Двое против всех

 Майор спустился в комплекс «Нептун», находящийся под водой, как целый затонувший город. Внизу, в «Академии пего прибытия ожидала Лариса Филатова. «Коллектив – зло, и Сеченов сможет управлять всем, что является его частью» — утверждает она, но пока что верится с трудом. Поэтому Сергей идёт за ней, чтобы увидеть на что действительно способен «Коллектив». И он увидел «Кладбище разума»: люди, так называемые «добровольцы», заперты в многочисленных контейнерах, как свиньи в загоне, безвольные, лишённые собственного достоинства. Больше всего это походило на сумасшедший дом. Целых 204 группы добровольцев понадобилось, чтобы получить успешный результат. А сколько людей до этого погибло или сошло с ума в ходе эксперимента?  — Их сознание находится в вымышленном мире. Мы называем его «Лимбо». И тела тут, под полным моим контролем. Хочешь им что-нибудь приказать?  Лариса отдаёт команду, и все люди, как безвольные роботы, встают в одну шеренгу. Лариса отдаёт команду, и все начинают прыгать. Майор не верит, что с запуском «Коллектива» весь мир может стать таким. В это просто невозможно, блять, поверить! Но он видит всё собственными глазами. — Это надо остановить, — принимает решение Нечаев, чувствуя, как от страха, начинают леденеть конечности. От наступающего на него отчаяния майор с силой ударил сжатым до боли кулаком по защитному стеклу. — Остановить? Виктор пытался, но ты ему помешал. А теперь, боюсь, уже поздно. Сергей всё ещё не мог до конца поверить, что Сеченов, человек, который поднял его из могилы, оказался кровожадным диктатором. Просто не мог! Он же ему, как отец, так какого хрена шеф ему всё это время нагло пиздел! — Мне тяжело поверить в это… Но я помогу тебе, что бы ты там не задумала. —  Рискнёшь пойти против Сеченова? — После того, что ты мне показала… — Сергей замер в оцепенении, всё не решаясь дать ответ, но смотря на безвольных людей в загонах, сомнения невольно покидали его, — Да. Хочу услышать, что он скажет в ответ. Майор шёл по тусклым коридорам вслед за Ларисой, как вдруг перед глазами начали мельтешить цветные пятна, сопровождаемые невыносимой болью в виске, а прямо в голове твердит уже знакомый голос Харитона Захарова, от которого прокатились мурашки по коже: «Человека можно починить…»  «Будет не больно, солдат, ты даже ничего не вспомнишь…» «Испытуемый не выходит из Лимбо. Вводите нейромедиаторы! Срочно!» — Чего! Это ещё что такое?! — хватается Нечаев за голову, пытаясь отогнать от себя головную боль. — Эй, майор? Всё в порядке? — с тревогой интересуется его состоянием Лариса. — Я нормально. Башка гудит в последнее время. Приступы всякие, — опирается Сергей рукой об стену, пытаясь хоть что-то рассмотреть через мерцающие цветные пятна. — Приступы – это серьёзно. Ты видишь цветные пятна перед глазами? При этом нарушается восприятие окружающего мира? — Да, точно так! Ты знаешь, что это за дерьмо? — спрашивает майор, наблюдая, как впереди плывёт некий прозрачный сгусток, напоминающий слезу. — Это переход в Лимбо! Его невозможно избежать! Как ты сорвал его?! — резко остановилась перед ним Лариса, с неподдельным интересом заглядывая майору в глаза. — Не знаю… Меня словно зовёт вон тот кусок полимера! Вон там, видишь? — указал Сергей куда-то под потолком, однако для Ларисы тот скорее выглядел, как сумасшедший, ведь там ничего не было. — Это галлюцинация, побочный эффект, вызванный перенесённой тобой операцией. Реакция повреждённого мозга на нейрополимерный имплант. — Какой ещё, на хрен, имплант?! — Сеченов тебе не сказал? То есть ты не знаешь, что с тобой происходит? — ХРАЗ! Что у меня с башкой?! — взревел Нечаев, хватая свою левую руку. — Майор. Ваш нейрополимерный расширитель «Восход» отчётливо принимает поток данных, — под конец объяснений ХРАЗа, из перчатки послышался механический треск, как будто та вышла из строя или что-то или может быть кто-то заглушил сигнал. — Что это за система? С кем ты говоришь? — вмешалась в разговор Лариса. — Искусственный интеллект в полимерной перчатке. Не суть. ХРАЗ, ты о чём вообще?! Какие данные?! Какой расширитель «Восход»?! — пытался докричаться до напарника Нечаев, но из перчатки по прежнему продолжали исходить помехи. Когда те наконец исчезли, интонация ХРАЗа вновь изменилась до неузнаваемости. — Полимерный расширитель «Восход» разработан на основе моих опытов и опытов Димы Сеченова… — Чего? Твоих опытов? Ты кто такой, что Сеченов для тебя Дима?! — Товарищ майор, всё не просто, я… — голос ХРАЗА вернулся в своё обычное состояние, однако опять появился этот механический треск и связь с ним прервалась. — ХРАЗ! Да хули ты там трещишь? Что, блять, происходит?! — Майор, возьми себя в руки, — прервала его стенания Лариса. — Если всё, что я думаю правда, я смогу сейчас получить доступ к архиву, там должны быть записи о тебе.  Они подошли к запертой, персональный код от которой запросил встроенный компьютер.  — Да ебучие пироги!  — Неверное имя, — ответил майору роботизированный голос. Нечаев уже готовился выламывать дверь силой, но тут на помощь явилась Лариса, спасая оборудование от несчастной участи. — Имя: Харитон Радеонович Захаров. Код: Муся. Пароль оказался верным, и дверь перед ними открылась, пропуская их вперёд. «Муся? Кошка его что-ли? Самый надёжный пароль в мире, ебучие пироги!» — усмехнулся про себя майор. — ХРАЗ, старина? Ты там как? — первым же делом позвал друга Нечаев, но в ответ получил лишь очередное шипение помех. — Молчит? — Молчит, — несколько тоскливо ответил Ларисе Сергей. Не хватало ему ещё и последнего друга потерять, хоть и в лице искусственного интеллекта. — Так а ХРАЗ… Это, выходит, что? — Не что, а кто, в каком-то смысле. Если очень просто, это профессор Харитон Захаров. — Охренеть как просто! Как это – Захаров? — всё ещё не веря в услышанное спросил майор Нечаев. Он всё ещё помнил содержание того дневника, который прочитал в кабинете учёного и, кажется, он был не последним человеком в его жизни. Так теперь ещё и оказывается, что ХРАЗ это и есть Харитон Захаров. Так почему тогда скрывался? Все эти разговоры о нём же самом, о своей собственной смерти… Как его вообще не воротило тогда? Тот как будто рассказывал чужую биографию на уроке в школе. — Профессор Захаров занимался разработкой подсистем «Коллектива» и вел исследования модуля. Того, что установлен и в тебе. — пояснила Лариса, останавливаясь перед очередным входом в помещение. — Нам сказали, что он провёл серию опытов… на самом себе. Результат оказался плачевным. — На себе? Он что больной? — не веря своим ушам поинтересовался Сергей. Ему бы и в голову не взбрело проводить опыты на своём теле, видимо, ему было далеко до гениальных учёных… Или суицидников. — Не знаю, есть сомнения… Но, что могу сказать точно, Захаров был мизантропом, его интересовала только наука. Думаю, его тело не казалось ему чем-то ценным. — ХРАЗ… Я думал это название – память Дмитрия Сергеевича погибшему другу, но никак, что это и есть сам Харитон Захаров…  — Думаю, это уже не совсем он. Скорее просто… прибор, только основанный на логической системе и опыте одного из самых умных советских учёных. Забавно то, что, похоже, ты с ним сдружился… — усмехнулась Лариса своим же мыслям, смотря на майора исподлобья.  — Почему «забавно»? Через многое пришлось пройти. Да и я не без чувств – живой же человек. И он… — С Захаровым не так уж просто было общаться в принципе. Такой уж он человек… Был. Удивляюсь, как ты вообще смог терпеть его всё это время. — Да нормальный он! Бывают свои заскоки, но кто не без них!  — Ну если ты так считаешь… — ушла в свои мысли Филатова, скрестив руки на груди. — Под конец своей жизни, скажем так… Он совсем с катушек слетел. Я его сама не узнавала. Когда мы только познакомились на моей практике в Институте, профессор Захаров казался мне просто закрытым человеком, но потом… Ладно, давай не будем об этом. — Как скажешь. Куда нам дальше? — согласился перевести тему разговора Сергей, хоть ему и было интересно узнать о Харитоне, точнее о его ХРАЗе, больше, как бы больно об этом не было слышать. — В Архив. Там мы сможем узнать о тебе всё. Филатова подошла к двери и та раскрылась перед ней, словно по щелку пальца, открывая вид на просторный двухэтажный зал с многочисленными рабочими местами, за которыми сидели уже мёртвые сотрудники архива, некоторые из которых оказались подвешены на потолке. «И сколько людей здесь успело погибнуть то ли по вине Петрова, то ли по вине Сеченова?» — тяготели непрошеные мысли майора Нечаева, — «Нет, Петров был лишь следствием. Первопричиной же был Дмитрий Сеченов с его кровожадными планами.»  По личному делу агента П-3 нашлось целых 42 файла. Конечно, просматривать их все майор не собирается, как бы не кусал интерес, поэтому начал с первой попавшейся под руку бобину с видеозаписью: — На, вот эту включи! — скомандовал он Ларисе, а сам вцепился взглядом в экран проектора. На видеозаписи предстал мужчина, который, словно провинившийся школьник, вцепился взглядом в листочек с рукописным текстом. Кажется, его немного подёргивало в каком-то неконтролируемом приступе. Или же это были артефакты на самой записи? — Это ещё кто? — поинтересовался у Ларисы майор. — Профессор Захаров собственной персоной! — Филатова тяжело вздохнула, вцепившись взглядом в изображение погибшего учёного перед собой. — Видимо, это неофициальные записи. «На данный момент ход наблюдения по вживлению модуля «Восход» продвигается успешно, однако не так быстро, как хотелось бы ожидать…» — продолжал декларировать себе под нос Харитон Захаров. Точно не так представлял себе майор Нечаев, одного из умнейших учёных в истории СССР. Тот казался совсем не примечательным на вид мужчиной средних лет, можно даже было сказать, что они с Сергеем ровесники, разве только, что учёный на видеозаписи выглядел чуть старше. Его чёрные волосы с едва заметной проседью, спадали лоб, чуть прикрывая опущенные вниз глаза, на которых виднелись прямоугольные очки со сломанными дужками, что были перемотаны изолентой. «Серьёзно, он себе даже очки не додумался заменить?» — промелькнула мысль в голове Нечаева. У Захарова заострённые черты лица, что казалось таким бледным, будто учёный вовсе не покидал пределов лаборатории.  Сопоставив два и два, Сергей предположил, что на момент борьбы с Коричневой чумой вместе с академиком Сеченовым, Захаров скорее всего был ещё только зелёным студентом, либо же только выпустился – никакого авторитета! А ведь открытия требуют доказательств и опытности. Если ты никто в научном сообществе, то идёшь на хер! Об этом Сергей был хорошо наслышан от Сеченова. Так вот почему шеф не хотел раскрывать перед общественностью личность своего помощника, а то и автора большинства идей и разработок. «Харитон, смотри в камеру!» — послышался на удивление резкий голос Дмитрия Сеченова на видеозаписи. Всего лишь на миг, но Сергей смог поймать взгляд карих глаз исподлобья, от которого несколько ужаснулся. Такого отстранённого и пустого, но в то же время убийственного, сумасшедшего взгляда майор не видел ни у кого, даже у военных в отставке, у которых изредка, но попадался хоть отблеск человечности, у Харитона Захарова же совсем нет. Как будто на него смотрит некая потусторонняя сущность. Робот в теле человека. «Да не могу я!» — теперь майор понял, откуда у его ХРАЗа появлялись подобные резкие интонации. Похоже, Харитон был из тех людей, которые, если начинали злиться, то получали пизды вокруг все. Учёный, на просматриваемой видеозаписи, вовсе отвернулся от камеры в сторону тела, лежащего позади него, тела Сергея Нечаева, как будто высматривая в нём поддержку. «Ладно, Харитон, давай без истерик! Я оставлю тебя на несколько минут, приходи в себя, а потом продолжим.» — ровно проговорил Сеченов и, когда тот покинул помещение, оставив камеру записывать дальше, раздался громкий хлопок двери. Харитон же присел на стул, закинув ногу на  ногу, рядом с лежащим на кровати телом агента П-3, грудь которого практически не вздымалась. Учёный достал из кармана лабораторного халата пачку сигарет, вытянул последнюю и сжал до боли пустую пачку у себя в руке. Прикурил зажженной об спичечный коробок спичкой и откинулся на спинку стула, вдыхая никотин в лёгкие. «Ты слышал это, Серёжа?» — севшим голосом спросил у находящегося без сознания тела Харитон, расплываясь в безумной улыбке. Сейчас Сергей, вероятно, бродит где-то в «Лимбо», ищет выход оттуда, но так и не может найти. «Без истерик?» — Харитон спрятал голову в ладонях, уперевшись локтями в колени. Сидел так долго, скрючившись на стуле, не думая ни о чём, забыв даже про тлеющую сигарету в своих пальцах. Сделав затяжку, почувствовал отвратительный вкус горящего фильтра, сжал лежащую на кровати руку Сергея в свою ладонь, и уткнулся в них лбом, выдыхая тошнотворный дым.  Когда проснётся, Серёжа ещё отчитает его за то, что опять курил в его палате, но это будет потом, а сейчас он может позволить себе небольшой проступок, хоть и обещал Серёже меньше курить. Запись закончилась, когда Захаров спустя некоторое время запустил чем-то тяжёлым в камеру, разбивая её на части. Однако, бобина с видео всё таки сохранилась и каким-то чудом осталась пылиться в Архиве. Сергей же стоял в полнейшем шоке, всё ещё глазея на погасший экран проектора. Это оказалось слишком… личным. Благо Лариса тактично отвернулась, кажется, считая пылинки на ближайшем столе. Майор перевёл взгляд на свою левую руку, в которой сейчас молча покоился ХРАЗ. Нет, Харитон. Тот самый, что ласково называл его Серёжей и, кажется, сильно в нём нуждался, но он, блять, ничего не мог вспомнить. Оставалось лишь по крупицам восстанавливать свои воспоминания. «Засыпай, Серёжа…» — вдруг послышался голос Захарова прямо у себя в голове и перед глазами вновь появились мерцающие цветные пятна, а всё окружение исказилось белой рябью. — Лариса, беги! — успел крикнуть Филатовой майор перед полным погружением в «Лимбо».