И, кстати...

Пожалуй, Лёше ещё никогда не было так хорошо. Губы слегка припухли от долгих поцелуев, он сидел у Гречкина на коленях, прижатый к его груди, и млел от нежных поглаживаний по спине. Гречкину было по кайфу. Не то, чтоб хотелось побесоёбить под музыку на волне эйфории, нет... Просто было хорошо. Уютно. Тепло. Как дома. Не то, чтоб он сейчас находился в гостях, конечно... — Блять, ты б знал, как ахуенно... — У Лёши от голоса Гречкина по спине идут мурашки, он безумно возбужден и абсолютно точно уверен, что Кирилл тоже. Ну, такое было трудно не заметить. — Я в шоке, что можно целоваться так долго... Ну и... Что это может быть так... — Лёша прикрыл глаза, пытаясь подобрать слово, но в голове было пусто, словно Лёша депутат Госдумы, а Кирилл, кажется, даже не понял смысла сказанного. — Согласен. — На всякий случай кивает он и снова тянется за поцелуем. — Бля, давай нормально этот вопрос решим, мне вообще не по кайфу, когда стояк в джинсы упирается. — Лёша краснеет, но вынужден согласиться. Одежда сильно мешала и слегка причиняла боль. — Но мы же не... Не эти, да? — Нет конечно. — Фыркает Гречкин, закатывая глаза. — Я что, похож на... Не, ну я похож, конечно, но... Да похуй, короче. — Откинув рубашку куда-то на пол и прыгая на одной ноге в попытках стянуть джинсы со второй, отмахивается Кирилл. Лёша в это время аккуратно складывает свою кофту на край кровати, так же аккуратно сворачивает брюки, поэтому к моменту, когда Гречкин снова до него добирается, он успевает даже чуть успокоиться. — Это самый странный день в моей жизни... — Чуть потерянно смотрит Лёша на него, когда Кирилл подтягивает его к подушкам. — Ну, из душа поехать к незнакомому человеку, чтоб он не пил в одиночестве, а потом вместо этого... Целоваться с ним... — Было б лучше, если б я пил? — Нет. — Резче, чем хотел, реагирует Лёша и слегка краснеет от своего командного тона. — Тогда заткнись и целуй. Кирилл наваливается на Лёшу сверху, одной рукой упирается в подушку, а второй скользит по груди почти-любовника, гладит рёбра, живот... Лёша, не особо понимающий, что может нравиться Гречкину, сначала робко касается его плеч, спускается к груди, краснеет, когда подушечками пальцев ощущает его твёрдые соски, и сжимает их, заставляя Кирилла издать какой-то странный то ли стон, то ли всхлип. — Больно? — Кайфово. — На выдохе отзывается Гречкин, мотнув головой. — Лапай, не бойся. — Я не очень уверен, как именно... — Но Кирилл, в ушах которого наяривал вечерний звон, Макарова не слышал, поэтому, со спокойной душой, снова примагнитился к его губам. Добравшись рукой до Лёшиного члена, Гречкин на всякий случай взглянул в глаза извивающегося под ним человека, чтоб убедиться в согласии на дальнейшие действия, но тот лежал, закрыв глаза рукой и абсолютно не желал этого факта менять. — Лёша. Посмотри на меня. — Едва находя в себе силы на связывание звуков в слова, а слова в смысловые предложения, шепчет Кирилл. — Ты хочешь этого? Мы можем сделать все сами, или помочь друг другу. И я не против второго. А ты? Лёш? Хочешь? — Кирилл оттягивает Лёшину руку от его же лица, но тот крепко зажмуривает глаза и пытается отвернуться. — Тебе хорошо? — Да... — Кое-как выдавливает из себя Лёша, не в силах побороть смущение и стыд. — Расслабься, слышишь? Я уже видел всё. А для тебя здесь специально самая лучшая из всех возможных картинка. Вдруг ты видишь это в последний раз? Вдруг завтра свадьба, дети, смерть? Открой глаза и наслаждайся. — Лёша нервно смеётся, всё же открывая глаза и робко поворачивая голову к Кириллу. — Не страшный? — Красивый... — Снова прикрывая глаза от смущения, соглашается Лёша, чувствуя, как рука Гречкина скользит по его щеке. — И ты красивый, Лёшик. Такой соблазнительный... — Где-то в груди Макарова начинает зарождаться огонь возбуждения. — Невинный... — Лёша судорожно вздыхает, чувствуя, как дыхание Гречкина опаляет его ухо. — Хочется всего тебя зацеловать и заоблизывать. — Блять, мне очень стыдно это говорить, но когда с тобой я чувствую... Ну, эту волну от соула... Такое ощущение, что у нас с тобой публичный секс. Это очень... Ну... Мозгами понимаю, что третьего нет, но никак не могу с собой справиться. — Кирилл пару минут молчит, обдумывая услышанное, а потом отстраняется, седлая Лёшины бедра. — Тогда у меня есть ахуенная идея. Просто давай сделаем вид, что мстим ему за его скотинизм? — Лёша смеётся, а Кирилл прикрывает глаза и выдыхает сквозь сжатые зубы. — Им. Мы мстим им обоим. — По рукам. — Кивает Лёша и тянется руками к Кириллу. Тот улыбается, снова склоняется над Лёшей и целует его в лоб. — Эти мудаки или мудачки не знают, с кем связались. — Определённо, мы не те, кого можно так изводить. — Кивает Лёша и тянется к губам своего почти-любовника. Кириллу это нравится. Смесь смущения и упёртости, стыда и разврата... Лёша одним своим видом сносил Гречкину крышу и, думает он, будь его соулмейтом Макаров, он бы простил ему всё, если б их вечера проходили в объятиях друг друга, с поцелуями и такими спокойными разговорами. Стареет он что ли? — Хочешь, отсосу? — Особо долго не думая, предлагает Гречкин, а Лёша снова краснеет, хотя, казалось бы, куда больше, и смущённо отворачивается. — Не надо... По крайней мере, не в этот раз... — Кирилл пожимает плечами и снова целует его, потираясь своим стояком об бедра Макарова. — Если надумаешь, дай знать. Приеду в любое время. — Ржёт Гречкин, а Лёша улыбается в ответ. — Обязательно. Так и напишу: "Кстати, мне скучно, приедь, отсоси по-братски". А что, неплохо. — Да, так и пиши. — Соглашается Кирилл, а Лёша не сдерживает смеха. — Блять... Я скоро. Очень скоро... — Я тоже из последних сил... — Смущённо прикрывает глаза Лёша, а Кирилл тянется рукой вниз, обхватывая сразу два члена своими длинными пальцами, и Макаров выгибается, от накатившей волны кайфа. — Хороший мой, как ты соблазнительно стонешь, ты б себя слышал. Мне башню сносит... — Лёша дрожит, всхлипывает, сжимает в пальцах одеяло, пытаясь дождаться, когда Кирилл подойдёт к краю, но тот склоняется к его губам и шепчет едва слышно. — Будь первым. Будь первым для меня, не сдерживайся. Тебе можно. — И Лёша со стоном кончает, вскидывая бедра и запрокидывая голову. Кирилл облизывает свою ладонь, второй рукой за несколько секунд доводит себя до финиша и падает на кровать рядом. Пожалуй, соулмейты это неплохо. Неплохо, если рядом есть кто-то, с кем можно им отомстить...