То, чего ты не видишь

      С кухни вкусно пахло маминым яблочным пирогом. Я стояла перед зеркалом в своей ванной комнате. Разглядывала себя. Самая обычная старшеклассница. За что же жизнь наградила меня всеми этими проблемами? Хотя мне больше жаль родителей, чем себя.       Я причесала свои торчащие в разные стороны короткие волосы цвета шоколада, слегка замазала синяки под глазами. Хоть я и не крашусь, но выглядеть совсем страшной мне не хотелось. Я открыла полочку, достав оттуда оранжевый прозрачный пузырек. На нем было написано мое имя. Я потрясла его, достала таблетку.       «Ну, попробуем, что мне там выписал док»       Таблетки выглядели совершенно обычно. Продолговатые белые с риской. Я положила ее на язык и быстро проглотила, запив водой из-под крана. Иногда так хочется забить на прием таблеток, но я это уже проходила — ни к чему хорошему это не привело. Доктор говорит, что я могу быть агрессивна, если не лечиться.       Вдруг я почувствовала, что темнеет в глазах. Внезапно слегка закружилась голова, поэтому я оперлась на края раковины, чтобы не упасть. Опустила голову и закрыла глаза, надо прийти в себя.       «Кап-кап-кап..»       «Что за звук? С крана капает?» — подумалось мне.       Я открыла глаза и увидела кровавые круги на поверхности раковины. Оказалось, у меня пошла кровь из носа. Что там по побочным эффектам? Не припомню, чтобы доктор говорил про кровь.       Я умылась и вышла из ванной. Надо было собираться в школу. Интересно, что преподнесет мне сегодняшний день? Как надо мной поиздеваются сегодня? Голоса шепчутся между собой, будто отвечая на мой вопрос. Обсуждают.

***

      Зайдя в класс, на своей парте я обнаружила дохлую крысу. Как мило. Наверняка Джимми постарался, черт бы его побрал. Легок на помине:        — Как тебе подарочек? — член школьной «элиты» Джимми усмехнулся.        — Завтраком своим со мной поделился? — съязвила я.       «Да, не повезло тебе» — это уже рассмеялся Харви, моя галлюцинация. Харви я знаю довольно давно. Это тень с тремя желтыми глазами и большущим зубастым ртом. Но он такая же добрая и ленивая сущность, как домашний кот.       Школьный звонок спас меня от еще многих всевозможных издевательств, так что я просто легла на парту, с которой уже смахнула дохлую крысу, воткнула в уши наушники. Английский язык — скука. Как, впрочем и остальные уроки. Не люблю школу.       Я даже вырубилась минут на двадцать. Проснулась от того, что кто-то сзади тыкал в меня пальцем. Это оказалась девушка с небесно-голубыми глазами и светлыми волосами.        — Извини, у тебя ручки не будет? — спросила она и зарделась румянцем.       Я без особого энтузиазма протянула ей ручку. Та сердечно поблагодарила меня и продолжила что-то писать в тетради. У меня была всего одна ручка, но я все равно ничего не делаю. Меня смутило только то, что она обратилась не к кому то другому, а именно ко мне.

***

      Школьный день прошел очень скучно. Однако мне даже пришлось выйти на уроке в туалет, так как снова пошла кровь из носа. Может таблетки повышают давление? Хотя не должны. На побочку тоже не особо похоже.       После уроков ко мне подошла та самая девушка-блондинка. Она отдала мне ручку и еще раз поблагодарила.        — Ты разве не слышала обо мне? — я решила немножко припугнуть ее, — Я типа сумасшедшая.        — Да, я знаю, — ответила та, — Мне жаль, что с тобой так обращаются. Никто не заслуживает такого отношения.        — А ты типо «не как все» в этой школе? Готова спорить, ты крашеная.        — Не угадала, — она покрутила прядь волос в руке, — натуральная. Эбигейл Стивенс.        — Стивенс как город?        — Как город.       Так я познакомилась с Эббс. Она была не похожа ни на кого в этом городе. В ней не было этой черствости, которая была в остальных. Но Эббс была другой — ей я могла доверить все свои секреты. Даже прошлое. О чем однажды она и спросила. А я смогла рассказать. Эбби была первым человеком после родителей и моих старых друзей, кто не винил меня за прошлое, не осуждал и не издевался.       Мы быстро нашли общий язык и стали зависать вместе. Наверное, я благодарила судьбу, что послала мне Эбигейл. Родители были рады, что я наконец нашла подругу. Они опасались, что не смогу социально адаптироваться в новом городе.       Мы все время тусили вместе. Сидели на крышах, ходили на заброшки, прогуливали уроки, сидели друг у друга в гостях. В один из таких дней мы с Эбби вместе сидели на крыше и потягивали сигареты моего отца, которые я благополучно позаимствовала у него на днях.        — Я никогда не спрашивала, — Эбигейл выдохнула сигаретный дым, — Почему тебя так называют? Ты же нифига не сумасшедшая. Но мне просто интересно, что с тобой не так, чувиха?       Честно признаться, этот вопрос застал меня врасплох. И когда я сказала, что у меня тяжелое прошлое и минимум три диагноза в медицинской карточке, в ее глазах загорелся блеск безумного любопытства. Упрашивать долго не пришлось, и, затушив сигарету о бетонную плиту крыши, я начала свой рассказ:        — В девять лет я призналась маме, что у меня есть воображаемый друг. Она сначала не восприняла всерьез. Но я продолжала дружить с ним, и ее начало пугать, что я разговариваю с пустотой. Думаю, любого бы испугало, а я так делала и на улице. Тогда то мне и поставили диагноз «параноидная шизофрения». Впрочем, выписали таблетки, я обязана была принимать. Ну и, как следствие, друга у меня не стало. Если ты понимаешь, как работают таблетки. Уменьшают галлюцинации и все такое. Я тогда стала неконтролируемой. Очень расстроилась из-за друга, таблетки перестала принимать. Стала агрессивной, и в итоге это привело к очень серьезным последствиям.        — А что было дальше? — изумленно спросила завороженная моим рассказом Эбби. — Рассказывай, интересно же!        — В средней школе был один мальчик, который подшучивал надо мной. Меня и так это бесило, а при таких обстоятельствах агрессия взяла верх. Голос в голове приказал мне наказать его, проучить. Обычно я не слушаю их, но все эти эмоции в тот момент заполонили меня. Я просто не смогла себя сдержать. Знаю, что это не оправдание. Но, знаешь, этот мальчик потом сказал, что не узнавал меня, когда я все это творила. Он даже думал, что в меня кто-то вселился. Настолько я была не похожа на себя.        — А что ты сделала с ним?        — Я и сама не помню. Будто этот момент вырезали. Но со слов очевидцев могу сказать, что сначала я его толкнула. Он в тот момент вывихнул запястье. Потом я начала избивать его. Стулом. У него были сильные ушибы, внутренних органов в том числе. Я избивала его до тех пор, пока учителя не подбежали и не стали удерживать меня. У него вроде даже переломы ребер были. До сих пор хреново от этого всего, когда вспоминаю.        — Нихрена себе ты сумасшедшая, — Эбби смотрела на меня без страха, наоборот, даже с восхищением, — буду знать, что тебе лучше не перечить.        — Зато я всегда могу постоять за себя. Кстати меня тогда признали невменяемой, но родителям все равно пришлось выплатить моральный ущерб. После этого я чувствовала огромную вину за все, что произошло. Пыталась вены вскрыть, — глаза Эбби после этой фразы расширились до предела от удивления, — но не получилось, как видишь. А после попытки суицида мне диагностировали тревожное расстройство и клиническую депрессию. Вообще, у меня еще куча непонятных, сложных диагнозов. Так что да, я сумасшедшая.        — Я ни у кого не слышала историю интересней. И глядя на тебя, я понимаю, как скучно живу. И что же дальше было? После всего этого.        — Меня за этот случай мягко говоря невзлюбили. Там затравили бы до смерти. У отца тоже проблемы на работе начались из-за этого. Поэтому мы переехали из Грин Бэй в Стивенс-Пойнт. А дальше уже то, что ты знаешь.       Эбигейл выслушала всю историю моего прошлого, да еще и поддержала меня. Мы выкурили еще по сигаретке, обсуждая все это, и направились по домам.