Спасу тебя, даже если ты этого не хочешь

[все еще шестая неделя]

На протяжении всего сражения, в больницы доставляли раненых героев. До некоторых было невозможно добраться из-за их слишком близкого нахождения к эпицентрам сражений. Сразу же как только битва заканчивалась, на её место отправлялась группа забирающая раненых, и мертвые тела. Конечно же после финальной битвы, и соответственно героям, победы, на её место проведения были отправлены самые обученные специалисты. Ведь в этой битве также участвовали и дети, да некоторым оставалось всего то провести выпускной чтобы закончить геройскую академию, получить полную геройскую лицензию и по большей части стать самостоятельными героями, а не стажерами, но все ещё многие из них дети. С момента начала этого тяжелого месяца, насыщенного боями и отловом преступников, малое количество больниц уцелело, и ещё меньшее количество было восстановлено. Хоть за эту неделю, после победы в финальном сражении, Япония и начала экстренно отстраиваться, мест по прежнему было мало, и даже в одиночных палатах высшего качества, размещали минимум по двое, что уж говорить об общих палатах насчитывающих в каждой по дюжине, а то и двадцатке героев. Знакомых старались заселить в одну комнату, соответственно весь класс уместился в две палаты, за исключением четырех ребят и их учителя. Третий А определили в общую палату на первом этаже первого крыла. Урараку положили в палату ближайшую от операционной, на тот случай если ее состояние ухудшиться. Деку поместили в одну оплату со Всемогущим во втором крыле, а Бакуго и Тодороки в палату на третьем этаже в том же крыле. Мало кто мог остановить героев от того чтобы слоняться по всей больнице. О школьниках можно сказать тоже самое. Если у взрослых и было какое-то понимание их собственном состояния, то у детей шило в жопе играло. Казалось они не чувствовали травм и боли. Некоторым конечно дали обезболивающее, но именно эти дети и вели себя покладистее других. Медперсонал радовался тому что они хотя бы не покидали больницу. –Прекрати реветь, придурок! – доносился грубый голос из одной палаты. Проходящий мимо медбрат тихо закрыл дверь. Медперсонал уже успел привыкнуть к тому, что от пострадавшего лежащего в этой палате исходит слишком много шума, да и от его окружения то же. В первые дни они конечно пытались их как-то усмирить, но в конечном итоге просто сдались. Так же медперсонал корил себя за чувство облегчения, что не менее шумная семья второго пациента этой полеты, находилась в другой больнице, навещая раненого Старателя, с которой сейчас Шото разговаривал по видео-звонку в одном из кабинетов врачей. –Ты можешь остаться без руки! А если рука и останется при тебе, ты всю оставшуюся жизнь можешь мучаться из-за боли! Как мне тут не переживать?! – спросил Кирисима. Слёз конечно пока ещё не было, но глаза уже были красными. Он наконец-то смог пробиться через всю эту толпу врачей, постоянно проводящих тесты и назначающих лечение, лекарства, медперсонал, постоянно меняющий то постельное белье, то протирающий пыль, то успокаивающий родителей Катсуки. –Делай это так, чтобы меня не нервировать! – скрипя от раздражения зубами сказал Катсуки, видимо ему и пары часиков нельзя поровести наедине с собой. Однако он совсем не выгонял и не запрещал говорить, казалось Бакуго пошел на встречу, понимая что его друг просто волнуется. Киришима смотрел на Бакуго, сидящего на больничной койке, резко отвернувшегося от него, показывая лишь забинтованную сторону головы и лица, после собственных слов. Сердце болезненно сжималось от осознания того, что Бакуго реально может остаться без руки. Он может пойти на восстановление собственной, травмированной, руки или же поставить протез. Ничего о протезе пока и слышать не хочет, но на реабилитацию уйдет много времени и сил. И не факт что всё пройдет успешно. Даже так, о карьере героя он вряд ли забудет, и будет упрямо идти напролом. Но как это всё повлияет на Бакуго? Киришима не хотел оставлять его не на секунду. И не важно что за этим желанием стояло, чувства к Кацуки как к другу, возлюбленному или желание альфы позаботится об омеге. Кирисима хотел сказать ему что примет любое его решение, поддержит, и просто будет рядом. Но того снова увели на очередные тесты. Снова он пропал из виду, оставляя только легкий запах ванили, в перемешку с больничными лекарствами. Киришима отказывался уходить из палаты пока снова не увидит Бакуго. Он сидел на всё том же стуле у кровати и ждал, погруженный в свои мысли и не обращающий внимание на посетителей палаты. Шото уже вернулся в палату и сел на свою койку. Он не выгонял Киришиму из палаты и не начинал с ним разговор, прекрасно видя отсутствие желания коммуницировать с миром. Сейчас они все были в неком раздражение после победы, не у каждого получалось держать улыбку на лице, после стольких смертей, и стольких откровений. Тодороки предпочёл также погрузиться в свои мысли. Его волновало состояние старшего брата, к которому сейчас не пускали никого кроме Ястреба и медперсонала. Раньше они хотя бы были в одной больнице и Шото мог проникнуть в его оплату без спросу, но через два дня с момента госпитализации его перевезли в больницу при тюрьме. Общественное негодование вполне можно было понятнь, но также Тодороки чувствовал обиду что у него снова не было возможности поговорить с братом вне всех этих ужасных событий. В такой тишине они просидели примерно час. Бакуго вернулся в палату, резко ворвавшись в помещение и захлопнув за собой дверь. Эйджиро тут же подпрыгнул от неожиданного шума и вставая со стула пытался задать вопрос, но лишь открывал и закрывал рот, пытаясь сформулировать и внятно передать мысль, но выражение лица Бакуго этого не позволяло. Тот выглядел немного злым, грустный и одновременно решительным, с чувством раслабленности и дикой улыбкой на лице. Первой мыслью Киришимы было то что врачи наконец-то сказали хорошую новость, что позволило всем этим эмоциям проявиться на лице одновременно. Злость от того что так долго пришлось этого ждать, и расслабленность от того что наконец-то услышал что-то хорошее. Грусть от того что возможно хорошего результата будет добиться тяжелее чем они ожидали, и решимость на это пойти. Шото старался остаться невидимкой, но не мог скрыть своего любопытства, вопросительно выгнув бровь на резкое возвращение одноклассника. –Я собираюсь обзавестись механической культяпкой , – сквозь стиснутые в улыбке зубы прошипел Бакуго. Он не смотрел на Шото, у того лишь немного округлились глаза от услышанного. Его взгляд был прикован к Киришиме, его мнение и реакция волновали Бакуго на том же уровне что и реакция родителей.

***

Очередные тесты, с неизменным результатом, выводили из себя. Всемогущий также чувствовал себя, когда залечивал своё пробитое брюхо? Бесполезным, беспомощным, ожидающим услышать всё те же заключения врачей, всё теми же общими фразами. И рвущийся снова геройствовать... Каждый раз, идя по коридору, Бакуго вспоминал разговор с Эри, навестившей его два дня назад. Они уже около десяти минут болтали о всяких детских глупостях которые наконец-то снова стали происходить в жизни Эри, хоть после финальной битвы и прошло меньше недели, а города по-прежнему находились в руинах. Когда Айзава убедился, что больше никто не будет говорить Эри всякую чепуху, учитель отправился навестить врачей отвечающих за лечение его аболтусов. Через пару минут как дверь закрылась за мужчиной, девочка резко сменила тему, рассказывая о навестившем её вчера герое. –Ястреб-сан говорит что мне уже сейчас надо усилено тренироваться использовать свою силу на людях, – сказала Эри, сидя на стуле у больничной койки, угрюмо упираясь лицом в скрещенные на постели руки. –Сказал что мне лучше разочароваться в мечте сейчас, чем потом жалеть что она сбылась. –Взрослые часто говорят что-то что задевает детское эго, чтобы добиться каких-то результатов. Это просто манипуляция, – спокойно объяснил Бакуго. Учителя в начальной школе не редко так поступали с ним, пытаясь сократить количество драк и издевательств с его стороны, ведь он хотел стать героем, а для них такое поведение не приемлемо. –Но это отличается от того, как со мной разговаривали когда я была у подчинённых дедушки, – девочка перестала хмурится. Хоть это явно была на самая приятная тема для ребенка, невозможно было сказать что она испытывает больше страх, печаль, или и вовсе безразличие к воспоминаниям. Бакуго недолго разглядывал лицо Эри, стараясь уловить мельчайшие изменения при этом не подав вида обеспокоенности. –Конечно же есть разница между тем как манипулируют злодеи и герои, – с умным видом, прикрыв глаза и вздернуть подбородок, сказал Бакуго, будто хвастаясь перед девочкой. –Если действительно пойдешь по пути становления героем, то тоже научишься правильной и в большинстве своём, хотя это смотря по ситуации, безвредной манипуляции. –Я хочу стать героем! – девочка снова нахмурилась. Казалось ей надоело постоянно пытаться убедить окружающих в серьезности своих намерений. Ей уже было десять лет, а ее слова всё еще могли ставить под сомнения, а её саму называть незрелой. –Ты должна говорить об этом громче и увереннее, – сказал Бакуго приоткрыв один глаз, смотря на девочку. –Я хочу стать героем! – громко произнесла Эри спрыгнув со стула, встав ровно и сжав ладони в кулаки. –Тогда воспользуйся возможностью и хорошенько потренируйся на предоставленном тебе поджаренном злодее, – улыбнулся Бакуго, и поднял левую руку с сжатым кулаком, ожидая когда девочка его отобьет. Эри легонько стукнулась с ним своим маленьким кулачком. В этот момент в голове девочка родилась идея: –Я потренируюсь на злодее и вылечу твою руку! – глаза Эри загорелись решимостью. Ну как эта маленькая девочка могла вселять уверенности в свои слова, больше, чем врачи и их многочисленные тесты? Бакуго не смог скрыть своей дрожащей улыбки. Следующие полчаса, в ожидании возвращения Аизавы, они снова болтали о детских глупостях, а точнее о недавно просмотренном мультике про принцессу с очень длинными волосами. Бакуго лишь ненадолго вернулся из воспоминаний в реальность, когда сопровождающая медсестра позвала его у нужной им двери. Как только началася очередная проверка состояния его руки, он снова погрузился в себя, стараясь придумать как облегчить Эри лечение его руки. Сидеть все это неизвестное количество времени в ожидании на жопе ровно? Попробуйте заставьте! Но и усугублять состояние руки нельзя. Чем больше времени пройдет тем сложнее Эри будет вернуть её в хорошее состояние. А если проходить лечение, то это тоже время и изменения, сможет ли она контролировать свою силу пока будет мотать время и состояние руки назад. Первыми подопытными, для тренировки силы Эри, были ящерки. Они отбрасывали свои хвосты, а Эри должна была приделать их обратно, отматывая время для всего тела. Незадолго до начала финальных сражений против ВЗО и злодеев поддерживающих его, Эри смогла вернуть причуду герою Лемилиону, Мирю, который лишился её несколько лет назад при спасении Эри, и в последствии просиживал штаны в агентстве Ночноглаза за бумажной работой. При этом казалось что Эри отмотала время всего его тела, до самого момента лишения причуды. Даже если Бакуго выберет оставить руку и пойти реабилитацию, вероятность того что у него получится продолжать свою геройскую деятельность маловероятна. И сколько лет займет лечение? Если Эри не сможет научиться отматывать время для какой-то конкретной части, а не всего тела? Бакуго не особо горел желанием через десять лет, снова становиться старшеклассником. Да и у Мирю, была заметна некоторая побочка... Эри отмотала время всего его тела, и все его воспоминания с момента начала операции по спасению исчезли. То как он мучился от того что не мог вспомнить смерть Ночноглаза, начало работы в его агенстве уже как руководителя, проведенное время с Эри, вообще ничего. Его это мучило, но он старался сделать все чтобы Эри перестала чувствовать себя виноватой, хоть для него она теперь была девочкой которую он видит во второй раз. Возможно девочка обидеться на него за такое одностороннее решение. Но Бакуго не хотел рисковать своими воспоминаниями об этой победе, о следующих годах его жизни и важных событиях которые могут произойти уже с этого дня. Как только закончился тест, Бакуго известил врача о принятом им решении. Представить реакцию всех на это заявление было не сложно. Его главный лечащий врач вздохнул с облегчением. Поправил очки и ушел в кабинет, чтобы позвонить его родителям и начать подготовку к операции. Кацуки уже было восемнадцать, разрешение родителей на операцию не нужно было, а вот финансирование очень даже. Хоть семью Бакуго и старались успокоить, что им не придется платить ни за операцию, ни за протез и последующее его обслуживание около года, но те всё-равно были неугомонны и хотели хоть как-то помочь. Родители скорее всего снова расплачутся, возможно мать даже поругает его за то что всё это время сопротивлялся, хотел оставить руку при себе, мотал им нервы, а теперь меняет планы, отец будет её успокаивать. Реакция одноклассников его не столь сильно волновала. Скорее всего они будут просто очень громкими. Всё. Фантазия Кацуки не позволяла ему хотя бы четко представить их лица в этот момент. Они выглядели как детские ожившие каракули. Что на его решение скажет Киришима? Вспоминая его сегодняшние переживания, что его друг может остаться без руки, он явно не будет особо рад. Бакуго прекрасно понимал, почему этот вопрос стоял отдельно от представления реакции одноклассников. На протяжении этих трёх лет обучения в ЮЭй, Киришима стал его очень близким другом. Но помимо этого, его сущность омеги ни в какую не хотела замечать других альф. Не то чтобы ему вообще нужен был какой-то там альфа. Но конкретно этот да, нужен. В том что в Бакуго вдруг исчезло желание подавлять своё естество, свой вторичный пол, связанные с ним потребности и желания, виноват этот рыжый чудик, первый пошедший с ним на контакт и не отлипающий от него всё это время. Катсуки хотелось надеятся, что этот альфа не откажется от изувеченного омеги. Даже не беря во внимание шрам на плече, которой в скором времени появиться, и механический протез руки, шрамы на лице и всем теле, после столь ужасной череды сражений, сильно его волновали. Опять же эти перемены в его ощущении себя произошли из-за постоянного контакта с альфой, который оказался очень даже в его вкусе. Делать себе косметический ремонт Бакуго не намерен. Даже если этот зубастый чудила его об этом попросит. Пускай терпит его таким. Бакуго надеялся что его таким примут.