Глава 4. Добро пожаловать в предгорья!
10 апреля 2023 г., 18:12
Бах.
Повозка подпрыгнула на кочке, и Шэнь Цинцю пресно поморщился, выйдя из медитации. Режим хардкора давал о себе знать — за последний час это был уже тридцать седьмой по счёту ухаб, пришедшийся на его пятую точку.
Ло Бинхэ, расположившийся напротив и нервно кусающий губы от напряжения, сидел с видом человека, проглотившего лом. Его можно было понять — не каждый день удостаиваешься чести занять в пути место рядом с учителем.
Пока что недоступное ООС не позволяло мастеру одёрнуть юношу, и Цинцю только и оставалось, что обмахиваться веером, пытаясь сконцентрироваться на дыхании. Пожалуй, методичный скрип колёс вывел бы из себя кого угодно, но за эти шесть часов пути он волшебным образом научился не обращать на него внимания.
Бах.
Он готов был поклясться, что ещё несколько таких ухабов, и именитый заклинатель отберёт лошадь у ближайшего послушника, скачущего рядом, а его посадит в карету ловить задницей ямы вместо себя.
А, к чёрту, он же не садист.
Бах-скрип.
Не садист, не садист, не садист…
Бах.
На самом деле, он начинал думать, что невезение начало преследовать его ещё раньше. Если быть точным, ещё с рождения.
Ба-бах.
Не садист.
По несчастливому стечению обстоятельств даже несмотря на то, что Мин Фань прекратил обращать на ранее ненавистного мальчика хоть какое-то внимание, лошадей, чтоб их, не хватило! Потому что сукин сын Цинхуа, сваливший с пиков за три дня до, забрал себе четверых, а оставшиеся ещё не очухались от прошлой миссии, на которую мотался с подопечными Лю Цинге. Чёртов терминатор. И зачем он вообще брал лошадей?!
Словом, Цинцю пришлось оставить на горе почти половину подопечных. С одной стороны, чем меньше народу, тем больше кислороду — проще следить за каждым. С другой же… смотреть на убитые лица адептов, которым не повезло со жребием, было для их мастера настоящей пыткой. Скрепя сердце он наказал им усердно тренироваться да попросил Цинъюаня иногда за ними присматривать — вот и всё, что было в его полномочиях.
Но сейчас, седьмой час болтаясь по убитой дороге, он сожалел, что вообще проснулся.
Воздух уже заметно похолодал, и Цинцю с нетерпением ждал ближайшего населённого пункта, чтобы поскорее приказать всем переодеться. Увы, вокруг в край развороченной дороги царило запустение на многие ли вперёд.
Мерно покачиваясь в такт повозке, Цинцю в миллионный раз проверял оставшиеся у него баллы. Ровно сотня. Двадцать содрали за то, что не погнал Бинхэ по конюшням проверять, действительно ли весь их транспорт болеет или загнан до изнеможения (будто это и так было непонятно), а ещё пять сняли за то, что на двадцать седьмой кочке заклинатель не выдержал и выматерился сквозь зубы.
Ло Бинхэ, тогда, видимо, подумавший, что учителя вырвало из медитации, озабоченно нахмурился. Но зря переживал — учителю всего-то напрочь отбило задницу и почки заодно, и он прошипел на непонятном, но явно могучем языке заклинание, облегчающее ментальные муки.
Вообще, все проблемы Шэнь Цинцю могли решиться, пересядь он на место мальчишки — левое переднее колесо было целым, и та часть древнекитайской кареты не тряслась так сильно, как его. Но мужчина просто не мог набраться духа поступить так бесчеловечно. Особенно после того, как Ло Бинхэ опешил от радости и благоговения, когда учитель позволил ему ехать рядом с собой. И теперь причина была даже адекватнее, чем в каноне — учеников поделило жребием ровно напополам, а лошадь Бинхэ оказалась на последнем издыхании, и её пришлось вернуть в конюшню. Оставлять его на пике было бы нечестно, а тут и девчушка, которой также повезло попасть в пятёрку счастливчиков, удачно подсуетилась.
Окружающие объяснили это тем, что мастер усадил внутрь того, кто в случае чего оказался бы самым бесполезным в качестве бойца, Системе Цинцю объяснил это прихотью Нин Инъин, которую прошлый он никогда не разочаровал бы, а себе он просто сказал не болтать лишнего и всеми силами не давать своей руке потянуться к взъерошенной макушке. Не время.
Ещё успеет нанянчиться вдоволь.
При этом ничего не мешало ему смотреть на мальчика из-за кромки веера, мысленно рассуждая о его потенциале.
Несмотря на вечные избиения и недоедание, ставшее обыденностью, ученик был сложен довольно крепко. Разве что подростковая нескладность, присущая всем в его возрасте, давала о себе знать. Но при всём этом Ло Бинхэ оставался на редкость красивым. Пожалуй, для взгляда современного человека, пришедшего из серой реальности, каждый заклинатель в этом мире казался созданием спустившимся с Небес, но… всё-таки, Бинхэ был особенным.
Правильные скулы и королевский разлёт бровей, ровный нос, изящные губы, длинные ноги, подтянутое тело и начавшие шириться плечи… о, он был воистину очаровательнейшим ребёнком. Таких только и изображать на иконах в роли ангелов или приглашать сниматься в рекламе детской одежды. Вообще, были бы у него под рукой простой грифельный карандаш и огрызок бумаги, он с удовольствием скоротал бы время за…
[Очки Репутации: +50!]
«…»
Это что ещё за чертовщина?
Цинцю пару раз растерянно моргнул и нахмурился, а Бинхэ вдруг вздрогнул, будто бы будучи уличённым в чём-то неподобающем.
Можно было догадаться, что, раз в этом режиме стоит множитель x5, изначально ему полагалась бы десятка, но, всё-таки, за что?..
Система не удосужилась дать даже малейшего комментария.
Ло Бинхэ, кажется, решил просверлить в полу дырку своим пристальным взглядом, и в голову к главе пика Цаньцюн закрались некоторые подозрения.
Но тут он осознал, как именно Бинхэ мог истолковать его взгляд, и, отвесив себе мысленную пощёчину, прикрыл глаза и устремил взгляд в окно. Не хватало ещё, чтобы мальчик подумал, что в чём-то провинился, а с него за мягкий ответ содрали бы ещё полсотни баллов.
Бах.
[За данное действие полагался бы штраф в размере 10 ОК.] — Как бы между прочим возразила Система, заботливо отобразив это в углу.
Цинцю только тяжело вздохнул, вновь погрузившись в медитацию. Такими темпами, может, и не долго ему до кофе осталось.
Спустя несколько сотен кочек спустя снаружи раздались сдавленные вздохи — впереди наконец замаячило поселение, и чёрные точки домишек, выделяясь на фоне исполинских бледно-серых гор, дарили путникам воодушевление.
— Остановимся там, — скомандовал Цинцю, отодвинув занавеску кончиком веера. Из двух путей на показавшейся перед ними развилке он уверенно указал на правый. На его конце явно виднелась деревенька. — Сменим одежды и узнаем последние слухи.
Бинхэ, кажется, всю оставшуюся дорогу сидевший в каком-то трансе, очнулся и живо схватывал каждое слово учителя.
Подстегнув белоснежных скакунов, заклинатели устремились к деревеньке, и вскоре наконец ступили на заледенелые улочки. Табличка над забитыми окнами дома у окраины гласила: «Добро пожаловать в предгорья… хэн!».
Воодушевляло так себе. Тем более, учитывая, что у местных было дурным тоном допускать что-то подобное со священными названиями этих мест. Поверье гласило — каждый раз, воспроизводя вслух или на письме название их горы-покровителя, они используют частичку царящей на ней удачи. Впрочем, это было во времена, когда удача действительно работала. Вполне вероятно, многое могло измениться.
Земля в окрестностях оказалась промёрзшей на несколько ли вглубь, и по твёрдости ничем не уступала мощёным улицам крупных городов. Озираясь в поисках хоть кого-нибудь из жителей, Цинцю с трудом углядел в конце улицы постоялый двор, дверь которого не была заколочена досками. Хоть на стёклах и собралась изморозь, ветра не было и в помине, а потому явно минусовые температуры не слишком мешали. Более того — располагайся цель их миссии в этой деревеньке, не пришлось бы даже брать согревающие амулеты, не то что тёплую одежду — их закалённые тела без особых проблем переносили такие лёгкие похолодания.
Но, увы, всё было далеко не так просто. Им предстояло забраться на самую вершину горы неудач, и для этой задачи не хватит даже пачки самых мощных обогревающих бумажек, которые Цинцю нашёл в закромах своего пика.
А потому, уверенно толкнув дверь забегаловки, он зашёл внутрь, оставив пару учеников стеречь лошадей.
Внутри оказалось почти пусто и невероятно мрачно. Свет еле-еле пробивался через окна, подёрнутые изморозью с одной стороны и засаленные грязью с другой, и Нин Инъин, пошедшая с ними, поёжилась и схватила Бинхэ за руку. Мин Фань скривился, но продолжил внимательно оглядывать помещение. Сам Бинхэ никак не отреагировал, прилагая все усилия, чтобы не отставать от учителя ни на шаг.
Шэнь Цинцю в свою очередь отчаянно вглядывался в сумрак, царящий в помещении, и нервы его натянулись до предела. Он явно ощущал тут чьё-то присутствие, и, учитывая, что деревенька выглядела заброшенной, это мог быть далеко не человек.
Ладонь скользнула на рукоять Сюя, и она успокаивающе потеплела. Едва ли мелкая нечисть посмеет сунуться к ним в открытую, ощущая присутствие такого сильного источника светлой энергии.
— Не отходите далеко, — вполголоса скомандовал он детям.
Судя по всему, люди давно покинули эти места. Держаться вместе сейчас — залог спокойных нервов.
Подопечные как один кивнули, и Цинцю вынул Сюя из ножен, пользуясь им как факелом, за что схлопотал от Системы пинок в размере пяти ОК. Но сейчас это заботило его меньше всего, потому что наполнившийся духовной энергией меч наконец разогнал липкую тьму, отбросив её к самым стенам.
Видимо, ранее это было главным залом постоялого двора, позже от малого количества постояльцев переквалифицировавшимся в нечто наподобие столовой. Засаленные столики и пыльный пол внушали неприязнь. Неподалёку однако виднелась лестница наверх, где, скорее всего, и располагались гостевые комнаты, но посылать туда детей переодеваться в одиночку было явным сумасшествием. Глядя на расположение стульев и столов, можно было бы сказать, что посетители в последний раз спасались отсюда бегством. Но ни следа оползня или лавины на улице он не замечал…
Вдруг рваная штора в дальнем углу еле заметно колыхнулась, реагируя на прошедшего мимо Мин Фаня.
Одними губами скомандовав ему отойти оттуда, Цинцю прищурился, медленно поставив на пол сумку с одеждой. Юноша побелел от напряжения, мигом оказавшись рядом с мастером.
Шэнь Цинцю неслышно приблизился к занавеске, а после резко отдёрнул её кончиком Сюя. Нин Инъин еле слышно охнула, а из темноты вяло выскользнула жирная крыса, тут же скрывшись в тени, протянувшейся вдоль стены. Мин Фань ринулся было за ней, но заклинатель резко остановил его, схватив за рукав.
На чём эта тварь так разъелась?..
Он хотел отправиться обследовать верхний этаж, но в следующую секунду из-за их спин раздался звон разбитого стекла, заставивший заклинателей резко обернуться.
— Ба-а, как-никак путники пожаловали! — громко прокряхтели из дальнего угла. — Какими ветрами вас к нам притащило?
Человек?
Шэнь Цинцю, нервно выдохнув, тут же принял спокойное выражение лица, сложив руки в рукава и приветственно склонив голову.
— Мы с учениками прибыли сюда в поисках пристанища, где могли бы оставить своих коней и некоторые вещи и направиться дальше в горы. С кем имеем честь говорить?
— Жун Го, хозяин сего места, — раздалось в ответ с явным каверканьем вежливой манеры речи Цинцю, и после некоторой паузы из темноты вперёд вывалился старик, укутанный в несколько слоёв шуб.
Одежды на нём были явно животного происхождения, и Шэнь Цинцю еле сдержал себя, чтобы не скривиться от неприятной вони, исходящей от мехов. Он готов был поклясться, что Мин Фаня так и подмывало спросить со старика за состояние и чистоту этого места, но в присутствии учителя он не осмелился вмешиваться.
— Вот уж не думал, что на своём веку увижу, как сюда пожалует кто-то живой, — меж тем довольно прокряхтел Жун Го, вставая на ноги и с треском потягиваясь. — Конечно, вы можете оставить тут своих коняшек, но я не могу ручаться за их сохранность.
Он мерзко хихикнул, и по спинам юношей, стоящих за учителем, пробежал холодок.
— Где все жители? — осторожно поинтересовался Шэнь Цинцю, положив руку на плечо нервничающей Нин Инъин.
Краем глаза он оценил состояние лестницы и рассудил, что, если получится договориться, по ней как минимум не опасно будет подниматься.
— Да пару снегопадов назад последняя семейка пропала.
Любопытная мера измерения времени… но хоть не «луны», принятые исключительно у нечисти.
— Пропала?
— Ага. Отправилась в местечко потеплее да побогаче, тут и не осталось никого кроме меня да пары крысок, — пояснил Жун Го, похлопывая себя по животу. — А вы у нас чевой, остановиться решили?
— Нет-нет, мы лишь отдохнём тут немного, а после отправимся дальше.
Хозяин поморщился.
— Пользуйтесь на здоровье — весь двор в вашем распоряжении. А куда путь держите, ежели не секрет?
Кажется, судьба им благоволит. Что ж, грех будет не воспользоваться.
— В Маошу, — ответил Шэнь Цинцю, мягко подтолкнув девочку в сторону лестницы. Старик поперхнулся, а Нин Инъин ойкнула. — Ну же, переоденьтесь и выньте из сумок всё лишнее. Провизию уберите глубже, а верёвки и талисманы устройте в лёгкодоступных карманах.
Мин Фаню не нужно было повторять дважды — кивнув, он первым ступил на скрипучую лестницу и девушка с готовностью потянулась за ним. Внизу остались лишь Жун Го, Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ, мнущийся рядом. Заметив замешательство ученика, заклинатель призывно махнул рукой, повторив:
— Иди и переоденься в тёплые одежды, а я пока расплачусь за комнаты.
Система мигом содрала с него ещё пять баллов за мягкое обращение с былым объектом ненависти, и Цинцю мученически вздохнул. Бинхэ же подавленно отозвался:
— Этот ученик просит прощения у учителя за неповиновение, но… у него нет подобающих одежд и в его сумке не так много всего, чтобы…
«Твою ж дивизию…»
С одной стороны, логично — Бинхэ на горе относительно недавно, и для него просто не успели смастерить такие специфические одежды. Но с другой стороны Шэнь Цинцю чуял, что тут постарался его оригинал, знавший о предстоящем отмораживании задниц заранее и намеренно не позаботившийся о младшем ученике.
Ну, где ошибка прошлого, там надо исправлять. Немного подумав, Цинцю мысленно заскрипел зубами. Это нельзя было списать на чистое невезение, но… чёрт, у него осталось девяносто ОК. Так он и до Маошу не дотянет! Но, боже, это убитое выражение лица…
— Хорошо, — мерно махнув рукой заключил он, передав Бинхэ свою наскоро собранную авоську и игнорируя очередной динь, списывающий с него ещё пятёрку. — Подожди меня немного.
Мальчик с готовностью кивнул, вцепившись в сумку обеими руками. Шэнь Цинцю же вновь обратился к старику, живо мнущего свой живот:
— Сколько вы желаете за комнаты?
— Ма, занимайте даром, — спешно отмахнулся он, — деньги мне всё равно ни к чему.
Заклинатель нахмурился, напряжённо дёрнув рукой.
— Благодарим вас за великодушие. К слову, не найдётся ли тут лишних охотничьих одежд или чего-нибудь подобного?
Жун Го глупо уставился перед собой, кажется, подвиснув.
Ло Бинхэ нервно переминался с ноги на ногу. Не дай боже ещё простынет на нервной почве, герой.
— А, да найдётся, — спустя несколько мгновений отмер старик, махнув рукой. — Пожалуйте, покажу, авось что подходящее найдёте.
Шэнь Цинцю жестом наказал Бинхэ не отставать, и, поблагодарив старика ещё раз, двинулся следом. Он повёл их по длинному тёмному коридору, ведущему куда-то вглубь первого этажа. Вдоль стен сгущался коричневатый сумрак. Паутина, развешанная под потолком жутковатыми гирляндами, лишь способствовала неприятной атмосферке.
— Отчего вы отказались брать деньги? — Вполголоса поинтересовался Шэнь Цинцю, отвлекаясь от мерзких видов.
Жун Го, кажется, вообще оторопел от такой завязки диалога. А, может, просто от факта диалога.
— А-ам, железки мне не нужны, всё равно торговать не с кем. Все ж разбежались сразу как с гор неудача спускаться стала.
— Почему же вы остались? — Вдруг подал голос Ло Бинхэ, и Цинцю мысленно перекрестился от неожиданности.
Они свернули куда-то направо. Сверху время от времени слышалось копошение и скрипы досок, но что-то подсказывало Цинцю, что это вовсе не его ученики. Старик, обернувшись, сверкнул глазами, жадно впившись взглядом в мальчика.
— А мне некуда идти, — прохрипел он, широко махнув рукой с подсвечником, который зажёг по пути. — Вот и остался помирать там, где родился.
Бинхэ достойно выдержал взгляд. Он вообще держался невероятно стойко, шаг в шаг следуя за мастером и не показыая и тени страха, хотя Цинцю мог бы поклясться, что у любого такая атмосфера вызвала бы по меньшей мере нервную дрожь. Сжав веер в кулаке и стараясь дышать как можно ровнее, мужчина поинтересовался:
— И давно горы перестали быть счастливым местом?
— Угу. Давненько.
Он явно не хотел об этом говорить, а потому заклинатель, прищурившись, уточнил:
— Не припомните, насколько давно?
Жун Го досадливо сплюнул, размашисто повесив подсвечник на стену:
— Чёрт знает. Давно, сказал же. Эдак… лун восемь назад.
Шэнь Цинцю содрогнулся. Дыхание его замерло, а ладонь медленно спрятала веер в рукав.
Твою ж мать. Твою ж ёбаную мать.
Лун.
Теперь ясно, почему в этом холодном местечке оказались крысы и почему этот старик до сих пор не загнулся от голода. Пазл сложился: это был не кто иной, как представитель монстров средней касты под кодовой кличкой Крысиное Брюхо. Вообще, было у него и более поэтичное название, вроде, на древнекитайском, но суть оставалась одной. Мерзотная тварь, натягивающая лицо последней жертвы, повелевающая крысами и таскающая самых агрессивных особей в стае у себя в животе. Преимущественно падальщик, не водится в многолюдных местах, предпочитает охотиться близ деревень и умирающих селений.
Сама по себе для более-менее опытного заклинателя опасности не представляет, но некоторые отродья выбирают оседлый образ жизни, и близ их жилищ становится действительно жарковато. И если на миг допустить, что они попали именно к такой особи, выходит, они сейчас… внутри самого настоящего блядского крысиного гнезда!
— Мы почти пришли, господа хорошие…
Твою ж ёбаную мать.
Вот это не повезло так не повезло с дорожкой.
Шэнь Цинцю нарочито вяло кивнул, незаметно хватая Бинхэ за плечо. Юноша непонимающе вздрогнул и поднял было глаза, но учитель чуть сильнее стиснул пальцы, приказав тем самым не подавать виду. Свободная рука уже лежала на рукояти Сюя, чувствующего настроение хозяина и готового уничтожить врага.
Теперь понятно, почему старик повёл их вглубь. Чем плотнее и внезапнее будет устроенная на заклинателей облава, тем больше будет шансов их прикончить и поживиться девственным светлым мясцом.
Но отдавать свою девственность кому попало в планы Цинцю никак не входило, а потому Бинхэ был благополучно отодвинут им себе за спину, а Сюя нетерпиеливо нагрелся в ладони хозяина. Что ж, тварь явно оказалась несведущей в делах внешнего мира, раз не смогла узнать легендарный меч, пока он размахивал им как факелом. Ей же хуже. Сейчас мужчине оставалось только молиться, чтобы Мин Фаню хватило мозгов перерубить всех крыс в комнате, только после этого пустив туда Нин Инъин.
Шэнь Цинцю уже хотел было пронзить их провожатого, когда пола его одежд вдруг зацепилась за доску в полу, и из-под половицы выскользнула огромная тварь, с испуганным писком скрывшись в темноте. Старик напряжённо посмотрел ей вслед.
— Много тут крыс для таких холодов, — отсутствующим голосом сказал Цинцю, выжидая момент, когда Жун Го вновь отвернётся.
В коридоре повисла напряжённая тишина.
— Да-ас, — протянул тот, нервно пнув половицу на место и злобно сверкнул глазами в темноту. — Ничего удивительного — везде, где трупы, там и крысы. Люд попередох, они и рады пировать. А кто на последнем издыхании — те и сделать им ничего не могут.
Цинцю ощутил, как Бинхэ вздрогнул, от шока позабыв про приличия.
Внутри у мужчины всё оборвалось.
— Но вы же говорили… что все жители уехали.
Жун Го замер.
А после, скосив голову под неестественным углом, довольно прохрипел:
— Умный мальчик…
В воцарившейся тишине Система оглушительно объявила:
[Внимание! Шансы выжить критически упали! Спаситесь сами и спасите…]
В этот же миг старик расхохотался и оглушительно свистнул. Стены вокруг с силой содрогнулись.
— Назад! — что есть мочи рявкнул Цинцю, оттолкнув Бинхэ из-под рушащейся потолочной балки и разрубая ту напополам злобно сверкающим в темноте мечом. Из-под половиц волнами хлынули полчища мерзких созданий, и мальчик побелел от напряжения, выхватив из рукава неказистый ножик.
Жун Го, или, точнее сказать, то, что от него осталось, уже принял вид полуразложившейся массы из плоти и износившихся одежд, откуда показали носы серые морды. Их размеры ничуть не уступали собачьим.
Бинхэ, белый, как полотно, вскинул было своё оружие, готовясь стоять до последней капли крови, но тут Цинцю метнулся вперёд, одним ударом отбросив волну крыс к противоположной стене.
— Найди Фаня и Инъин и бегите на улицу! Живо!
Несколько рубящих движений, сопровождающихся огромными выбросами духовной энергии — и проход позади мальчика был расчищен.
— Н-но учитель!..
Мальчик явно колебался, не желая оставлять мастера одного. Морды высунулись уже по плечи.
— Не заставляй меня повторять дважды!
Ло Бинхэ в последний раз взглянул на Цинцю и что есть сил бросился прочь. Крысы, почуяв беглеца, бросились следом, но Цинцю встал на их пути непреодолимой преградой.
Сюя искренне жаждал поквитаться с тем, кто причинил хозяину столько волнений, и легко отшвыривал серые туши, прибывающие с новой силой и не позволяющие мужчине и на шаг приблизиться к вылупляющимся чудовищам.
Заклинатель тут же отказался от идеи шибануть их главаря молнией — это просто-напросто обрушит обветшалое здание, и Ло Бинхэ, Мин Фань и Нин Инъин окажутся похоронены под двумя этажами обломков.
Нужно действовать аккуратнее. Аккуратнее…
Он выхватил из рукава несколько печатей и быстро наклеил их на одежду, защитившись от прокусывания ткани насквозь.
Крысы прогрызли потолок и с омерзительным писком шлёпались на пол, норовя попасть на голову.
«Твою ж ёбаную мать, твою ж ёбаную мать, твою ж ёбаную мать…» — скороговоркой шипел Шэнь Цинцю, размашистыми движениями распихивая по сторонам визжащую и рычащую нечисть. — «И как мне теперь понять, что дети уже выбрались?»
Решительно никак. Ему оставалось лишь до последнего тянуть время. Он был для тварей самым лакомым кусочком — духовной энергией, циркулирующей в его теле, можно было бы накормить целый город этих выродков.
Озлобленные морды с острыми крыками, торчащими из-под верхних губ, появились из своего инкубатора уже наполовину, и злобно барахтались, желая наброситься на заклинателя.
Цинцю непреклонно удерживал свои позиции, всё ещё раздумывая над тем, как ему поступить.
Жун Го же, мерзко улыбнувшись полуразложившимися губами, поднял руку.
Да ну нахрен, он использовал не все приготовленные подарочки?!
— Пожалеешь, заклинательская шваль, что сунулась в наш дворец! — Расхохотался труп, харкая кровью, и оглушительно свистнул.
Зовёт… ещё?
Шэнь Цинцю не составляло труда справляться с десятью тысячами крыс, живущих в этих стенах, но что, если под зданием…
Только не это…
Тут же пол под его ногами оглушительно захрустел, и Цинцю, в крайний раз отбросив серую массу к стенам, что есть мочи бросился к выходу.
Подстава, конечно, оказалась нихуёвой.
Если сюда поднимется всё крысиное войско — ему можно подписывать завещание.
О, как хотел бы он сейчас вскочить на Сюя, но нельзя было взмыть в воздух, не обрушив потолок. А за потолком пойдут и стены, а дети, чтоб их, ещё не ясно, где!
В сложившейся ситуации Цинцю оставалось из посдедних сил нестись по узкому коридору, моля всех богов и небожителей о том, чтобы сюжетная броня и бесконечная удача Ло Бинхэ перенеслись и на Мин Фаня с Инъин и дети как минимум выживут, пока он героически отвлекает основную массу нечисти на себя.
За его спиной меж тем нарастал топот миллиона мелких лапок, а хруст разрываемой плоти с конца коридора и оглушительный рёв ясно дал понять — Короли гнезда почти вылупились.
Пол по прежнему хрустел и содрогался, с потолка то и дело сыпалась глина. Здание накренилось, готовое уйти под землю, и душа у Шэнь Цинцю натурально рухнула в пятки, как вдруг…
[Очки Репутации: +500!] — Ни с того ни с сего объявила Система, и Цинцю ошарашенно вильнул в сторону, чудом не угодив в провал меж досок.
Значит ли это, что дети выбрались? Да, да, отчего же ещё ему набрасывать аж сотню очков… о, если это не так, то Система точно сошла с ума!
Система возмущённо вывела на экран полный отчёт о своей исправности, но тут здание с новой силой дрогнуло, и сильный толчок сбил Цинцю с ног. По инерции пролетев по коридору приличное расстояние он с размаху вписался в стену, проломив её и рухнув на что-то, напоминающее плотные тюки с песком.
Не растерявшись, Цинцю тут же вытащил из рукавов все имеющиеся в наличии магические бумажки и намертво запечатал себя в комнате, перекрыв единственный источник света в виде дыры.
Крысы, чуя перед собой стену, скреблись и верещали, но внутрь пробраться не могли, остервенело вгрызаясь в дерево.
У него появилось несколько минут.
Чёрт возьми… чёрт их возьми.
Без паники.
Наполнив Сюя духовной энергией, он залил небольшую комнатку молочно-белым светом в надежде отыскать хотя бы намёк на выход. Крысы злобно визжали, подстёгивая адреналин, а под ухом что-то мерзко заскреблось.
Резко вскочив на ноги, Цинцю остолбенел.
На полу неровными штабелями были уложены трупы людей. Под истерзанными одеждами виднелись иссохшие тела и посеревшая кожа… Женщины, дети, мужчины и старики были абсолютно и точно мертвы, но издалека Цинцю показалось, будто они ещё дышат: грудные клетки и животы хаотично вздымались, вызывая у заклинателя толпы мурашек.
Внутри у них что-то шевелилось.
