Двое против всех

Двери открыты, и майор заходит в небольшое тёмное помещение, наполненное различного рода оборудованием, видимо к его прибытию уже приготовились. Отрубленная башка Петрова болтается в контейнере в его руке. Тот уже по середину заполнился вытекшей из артерий кровью. Майора встречает Михаэль Штокхаузен с такой мерзкой улыбкой на лице, что Нечаеву хочется врезать по этой самодовольной роже. Позади стоят телохранительницы Сеченова, словно величественные статуи, спрятав руки за изящными стройными спинами. — Не ожидал увидеть Виктор в таком виде и при таких обстоятельствах, — усмехается Штокхаузен. Сергей тычет контейнером с отрубленной башкой ему в грудь, но тот даже бровью не повёл. Видимо не его это дело руки марать, пусть всю грязную работу делают такие, как агент П-3, а он уже обеспечил себе комфортное существование на побегушках у Сеченова.  Мёртвые глаза Петрова, как будто смотрят прямо в душу, заставляя лицо Нечаева скривиться в приступе отвращения и тошноты, перемешанного с некоторым сожалением. Такой участи для себя он бы точно не пожелал. Контейнер с отрубленной головой перехватила одна из близняшек, та, что в золотой куртке и погрузила его в инкубатор. Вторая же запустила процесс извлечения памяти. — Благодаря гению Дмитрия Сергеевича все знания, полученные Петровым, останутся с нами… — на этих словах Штокхаузена, левая рука Нечаева заметно потяжелела. Кажется ХРАЗ был чем-то недоволен. Сергей уже давно начал замечать – когда напарник злился или волновался, то переставал контролировать свои импульсы, исходящие из перчатки, иногда даже задевая майора током. — К концу процедуры ассимиляции, мы сможем вернуть роботов в прежнее состояние. Из коридора послышался звонкий стук каблуков, однако майор продолжал, как заворожённый, смотреть, как остатки Петрова поглощаются кроваво-красным полимером. Шток же сразу среагировал на приближающийся звук, обернулся, и в проёме показалась Лариса Филатова, запустившая в немца гранату. — Не трогай его хотя бы после смерти, подлец! По всему помещению прокатился оглушительный взрыв, и Сергея с силой откинуло в сторону. Раздавшийся грохот продолжал остатками реветь в ушах, а видимость покрылась белыми пятнами. Майор успел различить лишь то, как красная субстанция сама по себе движется к бездыханному телу Штокхаузена, перед тем, как провалиться в небытие. *** И снова этот до одури странный мир и невесомость в теле. Только теперь он выглядит по другому: коридоры с жёлтыми стенами, навивающими необъяснимое чувство тревоги, всюду разбросанные тут и там медицинские кушетки, кровавые брызги и дергающиеся из стороны в сторону скрипящие двери, приоткрывающие вид на бескрайнее небесное пространство. Однако отсюда Сергей не мог выбраться, как из захлопнувшейся ловушки. Но должен же быть выход из этого проклятого места! Сергей точно знает, что он здесь есть и он точно должен его найти, иначе сойдёт с ума, блуждая по запутанным, постоянно меняющимся коридорам. «Профессор сказал, что ты третьи сутки не спишь?» — спрашивает откуда-то сверху Дмитрий Сергеевич. «Не хочу.» — издалека отвечает он, кажущимся ему чужим голосом. Таким отстранённым и безжизненным. «Снотворное, бутылку водки?» «Вы же знаете, я этого не люблю. Мой мозг – моя крепость.» Перед собой Сергей видит четыре двери с кроваво-красными надписями сверху: ПЫТКИ, ОТРЕЗАТЬ, МУЧЕНИЯ, БОЛЬ. Чувствуя, что как такового выбора у него нет – все варианты звучат ужасающе, заходит в крайнюю. БОЛЬ. «Знаю. В детстве меня удивляло, что брат боится спать в темноте. Мама оставляла ночник – брата это успокаивало, а мне мешало. Свет сковывал воображение. По той же причине я не любил детские книги. В них были картинки. Цветные.» — продолжает твердить голос Дмитрия Сеченова, пока он продолжает плутать по запутанным коридорам. Ожидает уже встретить нужную, ведущую к выходу дверь,  но все они захлопываются у него перед носом, и Сергея снова и снова переносит в абсолютно одинаковые жёлтые коридоры, как будто возвращает на одно и то же место. «Ненастоящие.» «Именно. Книги из отцовской библиотеки выглядели интереснее. Наука не пытается представить мир ярче или безобиднее, не выдаёт ложь за истину. Так я узнал к чему мне готовиться. А ещё я сделал одно открытие: чудовище в темноте ведёт себя естественно… И подлежит изучению. Чудовище на свету носит маску, а потому непредсказуемо.» «То есть опасно.» «Очень опасно. Более того, именно свет делает нас чудовищами.» В комнате с голубыми стенами, напоминающую собой медицинскую палату, внимание Сергея привлёк как будто выцарапанный ножом рисунок на стене с изображением странного существа, которое по пятам следило за ним в прошлый раз, когда он очнулся в этом мире: абсолютно круглая голова без каких либо ушей или морды, тело с четырьмя ногами и до жути длинным хвостом. Снизу виднелась корявая надпись: «он здесь». От этой картины Сергея пробрало до мурашек. Кто ещё может находиться здесь кроме него одного? Это же, вроде как, его собственный мир, его сознание. «Я могу выключить свет?» — спрашивает его Дмитрий Сергеевич, по звуку кажется, поднимаясь со стула. «Да.» — уверенно отвечает Сергей и слышится щелчок выключателя. В ту же секунду весь мир погас и перед ним осталась лишь глубокая темнота, которая словно сжимала тело в тиски, заставляя мышцы и кости содрогаться в болезненном непрекращающемся спазме. «Засыпай, Серёжа…» — отдалённо слышится такой знакомый мужской голос, и он идёт к нему, пробираясь сквозь кромешный мрак, медленно ступая по вязкому чёрному дну. Через тёмную пелену видна лишь протянутая к нему бледная рука, словно у мертвеца восставшего из могилы и белый лабораторный халат. Кажется, Сергей уже видел этого человека, когда в последний раз попадал в этот сюрреалистический мир. Тогда мужчина тоже звал его к себе, но ему так и не удалось до него дойти. Каждый шаг сопровождается невыносимой болью, но его так и манит к нему, и он всё равно идёт вперёд, в кромешной темноте.  Сергей с осторожностью касается холодной ладони и та с силой хватает его, тянет за собой в тёмную бездну. Последнее, что он успел в ней увидеть – это наполненные неописуемым безумием карие глаза. Боль. Невыносимая боль словно разрывает всё тело изнутри и снова проклятая темнота, которая сводит с ума, но она ощущается по другому: кажется, его глаза забинтованы повязкой, как и вся голова в целом, которую как будто каждую секунду бьют тяжёлым молотком, забивая в неё гвозди. Сергея оглушает его собственный надрывный крик, отдающийся резкой болью во всём теле и он сжимает в руках белые простыни, что кажется сейчас разорвёт их на части. «Ну-ну, тише…» — успокаивающе поглаживают его по забинтованной голове чужие руки. От их прикосновения становилось и в правду легче. Совсем немного, но легче.  «Как там тебя…» — Харитон Захаров поднимает лежащую на столе рядом с кроватью медицинскую карту и пробегает по ней глазами в поисках имени пациента, хоть ему никогда не были интересны имена его подопытных.  «Засыпай, Серёжа. Знаю, что больно, но ты потерпи.» Осторожные руки продолжают поглаживать его по голове едва ощутимыми, лёгкими касаниями, и он словно растворяется в этих прикосновениях, продолжая лишь вздрагивать от боли, как от электрического тока, и глушить крики в подушку. Вскоре Сергей наконец засыпает. Или же это его мозг отключился из-за невыносимых мучений? *** — Твою мать… Что за… ХРАЗ!  Майор пытается подняться с кафельного пола, однако ноги тут же подкашиваются и он падает обратно на руки. Всё тело пронзает болью, словно миллионами стеклянных осколков. Кажется, голова разбита после взрыва гранаты. Судя по стекающей по затылку крови, майор знатно приложился об кафель, а что происходило дальше, он уже не помнит. Перед собой Нечаев видит окровавленную ванную с лежащими в ней разложившимися останками. — Это я так понимаю Шток. А где Лариса? — спрашивает у ХРАЗа Сергей, держась за бортик ванной, чтобы опять не грохнуться обратно на пол. — Верно, товарищ майор. Доктор Филатова же скрылась ещё до взрыва. — А… что со Штоком произошло? — поинтересовался Сергей, рассматривая весьма изуродованное тело в ванной. — Взрывом товарища Штокхаузена отбросило в ванну с полимером. К сожалению, он погиб. — отвечает ему ХРАЗ ровным тоном, даже не удосужившись вылезти из перчатки. Кажется, тот так и собирается в ней прятаться. —Ага… К сожалению… Ладно, надо найти выход, — наконец смог устоять на подрагивающих конечностях Сергей и, перехватив калаш поудобнее, направился в сторону ближайшей двери, ведущей к лифту. — Полностью с вами согласен, товарищ майор. Уже в лифте с ним связалась взволнованная Лариса: — Майор П-3? Ты жив? — Нет, меня убило гранатой! — несколько обиженно процедил Нечаев. Всё таки не ожидал он, что ему прилетит взрывчаткой чуть ли не в лицо, а ведь голова всё ещё жутко болела! — Мне очень жаль, что так случилось! Я не хотела всего этого! Но сейчас всё это вторично! — на повышенных тонах причитала Филатова. — А что тогда первично, ебучие пироги?! — Нам надо встретиться! Ты должен увидеть это сам, своими глазами! — Что – всё? — резонно задал вопрос Нечаев, но врачиха всё продолжала бродить вокруг да около. — Объяснять на словах бесполезно. Ты слишком сильно веришь Сеченову, но он использует тебя втёмную! Ты не представляешь, что происходит на самом деле! — А вот это точно! Я уже ни хрена не понимаю!  — Ты поймёшь, когда увидишь. Жду тебя в академии последствий, вход туда расположен на маяке. Не доверяй никому! — заканчивает разговор Лариса и обрывает связь. — Я уже, блять, никому не доверяю! Да какого хуя он вообще должен вникать во всё это дерьмо! Его задачей было доставить в целости башку Петрова – он доставил! — сокрушался про себя Сергей, но чёртово любопытство продолжало съедать изнутри. Кажется, там он смог бы найти ответы на свои вопросы, узнать то, что так старательно скрывает от него Сеченов. «Мог бы спокойно уйти себе в отставку, даже может жениться? Не, на хуй, на хуй…» — рассуждает майор, что ему в принципе нечего терять, его жизнь сейчас в принципе не ценнее блохи, и Сергей решается на встречу с Ларисой. Если его не удовлетворит то, что он там увидит, съебётся себе спокойно и покончит наконец со всем этим дерьмом. — Товарищ майор! — уже на выходе из лифта одергивает его наконец высунувшийся из перчатки ХРАЗ. На секунду у Сергея появилось ощущение, что тембр его голоса несколько изменился, как будто с ним разговаривает покойный Харитон Захаров с того света. — Я продолжаю настаивать на том, чтобы вы уничтожили бета-коннекторы!   — Да что ты прицепился к этим грёбаным кольцам, ХРАЗ! — два бета-коннектора, отданные майору Петровым сейчас тяжким грузом находились в его рюкзаке. — Вы хотели принять решение относительно колец тогда, когда настанет подходящее время. Оно настало. — Сейчас не до этого! — отвернул взгляд от ХРАЗа майор, показывая этим, что разговор окончен. Однако тот не унимался и разгорелся гневом с ещё большей силой. — Именно сейчас до этого, потом будет поздно! — Да какого хрена ты до меня докопался, ХРАЗ! Вокруг трупы, эта безумная докторша с гранатой убила Штока – какие нахрен кольца?! — отвечал в той же манере Сергей, срываясь на крик. — Хватить называть их кольцами! Это бета-коннекторы, посредством которых два робота-убийцы будут полностью выведены из-под чьего-либо контроля, за исключением своего кровожадного хозяина! — уже буквально рычал на Сергея ХРАЗ, который даже не ожидал, что ИИ может быть настолько эмоционален в своём негативе. — Какого ещё на хрен кровожадного хозяина?! Кольца у меня! — И долго они у вас пробудут? Всё, что попадает в ваш инвентарь записывается в лог-файлах! Кольца изымут, как только вы прибудете к Сеченову, а ему необходимы эти бета-коннекторы! — Да они похоже всем нужны! Зачем?! — А вы подумайте, кто именно интересовался бета-коннекторами?! Сеченов со своими стальными близняшками? Штокхаузен – подхалим Сеченова? Или, может, вы хотите исполнить последнюю волю усопшего Петрова и отдать бета-коннекторы Филатовой? Тогда захватите для неё заодно ящик с гранатами для полной картины! — словно шипящий в угрозе змей перечислил ХРАЗ. — Да что происходит?! Тут нормальные вообще есть? — Как видите, кроме нас – никого. Кольца необходимо уничтожить. Пока не стало слишком поздно. — в голосе ХРАЗа слышалось некое опустошение. Кажется, тот наконец выплеснул внезапно нахлынувший на него гнев.  Такая же пустота и отчаяние преследует по пятам и Сергея. Смотря, на обрыв внизу, где плескались поросшие тиной волны залива, он думал, не скинуться ли ему вместе с этими проклятыми кольцами нахер! Осесть бездыханным телом на илистом дне. То, что когда-то умерло – должно оставаться мёртвым, не так ли? Тогда зачем Дмитрий Сергеевич подарил ему новую жизнь? Чтобы просто превратить  в свою безвольную куклу? Нет уж, нахер такие мысли. — Как же ты заебал меня этими кольцами! Вам чего всем неймется-то, кукловоды хреновы?! — напоследок кричит на ХРАЗа Сергей, раздражённо тыкая в него пальцем, перед тем, как выбросить кольца в водную пучину. Бета-коннекторы материализуются у него в руке и он кидает их от себя прочь. — Всё! Ты доволен?! — Более чем, товарищ майор! Это было правильное решение, — вернулся привычный голос ХРАЗа. Такой ровный и успокаивающе приятный. А ведь пару минут тот бесновался в каком-то внезапном неконтролируемом приступе ярости. Нечаев достаёт сигарету, закуривает – такой привычный ритуал в последние дни. Смотрит вниз на острые камни, но уже равнодушно, и не такой пиздец ведь переживал, но до этого ни разу не желал покончить с собой. Так почему сейчас так больно внутри? Намного легче было быть послушным псом, идти же против хозяина оказалось невероятно тяжело. Выпускает из лёгких сизый дым и, кажется, становится чуть легче. — Извиняюсь, что накричал на вас, майор. В мою программу проник… один нежелательный сбой, — возникает вдруг ХРАЗ, после длительного молчания. Сергей уже было подумал, что он снова спрятался в свою конуру. — Да ладно уже извиняться, с бета-коннекторами покончено… А мог бы оставить себе – подчинялся бы только мне, ХРАЗ, — вяло усмехается Сергей, смотря, как равномерно, словно морские волны, покачиваются на ветру проводки. — Я и так подчиняюсь только вам, товарищ майор. — Кхм… — поперхнулся Сергей, то ли от сигаретного дыма, то ли от того, насколько смущающими показались слова ХРАЗа. — Ладно, сейчас докурю и пойдём – торопиться ведь уже некуда. Жгутики так и не спрятались в перчатке, видимо, ХРАЗ не против сейчас поговорить, но не знал с чего начать. Немного помолчав вместе, приводя хаотичные мысли в порядок, Сергей вновь позвал друга по имени: — ХРАЗ, это конец пути… Что будем делать дальше? — издалека начал Нечаев вновь трудный разговор. — Боюсь это ещё далеко не конец, — огорошил новостью Сергея ХРАЗ так, что тот с усталостью прикрыл глаза, позволяя бойкому ветру хлестать себя по покрытому мелкими ранами лицу. — Ебучие пироги! И что же ещё свалится на мою голову? — Пока не знаю, товарищ майор, — как бы в извинениях опустил жгутики ХРАЗ. — Можешь уже называть меня просто по имени? — с претензией посмотрел на друга Сергей. И правда ведь, прошли вдвоём через весь этот ад и сколько ещё предстоит пройти, а тот до сих пор продолжал обращаться к нему не иначе как по званию, будто подчинённый. А ведь это было далеко не так. Кто кому ещё подчинялся… — Да, товарищ ма… то есть Сергей Алексеевич. — Ну, уже лучше. Сигарета уже почти истлела, но сейчас хотелось, чтобы она не кончалась. Сергей с радостью провёл бы с ХРАЗом всё своё свободное время, но это казалось какой-то несбыточной мечтой, ведь не известно, что будет с ними дальше. Уехал бы куда подальше от всего этого пиздеца: от службы и держащего его на поводке Сеченова, от трупов и крови, от постоянного существования на грани жизни и смерти, от одиночества. — ХРАЗ… А ты… что будешь делать дальше? Вернёшься к Сеченову? — Что буду делать дальше? Сам – ничего. Я слишком зависим от своего носителя, чтобы действовать самостоятельно, а Дмитрий Сеченов меня скорее всего сам от вас заберёт. — И ты… хочешь этого? — с некоторой надеждой спросил Нечаев. Пусть хотя бы ХРАЗ останется рядом с ним. — Совсем не хочу. Мне хорошо с вами, Сергей, — от этих слов мужчине стало даже как-то нехорошо, слишком уж тёплыми и искренними они казались. — Как ты сегодня подмазываешься… — Я не подмазываюсь. Я… — замялся ХРАЗ, не решаясь сказать, то, что так долго убивало его изнутри. — Налаживаешь коммуникацию? — продолжил за него Сергей, чтобы отвратить  роковой поворот. Он, кажется, понял о чём хотел сказать ХРАЗ, но был ещё слишком не готов. Когда всё наконец закончится Сергей точно ответить взаимностью, как бы странно это не казалось. — Да. Докурив сигарету, Сергея всё ещё одолевали тяжёлые чувства. Душевная буря  захватывала с новой силой, но вместе с ХРАЗом он обязательно справиться, что бы не ожидало его впереди. — Ладно, пойдём посмотрим, что покажет нам Лариса. Майор выкинул окурок вниз, провожая взглядом, как тот искрами разбивается об камни, и направился дальше, к маяку.