забавно и вместе с тем очень соблазнительно. — Ты первый начал, — ответил Чонгук, невольно задерживая взгляд на очертаниях сосков омеги, которые напоминали два нежных бутона персика на фоне влажной листвы. Тот поймал его голодный взгляд и тут же скрестил руки на груди: — Не пялься на меня, извращенец! Не пялиться было сложно. Один только вид этого прекрасного омеги в мокрой одежде заставлял его пальцы дрожать от нестерпимой тяги прикоснуться к нему, прижаться бёдрами тесно-тесно, спустить ткань с его плеч, мазнуть языком по чувствительной коже ключиц, соскам и ниже… ещё ниже… Можно было довести себя до безумия, пытаясь устоять перед источником столь сильного искушения. Чонгук с большим усилием опустил взгляд в пол, пока внутренний альфа протяжно скулил и требовал поддастся порыву страсти. Член в его штанах бесстыдно топорщился, и Генерал скрестил руки в области паха. — Говори быстрее, что ты собирался мне сказать, — обиженно поторопил его Тэхён. — Прежде чем я отправлюсь в поход, я хочу кое-куда с тобой съездить. — Куда? — В Храм Предков. На несколько минут в прачечной воцарилась тишина, в которой был различим лишь звук их напряжённого дыхания и капающей воды с одежды. — З-зачем? — Тэхён знал, что Храм Предков посещают для того, чтобы возжечь благовония для усопших. Но… наместник Ким Юджон был казнён по обвинению в предательстве, отсюда следовало, что ему не полагалась поминальная именная табличка. По закону было запрещено делать жертвенные подношения для тех, кто был казнён. Разве если только… Чонгук прервал его размышления: — Я доказал невиновность твоего отца и восстановил его честную репутацию. Руки Тэхёна безвольно опустились вниз, и весь он мелко задрожал от нахлынувших эмоций. То, что он услышал, казалось невероятным сном. Лицо его исказилось от смеси неверия и надежды. Тем временем альфа продолжил говорить, медленно подходя к нему и интуитивно чувствуя, что омеге сейчас была необходима его поддержка. — В то утро я совершил ошибку, но понял это слишком поздно. Тэхён чуть пошатнулся, и Чонгук придержал его за предплечье. — Когда во двор вышел твой дядя, я заметил, что его реакция на случившееся была такой, словно он только этого и ждал. В отличие от тебя его ничуть не шокировало увиденное. Мун тут же стал торопить меня, чтобы я скорее ушёл, ведь за тобой скоро должен был прибыть красный паланкин. Это сразу показалось мне подозрительным, ибо перед казнью твой отец умолял меня позаботиться о тебе. Тэхён поднял на него взгляд из-под дрожащих ресниц, и слёзы покатились по и без того мокрому лицу. Чонгук мягко коснулся его щеки и погладил очень нежно подушечкой большого пальца. — Если ты собирался стать наложником До Минджуна, то зачем тогда твой отец так отчаянно просил меня забрать тебя с собой? — Я вовсе не собирался, — всхлипнул Тэхён. — Он… Это он всё подстроил, чтобы… — Министр До захотел овладеть тобой, но так как ни ты, ни твой отец не давали согласия, то он решился на гнусное преступление, на клевету. Твой дядя тоже в этом поучаствовал. Мун подложил учётные книги в кабинет наместника, где якобы были зафиксированы доходы и расходы от сделок по торговле с вражеским государством. — Мой отец был честным человеком, — сквозь слёзы произнёс омега. — К сожалению, на тот момент всё выглядело так, будто он действительно был виновен. К тому же он даже не попытался себя хоть как-то оправдать или отрицать вину. Единственное, о чём он попросил, это была забота о тебе. — Мой отец был смертельно болен. Думаю, он боялся, что не успеет дожить до момента, когда сможет доказать свою невиновность. — Мне очень жаль, Тэхён, — со всей искренностью признался Чонгук, упираясь лбом в плечо омеги. — Если бы я только мог всё исправить, я бы сделал это, не колеблясь. Клянусь тебе. — Я считал, что ты забрал меня по собственному решению. Вплоть до той ночи, когда ты догнал меня в лесу, я жил с мыслью, что ты ни чем не лучше До Минджуна, который собирался меня присвоить. В комнате ты упомянул, что перед казнью говорил обо мне с моим отцом. Но почему не признался раньше? Чонгук поднял голову и задумчиво скользнул взглядом по прекрасным губам омеги, после чего произнёс: — Я не стану обманывать тебя, Тэхён, и скажу честно. Даже если бы твой отец не попросил меня позаботиться о тебе, я всё равно бы забрал тебя с собой в то утро. Я понимаю, как подобное звучит, однако это чистая правда. Омега напрягся в его руках, будто пойманный в капкан зайчонок, потому альфа поспешил добавить: — Я бы не смог оставить тебя в лапах такого подлого дяди. И тем более я бы не позволил, чтобы кто-то другой сделал тебя своим наложником вопреки твоей воле. Это касается в том числе и меня. Будь уверен, что без твоего согласия я тебя не трону. Эти слова возымели нужный эффект на Тэхёна, чьё напряжение немного уменьшилось. — Почему ты мне не рассказал раньше про то, что ты восстановил репутацию моего отца? — Я пытался, но ты всякий раз кидался в меня разными предметами. Согласись, что при таких обстоятельствах трудно вести разговор. И даже сейчас мы говорим с тобой оба мокрые, запертые в этой прачечной. — Когда мы сможем поехать в храм? — с толикой мольбы в голосе спросил Тэхён. — Как только приведём себя в порядок: сменим одежду и высушим волосы. Желательно ещё что-нибудь поесть, ибо дорога займёт несколько часов. Со стороны двери раздался характерный звук, означающий, что Минги убрал свою трость.