Программа «Сдохни-Или-Умри» для любителя злоключений или Здравствуй, милый камикадзе

      Ночь прошла беспокойно.       Вместо человеческого отдыха в обволакивающей темноте он бесконечно убегал от кого-то, то и дело путаясь в отяжелевших от воды одеждах. Задыхаясь и падая, Цинцю чувствовал, как разум полностью захватывает необъяснимый природный страх, сворачивающийся где-то в животе липким комком. Он бежал из последних сил, так, как не бегал никогда раньше ни в этой, ни в прошлой жизни, но как бы быстро он ни бежал, пугающее нечто за его спиной неумолимо догоняло. И казалось, что чем сильнее он старался, тем быстрее сокращалось меж ними расстояние.       Внезапно впереди из дымки выступил крутой обрыв, и заклинатель едва успел затормозить, чтобы не сорваться в ледяную реку, бурлящую внизу. Монстр, следующий по пятам, почти нагнал его, и когда столкновение стало неизбежно, со всех сторон вдруг раздался мелодичный звон Системы, оповещающий пользователя о важном сюжетном выборе. Слова доносились до Цинцю будто сквозь густую пелену — разобрать их он не сумел, сон медленно рассеялся.       По инерции он попытался прочитать отпечатавшийся перед глазами текст, но тот вскоре забылся, и Шэнь Цинцю услышал возню, происходящую где-то слева, где-то… неподалёку от его головы. Осознав, что этот звук — отнюдь не сон, мужчина резко сел в постели. Распахнув веер, он направил тот на потенциальную опасность, готовый драться насмерть…       — Учитель!..       — Ло..?        Веер тут же замер, и заклинатель, проморгавшись, сориентировался в пространстве. Увидев перед собой Ло Бинхэ, замершего в почтительной позе с тряпкой в руках, он основательно и методично выпал в осадок.       — Учитель, прошу, простите этого ученика, он был слишком неосторожен и потревожил ваш сон!       Какого… хрена?       Нет, серьёзно.       «Система? Э-э, что за номер у этого сбоя?..»       [Отчёт! Канва событий в норме, сюжет идёт чётко в соответствии с действиями всех его участников. Сбоев не обнаружено, все аспекты мира функционируют в надлежащем порядке. Желаете перейти в настройки и просмотреть подробную статистику?]       Ничего не скажешь. Вот вам и доброе утро…       Шэнь Цинцю постарался принять холодный вид, и хоть он всё ещё выглядел растрёпанным после сна, вышло у него довольно хорошо. Прочистив горло, он резким взмахом распахнул веер, скрыв за ним лицо.       — Объяснись.       Ради всего святого, разве не Мин Фань должен заниматься уборкой и разве не должен он начинать её позднее? Что ж такого должно было случиться, чтобы озлобленный адепт подобрел и вместо обычных побоев просто свалил на младшего свои утренние обязанности?       Ох, да к чёрту. Главное, Небеса ещё на месте, а всё остальное — дело поправимое.       Бинхэ покорно склонил голову, готовый к очередному дню, обещающему начаться с наказания.       — Этот ученик вчера получил от шисюна Мин наказ выполнить все его обыденные дела. Этот ученик с готовностью встал засветло и наносил воды, перебрал рис, заштопал одежды шисюнов, вычистил обувь и заготовил дрова. Понадеявшись закончить скорее и выкроить время на тренировку, этот ученик чересчур поспешил с уборкой комнат, по неосторожности разбудив учителя… Он безмерно виноват и готов принять наказание.       Шэнь Цинцю медленно свернул веер, выпрямившись в постели. Лицо его потемнело.       И вот что тут прикажете делать? Без сомнений, оригинальный Цинцю без раздумий придрался бы к качеству уборки, ко взгляду, к манере речи и, сделав из своего пробуждения настоящую трагедию, запер бы Бинхэ в сарае. Но ещё свежие синяки от вчерашней потасовки, видневшиеся из-под одежд на руках, лодыжках и ангельском личике, брали нынешнего заклинателя за живое. Кроме того, что ни говори, а разум человека, пришедшего из свободного двадцать первого века изнывал от одной только мысли о количестве и тяжести труда, который этот мальчик смог сделать за одно утро, и такое упорство и трудолюбие… не могли не восхищать.       — Что же, — вздохнув, Шэнь Цинцю легко встал с кровати, пригладив волосы и приняв вид прохладный и величественный. — Раз это уже случилось… для начала тебе необходимо закончить уборку. Позже я скажу, чем следует заняться дальше.       Глаза Ло Бинхэ удивлённо расширились, и он отвесил молчаливый поклон, не смея даже озвучить благодарность. Шэнь Цинцю, проигнорировав этот жест, не спеша прошествовал мимо, остановившись на пороге и терпеливо вдохнув полной грудью.       [ООС! Оригинальный «Шэнь Цинцю» сразу наказал бы «Ло Бинхэ»! ОК: -20!       Оставшееся количество ОК: 135.]       Шэнь Цинцю смиренно поджал губы.       «Н-да, такими темпами мне до десяти миллионов — что до луны пешком.»       Но не мог же он избить ребёнка! В конце-то концов, он цивилизованный человек, а не канонный мудак-педофил. И, кроме того, Бинхэ и так настрадался.       «Больше не будет на этой горе насилия.»       С этими словами в голове тут же всплыла вчерашняя потасовка с Мин Фанем, и руки зачесались прописать ему хороший подзатыльник.       «…мгм, ну, по крайней мере, беспричинного точно не будет.»       Вдалеке меж тем замаячили чёрно-красные одежды, и сердце Цинцю дрогнуло. Юэ Цинъюань, являясь и без того человеком ужасно занятым, всё-таки выкроил время и с первыми лучами солнца отправился навестить больного шиди. В этом жесте было столько искренней заботы и участия, что душа любого человека дрогнула бы, окутавшись благодарностью.       Подумав о том, что оригинальный Шэнь Цинцю был бы недоволен этим визитом и испытывал крайнее отвращение к заботе шисюна, обновлённая версия заметно поморщилась. Ло Бинхэ за его спиной тем временем сменил тряпку на метлу и усердно отрабатывал дарованное ему время, порхая по комнате как трудолюбивая пчёлка. Лицо его выглядело до того сосредоточенным, что на него нельзя было смотреть без улыбки.       Чайный сервиз меж тем оперативно унесся куда положено, и юноша принялся напряжённо протирать все плоские поверхности, на которых могла скопиться пыль. Шэнь Цинцю отвернулся, устремив взгляд в небо. Мысли его потекли стройным потоком, а душа было пришла в умиротворение, как вдруг…       [Очки Репутации: +50!]       Удивлённо моргнув, он, не найдя причин такому внезапному бонусу снаружи, обратил свой взгляд обратно в комнату. Среди идеально чистого дома он закономерно обнаружил Бинхэ.       Стоящий у стола, тот замер с тряпкой в руках, превратившись в каменное изваяние. Детские глаза были расширены, а взгляд намертво прикован к яблокам. Зелёные дички, собранные вчера заклинателем в рукава, сейчас лежали в аккуратной вазочке, отбрасывая на белое дерево столика цветные блики.       «Вот те на.»       Да, над конспирацией ему ещё работать и работать.       — Учитель…       Шэнь Цинцю, безмятежно раскрыв веер, легко обернулся и вопросительно вскинул бровь. Весь его образ излучал исключительное спокойствие, и Бинхэ, потупившись, почтительно склонил голову. Ладони вспотели от внезапного озарения, и он с силой сжал их в кулаки.       Несколько секунд они стояли в безмолвии, пока наконец мальчик не осмелился, набравшись духу и благоговейно выдохнув:       — Этот ученик… искренне благодарит вас… за… великодушие. Он будет стараться вдвое усерднее, чтобы оправдать оказанное ему доверие!       Шэнь Цинцю склонил голову набок, параллельно приветственно кивнув Юэ Цинъюаню, уже подходящему к дому.       — Не обольщайся. Я не наказал тебя за проступок лишь потому, что не хочу наносить тебе лишних увечий перед тяжёлыми тренировками.       Ло Бинхэ просиял, сложив руки в благодарном жесте и отвесив очередной поклон. Мужчина одарил его загадочным взглядом, окончательно отвернувшись и поддержав иллюзию о том, что разговор шёл об утреннем происшествии. Бинхэ же принялся с новыми силами натирать столешницу, но только слепой не заметил бы, как отчаянно теперь горели юношеские глаза.       Ну надо же. Мальчишке хватило беглого взгляда на фрукты, чтобы провести логическую цепочку, совместив вчерашнюю сцену с кинжалом и учителя! Что ж, его смекалка действительно достойна восхищения. Похоже, забрав яблочный ножик с собой, он разглядывал его не меньше, чем всю ночь.       — Шиди, я безмерно рад видеть, как быстро ты оправляешься! Ты встал раньше обычного. Как твоя голова?       Шэнь Цинцю, восхваляя всех богов и небожителей за то, что за вскрывшуюся ООС-ную правду с него не содрали ОК, улыбнулся Юэ Цинъюаню, к тому времени как раз подошедшему к дому.       — Не стоит беспокойства, — пренебрежительно взмахнув веером ответил он. — Я крепко стою на ногах и чувствую себя как никогда раньше. Не могу сидеть на месте. Как себя чувствует шисюн?       Так, за разговором, они неспешно направились по дороге, смутно проступающей из-под утренней дымки. Заклинатель во избежание лишних вопросов нарочно отвёл Цинъюаня от дома, где возился воодушевлённый младший ученик.       Вот получит он возможность говорить то, что думает — и не будет нужды избегать разговоров о Бинхэ. А пока…       — Шиди, ты точно уверен, что оправился? — в голосе Юэ Цинъюаня тем временем плескалось искреннее беспокойство. — Ты же знаешь, ученики не лишатся духовных сил, если ты на несколько дней оставишь их.       — Может и не лишатся, — парировал Шэнь Цинцю, обмахиваясь веером и чинно вышагивая рядом с ним, — но дисциплина у них слетит с катушек. Кроме того, ты знаешь, что я не собираюсь мириться с отсутствием достойных кандидатов на участие в предстоящем… Следовательно, мне нельзя давать им расслабляться даже на краткий промежуток времени.       — Ох, шиди…       Цинъюань тяжело вздохнул, потерев переносицу и отведя взгляд. Безусловно, его шиди был невероятно упрямым человеком, руководствующимся девизом «сделай или умри» в любом, даже самом малом, деле. Да, было бы глупо надеяться, что тот согласится ослабить напор.       Шэнь Цинцю же, тем временем мысленно припоминающий новеллу, приготовился к диалогу о поручении, которое его оригинал обещался разрулить ещё до лихорадки. По всем канонам, сейчас Юэ Цинъюань должен был со вздохом сообщить, что, раз шиди чувствует себя хорошо, то вскоре займётся миссией и прихватит учеников.       Вообще, между этими событиями по-хорошему должно было бы пройти несколько дней, равно как и между его пробуждением и стычкой подопечных в лесу. Но в нынешней его истории всё весьма ускорилось, и Шэнь Цинцю, в целом, был не против. Как-никак, чем быстрее он пройдёт стартовый этап, тем больше времени у него останется в запасе до рокового толчка А-Ло в Бездну, а, значит, появится больший простор для манёвра.       Юэ Цинъюань действительно доверительно склонился к нему, разведя руками:       — Ну, раз шиди говорит, что полностью оправился, значит, скоро он сможет взять учеников с собой на миссию по изгнанию злого духа. Уверен, в пути и в бою его подопечные проявят себя как нельзя лучше.       Он искренне улыбнулся, словно бы ни на секунду не сомневался в шиди и его учениках.       — Так и будет, — кивнул Шэнь Цинцю, изящным взмахом руки отправив веер в рукав. — Я навожу последние приготовления и со дня на день выдвигаюсь туда.       «Жди меня, мерзкий злодейчик, я и заклинание уже подобрал специально для таких как ты. Раз-два и дело с концом.»       Шисюн мягко взглянул на него, покачав головой:       — Уверен, что шиди и его послушники справятся с духом в два счёта, однако шиди совсем недавно оправился от лихорадки, и я не могу не волноваться. Как-никак, дух свирепствует уже очень давно, и он наверняка освоился в местности, когда как твои подопечные впервые столкнутся с такими условиями… впрочем, я лишь хочу убедиться, что вы взяли достаточно защитных амулетов и подходящих одежд, чтобы путь в снегах прошёл как можно легче.       — Само со…        Стоп.       В каком смысле «в снегах»?..       — Всё в порядке, шиди? Тебе всё ещё нездоровится?       — Нет-нет… — натянув на лицо пренебрежительное выражение, прохрипел Шэнь Цинцю, — просто… гм, мне казалось, к нам поступали слухи о некоем призраке, сдирающем с людей кожу во вполне обычном поселении…       — Ох, видно, разум шиди ещё не оправился от столь долгого сна. Не вы ли недавно спорили с Цинхуа о том, кто какую миссию возьмёт? Помнится, он сказал, что не сможет разобраться с горным духом, и тебе пришлось уступить, передав проблему с Кожеделом под его ответственность.       «Чт…»       Но не успел Шэнь Цинцю обдумать услышанное, как перед глазами всплыло мигающее окошко и Система торжественно объявила:       [Стартовый этап запущен успешно! Миссия: «Происшествие в Маошу». Задача: прекратить убийства, происходящие в горном монастыре. Отказ: -1000 ОК. Награда: 100 ОК, снятие блокировки с функции: ООС.]       Да что с этим миром не так?! Мало того, что события сминаются в кучу, ускорившись со скоростью света, а с утра к нему вообще заявился Бинхэ, так теперь ещё и знакомая миссия с сюжетом, известным наперёд, оказывается, отдана подонку Цинхуа!       И теперь ему нужно не просто суметь сориентироваться в незнакомой обстановке и обезвредить неведомого монстра, так ещё и скоординировать детей, ни разу не знавших температуры ниже минус двадцати! И, главное, за самую днищенскую награду. Чёрт с ним, с ООС, но сотня ОК? Да на это даже свечку себе на могилу не купишь!!!       Тем не менее, Шэнь Цинцю умудрился вернуть на лицо более-менее канонную прохладу.       — Ах да, точно… я совсем позабыл про старину Цинхуа. Что ж, в любом случае, мы в кратчайший срок разберёмся с убийцей и как можно скорее вернёмся для продолжения тренировок.       Юэ Цинъюань, убедившись, что воспоминания вернулись к шиди, тепло улыбнулся, кивнув на прощание:       — Да будут Небеса благосклонны к вам в пути!       «Воистину, с благословением небожителей», — мрачно закончил про себя Цинцю, проводив шисюна взглядом.       Когда яркие одежды мужчины затерялись вдали, он, простояв на тропинке ещё немного, машинально зашагал обратно к дому. В углу зрения всё ещё маячило окошко с миссией, и он с горя открыл его, пристальным взглядом помусолив кнопку «Читать подробнее…». Перед ним тут же развернулась статейка.       [Горную цепь на северо-западе с начала времён венчала высокая гора, именуемая Мёрзлым пиком. У его вершины несколько веков тому назад расположился Маошу — монастырь, ныне промышляющий выращиванием высокогорных растений и созданием лекарственных настоек. По легенде, Маошу основала одинокая заклинательница, потерявшая возлюбленного в жестоких снегах. Воздвигнув могучие стены и своими слезами взрастив потрясающий цветник где-то в самом сердце гор, она навеки наделила это место и всех обучающихся там удачей, так необходимой одиноким людям. С тех пор туда отдавали девушек, не желающих выходить замуж и решивших посвятить свою жизнь самосовершенствованию, веря, что с этих пор Небеса всегда будут благосклонны к ним и их семьям. Так и случалось. Хоть имя той заклинательницы затерялось во времени, её сила всеобъемлюще оберегала адептов монастыря. Пастухам, пасущим скот и попадающим в метель не грозило ничего, стоило из бурана выйти монашке, одним свои присутствием успокаивая бурю, охотникам в лесах непременно везло с добычей, если перед этим они поднесли в монастырь свои дары, а рыбаки забирали домой богатый улов из холодной реки, если на одной из лодок ими правила послушница. Надо ли говорить, что на узких дорогах никогда не случалось обвалов, а волки не трогали путников?       Исправно раз в несколько месяцев большая группа девушек запрягала повозки и спускалась в предгорные равнины, чтобы обменять травы и микстуры на одежду и прочие необходимые предметы. Так было до тех пор, пока вдруг однажды по предгорному поселению не пронеслась страшная весть — вместо привычных повозок и процессии из Маошу спустилось лишь несколько девушек, стенающих и плачущих о том, что на вершине зверствует какой-то жестокий дух, убивающий людей и пожравший всю их удачу.       Люди не посмели подняться с ними, рассудив, что раз даже монахинь оставило их великое везение, то обычному человеку и вовсе нечего будет там делать — сразу провалится под снег в проталину и сломает шею. Вскоре неудачи сделали из процветающей горы гиблое, мрачно место, об одном упоминании которого в жилах стыла кровь. Жестокие бураны, свирепствующие хищники и страшные морозы не давали людям подниматься выше первой линии, и предгорные деревни постепенно начали приходить в запустение. Так было до тех пор, пока однажды кто-то из местных вдруг не предложил попросить о помощи заклинателей, и так эта весть дошла до Цинцзин.]       Шэнь Цинцю с размаху захлопнул статью.       Блеск.       Ему предстоит морозить жопу в совершенно неприветливом месте, где неудачи преследуют людей по пятам. Говоря объективно, выбора у него не имелось, но стоило Цинцю вновь вспомнить расценки и награды, как кровь вновь заклокотала от гнева.       «Это же натуральное издевательство! Эдак я на простой "Кофе быстрорастворимый: три в одном" из магазина за 1000 Общих буду копить полвека!»       Система, уловив, в чей адрес повернули потоки агрессии, примирительно вклинилась в его мысли:       [Если пользователь желает увеличить количество наград, которые получает за миссию, в специальном меню он может подключить бонусный пакет, который увеличит награды, в то же время существенно повысив сложность задания.]       Так-так. А вот это уже интересно.       «И какие есть пакеты?»       [Сейчас активен: «Новичок». Стандартное количество очков, обычная сложность.       Также в ассортименте есть:       «Продолжающий»: +300 ОК к награде, выполнение миссий осложняется погодными условиями и увеличением на пути количества естественных препятствий. Цена активации: 10 ОК.       «Умелец»: +1000 ОК, кроме прочего на пути обязательно встанет от одного до трёх мини-боссов. Цена активации: 50 ОК.       «Мастер»: х4 ОК и х2 ОР, ко всему предыдущему интеллект встречающихся на пути монстров будет значительно повышен. Цена активации: 100 ОК.       «Камикадзе»: х5 множитель ко всем получаемым в процессе миссии очкам, прохождение осложняется полным отключением удачи. Цена активации: отсутствует.]       «Ну нихуяшеньки себе…»       И главное же, вроде бы и заманчиво — задрать сложность, ведь с ним сам Главный Герой этого мира, обладающий неуязвимостью к смерти. Но его-то, злодея, жизнь одна! И если Бинхэ и бросится закрывать его собой, то едва ли успеет. Ребёнок ещё, реакция пока что не та.       Так что следовало хорошенько поразмыслить, стоит ли вообще прикручивать сложность и создавать на пути проблемы своими же руками. А то как бы потом не пожалеть, если вообще не поплатиться жизнью…       Ноги меж тем принесли его обратно к бамбуковой хижине, и Шэнь Цинцю обнаружил Бинхэ стоящим у порога на коленях и смиренно ожидающим его возвращения. На миг сердце мужчины дрогнуло, и как раз в этот момент мальчик распахнул глаза, вперив в учителя полный обожания взгляд.       Чёрт… даже зная, что этот ангелок защищён непрошибаемой аурой ГГ, он не сможет подставить его под удар. Да что там — он уже сейчас теряется, стараясь выдумать достаточно канонную причину, по которой садист-Цинцю мог бы проигнорировать ненавистного мальчугана и отослать его подальше. И не может.       Жизнь его жестянка…       Из рукава выскользнул веер, тут же закрыв заклинателю половину лица, и тот, прохладно сверкнув глазами, прошествовал мимо своего адепта.       — Можешь идти, — бесцветно сказал он, не оборачиваясь, — займись тренировками. Я жду от тебя лучших результатов.       — Слушаюсь, мастер! — С готовностью отчеканил Бинхэ, вскочив на ноги и со скоростью света унёсшись прочь, перед этим, впрочем, не забыв отвесить почтительный поклон.       Оставшись наконец наедине с собой, Шэнь Цинцю убито рухнул в кресло, склонив голову и упёршись веером в переносицу. Без особых раздумий наконец приняв миссию с горами, он обвёл комнату мрачным взглядом. Система тем временем содрала ещё десять очков за ООС.       Изнутри его прямо-таки выжигал синдром упущенной выгоды. Чтобы отвлечься, он залез в меню, принявшись щёлкать настройки управления. Как-никак, а гипнотизировать кнопки, дожидаясь, пока они нажмутся — крайне неудобно. Куда практичнее будет управлять этой хренью лёгкими кивками головы или покачиваниями рукой, что он незамедлительно опробовал новшество и удовлетворительно хмыкнул. После некоторых раздумий он вновь открыл меню с бонусными пакетами.       Повздыхал и на пробу ткнул в «Продолжающего», после чего перед глазами мигом вылезло окошко подтверждения:       [Вы уверены, что хотите переключить пакет с «Новичка» на «Продолжающего»? Цена активации: 10 ОК.]       Погипнотизировав взглядом эту табличку, Шэнь Цинцю в сердцах отклонил предложение, снова перечитав описание. Риски слишком велики, а ему ещё убийцу искать, выслеживать и ловить. Причём желательно не потерять в процессе учеников и авторитет. Да и каких-то там триста очков бонусом в обмен на вечные снежные бури и овраги… мгм, спасибо, не надо.       Вздохнув, Цинцю принялся постукивать веером по подлокотнику, методично перелистывая пакеты и нажимая на них, чтобы снова закрыть и отправиться дальше.       [Вы уверены, что хотите переключить пакет с «Новичка» на «Умельца»? Цена активации: 50 ОК.]       Нет, бонус всё ещё довольно скромен, а хуже вечной снежной бури и оврагов может быть только вечная снежная буря и овраги, набитые монстрами.       Щёлк.       [Вы уверены, что хотите переключить пакет с «Новичка» на «Мастера»? Цена активации: 100 ОК.]       Не-а. Слишком высокие ставки, да и он ещё не настолько вкурил эту жизнь, чтобы кромсать монстров направо и налево. А умных монстров — и подавно.       Щёлк.       [Вы уверены, что хотите переключить пакет…]       Пф. Косплеить Се Ляня может и весело, но он явно не достиг такого уровня просветления, да и он, в отличие от своего любимого книжного героя, был далеко не бессмертным. С другой стороны, на горе удача и так в последние годы отключена…       Шэнь Цинцю прикрыл глаза. Заманчивый множитель размером целых х5 ко всему маячил перед глазами, зазывая в дебри хардкора. Мужчина стукнул себя по лбу, отрезвляя, и удручённо кивнул. Нет, на стартовой миссии точно не стоит рисковать. Пролета…       [Поздравляем! Пакет успешно переключён с «Новичка» на «Камикадзе»! Награды были увеличены, показатель удачи аннулирован. Желаем вам приятной игры!]       «?!..»       Веер шибанул по креслу с такой силой, что ручка затрещала, отдавая вибрацию в кисть.       «Я не давал подтверждения, я не платил, я..!»       [Этот пакет не требовал оплаты для переключения, желаете переключить обратно?]       Цинцю попытался вскочить на ноги, но тут же запутался в одеждах, со всего размаху грохнувшись на пол. Не повезло — пояс немного расслабился, попавшись под ногу.       «Так, хорошо, хорошо… живо переключай меня назад!»       [Переключать пакеты можно не чаще чем раз в двадцать суток. Пожалуйста, подождите ещё 479 часов 59 минут 49 секунд.]       «…»       Вот вам и пощёлкал, чтоб этим геймдизанерам в Бездне сдохнуть.       Шэнь Цинцю поднялся на ноги. Его слегка потряхивало от выбросившегося в кровь адреналина. Захотелось последовать за ним и выброситься с ближайшего обрыва.       Сам идиот. Причём беспросветный.       Ну… из того, в чём он может быть уверен… как минимум, Бинхэ точно выберется из гор живым. Из минусов — он и весь остальной отряд в таком случае обречены на скоропостижную смерть в ближайшем сугробе.       «Может, сказать Цинъюаню, что я ещё болен и подождать двадцать дней…»       Но Система мягко динькнула, напоминая об уже взятой миссии, и Шэнь Цинцю захотелось снова приложиться головой об пол. Но этого ему сделать не дала Нин Инъин, робко заглянувшая в дверь.       — Мастер?       — М? — Заклинатель натянул на лицо приветливое выражение, мысленно плюясь от мерзости прошлых намерений этого тела. — Ты что-то хотела?       Девочка уверенно вошла, склонив голову.       — Я бы хотела попросить мастера…       И она выложила всё как на духу. О том, что Мин Фань в конец озлобился и что А-Ло хороший и не заслужил такого, о том, как она почитает учителя и просит его поговорить с шисюнами…       На протяжении всего её сбивчивого монолога Шэнь Цинцю удерживал на лице мягкую заинтересованность, а в конце, тяжело вздохнув, пообещал разобраться. Нин Инъин, благодарно поклонилась до пола, тут же просияла и бросилась в рассказ о вчерашнем происшествии.       — Представляете, когда утром Мин Фань попытался прижать А-Ло на заднем дворе кухни, клинок снова его защитил!       «Ну ничего себе… я, кажется, перестарался… то-то я себя таким опустошённым до сих пор чувствую. Немудрено — привязать огрызок яблока к чужой энергии.»       — Ах, хотела бы я управляться с оружием так же, как А-Ло… — меж тем вздыхала Нин Инъин, мечтательно поправляя волосы. — А так я лишь медитирую да читаю книги.       Шэнь Цинцю мог понять её белую, как персиковые цветы, зависть. С таким потенциалом, как у Бинхэ, не тягаться даже ему, когда придёт время.       На душе по прежнему скребли кошки, и он принял мужественное решение отвлечься от всего этого дерьма. А потому, раскрыв веер, заклинатель исключительно загадочно взмахнул рукавом, хитро посмотрев на ученицу:       — Пожалуй, ты права, на одном чтении и стихах далеко не уедешь. Так и быть, учитель покажет тебе несколько приёмов.

***

      Вернувшись после эксклюзивной тренировки своей единственной подопечной среди мужской своры, Цинцю к своему удивлению осознал, что преподавание в условиях древнекитайской магической школы в миллион раз приятнее и проще, чем сидение надзирателем в младших классах сибирской началки.       И ещё считалось, что Инъин — самая непоседливая и частенько пренебрегающая нормами уважительного общения со старшими!       Кроме того, Нин Инъин оказалась крайне любознательной и схватывала всё на лету. То есть, буквально — на лету схватывала все снаряды (шарики травы, мягко спрессованные духовной энергией), запускаемые в неё учителем, и успевала перенаправить обратно. Конечно же, не попадала, но ловкости девчушке явно было не занимать. А её мастер незаметно для ученицы и сам привыкал управлять своими силами, к концу уже приноровившись до такой степени, будто с рождения жил в с циркулирующей в теле ци. Фактически, так и было, но… а, короче, не важно.       За основу этой «тренировки тела и духа» он взял увиденную им когда-то разминочную гимнастику какой-то секции по лёгкой атлетике, и, применив смекалку, добавил в неё боевые элементы, почерпнув те из памяти оригинала. Кроме того, он не забывал пересказывать девочке наставления из зазубренного оригиналом же учебника-трактата о духе юных магов. Причём пафоса нагонял не просто так, а с конкретной целью, ведь чем сильнее сказанное отпечатается у Нин Инъин в голове, тем полнее позже она перескажет это Бинхэ, который с готовностью запомнит каждый звук, имеющий хоть какое-то отношение к почитаемому учителю!       Впрочем, не исключено, что Шэнь Цинцю в силу своей прошлой жизни было легко наладить контакт с девочкой. Она напоминала ему прошлую себя, и это приятное дежавю в конце концов помогло прогнать сгустившуюся в душе тревогу. Было приятно также, что пока что неудачи не преследовали его по пятам, а именно: в полянку, где они тренировались, не ударила молния, его веер всё ещё находился в целости и сохранности, а дом, куда Цинцю вернулся, усевшись за стол, не рухнул и не занялся гореть.       Позвав Мин Фаня, Цинцю напустил на себя грозный вид, и до тех пор, пока каштановая макушка не показалась в дверном проёме, мысленно потирал руки в предвкушении.       — Мастер звал меня?       — Да. Подойди, — скомандовал он.       «Ничего личного, дорогой, но я не могу позволить тебе и дальше ухлёстывать за Инъин, деградируя в статиста на убиение», — вздохнул про себя Цинцю, придав своему взгляду такого холода, что им можно было бы заморозить ближайшую реку.       Пришла пора играть.       — До моих ушей дошла весть, что вчера ты и ещё некоторые мои ученики зашли в лес глубже, чем полагается, и…       — Но этот выродок увёл Нин Инъин из-под нашего присмотра!.. — не дожидаясь, пока тот закончит, выпалил юноша. — Конечно я не мог…       — Молчать. — Отрезал Шэнь Цинцю, угрожающе поднявшись на ноги.       Лицо Мин Фаня просияло. Он был уверен, что, узнав это, учитель как и прежде прикажет привести сюда «того урода», чтобы как следует с ним разобраться. Так было и раньше — стоило его пожаловаться на что-либо, относящееся к Бинхэ, как мастер тут же с готовностью это усугублял и назначал наказание. А, значит, и сейчас паршивец получит своё!       Однако вместо этого Шэнь Цинцю вздёрнул бровь, угрожающе распахнув веер:       — Ты, видно, совсем позабыл о приличиях за время моей лихорадки. Возможно, мне стоит напомнить моим неотёсанным ученикам о том, как следует себя вести при разговоре с учителем?       Его тон был холоден, а во взгляде плясало раздражение. Мальчишка, не понимая, почему вдруг мастер не захотел вновь спихнуть все провинности на младшего, непонимающе замер. Но спустя секунду тут же склонил голову, сложив руки перед собой.       — Этот ученик просит прощения. Он ляпнул лишнего, посмев перебить учителя.       — Именно. Надеюсь, ты не допустил такого в разговоре с другими хозяевами пиков.       Юноша пристыженно сжался, поклонившись ещё ниже. Учитель так в нём разочарован?..       Цинцю плавно махнул веером, неспешно зайдя тому за спину.       — Итак, насколько милая Инъин видела, вчера ты достиг пика своей неотёсанности, без моего ведома посмев затеять настоящую драку. Что ты можешь придумать в своё оправдание?       — Этот ученик лишь защищал шимэй, — тихо пролепетал Мин Фань, но вдруг вновь воспылал гневом и выпрямился. — А эта тварь посмела перечить старшим и напала на нас с ножом!       В качестве доказательства он вытянул вперёд руку, где на запястье виднелся свежий-свежий порез от ножа, но обернуться вслед за учителем не посмел, вперив пылкий взгляд в стену, уверенный, что сейчас-то Бинхэ достанется.       Но спустя секунду из-за спины донеслось ледяное:       — Неужели?       И юноша почувствовал, как учитель склонился к самому его уху.       — А Нин Инъин говорила мне совершенно другое… выходит, она лгала?       — Нет, ни в коем…       — То есть, солгал мне ты?       — Нет, я…       — Надо же. Стоило мне на несколько дней ослабить контроль, как вы вовсе потеряли всякие границы. Значит, назначь мне шиди Му чуть больше покоя, и вы пошли бы буйствовать на соседние пики? Или, быть может, спустились на дороги к селянам, начав кичиться своей силой?       — М-мы бы не посмели…       — Да, о чём это я. О какой силе может идти речь, когда самый младший среди вас, не бравший в руки оружия, смог обратить в бегство целую толпу, обучающуюся у меня уже несколько лет.       — Я… я…       Мин Фань затрясся всем телом.       Это был полный провал.       Он осознал, как это выглядело со стороны, и понял, что если ляпнет про кинжал, летающий сам по себе, учитель точно выпорет его за наглое сочинительство. Кроме прочего, и правда, если один забитый мальчик смог отделать толпу опытных адептов…       Он сглотнул и опустился на колени, уставившись на доски, которыми был вымощен пол. От стыда и сомнений, охвативших его, юноша не мог пошевелиться.       Шэнь Цинцю же продолжил, и в голосе его послышалась усталость.       — Видимо, я поторопился, решив взять вас на предстоящую миссию… мало того, что вы преисполнились малодушного гнева, но я наивно решил, что вам хватит мозгов не позорить меня своими выходками или хотя бы не позориться перед своей шимэй.       Юноша вздрогнул, вскинув голову, но учитель по прежнему стоял у него за спиной, и ему только и оставалось, что вперить испуганный взгляд в противоположную стену.       Если в нём так разочаровались, значит, он действительно ни на что больше не способен… действительно, он поступил ужасно, напав исподтишка и толпой, но… учитель же… нет, нет, ему никак нельзя его разочаровывать, иначе… иначе его отошлют обратно и отец наверняка отречётся от такого непутёвого сына!       — Этот… этот ученик совершил ошибку… Позвольте ему всё исправить и доказать мастеру, что такого больше не повторится!       Воцарилось молчание. Мин Фань всё ещё еле заметно трясся, но не смел подняться с колен или тем более обернуться.       Он не знал, сколько прошло времени, когда учитель наконец шагнул вперёд, положив руку на его плечо.       Голос заклинателя звучал ровно и глубоко.       — Если ты не прекратишь вести себя неподобающе, боюсь, я разуверюсь в том, что ты заслуживаешь называться моим старшим учеником. Пообещай мне, что будешь стараться лучше.       Мин Фань встрепенулся, едва не вскочив на ноги, и, заикаясь, отозвался:       — Эт-тот ученик клянётся, что более не даст учителю поводов сомневаться в его почтении и старании!       — Хорошо. — Заключил Шэнь Цинцю, свернув и вновь раскрыв веер. — Встань.       Он прошёл чуть дальше, поравнявшись с мальчиком, и протянул ему нефритовый кулон, который тот вчера с энтузиазмом Ромео задаривал Нин Инъин.       — Посмотрим, насколько крепки будут твои слова.       Мин Фань распахнул глаза так широко, что Ло Бинхэ и не снилось, и спустя несколько секунд ступора трясущейся рукой принял украшение, не посмев послушаться и лишь сильнее склонил голову в благодарности.       — Поднимись, — настойчиво повторил Шэнь Цинцю, и, потянув за цепочку, тем самым поднял за ней и юношу, пристально посмотрев тому в глаза. — Признавай свои ошибки с честью.       Мин Фань открыл было рот, но мужчина не дал ему сказать, легко махнув веером и отойдя в сторону. На секунду задержавшись, тот вдруг повернул голову, добавив:       — Надеюсь, ты усвоишь урок. И впредь, встречая на пути человека, думай дважды, прежде чем стать ему врагом. Ежели человек слабее — защити, сильнее — уступи и повзаимствуй мудрость… поверь, всерьёз обнажать клинок стоит только лишь перед самыми ужасными людьми.       Мин Фань остолбенел, а мастер как ни в чём не бывало принялся перебирать пачку свитков, лежащих на столе. Спустя некоторое время он объявил:       — Что ж, а теперь займись приготовлениями, — в руке мужчины развернулся пергамент, взятый у прохвоста Цинхуа ещё до судьбоносной лихорадки, и он махнул им, отдавая юноше приказ. — Не вздумай разочаровать меня. Завтра на рассвете мы отправляемся в путь.